— Прощай, — сказал чародей. — Не забудем тебя вовек. Синеокая, смилуйся над ней...
Несколько лёгких шагов босых ног — и призрак исчез, став сиянием Эфира, быстро потускневшим вдали от тропы.
— Пойдём, — сказал чародей и взял Лориэлу за руку. — Нам ещё долго идти... Хоть до самого Предназначения, пока ты не передумаешь. Иначе мы отсюда не выберемся.
Кем бы ни были разноцветные светлячки в кронах деревьев, их полёт завораживал, притягивал взгляд. В какой-то момент до тропы долетел почти неуловимый звук, похожий на шелест маленьких звонких крыльев.
— Я мужняя, — вдруг робко призналась Лориэла. — Вдовка.
— Но не Мошка сгубила твоего суженого, — Тарек ничуть не удивился, но крепко обнял её, погладил по плечам. — Она лишь довела до конца чёрное дело, а начали его другие.
Лориэла всхлипнула, оскалилась и яростно сжала кулаки.
— Палишь всеш!.. — зло прошептала она. — Позно палишь!
— Кто это был? — осторожно спросил он. — Разбойники с Волчьих озёр? Хлынники? Кто?.. Покажи мне...
Лориэла отстранилась, обняла тонкое равнодушное дерево, отчаянно прижалась к нему, её плечи вздрогнули. Но чародей встал рядом, его рука ласково пригладила каштановые волосы.
— Я тебе не говорил про свою карту, — вкрадчиво сказал он. — Оберег, что спас мой разум и привёл по твоему следу сюда, в этот сон. Она тоже умеет показывать. Помоги ей. Или хоть не мешай.
Но Лориэла не пошевелилась, её глаза бегали, обречённо глядя по сторонам, где не было ничего, кроме таких же безликих деревьев. Тарек помолчал, тепло глядя на её дрожащие ресницы.
— Ну, как хочешь, — произнёс он, и карта появилась в его руке, будто из ниоткуда. — А я должен знать, с чего всё началось.
----------
Целую вечность тому назад
Шатёр на двоих — что может быть лучше в походе?
Перед самым рассветом неугомонный Хорлан вновь ласками разбудил свою суженую, и пошла знакомая потеха. Как повелось, весь лагерь добродушно застыл, прислушиваясь и усмехаясь.
— Знай наших, кадешских! — гордо шептались басовитыми голосами молодые дружинники.
На тёмной реке стояла тишь, гружёные струги еле слышно покачивало у берега.
— Пустоцвет, как ни поливай!.. — мрачно вторили те, что постарше. — Так-то оно жаль...
Предрассветные минуты дороги и быстры, в шатре вскоре всё шумно затихло, но до зари ещё было время. Вот и началось всё по новой.
Беду не почуяли даже те, кто не спал в этот тёмный час. Мгновение слабости, мимолётное отвлечение, предательский приступ благодушия — и вот над лагерем лихо засвистели первые стрелы. И раздался ужасный крик, спутник лютой смерти, когда пролилась первая кровь того сумрачного прохладного утра.
— Хорлан!.. — выгибаясь мостиком, взвыла Лориэла, не слыша ничего вокруг. Её тёмные глаза лунами сияли в темноте шатра из-за закатившихся в истоме белков, зубки были оскалены.
Но когда её суженый вдруг перекатом вырвался из её плена, удержать его ей не хватило сил, хоть она и старалась.
— Ты чего? — томно зашипела она, но в её ушках горячая кровь уже перестала оглушительно бить в барабаны.
Она услышала всё.
— Не выходи! — рявкнул ещё разгорячённый Хорлан, спешно затягивая ремешки кольчуги и хватая нож и тесак. — Прячься!
И исчез, лишь полог за ним взлетел, пропуская резкие звуки сечи — вокруг шатров уже рубились насмерть.
Лориэла вжалась в толстый настил шатра, в ужасе царапая ногтями дорогую ткань. Её дыхание сбилось, но она всё-таки кое-как, стуча зубами, натянула на себя непослушное дорожное платье и выглянула из-за полога. На реке костром пылал один из купеческих стругов, и этот алый свет проявил хищные тёмные силуэты с голыми мачтами, подкравшиеся из речного тумана.
— Хлынь печёная! — хрипло рявкнула она.
