— Это всё, что ты можешь мне сказать?
— А как ещё с тобой разговаривать? Ты тупее старого ножа.
— Пусть так. Но разве трудно взять меня в услужение?
— Ещё бы. Огница должна забыть о прошлом. Ещё раз придёшь — в кипятке сварю.
Женщина не послушалась сурового ярла. Она приходила ещё раз и ещё. Пока Кетиль не приказал спустить собак с цепи. Псы улеглись у ног обезумевшей от горя матери. Схватил плеть ярл да слово ужасающее произнесла Палага. Бледнее ядовитого гриба стал варяг. Больше никто не видел волочайку. Псицы тоже покинули злого хозяина. Огница затосковала. Но с того дня открылись у девочки новые способности. В лес убегала да резвилась там с русалками, мавками, нявками и берегинями. Нянек изводила по-чёрному. Но послали добрые Боги Огнице Козулю. Сразу разглядела в суровой няньке малышка навью искру. Вот это дар Доли. Только упряма была Козуля. Но со временем нашли дочь княжеского сподвижника и безродная скиталица общий язык. На взаимные уступки пошли.
Был обычный лес — стал Чудный бор. Там приневоленная дочь ярла резвилась и отводила душу. Козуля тоже научилась обращаться в толстую белую козу. Хотела было на ней Огница на Лысую гору отправиться. Да не предназначена домашняя козочка для таких дальних перелётов. Хребет не казённый. А на метле Огница так и не обучилась летать. Не по силам ей сия премудрость была. Нянька на пенёчке сидит да пирожками лакомится, а Огница пляшет на поляне вместе с утопленниками да удавлениками. Вначале искала сиротка маму среди нежити. Не сыскала. Отлегло от сердечка ретивого. Козуля же, знай себе, причитает:
— Не тужи, моё серденько. Всё образуется.
Кабы так! Где мама? Нетути её среди живых, но и среди мёртвых не обнаружилась. Вот и веселилась Огница, не сдерживая поток слёз. Мавки хохочут, берегини ищут пару, а леший путников завлекает. Но всё имеет свой конец.
Прода от 09.06.2026, 12:07
Глухой лес. Непролазные чащобы. Вековые дубы, высокие сосны, благородные ясени, тонкие берёзки да печальные ивы оборонят лучше любых запоров. Византиец Елисей дивился, отчего сиё место переменчивая молва окрестила «Чудным бором». Не единые сосны в этом благостном месте произрастают. А что касается чудес, то в них добровольный затворник не верил. Хотя встречал несколько раз древесниц — неприкаянных душ, обитающих в стволе дерева. Запамятовали духи, кем были при жизни. Даже имена, данные при рождении, утратили. В тех краях, откуда Елисей родом, подобные порождения зовутся дриадами. Воспоминания о Царьграде вызывали у отшельника глухое раздражение, но никак не медвежью тоску. О чём ему сожалеть? Здесь намного лучше живётся.
Варвары, конечно, населяют сию землю. Но в чужой монастырь, как известно, с чужим уставом не суются. Елисей даже усмехнулся своим мыслям. Нехороший то был смех, в котором поболее скорби, чем в иных рыданиях будет. Монастырь? Здешние людишки поди и не ведают, что это такое. Капищами тутошние храмы прозываются. А богов здесь поболее, чем волос на голове у Елисея. Яко древние греки. Афродита здесь Лелей или Ладой зовётся. Перун сродни Зевсу, скандинавскому Одину или пророку Илье. Какая злая ирония судьбы, что Ильин и Перунов день приходятся на второе число последнего летнего месяца. Укоризненно глядит пророк Илия — борец с язычеством, с иконы. На Елисея глядит.
Но ромей не чувствовал в себе призвания к жизни подвижника и не желал погибнуть безвременной и мученической смертью. Слабы сыны человеческие. Прозвал местный люд Елисея колдуном. Тот сначала возмутился, а потом закручинился. Эх, будь он колдуном… Сколького бы мог добиться в жизни. Так по мелочи мог колдовать. Но была у грустного чужеземца страшная тайна. Потому и поселился в лесу, чтобы никто не прознал о том. Да и людей избегал затворник мрачный. С одной древесницей Елисей ажно задружился. Печальненькая такая была, смиренницей гляделась, но порой такое пламя вспыхивало в очах зелёных, аки травушка-муравушка, что сам отшельник диву давался.
