- Кто явился в полуночный лес, во владения мои? – раздался страшный трубный голос непонятно откуда. – Кому жизнь не мила?
- Доброй ночи тебе, Хозяин лесной! – громко сказал Кощей, остановившись и глядя куда-то в чащу.
Ветер тут же, будто по чужой воле, стих. А из-за деревьев вышел... невысокий сухонький старичок. Такой, что, кажется, подуешь на него, и улетит. А вместе с ним вынырнули из ночной мглы светлячки. Яркие, огромные, они замельтешили над нами и хозяином леса природными аналогами осветительных приборов. Сразу стало светло и не так таинственно-жутко.
- Тебе чего посередь ночи не спится, Кощей? – прокряхтел старичок обычным, не громогласным, голосом, тоненькой ручкой потирая поясницу. – Чего в лесу моем забыл?
- И ты туда же, Леший, – с досадой вздохнул Кощей. - Это имя дала мне Моревна, через него прославив среди людей сеющим пакости. Не хочу его слышать хотя бы от тебя.
- И как тогда тебя прикажешь называть? – усмехнулся старичок-Леший. – Не настоящим же именем? Нехорошо как-то будет... И у меня тут ребенок, не стоит его пугать.
Не поняла, у Кощея какое-то неприличное имя? Постойте, но ведь в загадках Полуденницы ответом тоже было это имя. Так сказал Дарён. Значит, дело не в благозвучности, а в чем-то ином. Ох, Леший, заинтриговал. Теперь мне вдвойне интересно узнать, как зовут моего похитителя и тюремщика.
А из-за дерева, откуда появился Леший, выглянул чумазый лохматый ребенок лет пяти. То ли в коротком платьице, то ли в длинной рубашонке, когда-то, возможно, и белой, но сейчас измазанной в земле, траве и каком-то ягодном соке.
- Моя дочь! – представил с гордостью Леший. – Три дня как ушла из деревни да у меня оказалась. Не привыкла еще, всё старую жизнь поминает. Но это ненадолго. Скоро, скоро лес вольется в ее кровь, и станет дочь моя истинной лесавкой.
Так этот ребенок – похищенный!
Другими глазами смотрела я теперь на этого сказочного киднеппера. И с жалостью – на бедную, украденную у родителей девочку. А Кощею хоть бы что, даже глазом не моргнул. Может, не так уж и не права была Марья Моревна, разнося про него жуткие слухи? Быть может, и сам он промышляет порой похищением младенцев? Иначе бы среагировал как-нибудь на слова Лешего. Он ведь могучий чародей, а спасти ребенка от нечисти – чем не возможность обрести в глазах людей иную, добрую славу?
- Хорошо, Кощей так Кощей, – не захотел спорить об имяназывании черный колдун. – Нам бы пройти через твой лес. Пустишь?
- Смотря, куда путь держите, – хитро улыбнулся Леший. – А главное, зачем...
Кощей таиться не стал, от меня и то больше скрывает.
- Нужна мне мертвая вода. Чую, она где-то в этом лесу. Мне коня моего вылечить нужно, Дарёна. Пострадал он, Леший, а целить я не могу, сам понимаешь. У меня обратная сила.
- И та заперта, – хохотнул Леший. – Слыхал я, слыхал о проделках Марьи Моревны. А не она ли это с тобой? И колечко у нее знатное. Оберег, верно? Только бережет-то этот оберег не ту, кто его носит, а от нее самой. Себя защищаешь, Кощей, верно? Боишься, одолеет тебя Моревна-то? Сильна, зараза? Али теперича могуществом сравнялись, когда силушку твою закрыла?
Поморщился Кощей, не понравились ему слова лесной нечисти.
- Так пропустишь, Леший? Или показать тебе, что от силы моей осталось?
- Ладно, ладно тебе обижаться, Кощей, – сразу же заюлил старичок. – Да и мы, вроде как, на одной стороне. Нечего нам бодаться. Пропущу, как не пропустить. Только вода та не в моих владениях. Посреди леса есть одно место, где ключи волшебные бьют, с живой водой и мертвой. И место это Яга стережет. И моей власти там нет. Довести – доведу, проложу короткую дорожку. А с Ягой, не обессудь, сам договаривайся.