Страх не сковал её надолго, ровно наоборот — он заставил её шевелиться. Она схватила кинжал, но тут же презрительно отбросила его в сторону.
— Стрелы, стрелы!.. — тяжело дыша, прошептала она, будто главную молитву своей жизни.
Непослушными руками она вытащила из дорожного сундука лук и промасленный мешочек с тетивами. Упираясь ногами и спиной, кое-как согнула извилистую клееную штуковину и накинула петлю. Стрел в колчане было немного, всего с десяток, но её это не остановило.
— Порешу! — поклялась она, пересчитав пальцем тонкие струганые древки с красными перьями. — Кого смогу!
Первую стрелу она выпустила не сразу. Она долго целилась из-за полога, руки дрожали, приходилось то и дело прятаться, придерживая стрелу и не давая тетиве ударить вхолостую.
— Только бы не своих!.. — тяжело дыша, причитала она. — Только бы!..
Но высокие войлочные шапки хлынников ни с чем не спутаешь, и первая стрела ушла в чёрный силуэт, подсвеченный пожаром. Попала или нет — кто скажет? Так она кидала стрелу за стрелой, пока не опустел колчан, и Лориэла не отшвырнула в угол бесполезный лук, пытаясь понять, что происходит.
А враги всё прибывали, сдержать их не удавалось, силы защитников почти растаяли. Никакого строя не было, один за другим дружинники падали — кто от стрел, кто от копий, а иных рубили в свалке, обходя сразу вдвоём или втроём.
— Ну же, Хорлан!.. — хрипло шептала она, спрятавшись сбоку от шатра, вплотную к лесной опушке. — Ну же, задай им!
Если в сердце кружанки и была надежда на чудо — вскоре и она умерла.
Выглянув из своего укрытия, Лориэла ясно увидела, как истыканного стрелами Хорлана подсекли под ноги, повалили на траву и стали рубить топорами. Молодой воин не издал ни звука — он был мёртв, ещё когда стоял на ногах.
Если бы Лориэла, увидев это, не закричала тем страшным, смертельным криком — что было бы тогда? Смогла бы она схорониться в высокой траве за шатрами и тихо уйти в лес? Или скользнуть в реку и уплыть?
Но она упала на колени и закричала, заламывая руки и впиваясь ногтями в податливую грязь.
И тем решила свою судьбу.
— Тут девка! — молодым голосом крикнул кто-то из хлынников. — Не рубаните часом!
Налётчики в высоких шапках оживились — благо, сопротивляться было уже некому. Лориэлу, что запоздало попыталась уползти куда-то в кусты, нашли и поймали очень быстро. Ловко и без всякой злобы накинули верёвочные петли, стреножили, как строптивую лошадку и повалили наземь.
Но при том не слишком перетягивали конопляные путы, чтобы не попортить добычу.
— Точно, девка! — крикнул тот же голос. — Хэй, удача!
— Не всем, — отозвался другой голос, старше и злее. — Наших тоже побило!
Раненых и убитых стрелами хлынников с хорошенькой ушастой пленицей, к счастью, никто не связал — ещё один изгиб судьбы, который мог повернуться совсем иначе. Потому рослый атаман, оглядев добычу при свете догоравшего у берега струга умными раскосыми глазами, объявил ватаге потеху.
И первым выхватил с пояса короткий хищный клинок.
Лориэла снова дико закричала, плача и надрываясь, когда зазубренное стальное лезвие мягко прикоснулось к её нежной коже.
Но это была не смерть — на ней всего лишь с довольным хохотом разрезали платье.
----------
За 567 лет до ярмарки в Широдаре
— Прости, что без спроса, — чародей первым нарушил тишину их молчаливой прогулки. — Слишком много увидел.
Пологая тропа всё шла куда-то вниз, почти не петляя, а деревья вокруг оставались такими же — будто бы вязаными из просвечивающей серебристой пряжи.
— То былое!.. — с болью прошипела Лориэла, не отпуская его руку.
— Вряд ли кто-то из тех хлынников нынче жив, — задумчиво сказал Тарек. — Полвека прошло...
Вздрогнув, она неловко погладила себя по животу.
— А ты дожила до инициации! — напомнил чародей злобно сопевшей подруге.
— Дожила!.. — сипло фыркнула она, бегающие по сторонам глаза недобро сверкнули.
