пират на службе у французского короля подстерёг в узком проливе между островами Тринидад и Тобаго португальский галеон, сбившийся с курса и отставший от флотилии из-за сильного шторма. На борту корабля французского корсара с ним была его жена, неустрашимая искательница приключений, неизменно сопровождавшая мужа во всех его рискованных делах, красавица с глазами цвета морской воды и волосами как тёмно-красное венецианское золото. Её служанка была ей под стать: такая же отчаянная и бесстрашная. Подойдя с подветренной стороны к неприятельскому галеону, французы обстреляли его из корабельных орудий левого борта, после чего предложили пассажирам сдаться, пока их продырявленное «корыто» не пошло ко дну. Перетащив на борт своего корабля всё золото, табак, жемчуга и кораллы, которые португальцы везли из Кайенны, французы взяли курс к родным берегам, удачно поймав западный ветер.
Но не успели они выйти из вод, омывающих Антильские острова, как их корабль почти нос к носу столкнулся с португальской флотилией, обшарившей весь архипелаг в поисках своего отставшего судна. Потом произошло... ну, ты сам понимаешь что. Французское судно было взято на абордаж, его капитан и вся команда вздёрнуты на реях, а все их пленники освобождены. Что до жены капитана и её служанки, то их было решено отвезти с оказией в ост-индскую колонию португальского короля и с выражением почтения предложить в дар Великому Моголу.
Прекрасная Элизабель - ты же наверняка догадался, что рассказ идёт о матери моей наречённой - так очаровала Акбара, что незамедлительно оказалась в его гареме, а её спутница была подарена амин-ахору (прим. автора: конюший) Высочайшего. Рохана - плод их союза, примкнула к штату принцессы Раминан три года назад, когда Акбар решил поселить свою дочь в Кашмире и построил для неё прекрасный дворец на берегу озера Вулар.
Зигфар умолк, искоса наблюдая за братом. Поведанная им история одновременно поразила и позабавила Сарнияра - словом, произвела на него неоднозначное впечатление.
- Вот, значит, как, - проговорил он после долгой паузы, - твоя наречённая, известная на весь мир своей горделивостью - всего лишь дочь французской авантюристки?
- И Великого Могола, не забывай об этом, братец.
- Видать, он здорово увлёкся этой бестией, если взял её в свой гарем, наплевав на то, что она была женой другого мужчины.
- Ты что, одним ухом слушал мой рассказ? К тому времени она была уже не женой, а вдовой.
- Неважно, - передёрнул плечом Сарнияр, - это противоречит мусульманской морали, и всё тут.
- Может быть, - согласился с ним Зигфар, - но Властитель не вполне мусульманин, ты же знаешь. Он исповедует свою собственную религию, которую называет «божественной».
- Хорошо, не будем спорить о том, в чём я не силён, - добродушно согласился Сарнияр. - Лучше скажи: ты что-нибудь слышал о той важной миссии, какую Рохана исполняет при твоей невесте?
- Нет, - медленно покачал головой Зигфар и, махнув рукой, вскочил на золотистого коня, которого уже с полчаса как взнуздали и оседлали султанские конюхи.
Сарнияр, давно сидя верхом на вороном жеребце, последовал за ним. Чуть они оказались за воротами дворца, как субаши, возглавляющий выделенный им почётный эскорт, стал им прокладывать путь, резкими окриками разгоняя путавшихся под ногами любопытных простолюдинов.
- Странно, - произнёс Сарнияр, слегка пришпорив коня, когда дорога к воротам Лахора была уже наполовину расчищена. - У меня из головы не выходит упоминание султана о той миссии, из-за которой его дочь не может расстаться со своей служанкой. Возможно, всё дело в их внешнем сходстве, помнишь, ты говорил, что Рохана немного похожа на принцессу?
- Да, - оскалил великолепные зубы Зигфар, - как невзрачный ночной мотылёк на яркую садовую бабочку.