Недалече от лесной избушки Мавкино озеро. Кто такие мавки, пришелец из краёв полуденных представления не имел. Над тем озером склонились горюющие ивы. Будто оплакивают какую-то потерю деревца грустные. В одном таком дереве и поселилась зеленоглазая древесница. Позабыла о былом, только слёзы льёт неизменные. Так и зовут её теперь Ива. Часто древесниц величают по имени их жилища. Но древесница не русалка. Её слёзы в янтарь не преобразуются. От Ивы Елисей неверующий впервые узнал про иных духов леса. Не поверил чужинец обитательнице дерева. Быть того не может. Он не из тех, кто любые байки, суеверия и враки воспринимает за полновесную монету.
Илия обличал отступничество царя Ахава и его языческой жены Иезавель. Поклонялась царская чета Астарте и Ваалу. Здесь почти то же самое. Не иконам люди молятся, а деревянным расписным идолам. И хуже всего что Иоанн, юный брат Елисея, подобно библейскому царю отпал от истинного бога. Кривичи на свой лад переиначили имя ловкого и способного византийца. Стали кликать того Иванушкой. Некоторые добавляли обидное прозвище дурачок. В душе Елисей был согласен с этим именованием. Глуп хотя и шустёр был Иоанн. А уж хитростью его демоны не обделили. Бабу-Ягу и ту уговорит на лопату сесть. Если, конечно, допустить, что поедательница человечины существует на самом деле.
Хотя местные кощуны, легенды и предания крайне любопытны. Потому Елисей не отказал себе в удовольствии записать их, а заодно живописать быт да верования кривичей, уделив особое внимание обрядам тёмных варваров. Что за дикие люди! Волхвы во время жертвоприношения пили не только звериную кровь, но и человеческую. Ну чисто вурдалаки. Воспитанного в строгости, послушании и божьем страхе ромея едва ли не наизнанку выворачивало от страшного зрелища. Опосля не удержался да спросил у Иванушки, что сиё варварство означает. Добрый молодец только залихватски рассмеялся. Быстро прижился здесь византийский хитрец. На белой рубахе вышиты алой нитью местные узоры, песни напевает, почти без акцента болтает на тутошнем диалекте. На запястьях красуются медные наручни с изображением крылатых львов да птиц с женскими главами. Стал своим среди кривичей приветливых. Превыше всех богов Велеса чтит. Богатые требы скотьему богу приносит. Это расстроило, но не подивило богобоязненного родича отступника. Велес — бог богатства, покровитель музыкантов, путешественников и торговцев. Иванушка всю недолгую жизнь поклонялся только золотому тельцу. Обвешан местными амулетами. Крест на бечёве кажется таким же талисманом.
— Это очень просто, милый родич. Волхв пьёт кровь, чтобы не пропадала сила убитого. Что так побледнел? Это ты ещё не видел, как он сырые лошадиные внутренности поедает.
Зато Елисею довелось стать видоком другого менее кровавого обряда. В конце прошлого лета праздновали сбор урожая. Из муки испекли громадный пирог, который верховный волхв положил на возвышение. Встал служитель Перуна позади пирога и зычным голосом спросил:
— Видите ли вы меня, смоленские труженики?
— Видим! Видим! — хором воскликнули смоляне.
Тогда благословил кудесник урожай и пирог.
— Да пошлют боги нашему краю на следующее лето столь изобильный урожай, чтобы из-за него вы бы не смогли разглядеть меня.
Это представление даже умилило Елисея. Чего не скажешь о некоторых весенних обрядах. Когда в землю сеяли зерно, то бесстыдные пары прямо на голой земле предавались страсти. Какое возмутительное и притягательное зрелище. Распутный Ивашка не мог не отдать дань хорошеньким смолянкам. Нескольких славниц и мужних жён в ту ночь ярил с неослабевающим молодецким пылом.