— Два года в неволе не всякий здоровяк выдержит, — Тарек продолжил тихим голосом наговаривать ей в ушки слабые утешения. — А уж что тебе выпало...
— Всяко! — грубо процедила она и вдруг зло хихикнула: — Сам здоровеш!
— Мы с тобой друг другу подходим, — с улыбкой вернул комплимент Тарек. — Маги во всём крепче и выносливее прочих. Порой это сказывается и до инициации. И потом, кружанка не может понести от человека. Как жаль...
Она молчаливо пропустила оговорку мимо острых ушек, крепко вцепившись в ладонь чародея. Там, куда их вела тропа, серая мгла чуть отступила, деликатно отодвинулась к невидимому горизонту.
— Вот и пришли мы к озеру, — с плохо скрытым облегчением заметил чародей, разглядывая бескрайнюю эфирную гладь. — Или к морю.
Лориэла завороженно разглядывала ласковую серебристую рябь с яркими бликами, будто в ясный погожий день. И даже ветерок вернулся — те самые летучие золотистые чёрточки плыли навстречу берегу, извиваясь и вертясь в невидимых потоках Эфира.
Но солнца над головой, в серой пустоте, по-прежнему не было и быть не могло.
— Покружим! — предложила Лориэла и смело вошла в тихое «озеро» по колено.
Сказочная «вода» охотно расступилась, ласково обвиваясь вокруг стройных ног.
— Хочешь искупаться? — улыбнулся чародей. — Я на берегу постою. А магии у нас нет, чтобы «кружить»!
В его руке была карта, и в этот раз она вела себя скромно, притворяясь простой «двойкой».
— Плешева мелина! — Лориэла забрела чуть дальше и остановилась, в ярости топнув ногой.
— Если и есть в Эфире омут, — усмехнулся Тарек. — То точно не здесь. Нам нужен выход, а ты упрямишься.
— Дальше! — крикнула она и бегом пустилась по мелководью прочь от берега, поднимая серебристые брызги.
Но, едва удалившись на полсотни шагов, она взвизгнула и метнулась назад. Выпрыгнула на берег и прижалась к чародею, закрыв глаза, а за её спиной в серебристой дали извивалось кольцами гигантское чешуйчатое тело, перекрывая почти весь горизонт.
Оно не грозило, не надвигалось, оно просто... было.
— Где мелина, там и Змей-мелинник, — сказал чародей, обнимая дрожащую купалку одной рукой, потому что в другой он сжимал карту. — Не бойся, змеюшка обычно занят делами поважнее. Глотает каждый вечер солнце, чтобы... Как бы тебе сказать-то? Чтобы выпустить его утром...
Она робко приоткрыла глаза, золотистые искры дрогнули, задавая немой вопрос.
— Я давно с речниками хожу, — со смешком поведал Тарек, но его глаза, щурясь, неотрывно следили за блеском серой и невзрачной змеиной чешуи. — Наслушался... Люди порой в такое верят! Ты веришь в Змея?
Она яростно помотала головой, её пальцы сами собой сомкнулись в плотное кольцо.
— Та, что в круге, воистину с тобой, — довольно кивнул Тарек. — А мы в Эфире. Нет здесь никакого Змея, это видение, призрак. Как купалки, как Мошка, как мы с тобой... Ах, вот и она!
В сотнях шагов от берега мелькнуло что-то водяное, стремительно-округлое и блестящее. Ослепительно белые щупальца выбили белёсые брызги и целые фонтаны пены, вскинулись ввысь и снова пропали.
— Те, кто к морю ближе, верят в неё! — поведал чародей. — Милосердная гостья из бездны, утолительница боли и печалей. А рядом ещё кто-то плещет...
Лориэла, всё ещё дрожа, обернулась, но увидела лишь всё те же серые змеиные кольца, что закрывали любой путь по обманчивой «воде». Но почти сразу же гибкие отростки с хищными чёрными присосками показались из воды уже намного ближе.
— Пора удирать! — чуть поспешно крякнул чародей и прикусил губу. — Хоть мы и в Эфире. Только вот некуда удирать.
На берегу тоже всё внезапно переменилось. Деревья, что мирно украшали путь, теперь встали по берегу сплошной стеной — не пробиться, а цветные мотыльки куда-то враз подевались.
Лориэла испуганно пискнула и снова закрыла глаза.