Тут я навострила уши. Про Ягу и Боянка говорила. Будто можно у нее попросить помощи от Кощея освободиться. Значит, она живет где-то рядом?
- К Яге так к Яге, – согласился Кощей. – У меня к ней и другое дело имеется, так что всё одно к ней пришлось бы идти. Веди, Хозяин лесной.
- Что ж так сразу-то! – всплеснул руками старичок. – А уважить? А погостевничать? А чаёчек на травках лесных попить? Что ж ты такой торопыга-то, Кощей? Мы с тобой, почитай, столько веков не виделись, и опять незнамо когда свидимся! А ты вот так сразу – веди...
Скривился Кощей так, что стало ясно - он еще бы столько же не виделся. Но поделать ничего не мог.
- Иди-ка ты, Марья, погуляй, – повернулся ко мне мой тюремщик.
И выразительно так постучал по безымянному пальцу правой руки, где у самого Кощея никаких колец не наблюдалось. Помню, помню. Тысяча шагов. Лишь бы сам опять не вздумал учесать по своим внезапным и неведомым дела.
И всё же проклюнулась во мне обида, гложет.
Он, значит, чаёк с Лешим гонять надумал, а Марья с глаз долой? Я, между прочим, тоже от чая бы не отказалась. И пить хотелось, и есть.
Если, конечно, Леший и вправду чаёк предлагал, а не чего-нибудь покрепче, для людей опасное, а для них, нечисти, в самый раз.
Отошли Кощей и Леший за ближайшие деревья, где проступили вдруг очертания маленькой избушки. За ними похромал Дарён. Судя по тому, что его никто не прогонял и не отправлял «погулять», соображать они там будут явно на троих. Человека, значит, за стол приглашать не стали, а коня – пожалуйста!
Ну и пусть.
Спасибо, хоть светлячков мне оставили.
Светлячков – и лохматую «дочь» Лешего. За новоявленным отцом она не торопилась, села в траву, с каким-то цветочком играется.
Вспомнилось, каким затравленным волчонком она глядела, когда только появилась из леса. Еще бы, бедный напуганный ребенок! Мало ей было попасть в логово незнакомого мужика, где еще и второй нарисовался, так они оба еще и настоящая нечисть! Один похитил невинное дитя, другой ведет себя так, будто это в порядке вещей. И только сейчас она немного расслабилась и успокоилась.
Тысяча шагов, говоришь?
Я оглянулась на дорожку, по которой пришла с Кощеем и Дарёном. Сколько смогу – проведу. А там покажу, в какую сторону бежать. Деревня неподалеку, не заблудится.
- Малышка, ты хочешь домой? – присела я перед ребенком на корточки.
Девочка молчала, глядя на меня из-под лохматой шапки нечёсаных волос. Розовато-лиловый цветок вертелся между ее пальцев.
Понятно, запугана настолько, что боится заговорить с чужой тетей. И худенькая какая – в чем только душа держится?
- К маме! Хочешь к маме? Она тебя, наверно, потеряла, ищет везде. Давай мы тебя к ней вернем?
- К маме... – прошептала девочка, глядя на меня своими светло-голубыми глазками.
- Да! К маме! Ну? Идем?
И протянула девочке руку.
Грязная ладошка аккуратно легла сверху.
И так, рука в руке, мы пошли по тропинке в сторону опушки.
Светлячки плясали над головами, исправно освещая каждую выбоинку, каждый коварный, торчащий из земли корень. Надеюсь, они не шпионят за нами, не докладывают о каждом шаге своему хозяину?
Я прислушивалась, но погони не было. Девочка послушно и безропотно семенила рядом, озираясь по сторонам. Сколько шагов мы уже прошли? Впереди замаячила освещенная луной опушка.
И тут моя нога провалилась сквозь землю по щиколотку. Ой, как плохо! Кощей уже получил свой откат от нарушения границ? Сколько у нас осталось времени?
- Малышка, беги по дорожке дальше, и там будет твоя деревня! – торопливо заговорила я. – У меня не получится проводить тебя дальше. Сможешь найти свой дом сама?
Она неуверенно кивнула. Я засомневалась, стоит ли отпускать ребенка одного и ночью, но тут из леса донесся очень злой и протяжный вой.
