Меня скручивало и выворачивало, то лишая сознания, то затягивая разум кровавой пеленой. Меня раздирало на части и тут же стягивало в единое целое. Это была пытка. Мучительно приятная пытка.
Испытывала ли я ранее что-нибудь хотя бы отдалённо похожее? Да вообще ни разу. Хотела бы я повторить этот опыт? Пожалуй, нет. Это слишком. Невыносимо. Немыслимо. Непонятно. Слишком много «не» на одну маленькую, придавленную ощущениями тварюшку.
Рядом подыхал Арманд, скребя ногтями по полу, я корчилась у его ног, как он этого и хотел. Вот только у меня ещё были шансы подняться.
Наверное, стоило позлорадствовать, но в меня по-прежнему заливались какие-то невероятные объёмы эмоций, тут же сгорающих в печке и наполняющих меня чистой силой. Всё, чего мне хотелось – добить уже урода, чтобы перекрыть этот кран.
Кто же знал, что «много» может оказаться настолько опасным? Да я могла лопнуть в любой момент. А мужик всё жил и жил, и фонтанировал эманациями боли и отчаяния.
Ни убить нормально не смог, ни сдохнуть сам!
С трудом фокусируясь в постоянно переключающемся зрении, распознала всё ещё живую тушу. К моей радости, у ног Арманда я лежала скорее метафорически, по факту же – практически упиралась лицом ему в грудь. Этот придурок умудрился рухнуть вперёд, чуть не придавив меня.
Не знаю, как я смогла извернуться. Возможно, сама, а может, меня ломало так, что тело непроизвольно поменяло позу. Как бы то ни было, но в какой-то момент я оказалась ближе к голове, чем к животу. К лицу, искажённому ужасом.
- Ну будет тебе, - почти ласково погладила я его щеку, размазывая кровавую пену, выступившую на губах. – Сейчас будет немного больно и всё закончится.
Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в кромешную тьму – обжигающий вкус крови, хлынувшей мне в глотку.
Вы когда-нибудь просыпались от лучика солнца, настойчиво светящего в глаза? Я вот прежде ни разу. Да и я спала-то всегда вполглаза, не позволяя себе расслабиться дольше, чем на несколько минут, не то чтобы солнце видела когда-нибудь.
Чуть глаз себе не выковыривала, стараясь избавиться от назойливого тепла. Но пришлось остановиться, когда веко защипало от выступившей крови.
А потом я увидела коготь. Треснувший коготь, подсвеченный ярким солнечным лучиком, слегка просвечивающий на кончике и украшенный кокетливой каплей засохшей крови.
- Так… - кряхтя, я села и рядом раздался гулкий удар об пол.
Опочки. Привет, жених. Кхм… мёртвый жених.
Тело Арманда лежало на полу сломанной куклой и уже успело закоченеть, и именно его я столкнула с себя поднимаясь. Чёрт.
Лавина воспоминаний обрушилась на разум, заставив негромко застонать и от боли, и от осознания кучи проблем, в которые я вляпалась.
Во-первых, я в реальном мире, в живом теле. Вроде и неплохо, столько возможностей, но я в теле малолетки, помолвленной с трупом, которого грохнула ночью и судя по разодранной шее если и не сожрала, то понадкусывала. Во-вторых, тело устраивает какие-то скачки, то наполняясь безумной силой, то откатываясь до состояния беспомощной мыши.
Перечислять можно было и дальше, но при любом раскладе весь список сводился к одному вопросу: а дальше-то что?
Куда бежать, за что хвататься, с чем попытаться разобраться в первую очередь? Чего я вообще хочу добиться?
Мысли роились в голове и никак не желали принимать структурированную форму. Они просто закидывали меня всё большими вопросами без ответов.
Я ни черта не знаю о мире. Ничего не умею и не представляю, как выжить.
А я хочу жить. Пусть пока и непонятно как и где.
- Да мой сладкий, - потрепала я по холодной щеке труп. – Как-то надо жить.
Труп не ответил. За что ему огромное спасибо. Восставшие мертвецы даже для меня перебор. И без мистики хватало тем для размышления.