Сарнияр рывком привстал в стременах, заставив коня присесть на передние ноги.
- Не понимаю... - протянул он. - Ты видел Рохану, брат мой, опиши мне, какая она из себя. У неё длинные тёмные мелко вьющиеся волосы?
- Верно, как и у моей невесты, только не закручиваются как у неё на концах в крупные локоны.
- А ямочка на подбородке имеется?
- Это да, точь-в-точь как у принцессы.
- И такая же безупречная фигура с приятными глазу округлённостями в нужных местах?
- Вот уж нет. По правде сказать, Рохана плоская как шахматная доска.
- Чёрт возьми! Досадно слышать. Но глаза у неё, по крайней мере, такие же? Бездонные и голубые как аквамарины?
Зигфар кивнул.
- Да, только с тёмно-синим ободком, который делает их не такими уж бездонными. Не знаю, что ты там навоображал себе об этой девушке, братец, но поверь мне: в ней нет ничего особенного. Она всего лишь бледная копия Жемчужины Индии, которая, если ты не забыл, славится на весь свет не только горделивостью, но и своим неповторимым, неподражаемым очарованием.
Сарнияр сжал коленями бока вороного коня и вырвался вперёд, оставив Зигфара и всю кавалькаду далеко позади. Голова его пошла кругом, но не от лихой езды, а от нахлынувших мыслей, которые он попытался привести в порядок, оторвавшись от своих спутников. Он снова и снова вызывал в памяти прекрасный образ, преследующий его уже несколько недель, и вопрошал себя: если это не плод его воображения, а реальная женщина, как мог господь допустить, чтобы его идеал женской красоты нашёл воплощение в предмете долговременного многострадального обожания его брата?
Задумавшись, Сарнияр не заметил, как их отряд слился с потоком людей, медленно, но неуклонно движущимся по направлению к храму - пятиярусной индуистской пагоде с далеко выступающей за пределы здания крышей, призванной защищать прихожан от ливневых сезонных дождей.
По обеим сторонам лестницы, взмывающей к верхним этажам храма, стояли парные каменные скульптуры, изображавшие грифонов, слонов, львов и показавшихся Сарнияру довольно уродливыми полуобнажённых многоруких богинь. Со всех сторон раздавались заливистый смех, пение, выкрики витийствующих нищих; бесчисленные лоточники и карманники, слетевшиеся к святилищу, точно мухи на мёд, снимали обильную жатву с тысячеголовой человеческой нивы.
- Кажется, мы попали в самый разгар какого-то храмового праздника, - промолвил Сарнияр, голова которого закружилась от пестрящей толпы и исходящих от неё тошнотворных испарений.
- Верно, - хихикнул Зигфар, - и придётся дождаться его кульминации - когда это смердящее сборище совершит омовение в водах священного пруда, чтобы мы могли спокойно продолжить свой путь.
Сарнияр утробно икнул, наблюдая, как верующие со словами надежды погружаются в мелкую, зажатую каменными плитами ванну с пенящейся в ней мутно-жёлтой водой.
- Ну, а пока мы ждём, - сказал он, громозвучно чихнув, - может быть, ты поведаешь ещё какую-нибудь занятную историю, чтобы скоротать время?
- И какую же историю тебе рассказать? - осведомился Зигфар.
- Э-э... к примеру, о том, почему Властитель поселил свою обожаемую дочь в Кашмире, как будто хотел отдалить её от себя.
Зигфар тяжело вздохнул.
- Если бы он только знал, какую совершает ошибку, позволив ей жить отдельно, под опекой матери. Но что тут поделаешь: побывав с отцом в Кашмире, принцесса изъявила такое желание, а каждое её желание для султана закон. Через какое-то время Салим навестил там кровную сестрицу и, к своему удивлению, обнаружил, что она уже не дитя и его влекут к ней отнюдь не братские чувства. Он сделал попытку соблазнить юную красавицу, но по счастью, Акбара вовремя уведомили о его порочном увлечении. Акбар усилил охрану кашмирского дворца, чтобы Салим не смог подобраться к предмету своего вожделения. С тех пор прошло три года, и он надеялся, что его сын излечился от своей страсти, тем более что к этому времени уже располагал собственным гаремом. Однако, - Зигфар снова вздохнул, - как мы видим, Салим вовсе не образумился, а лишь затаился, выжидая подходящий момент, чтобы похитить сестру.