- Сто-о-о-й!
Раздумывать стало поздно.
- Ну же, беги! – подтолкнула я девочку в спину.
И она побежала, зашлепала голыми ступнями по залитой лунным светом дорожке.
Успела! Пронеслась через опушку – границу владений лесного хозяина. И рванула по деревенской улице к одному только ей известному дому.
А позади меня послышались приближающиеся шаги. Поздно, дорогие! Поезд, то есть девочка, ушла!
- Вот! О чем я тебе и говорил, Леший! – в сердцах воскликнул Кощей, останавливаясь. – Вот об этом! Она всем пытается помочь!
Так они там за своим забористым «чайком» меня обсуждали? Вот нисколечко не сомневаюсь. О чем могут говорить мужики, собираясь по трое? Конечно же, о женщинах!
- Я думал, что же ей в том доме вдруг понадобилось, а ей мать игоши стало жалко! – продолжал возмущаться Кощей в то время, как Леший помалкивал да сурово поглядывал в сторону опушки. – Даже обо мне, своем враге ненавистном, заботу проявляла! Дарён рассказывал, как она от Полуденницы да зноя меня защищала! Ладно, когда она заступилась за Ивана! Там хотя бы понятно. Но меня?! И вот – смотри-ка! – опять! Ребенка пожалела. Вот что этой женщине нужно, Леший?
- Радовался бы, – кашлянула лесная нечисть, отмирая. – Не пропащая совсем, и совесть имеется.
- Вот это и путает! – Да что же он разошелся не на шутку? В самом деле, что ли, успел отхлебнуть горяченького? – Не такая Марья Моревна! Не в ее духе детей вызволять! Вот губить – это да.
- Когда это Марья Моревна детей губила? – изумился Леший. – Не помню такого али чего не знаю?
- Воины десяти королевств – все чьи-то дети!
- Нашел детей! Они все поди уж и сами детьми обзавелись.
- Не суть, – отмахнулся Кощей. – Каждый отец – чей-то сын. И для меня все люди – дети неразумные.
- Даже не сомневаюсь, – рассмеялся Леший. И тут же сердито, грозно свел брови. – А вот мне дорог лишь один ребенок. Тот самый, которого увела твоя Марья, Кощей. И вот это уже я ей с рук не спущу! Получит она сполна наказание Хозяина лесного!
Постойте, наказание?
Отступать было некуда. Тысяча шагов сводили к полной невозможности любые попытки бегства. И пусть я могла бы укрыться в деревне, если будет на то воля Кощея, но в прочих направления стеной обступал лес - владения Лешего, где беглянка неминуемо окажется в полной его власти.
Да что же этих сказочных злодеев так тянет наказывать простых смертных, которые и противопоставить-то им ничего не могут?
А Леший вдруг начал меняться. Немощный с виду старичок принялся стремительно расти, пока голова его не стала вровень с макушками деревьев-великанов.
Тысяча шагов... Их хватит, чтобы убраться из опасного леса? Или Леший достанет меня и в деревне? Сможет ли он переступить опушку?
Я развернулась проверить это на практике, как вдруг оказалось, что тропинки больше нет. Вместо нее появилась четвертая и самая непроходимая лесная стена. Замуровала, нечисть! Отрезала все пути-дороги!
- Марья, сейчас самое время! – крикнул Кощей страшным голосом.
- Самое время для чего? – рявкнула я, давая понять, что загадкам сейчас не место и не время.
- Верни мне то, что забрала! Исправь сделанное тобой!
Опять он за старое? Что бы там ни натворила Моревна, я понятия об этом не имею. И уж точно не смогу исправить.
- Марья! В лесу Леший сильнее меня! Мне его не одолеть! Верни мне мою силу! – орал Кощей под завывания усиливающегося ветра.
- А ты сними с меня свою удавку! – крикнула я в сердцах, на волне злости позабыв о страхе перед ним и неумении вовремя находить достойный ответ обидчикам.
Как же я устала и от его нескончаемых «ты кругом виноватая» и от постоянных угроз местной нечисти! Хватит с меня! Надоело!
Он обернулся ко мне, обжег злым взглядом.
- Пожалуй, так и сделаю, – ядовито произнес он. – Раз уж только за этим дело стало...