Сидеть на полу, мёрзнуть и нюхать труп – так себе занятие. В любой момент нашу маленькую вечеринку могли прервать и представить, чем такие гости могут обернуться для меня, оставалось только гадать.
Сустав хрустнул, и последний коготь, напоминающий о весёлой ночке, втянулся в палец, оставив после себя аккуратный розовый ноготок, увенчанный грязным ободком.
Что ж. Жива и уже хорошо.
Беспокойный солнечный зайчик раненым зверем метался по комнате, вызывая омерзение своим мельтешением. Пришлось ползти к окну, чтобы задёрнуть шторы плотнее и отрезать путь внутрь для нахального лучика. Слишком уж жизнерадостный световой эффект в такое утро.
Или день? Мои познания стопорились в районе отметки «не ночь».
Выглянуть наружу не решилась, так и сдвинула тяжёлую ткань, не поднимаясь на ноги. Нет, я знала, что вне комнат существует огромный мир, но одно дело знать, другое – увидеть воочию. Да я даже не мечтала никогда об этом! Честное слово, мне этот большой, ничем не ограниченный мир вообще никуда не упёрся.
Выглянуть не решилась, но прислушалась. За окном было шумно. И в этой какофонии ничего разобрать не получалось. Определённо там ходили люди, но голоса составляли только малую долю всех звуков. Скрипы, монотонные удары, какое-то рычание с металлическими нотками – вот основной набор.
На улице так же предлагали купить газеты, зазывали посетить салон госпожи Буавье, призывали попробовать свежайшую выпечку, заверяли, что ни в коем случае нельзя пропустить выступление Сивийской театральной труппы. А ещё почему-то все друг на друга орали и призывали быть внимательнее.
И чем больше я слушала, тем страшнее мне становилось. За стенами действительно новый мир. Не комната с декорациями и трагическим финалом чьей-то несостоявшейся семейной жизни, а необъятный простор, правил выживания на котором, я не знала.
Я просто сидела, прислонившись к стене под подоконником, и слушала, слушала, пытаясь привыкнуть к разноголосому гулу города за окном.
Выдернул меня из этого странного оцепенения звонок внутри дома. Обычный звонок, в котором я с трудом распознала трель телефонного аппарата. Какой бы древней тварью я ни была, а за техническими новинками, которыми старались оснастить свои жилища люди, я следила. Со временем, даже сидя в засаде, привыкаешь, проводить время с пользой, отгоняя безумие, которое рано или поздно приходит ко всем нам.
Телефон надрывался, а меня захлестнуло волной паники. Дом же большой, Арманд что-то говорил про страшных слуг. Слуги — это же люди. Люди внутри дома. Дома, в одной из комнат, которого я укокошила его хозяина! И сижу как полнейшая идиотка на одном месте и упиваюсь новыми ощущениями!
И так меня подкинуло от осознания собственной беспечности, что, вскочив на ноги, чуть не побежала на выход, прямо в доброжелательно настроенные объятия слуг. И побежала бы, если бы не запуталась в обрывках платья. Спасибо трансформации, оставившей одни лоскуты, связавших надёжнее смирительной рубашки, — забег был подавлен в самом зачатке.
Куда вот побежала? Вся в крови, в обносках, знать, не зная, что там вообще за дверями. Тем более что телефон продолжал надрываться и прекращать этот тревожный набат никто не спешил.
- Да, дорогой, - протянула я, вслушиваясь в тишину дома. – А слуги-то у тебя нерадивые.
Труп, конечно, промолчал, а звук собственного голоса позволил наконец-то начать думать, а не паниковать на ровном месте.
Чего в самом деле разволновалась? Ну кто в здравом уме решит, что хрупкая девочка порвала здорового мужика? Вот выстрели я в него из револьвера или отрави – возникли бы вопросы. А так поди ещё докажи, что у меня силёнок хватит кусок трахеи с мясом зубами выдрать.
Вот, кстати, а на хрена я это сделала? Вкуснее, что ли, кусков не нашла?