Сарнияр сочувственно внимал рассказу Зигфара, сопровождавшемуся частыми и горькими вздохами. Когда он умолк, старший брат, желая выразить своё участие, погладил юношу по острой коленке, хотя для этого ему пришлось свеситься с седла, а его коню снова припасть на передние ноги.
- Не печалься, малыш, я не думаю, что Салима всё ещё влечёт к ней. С той поры, когда он питал к сестре непозволительную страсть, минуло три года. Сейчас в нём засел бес честолюбия, а это такой зверь, рядом с которым не уживаются нежные чувства. Салим помешал твоей свадьбе с принцессой, потому что каким-то образом проведал о решении отца передать трон её будущему сыну. Она заложница Салима в его борьбе за корону, и не более того.
- Чем это лучше? - в раздумье спросил Зигфар.
- Всем! - воскликнул Сарнияр. - Откажись от короны, завещанной вашему ребёнку, и он вернёт ей свободу.
Зигфар бесцеремонно отшвырнул руку брата, поглаживающую его колено.
- Я сам буду вести переговоры с моим шурином, - твёрдо заявил он.
- С шурином? - насмешливо улыбнулся Сарнияр. - Не слишком ли ты опережаешь события, братец? Если ты провалишь эти переговоры, руки принцессы тебе не видать как собственных ушей. Султан выразился достаточно определённо: вознаграждение ждёт того из нас, кто больше сделает для спасения его дочери.
- И ты конечно уверен, что это будешь ты, - вскипел Зигфар, - ибо где мне тягаться с таким оратором, умеющим убедить кого угодно в чём угодно! Да и храбрости тебе не занимать. О, я не сомневаюсь, что ты уложишь Салима на обе лопатки не словом, так делом, освободишь мою невесту и получишь за это в награду её холопку. А я останусь ни с чем! Так, братец?
- Нет, не так, - ласково возразил Сарнияр. - Я сделаю для спасения Жемчужины Индии всё, что смогу, но...
- Припишешь свою заслугу мне? И ты думаешь, Властитель тебе поверит?
- Я же могу убедить кого угодно в чём угодно. Пусть будет так. Я вполне могу обойтись и без Роханы, тем более что никогда её не видел, и ты утверждаешь, что она дурна собой.
- Ну, справедливости ради должен сказать, что она вовсе не дурна, если не сравнивать её с принцессой.
Зигфар помолчал и с гордостью добавил:
- Рядом с моей суженой все женщины кажутся невзрачными воронами.
- Вот и отлично. Пусть она достанется тебе, если так много значит для тебя. Я не могу позволить, чтобы ты бросил весь свой мир к моим ногам лишь потому, что мне наскучили темноглазые женщины, и я для разнообразия возжелал ясноокую. Но скажи мне вот что, братец: чем ты думаешь убедить Салима, если не отказом от империи Моголов для своего будущего сына?
Зигфар молчал, вцепившись обеими руками в луку седла.
- Брат!.. - повысил голос Сарнияр, не дождавшись ответа.
- Народ начинает расходиться, - прервал его младший царевич, дав шпоры золотистому коньку, - поедем скорее.
Пожав плечами, Сарнияр поспешил за ним. Братья почти беспрепятственно обогнули храм и спустились к речной пристани, где стояли на приколе султанские барки, одна из которых должна была их доставить в низовье Рави, берущей своё начало высоко в Гималаях.
