Я киваю.
— Дай мне его контакты.
Екатерина тут же достаёт телефон, стучит по экрану.
— Отправила тебе номер. Можешь позвонить ему завтра утром. Или я могу позвонить сама, если хочешь.
— Нет, — качаю я головой. — Я сама. Это моё дело. Моя война.
Она улыбается грустно.
— Вот это правильный настрой. Жанна, ты сильная. Ты справишься.
Я не чувствую себя сильной. Чувствую себя разбитой, уставшей, потерянной. Но где-то глубоко внутри просыпается что-то другое — злость. Ярость. Желание бороться.
Родион думает, что может просто так разрушить мою жизнь? Думает, что я сдамся без боя? Пусть попробует. Пусть убедится, что разводиться с женщиной, которая знает все его слабости, — это как играть в русскую рулетку с заряженным револьвером. Хрен ему, а не лёгкий развод.
— Катя, — говорю я, глядя ей в глаза, — я узнаю всё. Кто эта блондинка, что он планирует, какие у него на меня козыри. И тогда... тогда я решу, что делать дальше.
Она кивает.
— Вот и умница. А пока — спать. Завтра новый день, и у тебя впереди много работы.
Я поднимаюсь, иду в гостевую комнату, которую Екатерина уже подготовила для меня. Ложусь на кровать, укрываюсь одеялом. Но сон не идёт. В голове крутятся мысли, страхи, обрывки воспоминаний.
А что, если детектив найдёт что-то ужасное? Что, если Родион готовит мне такой удар, от которого я не оправлюсь?
Но я уже приняла решение. Завтра я позвоню Гордею Крылову. И начну свою войну за правду.
Утро приходит слишком быстро. Я просыпаюсь от запаха кофе и голоса Екатерины из кухни — она разговаривает по телефону, смеётся. Нормальная жизнь, нормальное утро. А у меня внутри всё горит, как после пожара.
Я встаю, иду в ванную, смотрю на себя в зеркало. Боже, какая я страшная. Глаза опухшие, лицо серое, волосы торчат во все стороны. Мать твою, я превратилась в пугало за одну ночь.
Умываюсь холодной водой, пытаюсь привести себя в порядок. Но отражение в зеркале всё равно выдаёт — разбитая женщина, которая не спала всю ночь.
Выхожу на кухню. Екатерина уже накрыла стол: кофе, тосты, сыр, фрукты. Она улыбается мне, но в глазах — беспокойство.
— Доброе утро, соня. Как спалось?
— Никак, — честно отвечаю я, наливая себе кофе. — Всю ночь крутилась, думала.
— О детективе?
— О детективе. О Родионе. О том, что будет дальше.
Екатерина садится напротив меня, кладёт руку мне на запястье.
— Жанна, ты уверена, что хочешь этим заниматься? Может, стоит просто... отпустить? Развестись спокойно, поделить имущество, детей, и начать новую жизнь?
Я качаю головой.
— Нет. Я не могу просто отпустить. Мне нужно знать, почему. Почему он это сделал, почему именно сейчас, что я сделала не так. Иначе я сойду с ума.
Она вздыхает.
— Ладно. Тогда звони Гордею. Сегодня. Чем быстрее начнёшь, тем лучше.
Два часа дня. Я сижу на диване у Екатерины, телефон в руках. Номер Гордея Крылова светится на экране. Нужно просто нажать кнопку вызова. Просто нажать — и всё покатится дальше. Расследование. Слежка. Правда.
Но пальцы не слушаются.
— Жанна, ты что, передумала? — Екатерина смотрит на меня с беспокойством.
— Нет, — качаю я головой. — Просто... Катя, а если я узнаю что-то такое, от чего мне станет ещё хуже? Если окажется, что он не просто разлюбил, а... ненавидит меня? Что всё это время копил злобу, планировал, как меня уничтожить?
Она садится рядом, забирает у меня телефон.
— Тогда ты хотя бы будешь знать правду. И сможешь защититься.