Ну да ладно, главное, чтобы переварилось. Не хватало ещё какой-нибудь завороток кишок заполучить на долгую память.
Однако ноги всё-таки из этого гостеприимного дома лучше сделать. Не ровён час, жених разлагаться начнёт, а тухлятинка, знаете ли, не розами пахнет.
Телефон заглох так же резко, как и начал трезвонить. Я ещё какое-то время ждала, что вместо надоедливой трели раздаться чей-то голос, но удача решила проявить благосклонность, и никого постороннего я не услышала. Не знаю, правда, кому именно сегодня улыбалась удача, мне или тем, кто манкировал своими обязанностями.
Больше не паникуя и не спеша никуда бежать, я осмотрелась. К моему сожалению, комната, ставшая свидетелем ночной трагедии, была совершенно обычной гостиной. Единственное интересное пятно во всей этой обыденной обстановке – зеркало. То зеркало, что впустило меня на эту сторону реальности. Большое, практически в человеческий рост, в старинной тяжёлой раме и с тёмной вязью облупившейся амальгамы по краям полотна. Красивое зеркало, чего уж тут.
Никогда прежде не видела зеркал с этой стороны. Я, конечно, догадывалась по поведению людей, что они в них видят только свои отражения, но своё видела впервые. Ну как своё – Люсианы.
Хрупкой, какой-то до болезненности прозрачной девочки с длиннющими тёмными волосами, тоненькими ручками и ножками, выпирающими рёбрами и крупной грудью, что на фоне выступающих костей, выглядела почти огромной. Нетрудно рассмотреть подробности, когда платье разодрано на куски и даже вездесущая засохшая кровь скорее подчёркивала, чем скрывала изъяны.
От меня настоящей тело взяло только алые всполохи, то и дело мелькавшие в глубине глаз. Жутковато немного, но надо признать довольно своеобразно.
- Кто ж тебя голодом-то морил такую ущербную? – с жалостью покачала я головой, жадно всматриваясь в отражение.
Отражение повторяло каждое движение. Так повернулась, этак и девочка в мутной поверхности совершала те же жесты. Непривычно.
А ведь по ту сторону наверняка уже собралась свора наблюдателей. Или нет, вероятнее, место отвоевала какая-нибудь сильная тварь, что уже успела наложить лапы на мои угодья. Наверняка. Свято место пусто не бывает.
- Удачи тебе, новый хозяин, - пожелала я зеркалу и, не дотрагиваясь до стекла, поднесла раскрытую ладонь к поверхности.
Маловероятно, что меня затянет в зазеркалье, но глупости про благородство риска пусть затирают романтичным идеалистам.
С утра стало очевидно, что тело живое и я в нём прижилась. Даже передвигаться получилось без каких-либо затруднений. Я не промахивалась руками мимо предметов, не падала на пол, потеряв ориентиры в пространстве. Возможно, немалую роль в такой быстрой адаптации сыграло изменчивое настоящее тело, или, может, в теле осталась мышечная память, но я просто существовала. Не в виде твари, но и человеком быть неплохо. Пока, во всяком случае, непримиримых препятствий для такой жизни я не видела.
Существую и хорошо, а остальное – решаемые мелочи.
Хочется жрать? Поем. Мучает жажда? Напьюсь. Станут преследовать? Сбегу. Нет ничего невыполнимого, когда есть правильная мотивация. А у меня есть! Я хочу жить. И насрать в каком виде.
Из комнаты я выходила осторожно, в несколько приёмов. Сперва приоткрыла дверь и долго вслушивалась в тишину дома и отдалённый гвалт на улице. Спокойный такой шум, размеренный, что ли.
Потом я решилась выглянуть в коридор и, никого там не обнаружив, вышла из последнего пристанища Арманда.
Ну мало ли там засада? Ну не могли мы не нашуметь ночью, так что ожидать можно было любой подлянки.
Были бы вещи лишние, я ещё и ими бы покидалась, проверяя путь. Но увы, из вещей кроме лохмотьев, у меня была только сумочка Люсианы, которую я нашла рядом со столиком. В этот же невнятный бархатный мешочек я сложила все украшения, которые сняла с трупа, и медальон, который с горем пополам нашла под креслом. Кидаться же стаканами было чересчур громко, а больше ничего полезного в гостиной и не было.
