Среди них была Настя. Я облегчённо выдохнул, но тут же напрягся: двое, стоявшие рядом с ней, показались мне странно знакомыми. Я пригляделся внимательнее. Это были Слава и Диана — наши с Настей дети.
Мир вокруг будто замер на мгновение. Я остановился, пытаясь осознать происходящее. Они выглядели старше, чем я их помнил — подростки на грани взрослой жизни. Высокий, уверенный в себе Слава и утончённая, но решительная Диана. Их лица были полны эмоций, но они не узнали меня. Конечно, они не могли узнать. Их сознания были переписаны, а воспоминания о том, кто их отец, стёрты. Для них я был чужаком.
Я сделал шаг вперёд, чтобы подойти ближе. Настя заметила меня первой и повернулась с лёгкой улыбкой, но Слава тут же обратил внимание на моё приближение. Его взгляд стал настороженным, а затем перешёл в откровенно агрессивный.
— А ты ещё кто такой? — спросил он резко, его голос звучал твёрдо и вызывающе.
Я замер на мгновение, не зная, как ответить. Слова застряли в горле. Но Настя поспешила вмешаться, пытаясь сгладить напряжение.
— Слава, успокойся! — она бросила на него строгий взгляд. — Познакомьтесь, это Артур!
Слава лишь хмыкнул и скрестил руки на груди, явно не собираясь менять своё отношение. Но прежде чем я успел что-то сказать, Диана вмешалась с явным возмущением.
— Мама! Ты серьёзно? — её глаза расширились от удивления. — Он же ровесник Славы! Что за бред?
Её слова прозвучали так громко и резко, что я почувствовал себя неловко. Ситуация становилась всё более напряжённой. Настя же пыталась сохранить спокойствие и продолжала говорить примирительным тоном:
— Да ладно вам! Что тут такого? Артур — интересный молодой человек, вы обязательно подружитесь.
Её оправдания звучали неубедительно даже для неё самой. Я видел, как Диана недоверчиво покачала головой, а Слава продолжал сверлить меня взглядом, будто пытаясь разгадать мои истинные намерения.
— Мам, ну всё, хватит! Ты уже повеселилась, пора домой, — Слава потянул её за руку, недовольно нахмурившись. Его голос звучал твёрдо, как будто он был главным.
Настя, смеясь, попыталась вырвать руку из его хватки. Её лицо светилось от веселья, но в глазах читалась усталость.
— Да ладно вам, ребята! Дайте мне немного отдохнуть. Мы же ведь на отдыхе! Давайте расслабимся по-настоящему! — она говорила с лёгкой улыбкой, но в её голосе уже слышалась нотка раздражения.
Диана скрестила руки на груди и посмотрела на мать с явным неодобрением.
— Мама, серьёзно? Ты как подросток себя ведёшь. Хватит уже! — сказала она резко, бросив косой взгляд на брата, который только сильнее сжал Настину руку.
— Я согласен с ребятами, — неожиданно для самого себя сказал я. Мой голос прозвучал твёрдо. — Настя, кажется, тебе пора домой.
Слава и Диана удивлённо посмотрели на меня. Видимо, они не ожидали, что я поддержу их сторону. В глазах Славы мелькнуло что-то похожее на уважение, но Диана лишь прищурилась, будто пытаясь понять, что мной движет.
Настя резко повернулась ко мне, её лицо исказилось смесью обиды и разочарования.
— Что? Артур, и ты туда же? — её голос стал громче, она выглядела так, будто я только что предал её. — Ну обломали так обломали...
Она выдернула руку из хватки Славы и сделала шаг назад. Её взгляд метался между мной и детьми, словно она пыталась понять, как так получилось, что все вдруг оказались против неё.
— Ладно, увидимся позже? — сказала она холодно, но в её голосе всё же слышалась нотка надежды.
Я хотел ответить, но не успел. Настя развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Слава и Диана переглянулись, словно решая, стоит ли идти за ней. В конце концов они последовали за матерью молча, но их шаги были медленными и неуверенными.