И не успела я опомниться, как он махнул в мою сторону рукой. Что? Правда? Снимет? Я посмотрела на правую руку с недоверием успевшего пообщаться со всевозможной коварной нечистью человека. Кольцо исчезло! Еще раз. Серьезно! Поводка больше не было! Я свободна!
- Спасибо тебе, Кощей! – прогремел над лесом гром голоса лесного хозяина. – Теперь я могу применить к ней самое страшное наказание!
Что? Нет! Что значит, самое страшное? Мы так не договаривались!
- Марья! – крикнул Кощей. – Давай же!
Что давай? Не могу я вернуть тебе силу! Я же не Морев...
Что-то сверкнуло в воздухе. Зрение на несколько мгновений заволокло вдруг туманом. А когда он развеялся, ни Кощея, ни Лешего рядом не оказалось. Лес и тот изменился.
Это было какое-то совершенно иное место. Тут и деревья росли погуще, и в обхвате пошире. Непролазная чаща, зловещая и утопающая в белесом тумане. Сплошной полог над головой, прячущий небо, звезды и луну, как бы намекал, что улететь из западни хозяина леса тоже не получится. Черные коряжистые кусты и вовсе напоминали изготовившихся к прыжку зверей. Отправленные со мной щедрой рукой Лешего светлячки создавали причудливые и до безумия жуткие тени.
Где-то из лесной тьмы, из глубин дремучего леса донесся протяжный вой, подозрительно напоминающий волчий...
Мамочки...
Выходит, тот оберег и меня спасал? Не только Кощея от «колдовских сил» якобы Марьи Моревны. Но и самой Марье давал защиту. Защиту Великого Злодея от происков прочей нечисти. Пока кольцо было на мне, не мог Леший закинуть свою жертву в неведомые дали, в чащу лесную, непроходимую. Запоздало я ужаснулась, что и Кощею теперь не найти свою узницу. Нипочем не найти. Освободилась Марья от одного плена, да в другой угодила.
Что же я наделала! Заставила Кощея снять с меня оберег, своими руками отдала свободу Лешему! И как теперь выбираться? Куда двигаться?
Волки завыли намного ближе прежнего. Леший решил покормить зверушек? В этом его наказание?
Ну, уж нет! Кажется, вместе со злостью во мне забил источник уверенности. Я буду сражаться, сражаться за свою жизнь и вновь обретенную свободу. И никакие волки... А-а-а!
Их было трое. Серые тени вынырнули из темноты, сверкая желтыми голодными глазами. А за ними появились еще двое. И еще...
Считать, сколько их там всего явилось по мое вкусное тело, я не стала. Никогда еще математика не была так опасна для жизни.
И никогда еще не бегала я настолько быстро. Это в школе по физкультуре была четверочка с натяжкой. Дремучий ночной лес со стаей голодных волков – прекрасный стимул начинать ставить мировые рекорды в забеге по пересеченной местности.
Светлячки искрящимися дронами метались над местом действия, то высвечивая путь передо мной, то погружая его во тьму. В один из таких моментов, когда не было видно, куда ставить ноги, под них подвернулся предательски торчащий из земли корень. Я споткнулась и кубарем покатилась по земле. Пока не впечаталась в какое-то попавшееся на пути дерево. От удара и боли едва не вышибло дух. Шелест травы под быстрыми лапами и торжествующий вой раздавались уже где-то рядом.
Светлячки заплясали над моей головой, хотя волки и без них вряд ли промахнутся.
Один за другим, серые хищники с оскаленными мордами возникали из-за деревьев. И стремительными тенями слаженной за многочисленные совместные охоты командой бросились на меня!
Спасите! Кто-нибудь!
И вот когда острые клыки уже готовы были вонзиться в свою жертву, когда до жуткой смерти оставались считанные мгновения, а я в последнем отчаянном и бесполезном жесте вскинула руки, защищая голову – тело мое вдруг вспыхнуло ярким белым светом, и от этого света в одно мгновение испарилась, исчезла без следа вся волчья стая.
Всё еще не веря тому, что чудесным образом осталась жива, я с удивлением посмотрела на ладони. Сейчас тело было обычным, вспышка, спасшая мне жизнь, погасла сразу же, как сделала свое дело.
