– Простите, но я не собираюсь спать с предателем и подлецом.
– Но Вы же спали с ним всё это время, – возразила она. – Так сделайте это ещё раз, во благо всех нас. Подумайте сами, что неприятнее: риск оказаться в тюрьме за нелегальные соревнования или пара минут интима, проведённая с бывшим любовником.
Я хотела что–то ответить, но в этот момент в дверь осторожно постучали.
– Госпожа, – в кабинет заглянули техник и инструктор–кинолог. – Мы поговорили с Рыжиком. Он не подтверждает, но и не отрицает, что взял документы. Сказал только, что разговаривать будет исключительно с Вами и ждёт Вас у себя на квартире.
Я медленно повернулась к партнёрше. Та лишь слегка приподняла бровь, без слов напоминая о своём предложении.
– Так и быть, – сказала я, немного подумав, – мне не впервой выбираться из подобных ситуаций. Дай–ка мне свой телефон на всякий случай. Если что–то пойдёт не так, я позвоню в твой кабинет, – обратилась я к технику.
Он неохотно достал свой мобильный и протянул его мне.
– Только, пожалуйста, осторожнее… Это первый в мире смартфон.
– Это телефон? По нему можно звонить? – пренебрежительно спросила я.
– Конечно. По нему можно звонить, фотографировать, снимать видео, открывать почту, слушать музыку и даже самому перепрограммировать…
– Раз по нему можно звонить, значит, сойдёт, – перебила я его и убрала «драгоценную» технику в сумочку.
– Будьте осторожны, госпожа! – сказал мне на прощание собаковод.
– Непременно, – решительным тоном ответила я. – Доделайте план и отошлите итальянке!
По дороге к Рыжику я заехала в местную аптеку, чтобы купить упаковку снотворного. Этот способ однажды уже помог мне в непростой ситуации: тогда, усыпив бдительность бывшего министра, я смогла незаметно забрать у него ключ от чердака и сфотографировать спрятанные там картины. Теперь обстоятельства были иными, но принцип оставался тем же. Мне нужно было вернуть украденные Рыжиком документы – и при этом не позволить ему снова приблизиться ко мне настолько, насколько он рассчитывал.
– Что это за выходка? – спросила я, едва переступив порог его квартиры. – Почему ты оставил рабочее место?
Рыжик, открывший мне дверь, чуть опешил, не ожидая услышать упрёка, ведь ему думалось, что я испугаюсь пропажи бумажек настолько, что сразу же брошусь ему в ноги.
– Готовил тебе сюрприз, вот раньше и уехал, – ответил он с лёгкой театральностью. – Купил шампанское и огромный брикет сливочного мороженого.
Он указал на стол на кухне, где стояла бутылка с пузырчатым напитком и лежала нераспечатанная упаковка тающего десерта.
– В честь чего?
– Мне показалось, что наши отношения начали сходить на нет, – пожал он плечами. – Вот я и решил их воскресить. Ты на меня дуешься, а я даже не могу понять за что.
– Сказала же: за хамство по отношению ко мне и за полное отсутствие уважения к работе, как минимум. А ещё за наглость… и воровство.
– А я что–то украл? – прищурился Рыжик, придав изумрудным глазам изящной, но осточертевшей мне хитрости.
– Бумаги со стола техника.
Усмехнувшись, он подошёл вплотную ко мне.
– А они представляют какую–то ценность, раз ты сорвалась с работы и примчалась сюда?
– Все документы центра представляют ценность. Мы полугосударственное учреждение при МВД.
– Как интересно получается! Учреждение полугосударственное, а весь инвентарь и материалы, которые ты закупала и заказывала, оплачены вовсе не из государственного бюджета, а наличными, если верить приложенным к сметам квитанциям.
– Этот инвентарь – моя личная инициатива, – с уверенным спокойствием ответила я. – Бюджет таких расходов не покрывает, поэтому я оплатила всё из собственного кармана. Что в этом удивительного?
– Удивительно то, что по датам на квитанциях всё это происходило ещё до моего появления в центре. Только вот ни одного из этих предметов я на тренировочном поле или на складе ни разу не видел. Да и круглой арены, построенной по схемам, тоже.
