Арно, до этого вольготно расположившийся в резном кресле, вскочил, как подброшенный пружиной. Снисходительный тон владельца замка задел его за живое. Никогда он не видел подобной роскоши, от которой даже глазам было больно. Стены расписаны фресками, на которых красовались ветхозаветные сюжеты, множество золотых блюд и серебряных кубков самой изящной работы поражали воображение и взоры, табуреты затянуты синим бархатом, даже шахматная доска сделана из зелёного хрусталя, инкрустированного золотом. Кресло Жана де Краона было задрапировано тканью, расшитой золотом нитями. Разумеется, Арно и Мишель казались могущественному сеньору почти голодранцами. Хотя в этой сияющей зале даже дофин гляделся бы скромным просителем. И внук этого человека был оруженосцем и верным товарищем Арно, при этом снося бесцеремонную брань бывшего вора? Всё это казалось даже более невероятным, чем полёт на драконе, чудеса Броселиандского леса и горы Пюи-де-Дом.
Но гордость Арно взбунтовалась при одной мысли о снисходительном отношении богатого, как Крез, феодала. Кажется, что вот-вот ему сунут кошель, щедро набитый монетами, за труды и беспокойство.
— Возможно, я и глупец, но ваше счастье, что на пути Жиля не встретился мудрец, который посадил бы его в подземелье, а у вас, сеньор де Краон, не потребовал баснословного выкупа. Хотя, — презрительно бросил Арно, — вам не составило бы труда выкупить внука.
Мишель едва не схватился за голову. Почему Господь посылает ему не меньше испытаний, чем Иову? Только избавились от одной опасности, как подоспевает другая. И так до бесконечности. Чего добивается Арно этим гневным выпадом против гостеприимного хозяина? И его брат ещё хотел стать священником? Скорее всего непримиримый Арно разделил бы участь Томаса Бекетта. Тогда Мишель ещё не знал, что настанет время, когда Арно станет личным врагом короля, как и Кентерберийский святой. Хотя Арно не был создан для роли великомученика.
Но Жан де Краон не обиделся на горячность молодого человека, а только заметил, что Арно горд, как шотландец. Обычно шотландцы были бедны, как церковные мыши, но говорить об этом старик счёл недипломатичным, чтобы ещё больше не обидеть гостя, обладающего не самым лёгким нравом. Несмотря на внешнее сходство со старшим братом, Арно представлялся Жану де Краону мужчиной и воином, а Мишель казался хорошеньким, неглупым, вдумчивым юношей.
Из таких получаются идеальные придворные, — решил дедушка Жиля, — хотя и он не лишён известной порывистости, свойственной юности. Хотя лет ему уже немало. Вслух же радушный хозяин сказал следующее:
— Вы недооцениваете алчных и злых людей. Какой-нибудь мелкопоместный вассал мог похитить Жиля и потребовать у меня согласия на его брак с моей дочерью. Вам известна история нашего рода?
— В общих чертах, — подал голос Мишель.
— Как вас титуловать? — спросил Жан де Краон.
— Я граф де Монсальви и старший брат Арно.
— А кто остальные ваши… Гм… спутники?
— Лекарь и друг нашей семьи Абу-Аль-Хаир и Катрин.
— А фамилия у этой девушки-менестреля есть? — усмехнулся дедушка Жиля.
— Моя фамилия Катрин Легуа. Я не из благородных. Но с чего вы решили, что я менестрель?
— Я не глухой. Мои уши слышали вашу дерзкую и восхитительную песню.
Катрин упала духом. Рано или поздно над ней могла нависнуть угроза разоблачения. Голова чародейки поникла.
— Это не я пела.
— А кто? Голос был женским, а в вашем небольшом отряде я больше не вижу прекрасных дам.
— Это…— тут Катрин замялась. Действительно, трудно было объяснить прагматичному человеку действие волшбы.
Жиль решительно ступил вперёд, словно обороняя своих друзей. Сна как не бывало.