* * *
Путешествие на барках по реке казалось им приятной прогулкой до самого устья, где она разветвилась на два рукава, огибая песчаный отрезок земли, облюбованный султаном для нечастого отдыха на лоне природы. Высадившись на левом берегу Рави, они первым долгом изучили сильно вытянутый в длину островок, всю южную оконечность которого занимал замок, сложенный из песчаника с окрестностей Агры.
- Ты говорил, что это лёгкая, воздушная, почти эфемерная хоромина, открытая всем ветрам, - угрюмо заметил брату Сарнияр, стоя у самой кромки реки так, что вода заливала носы его сапог из шагреневой кожи. - Однако на меня она скорее производит впечатление крепости наподобие тех, что я видел, проезжая Агру.
- Принц Салим перестроил её в крепость, - ответил за Зигфара субаши. - Велел сделать надстройки на всех открытых террасах, с которых Властитель любил удить рыбу, превратив их в смотровые площадки.
Сарнияр окинул взглядом высокий каменный парапет с прорезанными в нём бойницами для лучников. Через них было хорошо видно, как на бывших террасах зажигают огни и выставляют караульных с ружьями наизготовку.
- Похоже, нас заметили, - сказал Сарнияр, - и готовятся встретить, как мы того заслуживаем.
- Прошу тебя, не шути так, братец, - взмолился Зигфар, схватив его за руку, - и без того про Салима говорят, что он умеет читать чужие мысли. А ты, небось, уже строишь в уме план, как, не теряя времени на переговоры, захватить этот замок штурмом.
- Уверяю тебя, - возразил Сарнияр, - что не держу таких идей, пока Жемчужина Индии томится под его кровлей. Эй, субаши! Сейчас же отправляйтесь к своему хозяину, доложите ему о нас и о том, что мы готовы приступить к переговорам.
Не покидавший барку субаши согласно кивнул. Гребцы налегли на вёсла, и лёгкое судёнышко с тихим плеском заскользило по спокойной глади воды. Подойдя к острову на сорок саженей, барка остановилась. Посыльный встал со скамьи, поднял руки и замахал ими над головой, давая знать часовым, что он свой и прибыл с миром.
- Ты полностью доверяешь этому человеку? - спросил у брата Зигфар.
В ответ Сарнияр пожал широкими плечами.
- Властитель обещал ему щедрое вознаграждение, - ответил он. - А, кроме того, этот малый, кажется, не так глуп, чтобы продолжать сражаться за проигранное дело.
Но не успели они выйти из вод, омывающих Антильские острова, как их корабль почти нос к носу столкнулся с португальской флотилией, обшарившей весь архипелаг в поисках своего отставшего судна. Потом произошло... ну, ты сам понимаешь что. Французское судно было взято на абордаж, его капитан и вся команда вздёрнуты на реях, а все их пленники освобождены. Что до жены капитана и её служанки, то их было решено отвезти с оказией в ост-индскую колонию португальского короля и с выражением почтения предложить в дар Великому Моголу.
Прекрасная Элизабель - ты же наверняка догадался, что рассказ идёт о матери моей наречённой - так очаровала Акбара, что незамедлительно оказалась в его гареме, а её спутница была подарена амин-ахору (прим. автора: конюший) Высочайшего. Рохана - плод их союза, примкнула к штату принцессы Раминан три года назад, когда Акбар решил поселить свою дочь в Кашмире и построил для неё прекрасный дворец на берегу озера Вулар.
Зигфар умолк, искоса наблюдая за братом. Поведанная им история одновременно поразила и позабавила Сарнияра - словом, произвела на него неоднозначное впечатление.
- Вот, значит, как, - проговорил он после долгой паузы, - твоя наречённая, известная на весь мир своей горделивостью - всего лишь дочь французской авантюристки?
- И Великого Могола, не забывай об этом, братец.
- Видать, он здорово увлёкся этой бестией, если взял её в свой гарем, наплевав на то, что она была женой другого мужчины.
- Ты что, одним ухом слушал мой рассказ? К тому времени она была уже не женой, а вдовой.