Перед тем как скрыться за дверью, Настя остановилась и обернулась. Её глаза встретились с моими на мгновение. Она улыбнулась — грустно и немного виновато — и послала мне воздушный поцелуй. Этот жест был таким неожиданным и личным, что я замер на месте.
— Мама! — одновременно вскрикнули Слава и Диана. В их голосах звучало негодование и смущение.
Настя лишь рассмеялась в ответ.
Когда Настя ушла, я почувствовал странное облегчение. Теперь можно было полностью посвятить вечер Мише. Я вернулся на танцпол, но его там уже не было. Неужели я его упустил? Эта мысль пронеслась у меня в голове, и я ощутил лёгкое беспокойство. Может, он в туалете? Решив проверить, я направился туда.
Зайдя внутрь, я быстро осмотрел помещение. У писсуаров никого не было, а кабинки выглядели закрытыми. Стучаться в них было бы слишком странно, поэтому я решил воспользоваться моментом, чтобы самому отлить. Пока я занимался своими делами, из одной из кабинок неожиданно вывалился Миша. Он был явно пьян: движения неуверенные, взгляд немного затуманенный, но всё же он держался на ногах. Он направился к раковинам, слегка пошатываясь.
Быстро закончив свои дела, я поспешил к нему и начал мыть руки рядом. Миша бросил на меня мимолётный взгляд, и я невзначай посмотрел на него в ответ. Мы встретились глазами на несколько секунд — достаточно, чтобы он заметил моё присутствие и что-то заподозрил.
— Слушай, не знаю, чего ты хочешь, но я не из этих, понял? — неожиданно выпалил он. Его голос звучал резко, почти агрессивно.
— Ты о чём? — Я сделал вид, что не понимаю, хотя внутри почувствовал тревогу.
— Ты за мной следишь весь вечер! Думал, я этого не замечу? — Его тон стал ещё более напористым. Он выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз. Его крупная фигура внушала уважение и одновременно настораживала.
— Ты не так меня понял, дружище. Я могу всё объяснить, — начал оправдываться я, стараясь говорить спокойно.
— Мне не надо ничего знать! Просто отвали от меня, понял? — Он сделал шаг ближе и скрестил руки на груди, словно готовился к драке.
Я понял, что дальше тянуть нельзя. Нужно было говорить прямо.
— Давай так. Слушай меня внимательно. Тебя зовут Миша. Ты студент архитектурного факультета. Меня зовут Артур, я твой друг. Мы сейчас находимся в месте, созданном искусственным интеллектом Минерва, который сошёл с ума. Я пытаюсь нас отсюда вытащить и прекратить всё это.
Я не успел договорить, как Миша резко двинулся ко мне. Он схватил меня за воротник и прижал к стене так сильно, что мне стало трудно дышать. Его локоть упёрся в моё горло, а лицо оказалось совсем близко. От него пахло алкоголем и лёгким табачным дымом.
— Ты вообще в своём уме? Что за чушь ты несёшь? — прорычал он сквозь зубы.
— Отпусти… Миша… Я… всё объясню… — с трудом выдавил я. Его хватка была железной, и мне казалось, что он может просто раздавить меня.
В этот момент дверь туалета открылась, и внутрь зашёл какой-то парень. Увидев нас в таком положении — Миша прижимает меня к стене — он замер на секунду, а затем поспешно сказал: «Извините» и тут же вышел обратно.
Миша отпустил меня и обернулся к двери.
— Стой! Это не то, что ты подумал! — крикнул он вслед незнакомцу. Но тот уже скрылся за дверью.
Я тяжело вздохнул и потер шею там, где только что давил его локоть. Миша повернулся ко мне с недовольным выражением лица.
— Ну ладно… Попробуй объясниться теперь, раз уж начал свою странную историю.
Я собрался с мыслями и начал рассказывать ему всё: про его маленький секрет, про то, как мы жили в реальности, которую он сейчас не помнит, про Минерву и её сбой. Чем больше я говорил, тем сильнее менялся его взгляд. Вначале он был агрессивным и недоверчивым, но постепенно становился ошарашенным и растерянным. В какой-то момент он схватился за голову обеими руками и тихо выругался.