— А если я не смогу? — голос срывается. — Если он настолько всё продумал, что у меня нет шансов?
Екатерина молчит. Потом вздыхает.
— Жанна, послушай. Ты сейчас боишься. Это нормально. Но страх — это не причина сдаваться. Ты же знаешь, что будет, если ты ничего не предпримешь? Он получит всё, что хочет. Детей, деньги, дом. А ты останешься ни с чем.
Слова бьют точно в цель. Я представляю: судебное заседание, Родион холодный и уверенный, его адвокат разносит меня в пух и прах. Ярослав и Дарьяна уезжают с отцом. Я одна в пустой квартире.
Нет. Чёрт возьми, нет!
Я хватаю телефон обратно, набираю номер. Гудки. Сердце колотится так, что слышу каждый удар.
— Крылов слушает, — низкий голос в трубке.
— Здравствуйте, — выдавливаю я. — Меня зовут Жанна Градова. Мне нужна ваша помощь.
— Слушаю вас.
Я делаю глубокий вдох.
— Мой муж подал на развод. Я думаю, он что-то скрывает. Готовился к этому заранее. Мне нужно узнать правду.
Пауза.
— Понял. Давайте встретимся. Завтра, в три дня. Мой офис на Советской, дом 15.
Завтра. Господи, завтра я встречусь с детективом. Это станет реальностью.
— Хорошо, — шепчу я. — Завтра в три.
— До встречи.
Кладу трубку. Руки дрожат. Екатерина обнимает меня.
— Молодец. Ты сделала первый шаг.
Я киваю, но внутри всё переворачивается. Что я наделала? Теперь уже не остановиться. Завтра начнётся расследование. Скоро я узнаю то, что, возможно, лучше мне было бы не знать.
Вечером мне звонит мама. Голос встревоженный:
— Жанночка, Ярослав сегодня плохо ел. Всё спрашивает, когда ты вернёшься. Дарьяна тоже капризничает. Может, тебе стоит приехать?
Сердце сжимается. Дети. Мои бедные дети. Они чувствуют, что что-то не так. Дети всегда чувствуют.
— Мама, я приеду, завтра утром, — говорю я. — Передай им, что я их очень люблю. Очень-очень.
— Хорошо. И ещё... Ярослав спросил, разведётесь ли вы с Родионом.
Ком в горле. Чёрт, чёрт, чёрт.
— Что ты ответила?
— Сказала, что не знаю. Что это решать маме и папе.
— Правильно, — шепчу я. — Спасибо, мама. До завтра.
Кладу трубку. Екатерина смотрит на меня с сочувствием.
— Тяжело?
— Невыносимо, — признаюсь я. — Катя, они же маленькие. Они не понимают, что происходит. Они думают, что это их вина. Что они что-то сделали не так.
— Дети всегда так думают, — тихо говорит она. — Но это не их вина. И не твоя. Это выбор Родиона.
Я встаю, подхожу к окну. На улице темнеет, зажигаются фонари. Где-то там, в этом городе, Родион. Может быть, с той блондинкой. Может, они смеются, строят планы. А я здесь, разрываюсь между болью и яростью.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — говорю я, не оборачиваясь. — То, что он спокоен. Холоден, как лёд. Будто ему вообще наплевать. Будто десять лет значили для него ноль. Ничего.
— Может, это маска, — предполагает Екатерина. — Может, ему не так легко, как тебе кажется.
Я горько смеюсь.
— Маска? Катя, ты видела его глаза. Там пусто. Он смотрит на меня, как на чужого человека. Как будто я — досадная помеха, от которой нужно избавиться.
— Тогда тем более нужно узнать, почему, — настаивает она. — Что произошло? Что изменилось? Люди не становятся холодными вот так, за один день. Что-то случилось. И детектив это выяснит.
Слова врезаются в сознание, как осколки стекла. Она права. Чёрт возьми, она абсолютно права. Каждый день, который я трачу на сомнения и страхи — это день, когда Родион укрепляет свои позиции. День, когда он становится ближе к победе, а я — к поражению.