— Вот что, дедушка, твои претензии законны, но неужели ты не хочешь узнать обо всём сразу, а не строить догадки из обрывков разговора? Платье, сшитое из лоскутов, годится деревенской кокетке, но смешно смотрится даже не камеристке знатной особы. Послушай меня. Я разгадал твой манёвр.
И тут воцарилась полная тишина. Несколько минут показались пожилому сеньору вечностью, но позже он был стократно вознаграждён за своё терпение. Жиль вдохновенно поведал про свою Одиссею и приключения, достойные рыцарей Круглого стола, за тем исключением, что любовной истории с юным подростком не произошло. Дедушка слушал внука с удивлением и недоверием, но ни разу не прервал увлечённого рассказчика. Вот уже петухи возносят славу заре, а свечи из красного воска догорают, но Жиль и не думает заканчивать своё красочное и образное повествование, похожее на древнюю легенду, которыми так славится поэтичная Бретань. Лишь изредка юноша отвлекался, дабы промочить горло. Наконец он замолк, опустошённый, как последняя чарочка, попавшая в руки выпивохи.
— Это всё? — тихо спросил дедушка внука.
— Да, — так же негромко ответил внук, — и я готов поклясться памятью родителей, своими землями и честью дворянина, что мои уста не произнесли не единого слова лжи. Тот, кто страдал на кресте ради нас, знает, что я не лгу. Клянусь всеми святыми покровителями Бретани, что я не обманываю вас.
И снова угрожающее молчание, как дамоклов меч, посвисло в главной зале замка Шантосе. Жан де Краон вонзил острые ногти, похожие на когти ястреба, в огрубевшую кожу ладоней. Ибо этот вельможа до конца своих дней оставался воином и разбойником. Потом он тряхнул седой, как оперение луня, головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Глаза старого рыцаря были похожи на угли, которые были готовы опалить всех окружающих. Но потом, как по волшебству, эти глаза приняли ласковое и умильное выражение. А голос был сладким, как медовая река, но эта приторность казалась такой неестественной.
— О, мой бедный Жиль. Я не сомневаюсь, что ты веришь в то, что говоришь. Но хочешь, я расскажу тебе, дурачок, ты этакий, что случилось на самом деле?
— Валяй! — плебейски заявил Жиль, закидывая изящные ступни на дедушкино кресло. Он понимал, что противостоять чужой воле ему будет нелегко. И к этому он стремился? Да лучше бы он остался безвестным оруженосцем виконта де Монсальви.
Жан де Краон едва заметно улыбнулся и начал излагать свою версию событий.
— Ты решил взбунтоваться по неизвестной причине и сбежал, напоив несчастных ратников.
— А что с ними случилось?
— Ничего особенного, — поморщился Жан де Краон, — умерли под пытками.
— Дедушка, — дрожащим голосом ответил Жиль, — но ведь они не были виноваты.
— Правильно. Но ты сто раз подумаешь, прежде, чем сбегать в очередной раз. Но сейчас речь не об этих пустяках. Итак, ты услышал из рассказов глупых слуг о моей незаконной дочери.
— Какой ещё дочери? — рассвирепел Жиль, и без того придавленный чувством вины. Больше никогда он не увидит Жоржа, который учил его стрелять из арбалета. Никогда не улыбнётся ему щербатой улыбкой весельчак Жак. Жиль надеялся на прощение дедушки, но теперь понял, что ненавидит этого холодного аристократа и никогда не сможет простить ему гибель своих приятелей.
— Моя дочь перед вами, — провозгласил Жан де Краон, указывая тонким пальцем на Катрин.
Девушка насмешливо поклонилась самозванцу. Чего добивается этот странный жестокосердец?
— Позвольте, милый отец, осведомиться, кем была моя мать?
— Кем? — удивлённо протянул пожилой хищник. — Сама знаешь. Твоей матерью была цыганка Сара, которой посчастливилось приглянуться знатному, но такому ветреному вельможе.
— Ага, — засмеялся Жиль. — Откуда тогда у Катрин светлые волосы.