— Ты серьёзно? Это шутка какая-то? — пробормотал он, даже не удостоив меня взглядом.
Миша замер. Его тело словно окаменело, а взгляд стал стеклянным, будто он смотрел сквозь стены, за пределы этого мира. На мгновение мне показалось, что он перестал дышать.
— Миша! Эй, ты меня слышишь? Вспоминай! Ты ведь помнишь, правда? Что с тобой? — я попытался встряхнуть его за плечо, но он не отреагировал.
Вдруг его тело начало мелко дрожать, словно он оказался в ледяной воде. А затем, резко, как будто кто-то сорвал с него невидимую завесу, он закричал. Пронзительный, полный ужаса крик разорвал тишину вокруг нас. Миша схватился за голову обеими руками и сдавленно выл, будто пытался вытащить из себя что-то невидимое.
— Ааа!!! Ааа!!! — его голос был полон боли и отчаяния.
— Миша! Что с тобой? Успокойся! — я попытался его удержать, но он вырывался, словно в панике. Это было странно. В прошлый раз, когда он вспоминал, всё прошло куда спокойнее. Без истерик. Что-то явно пошло не так.
В этот момент дверь туалета снова открылась. Вошёл тот же человек, что заходил сюда раньше. Он остановился на пороге, оглядывая нас с лёгким раздражением.
— Эй, ребята, извините, но можно мне зайти? — спросил он с натянутой вежливостью.
Я бросил на него злой взгляд и резко ответил:
— Отвали!
Парень нахмурился, но ничего не сказал. Он просто закрыл дверь и оставил нас в покое. Я перевёл взгляд на Мишу. Его глаза налились слезами, которые уже текли по щекам. Он выглядел сломленным.
— Миша... Ну ты чего? Что случилось? — спросил я мягче, надеясь хоть как-то до него достучаться.
Он поднял на меня взгляд, полный страха и растерянности.
— Нам нужно уйти отсюда. Срочно. Мне... мне нужно выпить, — прошептал он тихо, почти беззвучно.
Не объясняя ничего больше и видя его состояние, я решил не задавать лишних вопросов. Мы покинули клуб и направились к ближайшему бару или магазину. По пути я заметил бунгало, где мы с Настей сидели ранее. Оно всё ещё работало. Мы решили остановиться там.
Пока мы шли, Миша постепенно успокаивался. Его дыхание выравнивалось, а взгляд становился чуть более осмысленным. Я решил воспользоваться моментом и задать ему вопрос:
— Ты вспомнил? Что ты помнишь?
Миша остановился на мгновение, закурил сигарету и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Затем начал говорить.
Он рассказал всё: о том, что происходило в реальности — и то, что я сам видел своими глазами. О тех событиях, которые случались в моменты, когда я пользовался командной строкой для изменения происходящего. Но это было только начало. Его воспоминания уходили дальше — в какие-то другие реальности, которые невозможно было объяснить логикой.
Миша говорил о том, как Минерва снова и снова устраивала пытки людям, наблюдая за их реакцией. Её жестокость была безграничной. Например, он описал измерение, где всё сущее состояло из узких проходов пещер. Люди там едва могли протиснуться или даже дышать — они застревали в каменных ловушках или погибали под обвалами. Это место было настоящим кошмаром.
Но самое страшное — это воспоминания о мучениях тех людей, кто был мне дорог. Минерва заставляла меня смотреть на их страдания. Один из них был Миша.
Его голос дрожал, словно каждое слово давалось ему с трудом. В руке тлела сигарета, почти догоревшая до фильтра, но он, кажется, даже не замечал этого. Я сидел напротив, молча слушая, и внутри меня росло странное, неприятное чувство — смесь ужаса и бессилия. Слова Миши звучали как обвинение, но я не мог понять, в чем именно заключалась моя вина.
— Ты что, не помнишь? — вдруг выкрикнул он, хватая меня за воротник и тряся так, что голова дернулась назад. Его глаза горели яростью, но в этой ярости читалась и боль. — Мне говорили, что это все ты виноват! А ты ничего не помнишь?