Не знаю чего я ожидала от дома человека, торгующего титулом. Может, роскоши, доспехов по углам там или картин, развешенных в самых неожиданных местах, но Арманд жил как-то аскетично.
В коридоре, в который вёл выход из гостиной, обнаружилось ещё три двери: спальня хозяина, гардеробная, какая-то коморка с крошечной лежанкой и собственно всё. Спасибо, что в спальне хоть была уборная и ванная. Тело не только надо отмыть, но тело ещё и хотело в туалет. И что за неприятная тяжесть внизу живота я поняла, только когда увидела унитаз.
Знать-то я знала, и для чего и зачем. И даже отличия мальчиков от девочек прекрасно понимала, но вот ощущения новые, с ходу неидентифицируемые.
Но ванну я, конечно, оставила на потом, как и разграбление гардеробной. А вот ещё несколько перстней и запонок улетели в мешочек сразу, не дожидаясь окончания разведки.
Украшений, кстати, тоже было как-то немного. Денег же не было вовсе. Даже у Люси в мешочке и то монетки болтались, а вот жених был или очень педантичным и монеты по углам не раскидывал, или у него их действительно не водилось.
Впрочем, у меня ещё оставался первый этаж и ненайденный кабинет. Какой мужик без кабинета? Даже если он читать и считать не умеет, но кабинет должен быть! А там и сейф. Видела я сотни таких интерьеров и куда прячут ценности, тоже знала. И ладно ценности, наличку, в конце концов, всегда можно просто отобрать, а вот компромат какой-нибудь полезный или документ важный, на дороге не валяются. Ну или письмо найду с обратным адресом, тоже будет неплохой куш, хоть узнаю, где Люсиана проживает.
Можно свалить на все четыре стороны прямо сейчас, но что-то мне подсказывало, что такой побег вызовет массу вопросов. А в то, что семья, способная купить целого мужика, вот так возьмёт и забьёт на пропажу, я не верила. А тут ещё и труп обнаружат, ещё и полицию наверняка впутают. А вдруг магия поисковая какая-нибудь есть? Или ищейки натасканные?
И ведь не денешь никуда этого жениха. Ещё и обглоданный весь. Чёрт!
Даже в гостиную вернулась, чтобы полюбоваться на виновника всех моих злоключений.
Лежит себе тихонько, разлагается.
На труп посмотрела, на бутылки, на камин, опять на труп. Да так и вышла с довольной улыбкой на устах.
Первый этаж я исследовала долго и вдумчиво, а всё, потому что дом оказался пустой. Ещё и заботливо заперт изнутри. Не удивлюсь, если Арманд выпроводил всех возможных свидетелей и доносчиков. У него же репутация, как бы смешно ни было от этого слова по отношению к этому потасканному эгоисту.
Дом, к слову, оказался не совсем полноценным домом. Вернее, в пользовании Арманда была только часть длинного двухэтажного здания, но с отдельным входом.
Да, я всё-таки решилась выглянуть наружу. Не сразу, конечно, но с противоположной стороны от улицы, звуков было немного меньше, и это придало мне решимости. В культурный шок я не впала, но впечатлилась надолго. И это я ещё на высокий забор и продолжения здания только полюбовалась. Правда, был ещё и кусок неба, необъятного и глубокого. Но думать над бесконечностью просторов я себе запретила. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. Рано или поздно, всё равно окажусь за пределами дома. Чужого и негостеприимного.
Обжитыми островами выглядели только кухня и кабинет. Во всех остальных немногочисленных помещениях царило холодное запустение музея. Мебель есть, шторы висят, даже уют какой-то пытались придать, но жизни нет. Нет личных вещей, забытых прислугой мелочей, даже пыль и та покрывала открытые поверхности ровным тонким слоем.
В нежилые комнаты входить не стала. Зачем мне абстрактная мазня со стены или торшер с забавными цветными висюльками? Посмотрела и ладно. Не наследила и уже хорошо.