Я отворачиваюсь к окну, сильно сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль. Физическая боль помогает сосредоточиться, отвлечься от той душевной пустоты, которая грозит поглотить меня целиком.
— Ладно, — говорю я, и голос звучит странно — твёрдо, решительно, будто это говорю не я, а кто-то другой. — Завтра я встречусь с детективом. Узнаю всё. Абсолютно всё. А потом решу, как действовать дальше.
Я поворачиваюсь к Екатерине. Она смотрит на меня, и в её глазах — облегчение, гордость, поддержка. Всё то, чего мне так не хватает от Родиона.
— Вот это правильно, — её голос мягкий, но в нём слышится сталь. — Вот это моя Жанна. Та самая девчонка, которая когда-то защитила диплом на «отлично», несмотря на то, что преподаватель был настроен против неё. Та, которая выиграла тендер у трёх крупных компаний. Ты боец, Жаннка. Ты просто забыла об этом.
Мы обнимаемся. Её объятия тёплые, крепкие, надёжные. И в этот момент я чувствую — что-то внутри меня ломается. Нет, не ломается. Трансформируется. Меняется. Страх, неуверенность, сомнения — всё это отступает, словно вода в расступившемся море. На смену приходит злость. Холодная, расчётливая злость. Не истерическая ярость, не желание крушить всё вокруг. Нет. Это другое. Это ледяная решимость, от которой у меня самой мурашки бегут по коже.
Родион хочет войны? Получит. Получит по полной программе. Он думал, что я просто сдамся? Что буду рыдать в подушку и умолять его вернуться? Хрен ему. Я докажу, что он ошибся. Что я не та слабая женщина, которую можно просто выбросить, как надоевшую игрушку.
Екатерина наливает нам ещё вина. Мы пьём молча, каждая думает о своём. Но я уже знаю — завтра всё изменится. Завтра я начну своё расследование. И не остановлюсь, пока не узнаю всю правду.
Ночь проходит в кошмарах. Я проваливаюсь в тяжёлый, вязкий сон, где реальность смешивается с бредом. Вижу во сне Родиона с той блондинкой. Они стоят на пороге нашего дома — того самого дома, который мы выбирали вместе, где росли наши дети. Держат за руки Ярослава и Дарьяну. Дети одеты нарядно, как на праздник. Улыбаются. Машут мне, словно я — дальняя родственница, которую они видят раз в год.
— Прощай, мама, — говорит Ярослав, и голос его звучит странно отстранённо, будто он уже не мой сын.
— Мы больше не твои, — добавляет Дарьяна, и на её лице та же холодная улыбка, что и у Родиона. — У нас теперь другая мама.
Блондинка гладит её по голове, притягивает к себе. Родион обнимает их всех троих. Идеальная семья. А я стою в стороне, протягиваю руки, пытаюсь докричаться, но голоса не слышно. Из горла вырываются только хрипы, беззвучные всхлипы.
Просыпаюсь я в холодном поту, сердце колотится так, что больно в груди. Простыня под спиной мокрая, волосы прилипли ко лбу. Господи, какой кошмар. Какой чёртов кошмар.
Я хватаю телефон. Смотрю на часы — шесть утра. Рано. Слишком рано. За окном ещё темно, только вдалеке начинает светлеть небо. Но спать уже не могу. Страх от сновидения ещё сидит внутри и сжимает мне грудь. Дети. Мои дети. Что если этот кошмар станет реальностью?
Нет. Не станет. Чёрт возьми, не я позволю.
Встаю, накидываю халат. Ноги ватные, руки дрожат. Иду на кухню тихо, чтобы не разбудить Екатерину. Дом спит. Тишина давит на уши, звенит в голове.
Завариваю кофе. Крепкий, горький. Сажусь у окна, смотрю, как просыпается город. Где-то включается свет в окнах, кто-то выгуливает собаку, проезжает первая машина. Рассвет. Новый день. Где-то там начинается обычная жизнь для других людей. Мой новый день. День, когда я начну бороться за своё будущее. За будущее моих детей.
