Подъехав к шлагбауму, я резко затормозила. У будки бывшего сторожа, спиной ко мне, танцевал молодой человек, одетый совсем не по–осеннему, в обычную футболку. Высокий, отлично сложённый, он двигался свободно и уверенно, словно пространство вокруг принадлежало только ему. Обтягивающие тёмные джинсы подчёркивали длинные ноги и узкие бёдра. Ремень сидел на талии, а сбоку к нему был пристёгнут плеер, от которого тянулись провода к наушникам, надетым поверх головы.
Загадочный парень ловил ритм музыки всем телом: корпус мягко пружинил, плечи перекатывались, а бёдра двигались плавно и точно, без суеты, с какой–то врождённой музыкальностью. Иногда он делал пол–оборота, резко останавливался, а затем снова уходил в движение, словно музыка вела его за собой. Широкие плечи, подкаченная спина, узкая талия и вызывающе красивая линия ягодиц делали этот танец почти неприлично притягательным.
Волнистые рыжие волосы вспыхивали на солнце, когда он резко мотал головой в такт мелодии, и каждый такой взмах выглядел дерзко и беспечно. Казалось, он полностью растворился в звуке, забыв обо всём – о дороге, о шлагбауме, о том, что за его спиной кто–то может наблюдать.
«Ну, конечно, сегодня понедельник, – вздохнула я, рассуждая сама про себя. – Это наш новый сторож! Чего ещё я могла ожидать от технаря – только вот это танцевальное недоразумение! Обаятельное, но слишком безответственное для охранника», – ещё раз взглянув на пятую точку мужчины, которой он на тот момент активно двигал, заметила я.
Вытащив пистолет из бардачка, я решила поймать его врасплох, а после – благополучно уволить, имея на то вескую причину – отвлечённость на служебном посту.
Медленно выйдя из машины, я шаг за шагом сокращала дистанцию, почти не дыша и очень стараясь оставаться незамеченной. А подойдя вплотную, начала поднимать оружие, наводя его парню в затылок. Ещё мгновение – и дуло коснулось бы золотистых прядей.
Но я опоздала.
Он развернулся резко и хлёстко, отточенным и инстинктивным рывком. Его крепкие пальцы перехватили моё запястье прежде, чем я успела отдёрнуть оружие. Ловкий захват – и пистолет уже был вырван из моих рук, словно он никогда в них и не был.
В следующее мгновение холодный металл упёрся мне в грудь, в район самого сердца. Ствол крепко прижался к приоткрытой коже у декольте, и я поняла: хозяин положения у этой будки – он.
– Впечатляюще, – приподняла я правую бровь, искренне оценив его реакцию и настороженность.
– Так, значит, Вы и есть начальница центра? – спросил он, разглядывая меня в упор. Зеленоглазый, симпатичный, с рыжей бородой и россыпью бледных веснушек у переносицы.
– Подождите–ка, – перебил я бывшую начальницу. – Это был случайно не мой бывший товарищ? Ваш первый секретарь?
– Да, лейтенант, это был он. Только секретарём он стал не сразу. Не забегай вперёд, а просто слушай.
Понятливо кивнув, я отпил из стакана глинтвейна, и внимательно взглянул на майора, ожидая продолжения истории.
– Верни оружие, – сказала я парню и отвела ствол от своей взволнованной груди.
Проворно прокрутив пистолет на указательном пальце, – он вложил его мне в ладонь рукояткой вперёд.
– С чего ты решил, что я начальница? – поинтересовалась я, заинтригованная новым сторожем.
– Говорят, она безумно красивая, а её серые глаза – две льдинки, за которыми прячется огонёк, – протянул он томным голосом, а затем уже быстрее и живее добавил: – Вы удивительно подходите под описание. Вот я и решил, что она – это Вы. Ошибся?
– Вовсе нет, – уловила я откровенную лесть в его сладких речах. И всё же она подействовала – я оставалась женщиной.
– Видите, как ловко я Вас вычислил!
– Ты сторож, а не математик, – холодно осадила я парня, – и вычислять тебе положено врагов, а не сотрудников учреждения.