- Доброй ночи тебе, Хозяин лесной! – громко сказал Кощей, остановившись и глядя куда-то в чащу.
Ветер тут же, будто по чужой воле, стих. А из-за деревьев вышел... невысокий сухонький старичок. Такой, что, кажется, подуешь на него, и улетит. А вместе с ним вынырнули из ночной мглы светлячки. Яркие, огромные, они замельтешили над нами и хозяином леса природными аналогами осветительных приборов. Сразу стало светло и не так таинственно-жутко.
- Тебе чего посередь ночи не спится, Кощей? – прокряхтел старичок обычным, не громогласным, голосом, тоненькой ручкой потирая поясницу. – Чего в лесу моем забыл?
- И ты туда же, Леший, – с досадой вздохнул Кощей. - Это имя дала мне Моревна, через него прославив среди людей сеющим пакости. Не хочу его слышать хотя бы от тебя.
- И как тогда тебя прикажешь называть? – усмехнулся старичок-Леший. – Не настоящим же именем? Нехорошо как-то будет... И у меня тут ребенок, не стоит его пугать.
Не поняла, у Кощея какое-то неприличное имя? Постойте, но ведь в загадках Полуденницы ответом тоже было это имя. Так сказал Дарён. Значит, дело не в благозвучности, а в чем-то ином. Ох, Леший, заинтриговал. Теперь мне вдвойне интересно узнать, как зовут моего похитителя и тюремщика.
А из-за дерева, откуда появился Леший, выглянул чумазый лохматый ребенок лет пяти. То ли в коротком платьице, то ли в длинной рубашонке, когда-то, возможно, и белой, но сейчас измазанной в земле, траве и каком-то ягодном соке.
- Моя дочь! – представил с гордостью Леший. – Три дня как ушла из деревни да у меня оказалась. Не привыкла еще, всё старую жизнь поминает. Но это ненадолго. Скоро, скоро лес вольется в ее кровь, и станет дочь моя истинной лесавкой.
Так этот ребенок – похищенный!
Другими глазами смотрела я теперь на этого сказочного киднеппера. И с жалостью – на бедную, украденную у родителей девочку. А Кощею хоть бы что, даже глазом не моргнул. Может, не так уж и не права была Марья Моревна, разнося про него жуткие слухи? Быть может, и сам он промышляет порой похищением младенцев? Иначе бы среагировал как-нибудь на слова Лешего. Он ведь могучий чародей, а спасти ребенка от нечисти – чем не возможность обрести в глазах людей иную, добрую славу?
- Хорошо, Кощей так Кощей, – не захотел спорить об имяназывании черный колдун. – Нам бы пройти через твой лес. Пустишь?
- Смотря, куда путь держите, – хитро улыбнулся Леший. – А главное, зачем...
Кощей таиться не стал, от меня и то больше скрывает.
- Нужна мне мертвая вода. Чую, она где-то в этом лесу. Мне коня моего вылечить нужно, Дарёна. Пострадал он, Леший, а целить я не могу, сам понимаешь. У меня обратная сила.
- И та заперта, – хохотнул Леший. – Слыхал я, слыхал о проделках Марьи Моревны. А не она ли это с тобой? И колечко у нее знатное. Оберег, верно? Только бережет-то этот оберег не ту, кто его носит, а от нее самой. Себя защищаешь, Кощей, верно? Боишься, одолеет тебя Моревна-то? Сильна, зараза? Али теперича могуществом сравнялись, когда силушку твою закрыла?
Поморщился Кощей, не понравились ему слова лесной нечисти.
- Так пропустишь, Леший? Или показать тебе, что от силы моей осталось?
- Ладно, ладно тебе обижаться, Кощей, – сразу же заюлил старичок. – Да и мы, вроде как, на одной стороне. Нечего нам бодаться. Пропущу, как не пропустить. Только вода та не в моих владениях. Посреди леса есть одно место, где ключи волшебные бьют, с живой водой и мертвой. И место это Яга стережет. И моей власти там нет. Довести – доведу, проложу короткую дорожку. А с Ягой, не обессудь, сам договаривайся.
Тут я навострила уши. Про Ягу и Боянка говорила. Будто можно у нее попросить помощи от Кощея освободиться. Значит, она живет где-то рядом?