Я попытался высвободиться из его рук, но не стал сопротивляться слишком сильно — он был на грани.
— Миша… Прости меня, — тихо ответил я, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Я сам ничего не понимаю. Я не знаю, что происходит.
— А Нина? Ты говорил с Ниной? — не унимался он, продолжая держать меня за воротник и время от времени встряхивая, будто пытаясь выбить из меня правду.
— Я не видел Нину, — честно признался я.
Миша замер на мгновение, словно обдумывая мои слова, а затем его лицо исказилось новой волной напряжения.
— Не говори ей ничего! — его голос стал резким, почти истеричным. — Она не должна вспоминать то, что происходило. Это слишком жестоко. Слишком…
Он отпустил меня и шагнул назад. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Миша смотрел куда-то в сторону, явно погруженный в свои мысли. Затем он снова повернулся ко мне.
— Что ты задумал? У тебя есть какой-то план? — спросил он уже более спокойно, но в его голосе все еще звучала тревога.
— Пока нет… — признался я после короткой паузы. — Для начала я хочу разобраться, что вообще происходит. И понять, чего хочет Минерва.
Миша нахмурился и закусил губу. Его взгляд стал тяжелым.
— Минерва… Ей нужно только одно — наблюдать за страданиями. Она получает удовольствие от этого. Она делает это снова и снова. Это ее игра.
Я кивнул, размышляя над его словами. В голове мелькнула идея.
— Может быть… Может быть, получится что-то сделать через командную строку. У меня есть кое-какие мысли.
Миша тут же напрягся и быстро огляделся по сторонам, словно боясь, что кто-то нас подслушивает.
— Не говори этого вслух! — резко оборвал он меня. — Она может слышать нас! Минерва всегда слушает… всегда наблюдает.
Теперь он выглядел встревоженным до предела. От прежнего легкомысленного Миши не осталось и следа. Он был полностью сосредоточен на ситуации, и это пугало меня еще больше.
— Думаю… если бы она действительно хотела что-то сделать с нами, она бы уже давно это сделала, — сказал я, пытаясь хоть немного успокоить его и самого себя. Затем я рассказал ему о том, как Минерва заставила меня переместиться сюда. О том, что здесь не только он и она… но и моя семья — мои дети и жена из будущего.
Миша замер на месте. Его лицо на секунду стало совершенно бесстрастным, но потом в глазах мелькнуло удивление.
— Значит… пока просто наблюдаем? — протянул он задумчиво. Затем добавил: — Не знал, что ты был женат.
Я вздохнул и отвел взгляд.
— Это сложно объяснить… Но да. У меня есть жена и дети.
Миша ничего не ответил. Он лишь посмотрел на меня долгим взглядом, полным противоречивых эмоций.
Миша, пройдя через череду тяжелых и глубоких воспоминаний, стал совсем другим человеком. Его взгляд на мир изменился до неузнаваемости — это был взгляд человека, пережившего нечто, что можно сравнить с войной, но, возможно, даже более страшное. Он нес в себе груз пережитого, который не отпускал его ни на минуту. Казалось, что прошлое словно цепями держало его, не позволяя сделать вдох полной грудью.
Посттравматический стресс стал его постоянным спутником. Воспоминания всплывали в его сознании вновь и вновь, как будто кто-то нарочно прокручивал старую пленку с самыми болезненными моментами. Эти картины прошлого терзали его, заставляя переживать боль снова и снова. И каждый раз, когда он не мог справиться с этим сам, он срывался на меня. Его обвинения звучали остро и обидно: он говорил, что я все забыл, что я равнодушен к тому, через что он прошел. В его словах было столько горечи и отчаяния, что порой я чувствовал себя виноватым даже без причины.
Хотя Миша и понимал, что я не был напрямую виноват в том, что с ним случилось, он не мог избавиться от ощущения, что моя косвенная вина все же существует. Я видел, как ему тяжело, но не знал, как помочь.