– Значит, я принят на должность, раз мне что–то «положено»?
– Если бороду сбреешь и форму наденешь, – ответила я, окинув его взглядом с головы до ног, стараясь не заострять внимание на крупном бугорке, отчётливо проступавшем под узкими джинсами.
– Давайте без «если», – усмехнулся он, заметив моё стеснение при взгляде на его таз. – Я уже доказал своё мастерство. Внешний вид тут ни при чём. Мне нравится моя борода, да и одет я неплохо. Но вот… поймите правильно: мои услуги стоят денег, и я бы хотел числиться в штате уже сегодня.
– Техник не сообщил, что за пробные часы тебе заплатят?
– Госпожа, а если завтра я заболею? – прищурился он. – Простужусь здесь, на ветру, по Вашей вине. Кто оплатит лечение и мои безработные дни? Нет, почасовая оплата мне не подходит. Я хочу контракт – с оплачиваемым больничным, отпускными и прочими привилегиями.
– А ты не слишком наглый для сторожа? – всё больше интриговал меня этот мужчина.
– Не наглый. Просто знаю себе цену, – пожал он плечами. – Найти работу сторожа несложно. А вот найти хорошего охранника – куда труднее. Это я нужен Вам, а не Вы мне.
Очарованная его нахальством, дерзостью юности и откровенно привлекательной внешностью, я тихо рассмеялась.
– Стоять у шлагбаума сегодня бесполезно. Все, кто сюда приедет, имеют ключи. Так что запрыгивай в мою машину – подвезу до здания центра. Не хочу, чтобы ты простыл на этом ветру… а мне пришлось бы оплачивать тебе больничный. Так и быть – подпишем контракт сроком на полгода – на испытательный срок.
Улыбаясь, довольный от того, что получил желаемое, парень устроился на пассажирском сидении рядом со мной.
– Чёрный Лексус… – протянул он с уважением на половине дороги. – Мягко, тихо, дорого. В салоне даже пахнет деньгами.
Он провёл ладонью по кожаной панели, словно проверяя её на подлинность и качество.
– Недавно приобрела – это моя рабочая машина, – гордо заметила я. – Не музейный экспонат, но и не глупая игрушка.
– Да бросьте, – усмехнулся юный сторож. – Это классное авто! А я вот мечтаю о настоящем внедорожнике! Всегда хотел Ниссан, а не эту ржавую коробку на колёсах, которую сейчас вожу. Поэтому я и хочу работать – копить на мечту. А свой старый джип… продам, пусть мучает кого–нибудь другого.
– Благородно, – ухмыльнулась я. – Правда обычно мужчины привязываются к своим развалинам.
– Я не сентиментальный, – ответил он легко. – Я практичный. Сначала деньги, потом эмоции.
– И ради своей мечты ты решил охранять мой центр?
– Ради неё и ради Вас… когда услышал, как Вы хороши, – сказал он, не глядя на меня, как будто между прочим, но слишком целенаправленно, чтобы это было неважной заметкой. –
Я бросила на смельчака короткий взгляд.
– Осторожнее! За непозволительное отношение к старшему по званию, можно и выговор заработать!
– За комплименты выговор не предусмотрен!
– Но за отсутствие дисциплинарной выдержки – да.
– Тогда стану поосторожнее, – улыбнулся он. – Буду, например, восхищаться машиной. Это ведь не запрещено?
– Пока нет, – ухмыльнулась я его неотступности.
– Отлично, – откинулся парень на спинку сидения. – Значит, цель ясна: заработать, купить Ниссан… и не разочаровать Вас по дороге к мечте. А как мне это сделать, не подскажете? Как растопить льдинки Ваших глаз, чтобы они смотрели на меня с особой гордостью?
– Исполняй мои приказы и соблюдай иерархию, – ответила я, выруливая к зданию центра.
-------
Дорогие друзья, если вы ещё не читали первую книгу из цикла «Начальница-майор», которая называется «Личный секретарь», то самое время сделать это, потому как события в «Приказано исполнить. Вторая грань» вплотную подходят к тем, что описаны в первой книге. Найти «Личный секретарь» можно на моей страничке на Продаман.