Испытывала ли я ранее что-нибудь хотя бы отдалённо похожее? Да вообще ни разу. Хотела бы я повторить этот опыт? Пожалуй, нет. Это слишком. Невыносимо. Немыслимо. Непонятно. Слишком много «не» на одну маленькую, придавленную ощущениями тварюшку.
Рядом подыхал Арманд, скребя ногтями по полу, я корчилась у его ног, как он этого и хотел. Вот только у меня ещё были шансы подняться.
Наверное, стоило позлорадствовать, но в меня по-прежнему заливались какие-то невероятные объёмы эмоций, тут же сгорающих в печке и наполняющих меня чистой силой. Всё, чего мне хотелось – добить уже урода, чтобы перекрыть этот кран.
Кто же знал, что «много» может оказаться настолько опасным? Да я могла лопнуть в любой момент. А мужик всё жил и жил, и фонтанировал эманациями боли и отчаяния.
Ни убить нормально не смог, ни сдохнуть сам!
С трудом фокусируясь в постоянно переключающемся зрении, распознала всё ещё живую тушу. К моей радости, у ног Арманда я лежала скорее метафорически, по факту же – практически упиралась лицом ему в грудь. Этот придурок умудрился рухнуть вперёд, чуть не придавив меня.
Не знаю, как я смогла извернуться. Возможно, сама, а может, меня ломало так, что тело непроизвольно поменяло позу. Как бы то ни было, но в какой-то момент я оказалась ближе к голове, чем к животу. К лицу, искажённому ужасом.
- Ну будет тебе, - почти ласково погладила я его щеку, размазывая кровавую пену, выступившую на губах. – Сейчас будет немного больно и всё закончится.
Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в кромешную тьму – обжигающий вкус крови, хлынувшей мне в глотку.
Глава 7
Вы когда-нибудь просыпались от лучика солнца, настойчиво светящего в глаза? Я вот прежде ни разу. Да и я спала-то всегда вполглаза, не позволяя себе расслабиться дольше, чем на несколько минут, не то чтобы солнце видела когда-нибудь.
Чуть глаз себе не выковыривала, стараясь избавиться от назойливого тепла. Но пришлось остановиться, когда веко защипало от выступившей крови.
А потом я увидела коготь. Треснувший коготь, подсвеченный ярким солнечным лучиком, слегка просвечивающий на кончике и украшенный кокетливой каплей засохшей крови.
- Так… - кряхтя, я села и рядом раздался гулкий удар об пол.
Опочки. Привет, жених. Кхм… мёртвый жених.
Тело Арманда лежало на полу сломанной куклой и уже успело закоченеть, и именно его я столкнула с себя поднимаясь. Чёрт.
Лавина воспоминаний обрушилась на разум, заставив негромко застонать и от боли, и от осознания кучи проблем, в которые я вляпалась.
Во-первых, я в реальном мире, в живом теле. Вроде и неплохо, столько возможностей, но я в теле малолетки, помолвленной с трупом, которого грохнула ночью и судя по разодранной шее если и не сожрала, то понадкусывала. Во-вторых, тело устраивает какие-то скачки, то наполняясь безумной силой, то откатываясь до состояния беспомощной мыши.
Перечислять можно было и дальше, но при любом раскладе весь список сводился к одному вопросу: а дальше-то что?
Куда бежать, за что хвататься, с чем попытаться разобраться в первую очередь? Чего я вообще хочу добиться?
Мысли роились в голове и никак не желали принимать структурированную форму. Они просто закидывали меня всё большими вопросами без ответов.
Я ни черта не знаю о мире. Ничего не умею и не представляю, как выжить.
А я хочу жить. Пусть пока и непонятно как и где.
- Да мой сладкий, - потрепала я по холодной щеке труп. – Как-то надо жить.
Труп не ответил. За что ему огромное спасибо. Восставшие мертвецы даже для меня перебор. И без мистики хватало тем для размышления.