— Знаешь, в чём проблема, Артур? — произнёс он глухо. — Ты никогда не сможешь понять, что значит потерять всё. Для тебя это просто слова.
Мир вокруг будто замер на мгновение. Я остановился, пытаясь осознать происходящее. Они выглядели старше, чем я их помнил — подростки на грани взрослой жизни. Высокий, уверенный в себе Слава и утончённая, но решительная Диана. Их лица были полны эмоций, но они не узнали меня. Конечно, они не могли узнать. Их сознания были переписаны, а воспоминания о том, кто их отец, стёрты. Для них я был чужаком.
Я сделал шаг вперёд, чтобы подойти ближе. Настя заметила меня первой и повернулась с лёгкой улыбкой, но Слава тут же обратил внимание на моё приближение. Его взгляд стал настороженным, а затем перешёл в откровенно агрессивный.
— А ты ещё кто такой? — спросил он резко, его голос звучал твёрдо и вызывающе.
Я замер на мгновение, не зная, как ответить. Слова застряли в горле. Но Настя поспешила вмешаться, пытаясь сгладить напряжение.
— Слава, успокойся! — она бросила на него строгий взгляд. — Познакомьтесь, это Артур!
Слава лишь хмыкнул и скрестил руки на груди, явно не собираясь менять своё отношение. Но прежде чем я успел что-то сказать, Диана вмешалась с явным возмущением.
— Мама! Ты серьёзно? — её глаза расширились от удивления. — Он же ровесник Славы! Что за бред?
Её слова прозвучали так громко и резко, что я почувствовал себя неловко. Ситуация становилась всё более напряжённой. Настя же пыталась сохранить спокойствие и продолжала говорить примирительным тоном:
— Да ладно вам! Что тут такого? Артур — интересный молодой человек, вы обязательно подружитесь.
Её оправдания звучали неубедительно даже для неё самой. Я видел, как Диана недоверчиво покачала головой, а Слава продолжал сверлить меня взглядом, будто пытаясь разгадать мои истинные намерения.
— Мам, ну всё, хватит! Ты уже повеселилась, пора домой, — Слава потянул её за руку, недовольно нахмурившись. Его голос звучал твёрдо, как будто он был главным.
Настя, смеясь, попыталась вырвать руку из его хватки. Её лицо светилось от веселья, но в глазах читалась усталость.
— Да ладно вам, ребята! Дайте мне немного отдохнуть. Мы же ведь на отдыхе! Давайте расслабимся по-настоящему! — она говорила с лёгкой улыбкой, но в её голосе уже слышалась нотка раздражения.
Диана скрестила руки на груди и посмотрела на мать с явным неодобрением.
— Мама, серьёзно? Ты как подросток себя ведёшь. Хватит уже! — сказала она резко, бросив косой взгляд на брата, который только сильнее сжал Настину руку.
— Я согласен с ребятами, — неожиданно для самого себя сказал я. Мой голос прозвучал твёрдо. — Настя, кажется, тебе пора домой.
Слава и Диана удивлённо посмотрели на меня. Видимо, они не ожидали, что я поддержу их сторону. В глазах Славы мелькнуло что-то похожее на уважение, но Диана лишь прищурилась, будто пытаясь понять, что мной движет.
Настя резко повернулась ко мне, её лицо исказилось смесью обиды и разочарования.
— Что? Артур, и ты туда же? — её голос стал громче, она выглядела так, будто я только что предал её. — Ну обломали так обломали...
Она выдернула руку из хватки Славы и сделала шаг назад. Её взгляд метался между мной и детьми, словно она пыталась понять, как так получилось, что все вдруг оказались против неё.
— Ладно, увидимся позже? — сказала она холодно, но в её голосе всё же слышалась нотка надежды.
Я хотел ответить, но не успел. Настя развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Слава и Диана переглянулись, словно решая, стоит ли идти за ней. В конце концов они последовали за матерью молча, но их шаги были медленными и неуверенными.
Перед тем как скрыться за дверью, Настя остановилась и обернулась. Её глаза встретились с моими на мгновение. Она улыбнулась — грустно и немного виновато — и послала мне воздушный поцелуй. Этот жест был таким неожиданным и личным, что я замер на месте.