- Неважно, - передёрнул плечом Сарнияр, - это противоречит мусульманской морали, и всё тут.
- Может быть, - согласился с ним Зигфар, - но Властитель не вполне мусульманин, ты же знаешь. Он исповедует свою собственную религию, которую называет «божественной».
- Хорошо, не будем спорить о том, в чём я не силён, - добродушно согласился Сарнияр. - Лучше скажи: ты что-нибудь слышал о той важной миссии, какую Рохана исполняет при твоей невесте?
- Нет, - медленно покачал головой Зигфар и, махнув рукой, вскочил на золотистого коня, которого уже с полчаса как взнуздали и оседлали султанские конюхи.
Сарнияр, давно сидя верхом на вороном жеребце, последовал за ним. Чуть они оказались за воротами дворца, как субаши, возглавляющий выделенный им почётный эскорт, стал им прокладывать путь, резкими окриками разгоняя путавшихся под ногами любопытных простолюдинов.
- Странно, - произнёс Сарнияр, слегка пришпорив коня, когда дорога к воротам Лахора была уже наполовину расчищена. - У меня из головы не выходит упоминание султана о той миссии, из-за которой его дочь не может расстаться со своей служанкой. Возможно, всё дело в их внешнем сходстве, помнишь, ты говорил, что Рохана немного похожа на принцессу?
- Да, - оскалил великолепные зубы Зигфар, - как невзрачный ночной мотылёк на яркую садовую бабочку.
Сарнияр рывком привстал в стременах, заставив коня присесть на передние ноги.
- Не понимаю... - протянул он. - Ты видел Рохану, брат мой, опиши мне, какая она из себя. У неё длинные тёмные мелко вьющиеся волосы?
- Верно, как и у моей невесты, только не закручиваются как у неё на концах в крупные локоны.
- А ямочка на подбородке имеется?
- Это да, точь-в-точь как у принцессы.
- И такая же безупречная фигура с приятными глазу округлённостями в нужных местах?
- Вот уж нет. По правде сказать, Рохана плоская как шахматная доска.
- Чёрт возьми! Досадно слышать. Но глаза у неё, по крайней мере, такие же? Бездонные и голубые как аквамарины?
Зигфар кивнул.
- Да, только с тёмно-синим ободком, который делает их не такими уж бездонными. Не знаю, что ты там навоображал себе об этой девушке, братец, но поверь мне: в ней нет ничего особенного. Она всего лишь бледная копия Жемчужины Индии, которая, если ты не забыл, славится на весь свет не только горделивостью, но и своим неповторимым, неподражаемым очарованием.
Сарнияр сжал коленями бока вороного коня и вырвался вперёд, оставив Зигфара и всю кавалькаду далеко позади. Голова его пошла кругом, но не от лихой езды, а от нахлынувших мыслей, которые он попытался привести в порядок, оторвавшись от своих спутников. Он снова и снова вызывал в памяти прекрасный образ, преследующий его уже несколько недель, и вопрошал себя: если это не плод его воображения, а реальная женщина, как мог господь допустить, чтобы его идеал женской красоты нашёл воплощение в предмете долговременного многострадального обожания его брата?
Глава 4. Клятва Зигфара.
Задумавшись, Сарнияр не заметил, как их отряд слился с потоком людей, медленно, но неуклонно движущимся по направлению к храму - пятиярусной индуистской пагоде с далеко выступающей за пределы здания крышей, призванной защищать прихожан от ливневых сезонных дождей.
По обеим сторонам лестницы, взмывающей к верхним этажам храма, стояли парные каменные скульптуры, изображавшие грифонов, слонов, львов и показавшихся Сарнияру довольно уродливыми полуобнажённых многоруких богинь. Со всех сторон раздавались заливистый смех, пение, выкрики витийствующих нищих; бесчисленные лоточники и карманники, слетевшиеся к святилищу, точно мухи на мёд, снимали обильную жатву с тысячеголовой человеческой нивы.