— От моих предков, — отрезал Жан де Краон. — Цыганка любила меня, а я только пользовался её красотой, уступчивостью и наивностью. И она решила воспитать дочь в ненависти к родному отцу. Но Жиль объяснил тёте, что её любит и ждёт родной отец. За это время моя дочь стала целительницей и сумела поставить на ноги графа де Монсальви. Его высокородная мать унизила врачевательницу, но смирится с браком младшего сына и внебрачной дочери Жана де Краона.
— Благодарю вас! — хором воскликнули Арно и Катрин.
— Это самая малость, что я смог сделать для благодетелей моего любимого внука.
Любимый внук временно позабыл обиды и злость, обнимая великодушного дедушку. Но оставшись наедине, Жиль продолжил оплакивать несчастных прислужников, отдавших жизнь за его безрассудство. Теперь Жиль стал менее порывистым и более склонным к рассуждениям. Он пришёл к выводу, что Жан де Краон убивал сразу нескольких оленей одной стрелой. Во-первых, он отдавал долг благодарности Катрин и Арно. Во-вторых, дедушка таким образом решил замять дело с побегом внука. Лучше, если все будут считать, что сумасбродный Жиль пустился на поиски своей незаконной тётушки. Бедная Сара! Она годилась Катрин скорее в старшие сёстры, чем в матери. Да и Матье, если узнает обо всём, то явно не будет в восторге. Но они смирятся ради счастья Катрин. Но Жан де Краон провёл беседу с внуком, не рассчитывая на его проснувшееся благоразумие.
— Надеюсь ты понимаешь, что для тебя будет лучше, если мы все забудем истинную историю твоего побега. У меня полно врагов. И уж они-то не упустят случая подать жалобу в духовный суд. Тысяча чертей! Потомок самой знатной бретонской фамилии пытается заключить договор с Дьяволом, становится оборотнем, его едва не убивает разъярённая толпа вилланов, он становится пленником в замке глупого сосунка, летает на драконе. Да за меньшее людей сжигали на костре.
— Я всё понимаю, — тихо ответил Жиль.
— Понимать мало. Нужно думать головой. Ты единственная надежда нашего рода. А сейчас нам предстоит заняться приготовлением к свадьбе. Такое торжество не должно пройти незамеченным. Мы пошлём приглашение всем соседям, герцогу Бретонскому и даже дофину Карлу.
Жиль подумал, что Жан де Краон приглашает дофина не без умысла. Думала ли Катрин, что её встреча с Карлом состоится на её же собственной свадьбе? Зато теперь Жиль породнится со своими друзьями. Вскоре юноша распорядился заказать поминальную мессу по ратникам, погибшим из-за глупости Жиля и жестокости его дедушки. Также барон де Лаваль распорядился о ежегодной выплате семьям погибших.
Катрин с трудом узнавала своего весёлого товарища в этом мрачном аристократе. Казалось, что веселье навсегда покинуло его глаза. Детство Жиля закончилось в тот день, когда он почувствовал ответственность за свои сумасбродства. Теперь он повествовал Катрин про историю своих предков. Отныне Катрин должна стать частью этой своеобразной семьи. Граф де Шароле планировал выдать замуж племянницу суконщика, дабы возвысить её до своей постели. А жестокий бретонский феодал объявил Катрин своей дочерью, чтобы она стала достойной парой для виконта де Монсальви. Надменной Изабелле придётся смириться. Ибо графиня де Монсальви и не рассчитывала на такую выгодную партию для своего сына. Так получилось, что судьба подарила Катрин трёх отцов. Каждый из родителей сыграл определённую роль в её жизни. Трудно найти более разных людей, чем добрый и мягкий парижский ювелир, анжуйский аристократ и Князь Тьмы. Гоше Легуа выпестовал Катрин, Дьявол подарил ей могущество, а Жан де Краон сделал её равной высшей знати Бретани и Анжу.