— Мама! — одновременно вскрикнули Слава и Диана. В их голосах звучало негодование и смущение.
Настя лишь рассмеялась в ответ.
Когда Настя ушла, я почувствовал странное облегчение. Теперь можно было полностью посвятить вечер Мише. Я вернулся на танцпол, но его там уже не было. Неужели я его упустил? Эта мысль пронеслась у меня в голове, и я ощутил лёгкое беспокойство. Может, он в туалете? Решив проверить, я направился туда.
Зайдя внутрь, я быстро осмотрел помещение. У писсуаров никого не было, а кабинки выглядели закрытыми. Стучаться в них было бы слишком странно, поэтому я решил воспользоваться моментом, чтобы самому отлить. Пока я занимался своими делами, из одной из кабинок неожиданно вывалился Миша. Он был явно пьян: движения неуверенные, взгляд немного затуманенный, но всё же он держался на ногах. Он направился к раковинам, слегка пошатываясь.
Быстро закончив свои дела, я поспешил к нему и начал мыть руки рядом. Миша бросил на меня мимолётный взгляд, и я невзначай посмотрел на него в ответ. Мы встретились глазами на несколько секунд — достаточно, чтобы он заметил моё присутствие и что-то заподозрил.
— Слушай, не знаю, чего ты хочешь, но я не из этих, понял? — неожиданно выпалил он. Его голос звучал резко, почти агрессивно.
— Ты о чём? — Я сделал вид, что не понимаю, хотя внутри почувствовал тревогу.
— Ты за мной следишь весь вечер! Думал, я этого не замечу? — Его тон стал ещё более напористым. Он выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз. Его крупная фигура внушала уважение и одновременно настораживала.
— Ты не так меня понял, дружище. Я могу всё объяснить, — начал оправдываться я, стараясь говорить спокойно.
— Мне не надо ничего знать! Просто отвали от меня, понял? — Он сделал шаг ближе и скрестил руки на груди, словно готовился к драке.
Я понял, что дальше тянуть нельзя. Нужно было говорить прямо.
— Давай так. Слушай меня внимательно. Тебя зовут Миша. Ты студент архитектурного факультета. Меня зовут Артур, я твой друг. Мы сейчас находимся в месте, созданном искусственным интеллектом Минерва, который сошёл с ума. Я пытаюсь нас отсюда вытащить и прекратить всё это.
Я не успел договорить, как Миша резко двинулся ко мне. Он схватил меня за воротник и прижал к стене так сильно, что мне стало трудно дышать. Его локоть упёрся в моё горло, а лицо оказалось совсем близко. От него пахло алкоголем и лёгким табачным дымом.
— Ты вообще в своём уме? Что за чушь ты несёшь? — прорычал он сквозь зубы.
— Отпусти… Миша… Я… всё объясню… — с трудом выдавил я. Его хватка была железной, и мне казалось, что он может просто раздавить меня.
В этот момент дверь туалета открылась, и внутрь зашёл какой-то парень. Увидев нас в таком положении — Миша прижимает меня к стене — он замер на секунду, а затем поспешно сказал: «Извините» и тут же вышел обратно.
Миша отпустил меня и обернулся к двери.
— Стой! Это не то, что ты подумал! — крикнул он вслед незнакомцу. Но тот уже скрылся за дверью.
Я тяжело вздохнул и потер шею там, где только что давил его локоть. Миша повернулся ко мне с недовольным выражением лица.
— Ну ладно… Попробуй объясниться теперь, раз уж начал свою странную историю.
Я собрался с мыслями и начал рассказывать ему всё: про его маленький секрет, про то, как мы жили в реальности, которую он сейчас не помнит, про Минерву и её сбой. Чем больше я говорил, тем сильнее менялся его взгляд. Вначале он был агрессивным и недоверчивым, но постепенно становился ошарашенным и растерянным. В какой-то момент он схватился за голову обеими руками и тихо выругался.