— Пора удирать, — с нервным смешком повторил он. — Или у Белой будет на обед купалка и болотник. Ну же, милая, давай!..
Бежать им и впрямь было некуда — в призрачной воде копошился целый сонм тварей, больших и малых, похожих на людей и не очень. И они, работая плавниками, щупальцами, хвостами и руками, подбирались всё ближе к берегу. Всё громче слышались плеск, шуршание, кряхтение и рычание, эфирные брызги уже частенько долетали до берега.
— Кому-то надоело ждать! — повысил голос Тарек. — Нас торопят. Лориэла!
— Не-е-е-т! — снова захныкала она. — Кружить...
— В брюхе у Белой будем кружить! — рявкнул он и крепко встряхнул свою купалку за плечи. — Если не откажемся от Воды!
Она нехотя обернулась и ахнула, её глаза распахнулись — огромное щупальце, вылетев из воды, петлёй зависло почти над головой.
— Лориэла хис Кадеш! — визгливо выпалила она, и вовремя.
— И я, Тарек Риидский, ученик мастера...
И едва лишь слова отказа прозвучали до конца, пропало всё вокруг, заглушённое слепящей голубой вспышкой, от которой оба хрипло закричали, вцепившись друг в друга и закрыв глаза. Голубые всполохи покидали их, вертясь сизыми клубами, эфирные связки лопались, выпуская на волю пленённую Воду. Вокруг ревело и гремело, будто дикий водопад прорвался сквозь скалы, сметая с пути надоевшие камни.
Шум резко стих, будто камнепад вдруг угодил в мягкий войлок, а рёв Воды развеялся, став лишь тихим плеском на мелководье. И в самом деле — рядом был всё тот же призрачный берег, чудовища тоже пропали, лишь серые кольца Змея всё петляли и петляли, то ли в сотне шагов, то ли у самого горизонта.
Лориэла задрожала и вырвалась из объятий чародея, её взгляд стал испуганным, лицо резко покраснело. Она со всех ног кинулась в опустевшую «воду», расступившуюся перед ней серебристыми волнами.
— Подожди! — крикнул Тарек, но кружанка упала на колени и стала плескать на себя пригоршню за пригоршней, будто пытаясь смыть с себя что-то липкое и грязное...
То, что смыть невозможно.
— Пекло мне! — шептала она, словно в бреду. — Пекло на всеш!
— Лориэла! — Тарек сделал шаг навстречу, но девушка, закрыв руками грудь, кинулась от него прочь, дальше от берега, где оказалось ещё глубже, почти по пояс. Присев на колени, она скрыла себя по плечи.
— Не подходь! — дыша через раз, прошипела она. — Окренись!
Тарек не отвернулся, но остановился на самом краю, будто жалея свои щёгольские эфирные сапоги.
— Ты меня боишься, Лориэла? — осторожно спросил он. — Совсем забыла? Я Тарек, чародей.
А она всё поливала себя «водой», бездумно тёрла лицо, глаза и все остальное, до чего дотягивалась, но никак не могла успокоиться.
— Множе вас тареков было! — фыркала она, не глядя ему в глаза.
— А ты такая одна, — постарался успокоить её чародей. — Лориэла хис Кадеш.
— Уж нет! — дрожащими руками она собрала волосы в хвост и откинула за спину. — Не подходь!..
Её бледные губы шептали какую-то заполошную молитву, глаза бегали, не находя никакой зацепки в непрерывном эфирном движении.
— Я не брошу тебя, Лориэла! — чародей решился и смело шагнул за ней, наплевав на сохранность несуществующей одежды. — Я и так слишком далеко зашёл. Вот и не брошу!
— Нет! — взвизгнула она и спряталась по шею. — Уйди!
Она так испугалась, что даже не попыталась удрать, а чародей, легко преодолев сопротивление эфирной «воды», быстро оказался рядом. Схватил Лориэлу за руку, нервно кивнул ей за спину.
— Не того боишься! — с жаром подсказал он.
Там, всего в сотне шагов из воды снова кольцами и петлями поднимались белые щупальца, но их размеренное движение не было грозным и смертоносным. Они медленно извивались, коварно убаюкивали, приближаясь почти беззвучно.
— Бела... — обернувшись, шепнула кружанка и резко выпрямилась во весь рост, стеснение и стыд слетели с неё почти мгновенно. — Вземи, Бела...