Сидеть на полу, мёрзнуть и нюхать труп – так себе занятие. В любой момент нашу маленькую вечеринку могли прервать и представить, чем такие гости могут обернуться для меня, оставалось только гадать.
Сустав хрустнул, и последний коготь, напоминающий о весёлой ночке, втянулся в палец, оставив после себя аккуратный розовый ноготок, увенчанный грязным ободком.
Что ж. Жива и уже хорошо.
Беспокойный солнечный зайчик раненым зверем метался по комнате, вызывая омерзение своим мельтешением. Пришлось ползти к окну, чтобы задёрнуть шторы плотнее и отрезать путь внутрь для нахального лучика. Слишком уж жизнерадостный световой эффект в такое утро.
Или день? Мои познания стопорились в районе отметки «не ночь».
Выглянуть наружу не решилась, так и сдвинула тяжёлую ткань, не поднимаясь на ноги. Нет, я знала, что вне комнат существует огромный мир, но одно дело знать, другое – увидеть воочию. Да я даже не мечтала никогда об этом! Честное слово, мне этот большой, ничем не ограниченный мир вообще никуда не упёрся.
Выглянуть не решилась, но прислушалась. За окном было шумно. И в этой какофонии ничего разобрать не получалось. Определённо там ходили люди, но голоса составляли только малую долю всех звуков. Скрипы, монотонные удары, какое-то рычание с металлическими нотками – вот основной набор.
На улице так же предлагали купить газеты, зазывали посетить салон госпожи Буавье, призывали попробовать свежайшую выпечку, заверяли, что ни в коем случае нельзя пропустить выступление Сивийской театральной труппы. А ещё почему-то все друг на друга орали и призывали быть внимательнее.
И чем больше я слушала, тем страшнее мне становилось. За стенами действительно новый мир. Не комната с декорациями и трагическим финалом чьей-то несостоявшейся семейной жизни, а необъятный простор, правил выживания на котором, я не знала.
Я просто сидела, прислонившись к стене под подоконником, и слушала, слушала, пытаясь привыкнуть к разноголосому гулу города за окном.
Выдернул меня из этого странного оцепенения звонок внутри дома. Обычный звонок, в котором я с трудом распознала трель телефонного аппарата. Какой бы древней тварью я ни была, а за техническими новинками, которыми старались оснастить свои жилища люди, я следила. Со временем, даже сидя в засаде, привыкаешь, проводить время с пользой, отгоняя безумие, которое рано или поздно приходит ко всем нам.
Телефон надрывался, а меня захлестнуло волной паники. Дом же большой, Арманд что-то говорил про страшных слуг. Слуги — это же люди. Люди внутри дома. Дома, в одной из комнат, которого я укокошила его хозяина! И сижу как полнейшая идиотка на одном месте и упиваюсь новыми ощущениями!
И так меня подкинуло от осознания собственной беспечности, что, вскочив на ноги, чуть не побежала на выход, прямо в доброжелательно настроенные объятия слуг. И побежала бы, если бы не запуталась в обрывках платья. Спасибо трансформации, оставившей одни лоскуты, связавших надёжнее смирительной рубашки, — забег был подавлен в самом зачатке.
Куда вот побежала? Вся в крови, в обносках, знать, не зная, что там вообще за дверями. Тем более что телефон продолжал надрываться и прекращать этот тревожный набат никто не спешил.
- Да, дорогой, - протянула я, вслушиваясь в тишину дома. – А слуги-то у тебя нерадивые.
Труп, конечно, промолчал, а звук собственного голоса позволил наконец-то начать думать, а не паниковать на ровном месте.
Чего в самом деле разволновалась? Ну кто в здравом уме решит, что хрупкая девочка порвала здорового мужика? Вот выстрели я в него из револьвера или отрави – возникли бы вопросы. А так поди ещё докажи, что у меня силёнок хватит кусок трахеи с мясом зубами выдрать.
Вот, кстати, а на хрена я это сделала? Вкуснее, что ли, кусков не нашла?
Ну да ладно, главное, чтобы переварилось. Не хватало ещё какой-нибудь завороток кишок заполучить на долгую память.