- К Яге так к Яге, – согласился Кощей. – У меня к ней и другое дело имеется, так что всё одно к ней пришлось бы идти. Веди, Хозяин лесной.
- Что ж так сразу-то! – всплеснул руками старичок. – А уважить? А погостевничать? А чаёчек на травках лесных попить? Что ж ты такой торопыга-то, Кощей? Мы с тобой, почитай, столько веков не виделись, и опять незнамо когда свидимся! А ты вот так сразу – веди...
Скривился Кощей так, что стало ясно - он еще бы столько же не виделся. Но поделать ничего не мог.
- Иди-ка ты, Марья, погуляй, – повернулся ко мне мой тюремщик.
И выразительно так постучал по безымянному пальцу правой руки, где у самого Кощея никаких колец не наблюдалось. Помню, помню. Тысяча шагов. Лишь бы сам опять не вздумал учесать по своим внезапным и неведомым дела.
И всё же проклюнулась во мне обида, гложет.
Он, значит, чаёк с Лешим гонять надумал, а Марья с глаз долой? Я, между прочим, тоже от чая бы не отказалась. И пить хотелось, и есть.
Если, конечно, Леший и вправду чаёк предлагал, а не чего-нибудь покрепче, для людей опасное, а для них, нечисти, в самый раз.
Отошли Кощей и Леший за ближайшие деревья, где проступили вдруг очертания маленькой избушки. За ними похромал Дарён. Судя по тому, что его никто не прогонял и не отправлял «погулять», соображать они там будут явно на троих. Человека, значит, за стол приглашать не стали, а коня – пожалуйста!
Ну и пусть.
Спасибо, хоть светлячков мне оставили.
Светлячков – и лохматую «дочь» Лешего. За новоявленным отцом она не торопилась, села в траву, с каким-то цветочком играется.
Вспомнилось, каким затравленным волчонком она глядела, когда только появилась из леса. Еще бы, бедный напуганный ребенок! Мало ей было попасть в логово незнакомого мужика, где еще и второй нарисовался, так они оба еще и настоящая нечисть! Один похитил невинное дитя, другой ведет себя так, будто это в порядке вещей. И только сейчас она немного расслабилась и успокоилась.
Тысяча шагов, говоришь?
Я оглянулась на дорожку, по которой пришла с Кощеем и Дарёном. Сколько смогу – проведу. А там покажу, в какую сторону бежать. Деревня неподалеку, не заблудится.
- Малышка, ты хочешь домой? – присела я перед ребенком на корточки.
Девочка молчала, глядя на меня из-под лохматой шапки нечёсаных волос. Розовато-лиловый цветок вертелся между ее пальцев.
Понятно, запугана настолько, что боится заговорить с чужой тетей. И худенькая какая – в чем только душа держится?
- К маме! Хочешь к маме? Она тебя, наверно, потеряла, ищет везде. Давай мы тебя к ней вернем?
- К маме... – прошептала девочка, глядя на меня своими светло-голубыми глазками.
- Да! К маме! Ну? Идем?
И протянула девочке руку.
Грязная ладошка аккуратно легла сверху.
И так, рука в руке, мы пошли по тропинке в сторону опушки.
Светлячки плясали над головами, исправно освещая каждую выбоинку, каждый коварный, торчащий из земли корень. Надеюсь, они не шпионят за нами, не докладывают о каждом шаге своему хозяину?
Я прислушивалась, но погони не было. Девочка послушно и безропотно семенила рядом, озираясь по сторонам. Сколько шагов мы уже прошли? Впереди замаячила освещенная луной опушка.
И тут моя нога провалилась сквозь землю по щиколотку. Ой, как плохо! Кощей уже получил свой откат от нарушения границ? Сколько у нас осталось времени?
- Малышка, беги по дорожке дальше, и там будет твоя деревня! – торопливо заговорила я. – У меня не получится проводить тебя дальше. Сможешь найти свой дом сама?
Она неуверенно кивнула. Я засомневалась, стоит ли отпускать ребенка одного и ночью, но тут из леса донесся очень злой и протяжный вой.
- Сто-о-о-й!
Раздумывать стало поздно.