Глава 32. Угроза измены
Я наняла рыжего сторожа на испытательный срок в полгода, закрепив это решение контрактом, который ему так не терпелось получить. Должна признаться, лейтенант, я ловила себя на том, что думала о нём и даже поглядывала из окна кабинета, наблюдая, как он общается с инструктором–кинологом на тренировочном поле, как треплет собак за холку, как демонстративно подтягивается на турнике, прекрасно зная, что я за ним слежу. Его дерзкая ухмылка и хитрый прищур зелёных глаз учащали мой пульс. Разозлившись на саму себя за это ощущение, я резко задёрнула занавесь и запретила себе выглядывать в окно.
На следующий день полковник надумал отправиться в центр вместе со мной, дабы проверить, как идут дела и не натворила ли я бед. После истории с кредитом он стал доверять мне куда меньше. Эту тему мы больше не поднимали, но я остро чувствовала его усиленный контроль. А если к этому добавить происшествие с Бизнесменом и спасшей меня итальянской дамой, то и вовсе неудивительно, что муж время от времени считал необходимым лично следить за моей работой в учреждении.
Я сидела за рулём и, приближаясь к шлагбауму, ощутила, как предательски участился пульс. Щёки налились теплом, и это раздражало: я не привыкла краснеть из–за подчинённых, тем более – из–за сторожа. Да и полковник находился рядом и ни в коем случае не должен бвл заметить моё волнение с глупым смущением.
Рыжий красавчик развалился в будке, закинув ноги на подоконник, и лениво забрасывал в рот орешки. Заметив мою почти бесшумно подкатившую машину, он без спешки опустил ботинки на землю, стряхнул с ладони крошки и вышел наружу, надменно опёршись плечом на будку. Разумеется, он так и не побрился и в форму сторожа не облачился: для этого он был слишком нахален, самоуверен и дерзок. Мужа моего он поначалу не заметил, зато муж заметил его.
– Это что за тип? – возмущённо и, как всегда, вспыльчиво, приподнялся он на сиденье машины, впившись взглядом в фигуру парня.
– Наш новый сторож. Ты сам распорядился заменить старого.
– По–твоему, это достойная замена? Какое–то наглое ничтожество!
Не дожидаясь ответа, супруг выскочил из автомобиля и, точно коршун, налетел на рыжего красавца, который и не подумал уворачиваться или убегать.
– Ты почему небритый и без формы? Это что за неуважение к военнизированному учреждению? – рявкнул полковник. – И кто дал тебе право сидеть в позе, неподобающей этому учреждению? Ты что, на курорте?
Вмешиваться я не стала. Ещё не хватало, чтобы Рыжик решил, будто мне до него есть дело и я готова его защищать. К тому же мне было любопытно, чем закончится эта неожиданно насыщенная сцена, поэтому я лишь приспустила стекло машины и даже не подумала выходить наружу.
– А Вы кто? – спокойно поинтересовался сторож, дожёвывая орешек.
– Я кто?! – супруг буквально захлебнулся возмущением. – Я полковник МВД, если ты по погонам не заметил! Я основатель и куратор этого кинологического центра! И, между прочим, муж этой «незрячей» женщины, которая по каким–то сомнительным причинам наняла тебя!
С каждым словом он заводился всё сильнее, голос срывался, а движения становились резкими.
– Я ей вчера мастер–класс показал по обезоруживанию, – с явным самодовольством ляпнул Рыжик лишнего, не почувствовав границы. – Вот и заслужил это место. А борода и одежда – мне так нравится.
– Я тебе сейчас покажу мастер–класс – моей жене демонстрировать! – взревел супруг и схватил его за грудки, прижав к стенке будки.
Не выдержав, я всё–таки крикнула, что парень действительно силён в обороне и технике изъятия оружия у противника. Как ни странно, супруг прислушался. Помолчав пару секунд, он резко отпустил сторожа и процедил:
– Чтобы завтра же выглядел как достойный сотрудник полугосударственного центра кинологии! А нет – прогоню взашей!