Замок Шантосе находился на границе Бретани и Анжу. Теперь Катрин с большим интересом слушала про историю предков и ближайших родственников Жиля. Ведь теперь это была и её семья. Первый из де Лавалей жил в далёком одиннадцатом веке. Два века спустя прямая мужская линия пресеклась. Эмма де Лаваль стала женой коннетабля Франции, Матье де Монморанси. Так объединились эти две старинные фамилии. Отец Жиля унаследовал своё богатство от тётки, Жанны де Шабо, которую называли Мудрой. Но Катрин посчитала, что это прозвище, мягко говоря незаслуженное. Жизнь не баловала эту одинокую женщину. Её жених попал в плен к англичанам. Выкупить его не удалось. Тогда Жанна вышла замуж за своего кузена. Бретонский герцог и Римский Папа были недовольны этим брачным союзом. Жанну отлучили от церкви. Ведь она фактически стала двоемужницей. До этого она вышла замуж по доверенности за первого жениха, томящегося в английском плену. Второй брак Жанны был аннулирован. После этого герцог Бретани, Жан Четвёртый, нацелился на баронство де Рэ, которое являлось собственностью скандально известной женщины. Не на ту напал. Герцог обломал зубы о свою упрямую вассалку. Но отказывать властителям опасно и не всегда разумно. Жан Четвёртый заточил непокорную Жанну де Шабо в замок Тур-Нев. Тогда нынешний монарх был ещё ребёнком, чем и воспользовался герцог Бретани. Увы, в смутные времена процветало беззаконие. Жанна проявила несгибаемую силу воли и провела в замке, ставшем её тюрьмой, пятнадцать лет. При этих словах Катрин вздрогнула. В её памяти ещё слишком живо было её заточение в замке графа де Пардильяка. Тогда она сходила с ума от бессилия и безысходности. А провести лучшие годы взаперти? Воистину это один из самых ужасных жребиев. Катрин была рождена и воспитана как простолюдинка, поэтому не могла понять подобного упорства. С одной стороны, женщина боролась как могла за свои земли. Но с другой… Катрин сломалась бы и подписала бы все бумаги, только бы вырваться на волю. Тогда Катрин не знала, что однажды она окажется в подобной ситуации, спасая подругу.
После освобождения Жанна решила усыновить своего небогатого племянника, Ги де Лаваля, который приходился отцом Жилю. Так Ги стал богатым наследником и бароном де Рэ. Через полгода, как гром среди ясного неба, грянула весть. Жанна передумала. И решила назначить своей наследницей Катрин де Краон, женщину довольно почтенного возраста. Её будущая тёзка согласно кивнула. Такие случаи были довольно нередкими. Многие одинокие люди в возрасте становились капризными и требовали повышенного внимания. Особенно, если они обладали большими деньгами. Один приятель Матье Готерена всячески угождал своей вздорной двоюродной тётушке, надеясь унаследовать её плодородные земли и виноградник. В итоге этот корыстолюбец умер раньше, чем старушка. После его смерти зловредная женщина принялась третировать остальную родню, говоря, что ещё не выбрала наследника. Каждый лез вон из кожи, пытаясь зарекомендовать себя наилучшим образом. В итоге хитрая старуха завещала свои земли и виноградник аббатству, надеясь, что этот поступок обеспечит ей вход в Рай. В последние годы жизни она нехило развлеклась, устроив ад на земле соискателям наследства.
В данном вопросе простолюдины ничем не отличались от дворян. Отец Жиля подал на тётушку в суд. Тяжбу разбирал Парижский парламент. Такие дела могли длиться бесконечно долго. В итоге стороны пришли к компромиссу. Спустя два года Ги де Лаваль женился на Марии де Краон, которая приходилась внучкой новой наследнице и являлось дочерью Жана де Краона. Вскоре Ги переселился в замок Шантосе.
— Но какова причина подобной перемены? — спросила изумлённая Катрин.
— Всё очень просто. Моя мать влюбилась в моего отца. Родственники решили пойти ей навстречу. В противном случае дедушка непременно бы выгрыз эти земли у моего отца. Так счастливо закончилась эта история. Жанна Мудрая усыновила моего отца, а теперь дедушка готовится к твоему удочерению.
— Надеюсь, что он будет более постоянным в своих привязанностях, чем Жанна де Шабо.
— Это в его интересах, — туманно усмехнулся Жиль.