Наклонившись ко мне, мерзавец добавил с острым сарказмом:
– Но, думаю, внешняя фирма по уборке просто тщательно зачистила следы её существования в один из ваших знаменитых понедельников… когда в центре проходит «санитарный день».
Я посмотрела прямо в глаза секретарю.
– Чего ты хочешь, Рыжик?
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
– Немногого. Во–первых, наладить с тобой близкие отношения. Такие, чтобы ты запускала в меня не тортом, а поцелуями. Во–вторых, вернуть обещанную мне зарплату с двойным окладом. Кстати, платить её ты вполне можешь из своего кармана – так же, как платила за инвентарь. Я ведь, если подумать, тоже твоя личная прихоть, не учтённая в министерстве. Ну и в–третьих… я хочу помогать тебе в твоей незаконной деятельности. Чем бы ты там ни занималась.
– Вернёшь бумаги – получишь свою сверхоплату, – коротко сказала я.
Вновь ухмыльнувшись, он притянул меня к себе за талию, грубо прижав к телу ладонью.
– А что насчёт близости? И тёмных делишек?
– Мы ляжем в постель… если ты сначала напоишь меня шампанским и чем–нибудь покормишь, ибо я голодная. И нет у меня левого дохода – запомни это наконец!
– Не сознаёшься… Что ж, тогда и бумаги обратно ты не вернёшь, пока не станешь прилежной девочкой, – прикусив губу, он сжал мою пятую точку.
– Я сказала, покорми меня, – раздражённо выдала я и вывернулась из неприятных мне объятий.
– Нет у меня ничего! Давай мороженое поедим!
– Спустись вниз и купи пиццу, пасту или гамбургер. Сначала пообедаем… потом будет десерт.
– Покинуть здание я не могу, ты же сбежишь с документами, – покачал секретарь головой. – В отличие от техника, я слежу за важными бумагами. Закажу пиццу домой. Оплатишь?
Довольно улыбнувшись, он открыл бутылку шампанского и налил напиток в пластиковые стаканы, которыми, судя по всему, и пользовался обычно, чтобы не мыть посуду.
– За успешное сотрудничество, основанное на любви! – произнёс рыжий подлец.
– Ты шантажируешь меня, Рыжик. Пока не в открытую, но все твои намёки на то, что ты расскажешь мужу о нашем романе или подашь жалобу в профсоюз, – это уже угрозы. И мне очень интересно, что будет дальше. Что ты собираешься делать с этими бумагами? Кому решил их показать? – спросила я, намеренно подводя разговор к Генпрокуратуре.
Он посмотрел на меня с обиженным выражением лица, словно я несправедливо заподозрила его в чём–то грязном.
– Любимая, какого ты обо мне мнения? – протянул он мягко. – Что касается профсоюза, то я вовсе не шантажирую тебя, а всего лишь защищаю свои права работника перед полковником, который решил их у меня отобрать, урезав зарплату наполовину и изменив контракт вразрез с протоколом. Рассказывать ему о нашей любви мне, честно говоря, совсем не выгодно. Но мало ли кому может прийти такая мысль в голову! А бумажки эти я решил оставить у себя на всякий случай. Не пойми меня неправильно, но я ведь твой секретарь, и если вдруг выяснится, что ты нечиста на руку, то и меня первым делом заподозрят в пособничестве. А я, между прочим, не пособник! Вот это–то и обидно. Будь я твоим настоящим помощником, я бы даже перед Генпрокуратурой тебя защищал. А так… какой мне смысл за тобой в тюрьму идти? Я бумажечки генпрокурору и вручу.
После этого Рыжик достал свой мобильный и заказал нам пиццу. Когда приехал курьер, он спустился к нему на первый этаж, взяв с меня деньги за доставку и оставив одну в квартире. Именно этого момента я и ждала. Подойдя к столу, я взяла его стакан и, пополнив его шампанским, осторожно всыпала туда двойную дозу порошка. Пара лёгких движений чайной ложкой – и снотворное полностью растворилось в золотистых пузырьках.