Несколько лёгких шагов босых ног — и призрак исчез, став сиянием Эфира, быстро потускневшим вдали от тропы.
— Пойдём, — сказал чародей и взял Лориэлу за руку. — Нам ещё долго идти... Хоть до самого Предназначения, пока ты не передумаешь. Иначе мы отсюда не выберемся.
Кем бы ни были разноцветные светлячки в кронах деревьев, их полёт завораживал, притягивал взгляд. В какой-то момент до тропы долетел почти неуловимый звук, похожий на шелест маленьких звонких крыльев.
— Я мужняя, — вдруг робко призналась Лориэла. — Вдовка.
— Но не Мошка сгубила твоего суженого, — Тарек ничуть не удивился, но крепко обнял её, погладил по плечам. — Она лишь довела до конца чёрное дело, а начали его другие.
Лориэла всхлипнула, оскалилась и яростно сжала кулаки.
— Палишь всеш!.. — зло прошептала она. — Позно палишь!
— Кто это был? — осторожно спросил он. — Разбойники с Волчьих озёр? Хлынники? Кто?.. Покажи мне...
Лориэла отстранилась, обняла тонкое равнодушное дерево, отчаянно прижалась к нему, её плечи вздрогнули. Но чародей встал рядом, его рука ласково пригладила каштановые волосы.
— Я тебе не говорил про свою карту, — вкрадчиво сказал он. — Оберег, что спас мой разум и привёл по твоему следу сюда, в этот сон. Она тоже умеет показывать. Помоги ей. Или хоть не мешай.
Но Лориэла не пошевелилась, её глаза бегали, обречённо глядя по сторонам, где не было ничего, кроме таких же безликих деревьев. Тарек помолчал, тепло глядя на её дрожащие ресницы.
— Ну, как хочешь, — произнёс он, и карта появилась в его руке, будто из ниоткуда. — А я должен знать, с чего всё началось.
----------
Целую вечность тому назад
Шатёр на двоих — что может быть лучше в походе?
Перед самым рассветом неугомонный Хорлан вновь ласками разбудил свою суженую, и пошла знакомая потеха. Как повелось, весь лагерь добродушно застыл, прислушиваясь и усмехаясь.
— Знай наших, кадешских! — гордо шептались басовитыми голосами молодые дружинники.
На тёмной реке стояла тишь, гружёные струги еле слышно покачивало у берега.
— Пустоцвет, как ни поливай!.. — мрачно вторили те, что постарше. — Так-то оно жаль...
Предрассветные минуты дороги и быстры, в шатре вскоре всё шумно затихло, но до зари ещё было время. Вот и началось всё по новой.
Беду не почуяли даже те, кто не спал в этот тёмный час. Мгновение слабости, мимолётное отвлечение, предательский приступ благодушия — и вот над лагерем лихо засвистели первые стрелы. И раздался ужасный крик, спутник лютой смерти, когда пролилась первая кровь того сумрачного прохладного утра.
— Хорлан!.. — выгибаясь мостиком, взвыла Лориэла, не слыша ничего вокруг. Её тёмные глаза лунами сияли в темноте шатра из-за закатившихся в истоме белков, зубки были оскалены.
Но когда её суженый вдруг перекатом вырвался из её плена, удержать его ей не хватило сил, хоть она и старалась.
— Ты чего? — томно зашипела она, но в её ушках горячая кровь уже перестала оглушительно бить в барабаны.
Она услышала всё.
— Не выходи! — рявкнул ещё разгорячённый Хорлан, спешно затягивая ремешки кольчуги и хватая нож и тесак. — Прячься!
И исчез, лишь полог за ним взлетел, пропуская резкие звуки сечи — вокруг шатров уже рубились насмерть.
Лориэла вжалась в толстый настил шатра, в ужасе царапая ногтями дорогую ткань. Её дыхание сбилось, но она всё-таки кое-как, стуча зубами, натянула на себя непослушное дорожное платье и выглянула из-за полога. На реке костром пылал один из купеческих стругов, и этот алый свет проявил хищные тёмные силуэты с голыми мачтами, подкравшиеся из речного тумана.
— Хлынь печёная! — хрипло рявкнула она.
Страх не сковал её надолго, ровно наоборот — он заставил её шевелиться. Она схватила кинжал, но тут же презрительно отбросила его в сторону.