Некоторые молодицы да девицы на выданье искали себе пару и привлекали добрых молодцев видом своего нагого тела. Одну из бессоромниц Елисей особо заприметил. Совсем девчонка ещё. Живот плоский, грудь высокая и упругая, как у нерожавшей женщины, ноги лёгкие и быстрые. Завлекала пылкого витязя вот и разделась. И проняло хоробра. Побежал за чернокосой искусительницей, но та в руки не давалась, только смех серебристый раздавался. Нагой и взбудораженный молодец ломанулся за ней. Так жаждал подмять под себя тонкое, юное и, возможно, никем не тронутое тело.
Сам на себя Елисей рассердился за эти мысли. Чтобы такую красивую да распутную язычницу никто не опробовал? Быть того не может. Дикие люди. Женщины без стыда отдаются прямо на пашне али в лесу. Долго потом пришлось плавать в Днепре, чтобы позабыть эту картину. Потом самозабвенно хлестал неуступчивый мужчина себя крапивой. Но память осталась при нём. Только витязя того больше никто не видал. Нашли холодное и посиневшее тело в глухой чащобе. Уже дикие звери успели поработать над воином. Только по кольчуге заморской, амулетам да серебряному наручню и опознали. Волхвы гадали по крови жертвы и сказали, что заложные покойники расправились с гриднем.
Друг Иванушки, воевода Солнцесвет, очень опечалился гибели воина из своего отряда. Хорошим боевым товарищем был старшой. Кажинного воителя как родича любил и всю подноготную знал. Хотя про Варяга Эрика давно дурная слава ходила. Дескать, красных девушек обижает, старость не почитает и ведёт себя в Смоленске как в завоёванном граде. Обо всём этом болтливый Ванька поведал внимательному старшему брату. Тот крепко призадумался. Всё стало ясно Елисею. Не девица то вовсе была, а призрак обесчещенной варягом девицы. Решила помститься за позор, поругание и жизнь загубленную. Только страшно смертному возжелать порождение тьмы. Много позже Елисей помолился за душу безымянной божьей рабы, что и после смерти покоя не обрела. Хотя теперь русалка, мавка или просто блазница утолила жажду мести.
Ива так не думала. Не зря решил с ней посоветоваться Елисей.
— Ты не знаешь наших обычаев, иноземец, — сурово поджала яркие, как земляника, губы древесница. — Не мавка то была. Я тебе говорила, что у этих опасных созданий нетути спины.
— В это трудно поверить, пока сам не увидишь, — упорствовал лесной житель.
— Я знаю, о чём говорю. Видеть не могу этих смешливых и красивых девок. Какая радость в их существовании? Хохочут, хороводы водят, добрых молодцев губят. Хотя ни один варяг не стоит доброго слова. Туда ему дорога. Но есть среди этой поганой нежити и человеческое дитя. У неё-то спина целая. И смеётся по-иному. Будто бубенцы звенят. Как есть ведьма.
— Но разве может рождённая женщиной танцевать с мавками?
— Так и они тоже не из капустной кочерыжки народились, — усмехнулась Ива. — И я, наверное, когда-то была человеком. — Но ты прав, человече. Редко какая славница может плясать с нелюдями. Конечно, когда у них игривый настрой, то мавки могут принять смертного в хоровод. Единожды… А эта чародейка постоянно пляшет с ними.
Лицо древесницы исказилось от ненависти. Волки, бывшие верными спутниками Ивы, стали подвывать. Елисея одичавшие псы не трогали. Он был другом их повелительницы. Несколько лет назад волки были цепными псами, но много воды с тех пор утекло. Они могли бы о многом поведать чужеземцу, но тот не понимал звериного наречия.