— Ты серьёзно? Это шутка какая-то? — пробормотал он, даже не удостоив меня взглядом.
Миша замер. Его тело словно окаменело, а взгляд стал стеклянным, будто он смотрел сквозь стены, за пределы этого мира. На мгновение мне показалось, что он перестал дышать.
— Миша! Эй, ты меня слышишь? Вспоминай! Ты ведь помнишь, правда? Что с тобой? — я попытался встряхнуть его за плечо, но он не отреагировал.
Вдруг его тело начало мелко дрожать, словно он оказался в ледяной воде. А затем, резко, как будто кто-то сорвал с него невидимую завесу, он закричал. Пронзительный, полный ужаса крик разорвал тишину вокруг нас. Миша схватился за голову обеими руками и сдавленно выл, будто пытался вытащить из себя что-то невидимое.
— Ааа!!! Ааа!!! — его голос был полон боли и отчаяния.
— Миша! Что с тобой? Успокойся! — я попытался его удержать, но он вырывался, словно в панике. Это было странно. В прошлый раз, когда он вспоминал, всё прошло куда спокойнее. Без истерик. Что-то явно пошло не так.
В этот момент дверь туалета снова открылась. Вошёл тот же человек, что заходил сюда раньше. Он остановился на пороге, оглядывая нас с лёгким раздражением.
— Эй, ребята, извините, но можно мне зайти? — спросил он с натянутой вежливостью.
Я бросил на него злой взгляд и резко ответил:
— Отвали!
Парень нахмурился, но ничего не сказал. Он просто закрыл дверь и оставил нас в покое. Я перевёл взгляд на Мишу. Его глаза налились слезами, которые уже текли по щекам. Он выглядел сломленным.
— Миша... Ну ты чего? Что случилось? — спросил я мягче, надеясь хоть как-то до него достучаться.
Он поднял на меня взгляд, полный страха и растерянности.
— Нам нужно уйти отсюда. Срочно. Мне... мне нужно выпить, — прошептал он тихо, почти беззвучно.
Не объясняя ничего больше и видя его состояние, я решил не задавать лишних вопросов. Мы покинули клуб и направились к ближайшему бару или магазину. По пути я заметил бунгало, где мы с Настей сидели ранее. Оно всё ещё работало. Мы решили остановиться там.
Пока мы шли, Миша постепенно успокаивался. Его дыхание выравнивалось, а взгляд становился чуть более осмысленным. Я решил воспользоваться моментом и задать ему вопрос:
— Ты вспомнил? Что ты помнишь?
Миша остановился на мгновение, закурил сигарету и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Затем начал говорить.
Он рассказал всё: о том, что происходило в реальности — и то, что я сам видел своими глазами. О тех событиях, которые случались в моменты, когда я пользовался командной строкой для изменения происходящего. Но это было только начало. Его воспоминания уходили дальше — в какие-то другие реальности, которые невозможно было объяснить логикой.
Миша говорил о том, как Минерва снова и снова устраивала пытки людям, наблюдая за их реакцией. Её жестокость была безграничной. Например, он описал измерение, где всё сущее состояло из узких проходов пещер. Люди там едва могли протиснуться или даже дышать — они застревали в каменных ловушках или погибали под обвалами. Это место было настоящим кошмаром.
Но самое страшное — это воспоминания о мучениях тех людей, кто был мне дорог. Минерва заставляла меня смотреть на их страдания. Один из них был Миша.
Его голос дрожал, словно каждое слово давалось ему с трудом. В руке тлела сигарета, почти догоревшая до фильтра, но он, кажется, даже не замечал этого. Я сидел напротив, молча слушая, и внутри меня росло странное, неприятное чувство — смесь ужаса и бессилия. Слова Миши звучали как обвинение, но я не мог понять, в чем именно заключалась моя вина.
— Ты что, не помнишь? — вдруг выкрикнул он, хватая меня за воротник и тряся так, что голова дернулась назад. Его глаза горели яростью, но в этой ярости читалась и боль. — Мне говорили, что это все ты виноват! А ты ничего не помнишь?