- Кажется, мы попали в самый разгар какого-то храмового праздника, - промолвил Сарнияр, голова которого закружилась от пестрящей толпы и исходящих от неё тошнотворных испарений.
- Верно, - хихикнул Зигфар, - и придётся дождаться его кульминации - когда это смердящее сборище совершит омовение в водах священного пруда, чтобы мы могли спокойно продолжить свой путь.
Сарнияр утробно икнул, наблюдая, как верующие со словами надежды погружаются в мелкую, зажатую каменными плитами ванну с пенящейся в ней мутно-жёлтой водой.
- Ну, а пока мы ждём, - сказал он, громозвучно чихнув, - может быть, ты поведаешь ещё какую-нибудь занятную историю, чтобы скоротать время?
- И какую же историю тебе рассказать? - осведомился Зигфар.
- Э-э... к примеру, о том, почему Властитель поселил свою обожаемую дочь в Кашмире, как будто хотел отдалить её от себя.
Зигфар тяжело вздохнул.
- Если бы он только знал, какую совершает ошибку, позволив ей жить отдельно, под опекой матери. Но что тут поделаешь: побывав с отцом в Кашмире, принцесса изъявила такое желание, а каждое её желание для султана закон. Через какое-то время Салим навестил там кровную сестрицу и, к своему удивлению, обнаружил, что она уже не дитя и его влекут к ней отнюдь не братские чувства. Он сделал попытку соблазнить юную красавицу, но по счастью, Акбара вовремя уведомили о его порочном увлечении. Акбар усилил охрану кашмирского дворца, чтобы Салим не смог подобраться к предмету своего вожделения. С тех пор прошло три года, и он надеялся, что его сын излечился от своей страсти, тем более что к этому времени уже располагал собственным гаремом. Однако, - Зигфар снова вздохнул, - как мы видим, Салим вовсе не образумился, а лишь затаился, выжидая подходящий момент, чтобы похитить сестру.
Сарнияр сочувственно внимал рассказу Зигфара, сопровождавшемуся частыми и горькими вздохами. Когда он умолк, старший брат, желая выразить своё участие, погладил юношу по острой коленке, хотя для этого ему пришлось свеситься с седла, а его коню снова припасть на передние ноги.
- Не печалься, малыш, я не думаю, что Салима всё ещё влечёт к ней. С той поры, когда он питал к сестре непозволительную страсть, минуло три года. Сейчас в нём засел бес честолюбия, а это такой зверь, рядом с которым не уживаются нежные чувства. Салим помешал твоей свадьбе с принцессой, потому что каким-то образом проведал о решении отца передать трон её будущему сыну. Она заложница Салима в его борьбе за корону, и не более того.
- Чем это лучше? - в раздумье спросил Зигфар.
- Всем! - воскликнул Сарнияр. - Откажись от короны, завещанной вашему ребёнку, и он вернёт ей свободу.
Зигфар бесцеремонно отшвырнул руку брата, поглаживающую его колено.
- Я сам буду вести переговоры с моим шурином, - твёрдо заявил он.
- С шурином? - насмешливо улыбнулся Сарнияр. - Не слишком ли ты опережаешь события, братец? Если ты провалишь эти переговоры, руки принцессы тебе не видать как собственных ушей. Султан выразился достаточно определённо: вознаграждение ждёт того из нас, кто больше сделает для спасения его дочери.
- И ты конечно уверен, что это будешь ты, - вскипел Зигфар, - ибо где мне тягаться с таким оратором, умеющим убедить кого угодно в чём угодно! Да и храбрости тебе не занимать. О, я не сомневаюсь, что ты уложишь Салима на обе лопатки не словом, так делом, освободишь мою невесту и получишь за это в награду её холопку. А я останусь ни с чем! Так, братец?
- Нет, не так, - ласково возразил Сарнияр. - Я сделаю для спасения Жемчужины Индии всё, что смогу, но...