— Стрелы, стрелы!.. — тяжело дыша, прошептала она, будто главную молитву своей жизни.
Непослушными руками она вытащила из дорожного сундука лук и промасленный мешочек с тетивами. Упираясь ногами и спиной, кое-как согнула извилистую клееную штуковину и накинула петлю. Стрел в колчане было немного, всего с десяток, но её это не остановило.
— Порешу! — поклялась она, пересчитав пальцем тонкие струганые древки с красными перьями. — Кого смогу!
Первую стрелу она выпустила не сразу. Она долго целилась из-за полога, руки дрожали, приходилось то и дело прятаться, придерживая стрелу и не давая тетиве ударить вхолостую.
— Только бы не своих!.. — тяжело дыша, причитала она. — Только бы!..
Но высокие войлочные шапки хлынников ни с чем не спутаешь, и первая стрела ушла в чёрный силуэт, подсвеченный пожаром. Попала или нет — кто скажет? Так она кидала стрелу за стрелой, пока не опустел колчан, и Лориэла не отшвырнула в угол бесполезный лук, пытаясь понять, что происходит.
А враги всё прибывали, сдержать их не удавалось, силы защитников почти растаяли. Никакого строя не было, один за другим дружинники падали — кто от стрел, кто от копий, а иных рубили в свалке, обходя сразу вдвоём или втроём.
— Ну же, Хорлан!.. — хрипло шептала она, спрятавшись сбоку от шатра, вплотную к лесной опушке. — Ну же, задай им!
Если в сердце кружанки и была надежда на чудо — вскоре и она умерла.
Выглянув из своего укрытия, Лориэла ясно увидела, как истыканного стрелами Хорлана подсекли под ноги, повалили на траву и стали рубить топорами. Молодой воин не издал ни звука — он был мёртв, ещё когда стоял на ногах.
Если бы Лориэла, увидев это, не закричала тем страшным, смертельным криком — что было бы тогда? Смогла бы она схорониться в высокой траве за шатрами и тихо уйти в лес? Или скользнуть в реку и уплыть?
Но она упала на колени и закричала, заламывая руки и впиваясь ногтями в податливую грязь.
И тем решила свою судьбу.
— Тут девка! — молодым голосом крикнул кто-то из хлынников. — Не рубаните часом!
Налётчики в высоких шапках оживились — благо, сопротивляться было уже некому. Лориэлу, что запоздало попыталась уползти куда-то в кусты, нашли и поймали очень быстро. Ловко и без всякой злобы накинули верёвочные петли, стреножили, как строптивую лошадку и повалили наземь.
Но при том не слишком перетягивали конопляные путы, чтобы не попортить добычу.
— Точно, девка! — крикнул тот же голос. — Хэй, удача!
— Не всем, — отозвался другой голос, старше и злее. — Наших тоже побило!
Раненых и убитых стрелами хлынников с хорошенькой ушастой пленицей, к счастью, никто не связал — ещё один изгиб судьбы, который мог повернуться совсем иначе. Потому рослый атаман, оглядев добычу при свете догоравшего у берега струга умными раскосыми глазами, объявил ватаге потеху.
И первым выхватил с пояса короткий хищный клинок.
Лориэла снова дико закричала, плача и надрываясь, когда зазубренное стальное лезвие мягко прикоснулось к её нежной коже.
Но это была не смерть — на ней всего лишь с довольным хохотом разрезали платье.
----------
За 567 лет до ярмарки в Широдаре
— Прости, что без спроса, — чародей первым нарушил тишину их молчаливой прогулки. — Слишком много увидел.
Пологая тропа всё шла куда-то вниз, почти не петляя, а деревья вокруг оставались такими же — будто бы вязаными из просвечивающей серебристой пряжи.
— То былое!.. — с болью прошипела Лориэла, не отпуская его руку.
— Вряд ли кто-то из тех хлынников нынче жив, — задумчиво сказал Тарек. — Полвека прошло...
Вздрогнув, она неловко погладила себя по животу.
— А ты дожила до инициации! — напомнил чародей злобно сопевшей подруге.
— Дожила!.. — сипло фыркнула она, бегающие по сторонам глаза недобро сверкнули.