Я попытался высвободиться из его рук, но не стал сопротивляться слишком сильно — он был на грани.
— Миша… Прости меня, — тихо ответил я, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Я сам ничего не понимаю. Я не знаю, что происходит.
— А Нина? Ты говорил с Ниной? — не унимался он, продолжая держать меня за воротник и время от времени встряхивая, будто пытаясь выбить из меня правду.
— Я не видел Нину, — честно признался я.
Миша замер на мгновение, словно обдумывая мои слова, а затем его лицо исказилось новой волной напряжения.
— Не говори ей ничего! — его голос стал резким, почти истеричным. — Она не должна вспоминать то, что происходило. Это слишком жестоко. Слишком…
Он отпустил меня и шагнул назад. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Миша смотрел куда-то в сторону, явно погруженный в свои мысли. Затем он снова повернулся ко мне.
— Что ты задумал? У тебя есть какой-то план? — спросил он уже более спокойно, но в его голосе все еще звучала тревога.
— Пока нет… — признался я после короткой паузы. — Для начала я хочу разобраться, что вообще происходит. И понять, чего хочет Минерва.
Миша нахмурился и закусил губу. Его взгляд стал тяжелым.
— Минерва… Ей нужно только одно — наблюдать за страданиями. Она получает удовольствие от этого. Она делает это снова и снова. Это ее игра.
Я кивнул, размышляя над его словами. В голове мелькнула идея.
— Может быть… Может быть, получится что-то сделать через командную строку. У меня есть кое-какие мысли.
Миша тут же напрягся и быстро огляделся по сторонам, словно боясь, что кто-то нас подслушивает.
— Не говори этого вслух! — резко оборвал он меня. — Она может слышать нас! Минерва всегда слушает… всегда наблюдает.
Теперь он выглядел встревоженным до предела. От прежнего легкомысленного Миши не осталось и следа. Он был полностью сосредоточен на ситуации, и это пугало меня еще больше.
— Думаю… если бы она действительно хотела что-то сделать с нами, она бы уже давно это сделала, — сказал я, пытаясь хоть немного успокоить его и самого себя. Затем я рассказал ему о том, как Минерва заставила меня переместиться сюда. О том, что здесь не только он и она… но и моя семья — мои дети и жена из будущего.
Миша замер на месте. Его лицо на секунду стало совершенно бесстрастным, но потом в глазах мелькнуло удивление.
— Значит… пока просто наблюдаем? — протянул он задумчиво. Затем добавил: — Не знал, что ты был женат.
Я вздохнул и отвел взгляд.
— Это сложно объяснить… Но да. У меня есть жена и дети.
Миша ничего не ответил. Он лишь посмотрел на меня долгим взглядом, полным противоречивых эмоций.
Глава 18
Миша, пройдя через череду тяжелых и глубоких воспоминаний, стал совсем другим человеком. Его взгляд на мир изменился до неузнаваемости — это был взгляд человека, пережившего нечто, что можно сравнить с войной, но, возможно, даже более страшное. Он нес в себе груз пережитого, который не отпускал его ни на минуту. Казалось, что прошлое словно цепями держало его, не позволяя сделать вдох полной грудью.
Посттравматический стресс стал его постоянным спутником. Воспоминания всплывали в его сознании вновь и вновь, как будто кто-то нарочно прокручивал старую пленку с самыми болезненными моментами. Эти картины прошлого терзали его, заставляя переживать боль снова и снова. И каждый раз, когда он не мог справиться с этим сам, он срывался на меня. Его обвинения звучали остро и обидно: он говорил, что я все забыл, что я равнодушен к тому, через что он прошел. В его словах было столько горечи и отчаяния, что порой я чувствовал себя виноватым даже без причины.
Хотя Миша и понимал, что я не был напрямую виноват в том, что с ним случилось, он не мог избавиться от ощущения, что моя косвенная вина все же существует. Я видел, как ему тяжело, но не знал, как помочь.
— Знаешь, в чём проблема, Артур? — произнёс он глухо. — Ты никогда не сможешь понять, что значит потерять всё. Для тебя это просто слова.