Налив шампанское и себе, я взяла оба стакана и отнесла их в комнату, поставив на столик возле кровати. Сняв верхнюю одежду, я осталась в нижнем белье, а поверх накинула лёгкий банный халат, намеренно оставив распахнутым вырез на груди. Затем улеглась на постель, вытянувшись по её длине так, чтобы мягкий свет из окна ложился на плечи и волосы. Поза была расслабленной и немного ленивой – такой, будто я действительно пришла сюда провести время в ожидании удовольствий, которые собирался подарить мне рыжий любовник.
На столике рядом лежал глянцевый журнал о знаменитостях. Судя по всему, Рыжик любил листать подобные издания, поэтому я взяла его в руки и начала пролистывать страницы, делая вид, будто увлечена чужими историями и светскими сплетнями.
Через несколько минут входная дверь хлопнула.
– Я пиццу принёс! – крикнул он из кухни, ставя картонную коробку на стол.
– Разрежь и притащи сюда, – отозвалась я из комнаты.
Он заглянул в спальню с коробкой в руках и на секунду замер, заметив меня на кровати. В его глазах мелькнуло довольное удивление.
– Ого… – усмехнулся секретарь. – Похоже, ты решила не тянуть кота за яйца.
– Сначала шампанское, – лениво сказала я, протянув руку к столику. – Я весь день на нервах.
Он послушно поставил коробку на столик, сел на край кровати и взял свой стакан.
– За примирение? – предложил рыжий секретарь.
– За примирение, – с улыбкой подыграла я.
Он допил шампанское до дна, не сводя с меня похотливого взгляда, который всё это время блуждал по моему декольте. Осушив стакан, он наклонился ближе и уткнулся лицом в мою грудь, словно занюхивая ей напиток.
– Мне тут письмо пришло… – пробормотал Рыжик, неохотно отстраняясь. – Сейчас открою и сразу вернусь к тебе в постельку.
Поднявшись с кровати, он направился в коридор.
– А от кого письмо? – крикнула я ему вслед, продолжая листать страницы журнала и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало от тревоги: подействует ли снотворное, не ошиблась ли я с дозой, не заметил ли он чего–нибудь подозрительного.
– Товарищ прислал, – ответил юный подлец, разрывая конверт, и через секунду снова появился на пороге комнаты.
– Что за товарищ? – спросила я безразличным тоном, стараясь вопросами отвлечь себя от бешеного сердцебиения.
– Ну, помнишь того безумного смельчака, который отправился в Ирак?
– Угу… – мои мысли в этот момент были далеко от разговора, но я старалась поддержать беседу. – Того, с которым ты служил?
– Да, – кивнул секретарь. – Он прислал мне свою фотографию и короткое письмо. Правда, отправил его полгода назад, но на Ближнем Востоке почта работает из рук вон плохо. Всё–таки там война…
– И что же он пишет? – вздохнула я, машинально разглядывая картинки нарядных знаменитостей.
– Хм… – рассмеялся Рыжик. – Я же говорил, что он тот ещё профан. Представляешь, на него запала дочь какого–то крутого курдского полковника, и за неё ему предложили невероятное приданое – дом, машины, деньги на счету. И знаешь, что этот дурак ответил?
– Что? – рассеянно спросила я, переворачивая страницу.
– Он отказался, сказав: «Я – иностранец, обещанный другой». Ну, разве не глупо?
– Да… ничего глупее я не слышала… – ответила я равнодушно, почти не вслушиваясь в его слова. Но через мгновение весь смысл сказанного резко нагнал меня, а сердце ударило так сильно, что на секунду потемнело в глазах.
– Что… он сказал? – прошептала я и, отбросив журнал, вскочила с постели, подбежав к рыжему парню. – Что он сказал? Повтори!
– «Я – иностранец, обещанный другой», – растерянно повторил он, не понимая, почему я так взволнована.
Слёзы выступили на глаза, а руки сильно задрожали, как и мой голос, который как будто пропал.