- Ну же, беги! – подтолкнула я девочку в спину.
И она побежала, зашлепала голыми ступнями по залитой лунным светом дорожке.
Успела! Пронеслась через опушку – границу владений лесного хозяина. И рванула по деревенской улице к одному только ей известному дому.
А позади меня послышались приближающиеся шаги. Поздно, дорогие! Поезд, то есть девочка, ушла!
- Вот! О чем я тебе и говорил, Леший! – в сердцах воскликнул Кощей, останавливаясь. – Вот об этом! Она всем пытается помочь!
Так они там за своим забористым «чайком» меня обсуждали? Вот нисколечко не сомневаюсь. О чем могут говорить мужики, собираясь по трое? Конечно же, о женщинах!
- Я думал, что же ей в том доме вдруг понадобилось, а ей мать игоши стало жалко! – продолжал возмущаться Кощей в то время, как Леший помалкивал да сурово поглядывал в сторону опушки. – Даже обо мне, своем враге ненавистном, заботу проявляла! Дарён рассказывал, как она от Полуденницы да зноя меня защищала! Ладно, когда она заступилась за Ивана! Там хотя бы понятно. Но меня?! И вот – смотри-ка! – опять! Ребенка пожалела. Вот что этой женщине нужно, Леший?
- Радовался бы, – кашлянула лесная нечисть, отмирая. – Не пропащая совсем, и совесть имеется.
- Вот это и путает! – Да что же он разошелся не на шутку? В самом деле, что ли, успел отхлебнуть горяченького? – Не такая Марья Моревна! Не в ее духе детей вызволять! Вот губить – это да.
- Когда это Марья Моревна детей губила? – изумился Леший. – Не помню такого али чего не знаю?
- Воины десяти королевств – все чьи-то дети!
- Нашел детей! Они все поди уж и сами детьми обзавелись.
- Не суть, – отмахнулся Кощей. – Каждый отец – чей-то сын. И для меня все люди – дети неразумные.
- Даже не сомневаюсь, – рассмеялся Леший. И тут же сердито, грозно свел брови. – А вот мне дорог лишь один ребенок. Тот самый, которого увела твоя Марья, Кощей. И вот это уже я ей с рук не спущу! Получит она сполна наказание Хозяина лесного!
Постойте, наказание?
Глава четырнадцатая. Игрушка
Отступать было некуда. Тысяча шагов сводили к полной невозможности любые попытки бегства. И пусть я могла бы укрыться в деревне, если будет на то воля Кощея, но в прочих направления стеной обступал лес - владения Лешего, где беглянка неминуемо окажется в полной его власти.
Да что же этих сказочных злодеев так тянет наказывать простых смертных, которые и противопоставить-то им ничего не могут?
А Леший вдруг начал меняться. Немощный с виду старичок принялся стремительно расти, пока голова его не стала вровень с макушками деревьев-великанов.
Тысяча шагов... Их хватит, чтобы убраться из опасного леса? Или Леший достанет меня и в деревне? Сможет ли он переступить опушку?
Я развернулась проверить это на практике, как вдруг оказалось, что тропинки больше нет. Вместо нее появилась четвертая и самая непроходимая лесная стена. Замуровала, нечисть! Отрезала все пути-дороги!
- Марья, сейчас самое время! – крикнул Кощей страшным голосом.
- Самое время для чего? – рявкнула я, давая понять, что загадкам сейчас не место и не время.
- Верни мне то, что забрала! Исправь сделанное тобой!
Опять он за старое? Что бы там ни натворила Моревна, я понятия об этом не имею. И уж точно не смогу исправить.
- Марья! В лесу Леший сильнее меня! Мне его не одолеть! Верни мне мою силу! – орал Кощей под завывания усиливающегося ветра.
- А ты сними с меня свою удавку! – крикнула я в сердцах, на волне злости позабыв о страхе перед ним и неумении вовремя находить достойный ответ обидчикам.
Как же я устала и от его нескончаемых «ты кругом виноватая» и от постоянных угроз местной нечисти! Хватит с меня! Надоело!
Он обернулся ко мне, обжег злым взглядом.
- Пожалуй, так и сделаю, – ядовито произнес он. – Раз уж только за этим дело стало...