Пью кофе маленькими глотками, чувствую, как тепло разливается по телу, прогоняет остатки ночного ужаса. Да, приснился кошмар. Но это всего лишь сон. Реальность пока ещё в моих руках. И я не отдам её без боя.
Телефон вибрирует на столе. Сообщение. В шесть утра? Сердце ухает вниз. Открываю.
Екатерина: «Не спится? Я тоже не сплю. Кофе готов? Иду к тебе».
Улыбаюсь. Вот она, моя опора. Мой тыл. Без неё я бы не справилась.
Через минуту она входит на кухню — растрёпанная, в пижаме, но с решительным выражением лица.
— Ну что, боец, — говорит она, наливая себе кофе. — Готова к бою?
Я смотрю на неё. Потом на рассвет за окном. Потом снова на Екатерину.
— Готова, — говорю я твёрдо. — Более чем готова.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Месть в тени развода" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Офис Гордея Крылова находился в старом сталинском доме на Советской, где-то между парикмахерской и юридической конторой. Я поднимаюсь по скрипучей лестнице, цепляясь за холодные перила, и чувствую, как внутри меня всё сжимается от страха и отчаяния.
Екатерина идёт рядом, её рука лежит на моём плече — тёплая, успокаивающая, но это не помогает. Мозг судорожно перебирает варианты: а вдруг это всё бессмысленно? Вдруг Родион просто разлюбил меня, и никакого тайного заговора нет? Господи, я цепляюсь за эту идею детектива, как за соломинку, лишь бы не признавать, что мой брак рухнул просто так, без причин.
— Жанна, дыши, — шепчет Екатерина, когда я замираю у двери с потёртой табличкой «Частный детектив».
— Дышу, — выдыхаю я, но голос предательски дрожит.
Дверь открывается после первого же стука, и я вижу его — Гордея Крылова. Мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой седеющих волос, серыми глазами, в которых читается столько цинизма, что мне становится не по себе. Он одет в чёрную кожаную куртку, джинсы и грубые ботинки — выглядит как человек, которому плевать на чужие драмы, но который знает, как из них извлечь пользу.
— Заходите, — бросает он коротко, отступая в сторону.
Офис маленький, тесный, пропахший кофе и табачным дымом. Стол завален бумагами, на стене висит карта города, исколотая булавками, как будто он отслеживал чьи-то перемещения. Я сажусь на потёртый кожаный диван, Екатерина устраивается рядом. Гордей опускается в кресло за столом, достаёт диктофон и кладёт его перед собой.
— Итак, — начинает он, не тратя время на любезности. — Излагайте суть проблемы.
Я сглатываю, руки сжимаются в кулаки.
— Мой муж заявил о разводе. Внезапно. Холодно. Без объяснений. Я узнала, что у него другая женщина. Блондинка. Они встречаются в ресторанах, он снял квартиру, переехал туда. Но мне кажется, тут что-то ещё. Он намекал на «вспомненное прошлое». Я не понимаю, что это значит.
Гордей кивает, делая заметки в блокноте. Его лицо остаётся непроницаемым.
— Как долго вы в браке?
— Десять лет. У нас двое детей, сын и дочь.
— Раньше были подозрения на измену?
— Нет. Никогда. Мы были... нормальной семьёй. Я думала, мы счастливы.
Он поднимает глаза, и в его взгляде мелькает что-то вроде жалости, но быстро гаснет.
— Все так думают, пока не узнают правду. Банковские счета мужа — у вас есть доступ?
— Нет. Он всегда вёл финансы сам.
— Рабочие связи? Знакомые? Круг общения?
Я задумываюсь, и внезапно осознаю, что почти ничего не знаю. Родион всегда был закрытым, сдержанным. Я знала его коллег по именам, но никогда не вникала в подробности его работы. Чёрт, какая же я была дура.