— Два года в неволе не всякий здоровяк выдержит, — Тарек продолжил тихим голосом наговаривать ей в ушки слабые утешения. — А уж что тебе выпало...
— Всяко! — грубо процедила она и вдруг зло хихикнула: — Сам здоровеш!
— Мы с тобой друг другу подходим, — с улыбкой вернул комплимент Тарек. — Маги во всём крепче и выносливее прочих. Порой это сказывается и до инициации. И потом, кружанка не может понести от человека. Как жаль...
Она молчаливо пропустила оговорку мимо острых ушек, крепко вцепившись в ладонь чародея. Там, куда их вела тропа, серая мгла чуть отступила, деликатно отодвинулась к невидимому горизонту.
— Вот и пришли мы к озеру, — с плохо скрытым облегчением заметил чародей, разглядывая бескрайнюю эфирную гладь. — Или к морю.
Лориэла завороженно разглядывала ласковую серебристую рябь с яркими бликами, будто в ясный погожий день. И даже ветерок вернулся — те самые летучие золотистые чёрточки плыли навстречу берегу, извиваясь и вертясь в невидимых потоках Эфира.
Но солнца над головой, в серой пустоте, по-прежнему не было и быть не могло.
— Покружим! — предложила Лориэла и смело вошла в тихое «озеро» по колено.
Сказочная «вода» охотно расступилась, ласково обвиваясь вокруг стройных ног.
— Хочешь искупаться? — улыбнулся чародей. — Я на берегу постою. А магии у нас нет, чтобы «кружить»!
В его руке была карта, и в этот раз она вела себя скромно, притворяясь простой «двойкой».
— Плешева мелина! — Лориэла забрела чуть дальше и остановилась, в ярости топнув ногой.
— Если и есть в Эфире омут, — усмехнулся Тарек. — То точно не здесь. Нам нужен выход, а ты упрямишься.
— Дальше! — крикнула она и бегом пустилась по мелководью прочь от берега, поднимая серебристые брызги.
Но, едва удалившись на полсотни шагов, она взвизгнула и метнулась назад. Выпрыгнула на берег и прижалась к чародею, закрыв глаза, а за её спиной в серебристой дали извивалось кольцами гигантское чешуйчатое тело, перекрывая почти весь горизонт.
Оно не грозило, не надвигалось, оно просто... было.
— Где мелина, там и Змей-мелинник, — сказал чародей, обнимая дрожащую купалку одной рукой, потому что в другой он сжимал карту. — Не бойся, змеюшка обычно занят делами поважнее. Глотает каждый вечер солнце, чтобы... Как бы тебе сказать-то? Чтобы выпустить его утром...
Она робко приоткрыла глаза, золотистые искры дрогнули, задавая немой вопрос.
— Я давно с речниками хожу, — со смешком поведал Тарек, но его глаза, щурясь, неотрывно следили за блеском серой и невзрачной змеиной чешуи. — Наслушался... Люди порой в такое верят! Ты веришь в Змея?
Она яростно помотала головой, её пальцы сами собой сомкнулись в плотное кольцо.
— Та, что в круге, воистину с тобой, — довольно кивнул Тарек. — А мы в Эфире. Нет здесь никакого Змея, это видение, призрак. Как купалки, как Мошка, как мы с тобой... Ах, вот и она!
В сотнях шагов от берега мелькнуло что-то водяное, стремительно-округлое и блестящее. Ослепительно белые щупальца выбили белёсые брызги и целые фонтаны пены, вскинулись ввысь и снова пропали.
— Те, кто к морю ближе, верят в неё! — поведал чародей. — Милосердная гостья из бездны, утолительница боли и печалей. А рядом ещё кто-то плещет...
Лориэла, всё ещё дрожа, обернулась, но увидела лишь всё те же серые змеиные кольца, что закрывали любой путь по обманчивой «воде». Но почти сразу же гибкие отростки с хищными чёрными присосками показались из воды уже намного ближе.
— Пора удирать! — чуть поспешно крякнул чародей и прикусил губу. — Хоть мы и в Эфире. Только вот некуда удирать.
На берегу тоже всё внезапно переменилось. Деревья, что мирно украшали путь, теперь встали по берегу сплошной стеной — не пробиться, а цветные мотыльки куда-то враз подевались.
Лориэла испуганно пискнула и снова закрыла глаза.