Однако ноги всё-таки из этого гостеприимного дома лучше сделать. Не ровён час, жених разлагаться начнёт, а тухлятинка, знаете ли, не розами пахнет.
Глава 8
Телефон заглох так же резко, как и начал трезвонить. Я ещё какое-то время ждала, что вместо надоедливой трели раздаться чей-то голос, но удача решила проявить благосклонность, и никого постороннего я не услышала. Не знаю, правда, кому именно сегодня улыбалась удача, мне или тем, кто манкировал своими обязанностями.
Больше не паникуя и не спеша никуда бежать, я осмотрелась. К моему сожалению, комната, ставшая свидетелем ночной трагедии, была совершенно обычной гостиной. Единственное интересное пятно во всей этой обыденной обстановке – зеркало. То зеркало, что впустило меня на эту сторону реальности. Большое, практически в человеческий рост, в старинной тяжёлой раме и с тёмной вязью облупившейся амальгамы по краям полотна. Красивое зеркало, чего уж тут.
Никогда прежде не видела зеркал с этой стороны. Я, конечно, догадывалась по поведению людей, что они в них видят только свои отражения, но своё видела впервые. Ну как своё – Люсианы.
Хрупкой, какой-то до болезненности прозрачной девочки с длиннющими тёмными волосами, тоненькими ручками и ножками, выпирающими рёбрами и крупной грудью, что на фоне выступающих костей, выглядела почти огромной. Нетрудно рассмотреть подробности, когда платье разодрано на куски и даже вездесущая засохшая кровь скорее подчёркивала, чем скрывала изъяны.
От меня настоящей тело взяло только алые всполохи, то и дело мелькавшие в глубине глаз. Жутковато немного, но надо признать довольно своеобразно.
- Кто ж тебя голодом-то морил такую ущербную? – с жалостью покачала я головой, жадно всматриваясь в отражение.
Отражение повторяло каждое движение. Так повернулась, этак и девочка в мутной поверхности совершала те же жесты. Непривычно.
А ведь по ту сторону наверняка уже собралась свора наблюдателей. Или нет, вероятнее, место отвоевала какая-нибудь сильная тварь, что уже успела наложить лапы на мои угодья. Наверняка. Свято место пусто не бывает.
- Удачи тебе, новый хозяин, - пожелала я зеркалу и, не дотрагиваясь до стекла, поднесла раскрытую ладонь к поверхности.
Маловероятно, что меня затянет в зазеркалье, но глупости про благородство риска пусть затирают романтичным идеалистам.
С утра стало очевидно, что тело живое и я в нём прижилась. Даже передвигаться получилось без каких-либо затруднений. Я не промахивалась руками мимо предметов, не падала на пол, потеряв ориентиры в пространстве. Возможно, немалую роль в такой быстрой адаптации сыграло изменчивое настоящее тело, или, может, в теле осталась мышечная память, но я просто существовала. Не в виде твари, но и человеком быть неплохо. Пока, во всяком случае, непримиримых препятствий для такой жизни я не видела.
Существую и хорошо, а остальное – решаемые мелочи.
Хочется жрать? Поем. Мучает жажда? Напьюсь. Станут преследовать? Сбегу. Нет ничего невыполнимого, когда есть правильная мотивация. А у меня есть! Я хочу жить. И насрать в каком виде.
Из комнаты я выходила осторожно, в несколько приёмов. Сперва приоткрыла дверь и долго вслушивалась в тишину дома и отдалённый гвалт на улице. Спокойный такой шум, размеренный, что ли.
Потом я решилась выглянуть в коридор и, никого там не обнаружив, вышла из последнего пристанища Арманда.
Ну мало ли там засада? Ну не могли мы не нашуметь ночью, так что ожидать можно было любой подлянки.
Были бы вещи лишние, я ещё и ими бы покидалась, проверяя путь. Но увы, из вещей кроме лохмотьев, у меня была только сумочка Люсианы, которую я нашла рядом со столиком. В этот же невнятный бархатный мешочек я сложила все украшения, которые сняла с трупа, и медальон, который с горем пополам нашла под креслом. Кидаться же стаканами было чересчур громко, а больше ничего полезного в гостиной и не было.