— Я... я мало что знаю, — признаюсь я, и голос дрожит. — Он никогда не говорил о работе подробно.
Гордей кивает, как будто ожидает этого ответа.
— Типичная ситуация. Женщины часто не замечают, что их мужья живут двойной жизнью. Хорошо. Мне нужны его полные данные: место работы, номер телефона, марка машины, адрес съёмной квартиры, если знаете. Фотографии — ваши и его. И всё, что вы помните об этой блондинке.
Я полезла в сумку, достала телефон, нашла несколько фотографий Родиона. Руки дрожат так сильно, что я едва не роняю телефон. Екатерина молча берёт его у меня, передает детективу.
— Работает в «Капитал Инвест», финансовым директором. Ездит на чёрном Рендж Ровере. Сейчас живёт на съёмной квартире, точный адрес пришлю. А блондинку я видела один раз, во французском ресторане. Высокая, красивая, одета дорого.
— Дай мне его контакты.
Екатерина тут же достаёт телефон, стучит по экрану.
— Отправила тебе номер. Можешь позвонить ему завтра утром. Или я могу позвонить сама, если хочешь.
— Нет, — качаю я головой. — Я сама. Это моё дело. Моя война.
Она улыбается грустно.
— Вот это правильный настрой. Жанна, ты сильная. Ты справишься.
Я не чувствую себя сильной. Чувствую себя разбитой, уставшей, потерянной. Но где-то глубоко внутри просыпается что-то другое — злость. Ярость. Желание бороться.
Родион думает, что может просто так разрушить мою жизнь? Думает, что я сдамся без боя? Пусть попробует. Пусть убедится, что разводиться с женщиной, которая знает все его слабости, — это как играть в русскую рулетку с заряженным револьвером. Хрен ему, а не лёгкий развод.
— Катя, — говорю я, глядя ей в глаза, — я узнаю всё. Кто эта блондинка, что он планирует, какие у него на меня козыри. И тогда... тогда я решу, что делать дальше.
Она кивает.
— Вот и умница. А пока — спать. Завтра новый день, и у тебя впереди много работы.
Я поднимаюсь, иду в гостевую комнату, которую Екатерина уже подготовила для меня. Ложусь на кровать, укрываюсь одеялом. Но сон не идёт. В голове крутятся мысли, страхи, обрывки воспоминаний.
А что, если детектив найдёт что-то ужасное? Что, если Родион готовит мне такой удар, от которого я не оправлюсь?
Но я уже приняла решение. Завтра я позвоню Гордею Крылову. И начну свою войну за правду.
Утро приходит слишком быстро. Я просыпаюсь от запаха кофе и голоса Екатерины из кухни — она разговаривает по телефону, смеётся. Нормальная жизнь, нормальное утро. А у меня внутри всё горит, как после пожара.
Я встаю, иду в ванную, смотрю на себя в зеркало. Боже, какая я страшная. Глаза опухшие, лицо серое, волосы торчат во все стороны. Мать твою, я превратилась в пугало за одну ночь.
Умываюсь холодной водой, пытаюсь привести себя в порядок. Но отражение в зеркале всё равно выдаёт — разбитая женщина, которая не спала всю ночь.
Выхожу на кухню. Екатерина уже накрыла стол: кофе, тосты, сыр, фрукты. Она улыбается мне, но в глазах — беспокойство.
— Доброе утро, соня. Как спалось?
— Никак, — честно отвечаю я, наливая себе кофе. — Всю ночь крутилась, думала.
— О детективе?
— О детективе. О Родионе. О том, что будет дальше.
Екатерина садится напротив меня, кладёт руку мне на запястье.
— Жанна, ты уверена, что хочешь этим заниматься? Может, стоит просто... отпустить? Развестись спокойно, поделить имущество, детей, и начать новую жизнь?
Я качаю головой.
— Нет. Я не могу просто отпустить. Мне нужно знать, почему. Почему он это сделал, почему именно сейчас, что я сделала не так. Иначе я сойду с ума.