И не успела я опомниться, как он махнул в мою сторону рукой. Что? Правда? Снимет? Я посмотрела на правую руку с недоверием успевшего пообщаться со всевозможной коварной нечистью человека. Кольцо исчезло! Еще раз. Серьезно! Поводка больше не было! Я свободна!
- Спасибо тебе, Кощей! – прогремел над лесом гром голоса лесного хозяина. – Теперь я могу применить к ней самое страшное наказание!
Что? Нет! Что значит, самое страшное? Мы так не договаривались!
- Марья! – крикнул Кощей. – Давай же!
Что давай? Не могу я вернуть тебе силу! Я же не Морев...
Что-то сверкнуло в воздухе. Зрение на несколько мгновений заволокло вдруг туманом. А когда он развеялся, ни Кощея, ни Лешего рядом не оказалось. Лес и тот изменился.
Это было какое-то совершенно иное место. Тут и деревья росли погуще, и в обхвате пошире. Непролазная чаща, зловещая и утопающая в белесом тумане. Сплошной полог над головой, прячущий небо, звезды и луну, как бы намекал, что улететь из западни хозяина леса тоже не получится. Черные коряжистые кусты и вовсе напоминали изготовившихся к прыжку зверей. Отправленные со мной щедрой рукой Лешего светлячки создавали причудливые и до безумия жуткие тени.
Где-то из лесной тьмы, из глубин дремучего леса донесся протяжный вой, подозрительно напоминающий волчий...
Мамочки...
Выходит, тот оберег и меня спасал? Не только Кощея от «колдовских сил» якобы Марьи Моревны. Но и самой Марье давал защиту. Защиту Великого Злодея от происков прочей нечисти. Пока кольцо было на мне, не мог Леший закинуть свою жертву в неведомые дали, в чащу лесную, непроходимую. Запоздало я ужаснулась, что и Кощею теперь не найти свою узницу. Нипочем не найти. Освободилась Марья от одного плена, да в другой угодила.
Что же я наделала! Заставила Кощея снять с меня оберег, своими руками отдала свободу Лешему! И как теперь выбираться? Куда двигаться?
Волки завыли намного ближе прежнего. Леший решил покормить зверушек? В этом его наказание?
Ну, уж нет! Кажется, вместе со злостью во мне забил источник уверенности. Я буду сражаться, сражаться за свою жизнь и вновь обретенную свободу. И никакие волки... А-а-а!
Их было трое. Серые тени вынырнули из темноты, сверкая желтыми голодными глазами. А за ними появились еще двое. И еще...
Считать, сколько их там всего явилось по мое вкусное тело, я не стала. Никогда еще математика не была так опасна для жизни.
И никогда еще не бегала я настолько быстро. Это в школе по физкультуре была четверочка с натяжкой. Дремучий ночной лес со стаей голодных волков – прекрасный стимул начинать ставить мировые рекорды в забеге по пересеченной местности.
Светлячки искрящимися дронами метались над местом действия, то высвечивая путь передо мной, то погружая его во тьму. В один из таких моментов, когда не было видно, куда ставить ноги, под них подвернулся предательски торчащий из земли корень. Я споткнулась и кубарем покатилась по земле. Пока не впечаталась в какое-то попавшееся на пути дерево. От удара и боли едва не вышибло дух. Шелест травы под быстрыми лапами и торжествующий вой раздавались уже где-то рядом.
Светлячки заплясали над моей головой, хотя волки и без них вряд ли промахнутся.
Один за другим, серые хищники с оскаленными мордами возникали из-за деревьев. И стремительными тенями слаженной за многочисленные совместные охоты командой бросились на меня!
Спасите! Кто-нибудь!
И вот когда острые клыки уже готовы были вонзиться в свою жертву, когда до жуткой смерти оставались считанные мгновения, а я в последнем отчаянном и бесполезном жесте вскинула руки, защищая голову – тело мое вдруг вспыхнуло ярким белым светом, и от этого света в одно мгновение испарилась, исчезла без следа вся волчья стая.
Всё еще не веря тому, что чудесным образом осталась жива, я с удивлением посмотрела на ладони. Сейчас тело было обычным, вспышка, спасшая мне жизнь, погасла сразу же, как сделала свое дело.