— Пора удирать, — с нервным смешком повторил он. — Или у Белой будет на обед купалка и болотник. Ну же, милая, давай!..
Бежать им и впрямь было некуда — в призрачной воде копошился целый сонм тварей, больших и малых, похожих на людей и не очень. И они, работая плавниками, щупальцами, хвостами и руками, подбирались всё ближе к берегу. Всё громче слышались плеск, шуршание, кряхтение и рычание, эфирные брызги уже частенько долетали до берега.
— Кому-то надоело ждать! — повысил голос Тарек. — Нас торопят. Лориэла!
— Не-е-е-т! — снова захныкала она. — Кружить...
— В брюхе у Белой будем кружить! — рявкнул он и крепко встряхнул свою купалку за плечи. — Если не откажемся от Воды!
Она нехотя обернулась и ахнула, её глаза распахнулись — огромное щупальце, вылетев из воды, петлёй зависло почти над головой.
— Лориэла хис Кадеш! — визгливо выпалила она, и вовремя.
— И я, Тарек Риидский, ученик мастера...
И едва лишь слова отказа прозвучали до конца, пропало всё вокруг, заглушённое слепящей голубой вспышкой, от которой оба хрипло закричали, вцепившись друг в друга и закрыв глаза. Голубые всполохи покидали их, вертясь сизыми клубами, эфирные связки лопались, выпуская на волю пленённую Воду. Вокруг ревело и гремело, будто дикий водопад прорвался сквозь скалы, сметая с пути надоевшие камни.
Шум резко стих, будто камнепад вдруг угодил в мягкий войлок, а рёв Воды развеялся, став лишь тихим плеском на мелководье. И в самом деле — рядом был всё тот же призрачный берег, чудовища тоже пропали, лишь серые кольца Змея всё петляли и петляли, то ли в сотне шагов, то ли у самого горизонта.
Лориэла задрожала и вырвалась из объятий чародея, её взгляд стал испуганным, лицо резко покраснело. Она со всех ног кинулась в опустевшую «воду», расступившуюся перед ней серебристыми волнами.
— Подожди! — крикнул Тарек, но кружанка упала на колени и стала плескать на себя пригоршню за пригоршней, будто пытаясь смыть с себя что-то липкое и грязное...
То, что смыть невозможно.
— Пекло мне! — шептала она, словно в бреду. — Пекло на всеш!
— Лориэла! — Тарек сделал шаг навстречу, но девушка, закрыв руками грудь, кинулась от него прочь, дальше от берега, где оказалось ещё глубже, почти по пояс. Присев на колени, она скрыла себя по плечи.
— Не подходь! — дыша через раз, прошипела она. — Окренись!
Тарек не отвернулся, но остановился на самом краю, будто жалея свои щёгольские эфирные сапоги.
— Ты меня боишься, Лориэла? — осторожно спросил он. — Совсем забыла? Я Тарек, чародей.
А она всё поливала себя «водой», бездумно тёрла лицо, глаза и все остальное, до чего дотягивалась, но никак не могла успокоиться.
— Множе вас тареков было! — фыркала она, не глядя ему в глаза.
— А ты такая одна, — постарался успокоить её чародей. — Лориэла хис Кадеш.
— Уж нет! — дрожащими руками она собрала волосы в хвост и откинула за спину. — Не подходь!..
Её бледные губы шептали какую-то заполошную молитву, глаза бегали, не находя никакой зацепки в непрерывном эфирном движении.
— Я не брошу тебя, Лориэла! — чародей решился и смело шагнул за ней, наплевав на сохранность несуществующей одежды. — Я и так слишком далеко зашёл. Вот и не брошу!
— Нет! — взвизгнула она и спряталась по шею. — Уйди!
Она так испугалась, что даже не попыталась удрать, а чародей, легко преодолев сопротивление эфирной «воды», быстро оказался рядом. Схватил Лориэлу за руку, нервно кивнул ей за спину.
— Не того боишься! — с жаром подсказал он.
Там, всего в сотне шагов из воды снова кольцами и петлями поднимались белые щупальца, но их размеренное движение не было грозным и смертоносным. Они медленно извивались, коварно убаюкивали, приближаясь почти беззвучно.
— Бела... — обернувшись, шепнула кружанка и резко выпрямилась во весь рост, стеснение и стыд слетели с неё почти мгновенно. — Вземи, Бела...