– Безумный смельчак… служивый… молодой, как ты?.. – едва выговорила я.
– На пару лет младше, – ответил Рыжик. – А что?
– Он иностранец? Приехал в нашу столицу к отцу? И он… обещан другой? Так, ведь?
– Ну да… – пробормотал секретарь, окончательно сбитый с толку.
Я закрыла лицо ладонями:
– Боже…
В эту секунду я вспомнила слова своей приёмной матери, сказанные мне совсем недавно: если судьбе будет угодно, потенциальный отец моего будущего ребёнка сам найдёт меня.
– Покажи мне его фотографию! – почти вскрикнула я, схватив Рыжика за руки. – Покажи! Пожалуйста!
Он нахмурился и поднял руку с фото высоко над своей головой, не позволяя мне дотянуться.
– Нет уж! Не знаю, что с тобой происходит, но ничьё фото я тебе показывать не собираюсь. Ещё влюбишься, чего доброго. А ты мне самому нужна.
– Прошу тебя… – прошептала я, испытывая дрожь волнения, бегущую вдоль позвоночника. – Покажи мне этого парня…
Убрав заветный снимок в нагрудный карман рубашки, Рыжик отдал приказ на исполнение:
– Давай–ка поешь, раз уж так хотела, а потом сексом займёмся!
Глава 52. Новый этап
Выпив ещё по бокалу шампанского, мы с Рыжиком вернулись в постель, однако мысли мои находились с тем иностранцем, обещанным другой. Сомнений более не оставалось – отважный юнец, уехавший служить в Ирак, и был тем самым, о ком говорила гадалка. Я не только понимала это по совпавшим приметам, но и чувствовала интуитивно. Да, цыганка предупреждала, что даже возможная близость с ним вовсе не гарантирует зачатия, но я вновь обрела надежду на чудо. Я была настолько взволнована этими мыслями, что совершенно забыла о похищенных документах, хотя ещё совсем недавно они казались мне важнейшей частью происходящего; теперь же всё отступило на второй план, и моё сознание было заполнено лишь образом моего суженого. В тот момент я ждала одного – чтобы Рыжик скорее провалился в сон, а я бы смогла увидеть лицо человека, которого уже наделила особым судьбоносным смыслом, и ради этого намеревалась вытащить фото из нагрудного кармана юного мерзавца. А он, не сразу поддавшийся действию снотворного, начал тянуться ко мне, лапая дерзко везде, где хотелось. Подавляя внутреннее раздражение, я была вынуждена подыгрывать ему, принимая бесцеремонную ласку и стараясь выглядеть вовлечённой, лишь бы притупить его бдительность и приблизить момент, когда я смогла бы сделать всё то, что планировала.
– Я знал, что ты хочешь меня! – шептал он, прижимая пенис к моему бедру. – Все вы бабы хотите, только играете обиженных недотрог. Верно ведь?
– Да, дорогой! Я ведь здесь, лежу под тобой полураздетая. Мечтаю о тебе внутри себя, – переступая через самолюбие, ответила я юному любовнику.
Мне повезло, лейтенант, и Рыжик уснул ещё на прелюдии, не дотянув до главного акта. Его дыхание вскоре выровнялось и стало глубоким. Не двигаясь, дабы не спугнуть его сон, я выждала ещё несколько долгих минут, а потом медленно высвободила руку из–под его тяжёлого плеча, и, приподнявшись на локте, взглянула на его лицо. Секретарь мирно спал, и тогда я решилась. Мои пальцы неспешно коснулись его рубашки, валявшейся на краю кровати, куда он небрежно бросил её. Нащупав нагрудный карман, я тут же наткнулась на плотный край фотографии, и в этот момент мой пульс подлетел, словно я прикоснулась не к вещи, а к самой судьбе. Аккуратно я вытянула карточку наружу, вот только не сразу решилась посмотреть на неё. Пару секунд я просто сидела на кровати, сжимая фото между пальцами, и ощущая, как нарастает волнение, как будто за этим ламинированным листком бумаги скрывалось нечто большее, чем просто изображение – ответ, которого я так долго искала.