Я уже понимала, что основной удар сейчас придётся по мне, когда муж быстрым, гневным шагом направился обратно к машине.
– Ты никогда не умела подбирать персонал!
– Почему тебя так волнует его внешний вид? – ответила я, стараясь говорить ровно. – Он же просто сторож, какая разница как он выглядет?! Зато – пехотинец, владеет рукопашным боем и техниками борьбы. Вчера он отлично себя показал, когда мы его тестировали при найме, – соврала я, скрывая, как всё было на самом деле.
– Потому что есть такое слово – дисциплина! Пойми ты это наконец! Здесь мои правила, и выглядеть работники обязаны так, как того требует рабочий дресс–код – сорвался муж. – Не явится завтра в надлежащем виде – уволю к чёртовой матери! Терпеть не могу халатность и наглость, а ещё отсутствие уважения к своему центру. Ты видела, в какой позе он сидел? Ноги на подоконник закинул! Забыл, где находится!
– Парню всего двадцать один. Он просто дерзок и горяч по юности лет.
– Это называется непорядочность! – отрезал полковник.
– Непорядочность – это когда шлюхи от моего супруга якобы детей носят! – сорвалась уже и я, не забывшая этой обиды. – Ты тоже не святой, и сильно мучаешь меня! Закинуть ноги на окно – не такое уж преступление, как бессовествно трахать кого–то на стороне, а потом мне сообщать о возможном наследнике!
Полковник резко развернулся ко мне:
– Ты чего его защищаешь – сторожа этого?
– Не защищаю. Рассуждаю на тему непорядочности.
– Вздумаешь роман с ним закрутить в отместку мне – убью. Я тебя предупреждаю!
– В отместку тебе? За шлюху? Нет, – злобно ответила я, забыв о том, что муж был болен и психически нестабилен, а главное – ещё и взрывной. – Если я когда–нибудь с кем–то и заведу роман, то потому что он будет мне нравиться. Я не собираюсь опускаться до уровня дешёвой мести из–за твоих шалав.
Мы уже подъезжали к центру, когда молниеносным движением руки полковник схватил руль, который я держала, и дёрнул его вправо. Машину мгновенно повело, колёса сорвались с траектории, и нас резко вынесло на обочину. Я инстинктивно вдавила тормоз в пол, автомобиль дёрнулся и замер в считанных метрах от ограждения.
От испуга я вскрикнула, сердце бешено заколотилось в груди, в ушах зазвенело, а пальцы побелели, вцепившись в руль.
– Я же сказал: «убью», – уже совершенно спокойным, будничным тоном произнёс супруг и, выйдя из машины, пешком направился к воротам кинологического центра.
Я же всё ещё сидела внутри, опершись о руль и уронив голову на согнутые локти. Тело трясло, а перед глазами всё расплывалось, и я никак не могла прийти в себя.
– Вы как? – подбежал ко мне инструктор–кинолог, наблюдавший занос машины со стороны.
– Что–то с управлением… Надо бы в автосервис заехать, – ответила я, машинально прикрывая супруга.
– Лучше вызвать эвакуатор. Вам самой опасно вести неуправляемый автомобиль.
Я лишь покачала головой, не в силах ни спорить, ни что–либо объяснять.
Наконец покинув машину, я направилась к зданию центра на дрожащих ногах, так и не сумев до конца опомниться от того, что полковник только что сделал. Я размышляла о том, что с ним становится всё опаснее, и вопрос побега было необходимо решать как можно скорее, пока я ещё была жива.
От пережитого ужаса я потеряла бдительность – почти ничего не видела и не слышала, а двигалась как во сне. Не заметив неровность, я слегка оступилась: каблук угодил в узкую расщелину пересохшей земли, и я больно подвернула ногу, едва не рухнув прямо на эту же пыльную поверхность. Моё фиаско, к счастью, никто не заметил, но, добравшись до стены здания центра, я прижалась к ней спиной, и разрыдаться – от боли, от страха, от пережитого стресса и осознания собственной уязвимости.