- Припишешь свою заслугу мне? И ты думаешь, Властитель тебе поверит?
- Я же могу убедить кого угодно в чём угодно. Пусть будет так. Я вполне могу обойтись и без Роханы, тем более что никогда её не видел, и ты утверждаешь, что она дурна собой.
- Ну, справедливости ради должен сказать, что она вовсе не дурна, если не сравнивать её с принцессой.
Зигфар помолчал и с гордостью добавил:
- Рядом с моей суженой все женщины кажутся невзрачными воронами.
- Вот и отлично. Пусть она достанется тебе, если так много значит для тебя. Я не могу позволить, чтобы ты бросил весь свой мир к моим ногам лишь потому, что мне наскучили темноглазые женщины, и я для разнообразия возжелал ясноокую. Но скажи мне вот что, братец: чем ты думаешь убедить Салима, если не отказом от империи Моголов для своего будущего сына?
Зигфар молчал, вцепившись обеими руками в луку седла.
- Брат!.. - повысил голос Сарнияр, не дождавшись ответа.
- Народ начинает расходиться, - прервал его младший царевич, дав шпоры золотистому коньку, - поедем скорее.
Пожав плечами, Сарнияр поспешил за ним. Братья почти беспрепятственно обогнули храм и спустились к речной пристани, где стояли на приколе султанские барки, одна из которых должна была их доставить в низовье Рави, берущей своё начало высоко в Гималаях.
* * *
Путешествие на барках по реке казалось им приятной прогулкой до самого устья, где она разветвилась на два рукава, огибая песчаный отрезок земли, облюбованный султаном для нечастого отдыха на лоне природы. Высадившись на левом берегу Рави, они первым долгом изучили сильно вытянутый в длину островок, всю южную оконечность которого занимал замок, сложенный из песчаника с окрестностей Агры.
- Ты говорил, что это лёгкая, воздушная, почти эфемерная хоромина, открытая всем ветрам, - угрюмо заметил брату Сарнияр, стоя у самой кромки реки так, что вода заливала носы его сапог из шагреневой кожи. - Однако на меня она скорее производит впечатление крепости наподобие тех, что я видел, проезжая Агру.
- Принц Салим перестроил её в крепость, - ответил за Зигфара субаши. - Велел сделать надстройки на всех открытых террасах, с которых Властитель любил удить рыбу, превратив их в смотровые площадки.
Сарнияр окинул взглядом высокий каменный парапет с прорезанными в нём бойницами для лучников. Через них было хорошо видно, как на бывших террасах зажигают огни и выставляют караульных с ружьями наизготовку.
- Похоже, нас заметили, - сказал Сарнияр, - и готовятся встретить, как мы того заслуживаем.
- Прошу тебя, не шути так, братец, - взмолился Зигфар, схватив его за руку, - и без того про Салима говорят, что он умеет читать чужие мысли. А ты, небось, уже строишь в уме план, как, не теряя времени на переговоры, захватить этот замок штурмом.
- Уверяю тебя, - возразил Сарнияр, - что не держу таких идей, пока Жемчужина Индии томится под его кровлей. Эй, субаши! Сейчас же отправляйтесь к своему хозяину, доложите ему о нас и о том, что мы готовы приступить к переговорам.
Не покидавший барку субаши согласно кивнул. Гребцы налегли на вёсла, и лёгкое судёнышко с тихим плеском заскользило по спокойной глади воды. Подойдя к острову на сорок саженей, барка остановилась. Посыльный встал со скамьи, поднял руки и замахал ими над головой, давая знать часовым, что он свой и прибыл с миром.
- Ты полностью доверяешь этому человеку? - спросил у брата Зигфар.
В ответ Сарнияр пожал широкими плечами.
- Властитель обещал ему щедрое вознаграждение, - ответил он. - А, кроме того, этот малый, кажется, не так глуп, чтобы продолжать сражаться за проигранное дело.