Предостерегала Ива недоверчивого чужеземца от общения с мавками. Эти хороводницы иномирные опасны лишь для мужчин. Древесница и сама не жаловала добрых молодцев. Было в её прошлой жизни нечто такое, что настроило её против коварных обманщиков. Память ушла, а настороженность осталась. Но между буйными мавками и тихим иноземцем Ива выбирала последнего. Замучает Елисея речная нежить, и словом не с кем будет перемолвиться.
— Особую осторожность надобно соблюдать в Русальную седмицу, — наставляла ворчливая Ива Долей или Недолей данного приятеля.
Тот согласно кивал. Дал себе зарок не высоваться. Но не всё в жизни так получается, как люди запланируют. В ту ночь Колдун не спал. Много дел у него было. Месяц червень пришёл, который в иных более тёплых краях прозывают земляничником. В лесу же пока только белые цветочки будущих ягод виднелись. Далеко ещё до сбора луговой ягоды. Зато для целебных трав самая пора подоспела. Множество трав, цветов да кореньев набрал Елисей. Подвесил к потолку своей избушки, начал сушить. Много будет работы у Иоанна. Как есть наследник традиций коварного Гермеса и хитроумного Одиссея. Ну или скандинавского Локи. Старший брат собирает растения, варит разнообразные зелья и целебные снадобья, а младший продаёт их.
К торговле тоже надо талант иметь. Вот расторгуется Иоанн и станет купцом. Не самая почётная роль в жизни для наследника древнего рода, но всё могло бы сложиться намного хуже. Открыл в Смоленске Иванушка свою лавку и начал продавать целебные отвары от ломоты в зубах, желудочных колик, боли в суставах. Да и приторговывать начал любовными зельями. Конечно, такие напитки Елисей варить необучен. Но предприимчивый Ванятка работает скорее свахой, чем колдуном. Придёт к нему красная девица или добрый молодец, мучимый сердечным недугом, просит сварить любовный напиток. Предприимчивый Ванюша начнёт расспрашивать всё о предмете грёз незадачливого влюблённого. Ну а дальше начинает работать в этом направлении. Роль любовного напитка сыграет самый обычный травяной сбор, но результат налицо. Влюблённые воссоединились, а Иванушка разбогател. Вначале парень восхвалял свой товар на торжище, а теперь богатеем стал. Подворье своё открыл, усадебку построил. Дурак не дурак, а состоятельным человеком уже стал. Собственно, дураком паренька считали, потому что бескостный язык казался быстрее мыслей. Это только видимость.
Разбирался в людях Иванушка и знал, что скорее в дурном заподозрят молчуна, чем говоруна. Большие голубые глаза парня казались чистыми, как воды Мавкиного озера. Какова истинная натура Иоанна, Елисей знал непонаслышке. А про озеро слыхал только байки Ивы. Уж так был сотворён Елисей, что хотел весь громадный мир попробовать на ощупь.
Одно дело — читать легенды про крокусы, трилистники, анемоны да лесные фиалки. Совсем иное — вдыхать аромат и готовить лекарства из цветов, прославленных в поэме Публия Овидия Назона «Метаморфозы». В далёкой Болгарии слышал Елисей, что можно приворожить человека, коли срезать трилистник, который кривичи называют кашкой. Да не обычным металлом нужно оборвать цветочную жизнь, а серебряной монетой. Пришлось обращаться к Ивану. Тот долго отнекивался. Но старший брат не умел просить, только требовал желаемое.
— Мало ты на моих трудах нажился? Тебе бы среди иудеев родиться. Точно бы стал беком в Хазарском каганате.
— Я бы предпочёл стать самим каганом, — хвастливо ответил Иоанн.
— Это зря. Каган является лишь символом для хазар. Только бек, принадлежащий к высшей иудейской знати, является подлинным властелином. Таким как ты.
На это скаредный Иванушка не нашёл возражений. Со вздохом протянул бессовестному попрошайке арабский дирхем. Ссориться со старшим братом было не в его интересах. Пришлось пожертвовать бесценными монетами. Денег Иван не жалел только на свои развлечения.
Должно пройти пять седмиц и ещё столько же дней, прежде чем заклятие сработает. На всякий случай Елисей произнёс заклятие.