Не знаю чего я ожидала от дома человека, торгующего титулом. Может, роскоши, доспехов по углам там или картин, развешенных в самых неожиданных местах, но Арманд жил как-то аскетично.
В коридоре, в который вёл выход из гостиной, обнаружилось ещё три двери: спальня хозяина, гардеробная, какая-то коморка с крошечной лежанкой и собственно всё. Спасибо, что в спальне хоть была уборная и ванная. Тело не только надо отмыть, но тело ещё и хотело в туалет. И что за неприятная тяжесть внизу живота я поняла, только когда увидела унитаз.
Знать-то я знала, и для чего и зачем. И даже отличия мальчиков от девочек прекрасно понимала, но вот ощущения новые, с ходу неидентифицируемые.
Но ванну я, конечно, оставила на потом, как и разграбление гардеробной. А вот ещё несколько перстней и запонок улетели в мешочек сразу, не дожидаясь окончания разведки.
Украшений, кстати, тоже было как-то немного. Денег же не было вовсе. Даже у Люси в мешочке и то монетки болтались, а вот жених был или очень педантичным и монеты по углам не раскидывал, или у него их действительно не водилось.
Впрочем, у меня ещё оставался первый этаж и ненайденный кабинет. Какой мужик без кабинета? Даже если он читать и считать не умеет, но кабинет должен быть! А там и сейф. Видела я сотни таких интерьеров и куда прячут ценности, тоже знала. И ладно ценности, наличку, в конце концов, всегда можно просто отобрать, а вот компромат какой-нибудь полезный или документ важный, на дороге не валяются. Ну или письмо найду с обратным адресом, тоже будет неплохой куш, хоть узнаю, где Люсиана проживает.
Можно свалить на все четыре стороны прямо сейчас, но что-то мне подсказывало, что такой побег вызовет массу вопросов. А в то, что семья, способная купить целого мужика, вот так возьмёт и забьёт на пропажу, я не верила. А тут ещё и труп обнаружат, ещё и полицию наверняка впутают. А вдруг магия поисковая какая-нибудь есть? Или ищейки натасканные?
И ведь не денешь никуда этого жениха. Ещё и обглоданный весь. Чёрт!
Даже в гостиную вернулась, чтобы полюбоваться на виновника всех моих злоключений.
Лежит себе тихонько, разлагается.
На труп посмотрела, на бутылки, на камин, опять на труп. Да так и вышла с довольной улыбкой на устах.
Глава 9
Первый этаж я исследовала долго и вдумчиво, а всё, потому что дом оказался пустой. Ещё и заботливо заперт изнутри. Не удивлюсь, если Арманд выпроводил всех возможных свидетелей и доносчиков. У него же репутация, как бы смешно ни было от этого слова по отношению к этому потасканному эгоисту.
Дом, к слову, оказался не совсем полноценным домом. Вернее, в пользовании Арманда была только часть длинного двухэтажного здания, но с отдельным входом.
Да, я всё-таки решилась выглянуть наружу. Не сразу, конечно, но с противоположной стороны от улицы, звуков было немного меньше, и это придало мне решимости. В культурный шок я не впала, но впечатлилась надолго. И это я ещё на высокий забор и продолжения здания только полюбовалась. Правда, был ещё и кусок неба, необъятного и глубокого. Но думать над бесконечностью просторов я себе запретила. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. Рано или поздно, всё равно окажусь за пределами дома. Чужого и негостеприимного.
Обжитыми островами выглядели только кухня и кабинет. Во всех остальных немногочисленных помещениях царило холодное запустение музея. Мебель есть, шторы висят, даже уют какой-то пытались придать, но жизни нет. Нет личных вещей, забытых прислугой мелочей, даже пыль и та покрывала открытые поверхности ровным тонким слоем.
В нежилые комнаты входить не стала. Зачем мне абстрактная мазня со стены или торшер с забавными цветными висюльками? Посмотрела и ладно. Не наследила и уже хорошо.