Она вздыхает.
— Ладно. Тогда звони Гордею. Сегодня. Чем быстрее начнёшь, тем лучше.
Два часа дня. Я сижу на диване у Екатерины, телефон в руках. Номер Гордея Крылова светится на экране. Нужно просто нажать кнопку вызова. Просто нажать — и всё покатится дальше. Расследование. Слежка. Правда.
Но пальцы не слушаются.
— Жанна, ты что, передумала? — Екатерина смотрит на меня с беспокойством.
— Нет, — качаю я головой. — Просто... Катя, а если я узнаю что-то такое, от чего мне станет ещё хуже? Если окажется, что он не просто разлюбил, а... ненавидит меня? Что всё это время копил злобу, планировал, как меня уничтожить?
Она садится рядом, забирает у меня телефон.
— Тогда ты хотя бы будешь знать правду. И сможешь защититься.
— А если я не смогу? — голос срывается. — Если он настолько всё продумал, что у меня нет шансов?
Екатерина молчит. Потом вздыхает.
— Жанна, послушай. Ты сейчас боишься. Это нормально. Но страх — это не причина сдаваться. Ты же знаешь, что будет, если ты ничего не предпримешь? Он получит всё, что хочет. Детей, деньги, дом. А ты останешься ни с чем.
Слова бьют точно в цель. Я представляю: судебное заседание, Родион холодный и уверенный, его адвокат разносит меня в пух и прах. Ярослав и Дарьяна уезжают с отцом. Я одна в пустой квартире.
Нет. Чёрт возьми, нет!
Я хватаю телефон обратно, набираю номер. Гудки. Сердце колотится так, что слышу каждый удар.
— Крылов слушает, — низкий голос в трубке.
— Здравствуйте, — выдавливаю я. — Меня зовут Жанна Градова. Мне нужна ваша помощь.
— Слушаю вас.
Я делаю глубокий вдох.
— Мой муж подал на развод. Я думаю, он что-то скрывает. Готовился к этому заранее. Мне нужно узнать правду.
Пауза.
— Понял. Давайте встретимся. Завтра, в три дня. Мой офис на Советской, дом 15.
Завтра. Господи, завтра я встречусь с детективом. Это станет реальностью.
— Хорошо, — шепчу я. — Завтра в три.
— До встречи.
Кладу трубку. Руки дрожат. Екатерина обнимает меня.
— Молодец. Ты сделала первый шаг.
Я киваю, но внутри всё переворачивается. Что я наделала? Теперь уже не остановиться. Завтра начнётся расследование. Скоро я узнаю то, что, возможно, лучше мне было бы не знать.
Вечером мне звонит мама. Голос встревоженный:
— Жанночка, Ярослав сегодня плохо ел. Всё спрашивает, когда ты вернёшься. Дарьяна тоже капризничает. Может, тебе стоит приехать?
Сердце сжимается. Дети. Мои бедные дети. Они чувствуют, что что-то не так. Дети всегда чувствуют.
— Мама, я приеду, завтра утром, — говорю я. — Передай им, что я их очень люблю. Очень-очень.
— Хорошо. И ещё... Ярослав спросил, разведётесь ли вы с Родионом.
Ком в горле. Чёрт, чёрт, чёрт.
— Что ты ответила?
— Сказала, что не знаю. Что это решать маме и папе.
— Правильно, — шепчу я. — Спасибо, мама. До завтра.
Кладу трубку. Екатерина смотрит на меня с сочувствием.
— Тяжело?
— Невыносимо, — признаюсь я. — Катя, они же маленькие. Они не понимают, что происходит. Они думают, что это их вина. Что они что-то сделали не так.
— Дети всегда так думают, — тихо говорит она. — Но это не их вина. И не твоя. Это выбор Родиона.
Я встаю, подхожу к окну. На улице темнеет, зажигаются фонари. Где-то там, в этом городе, Родион. Может быть, с той блондинкой. Может, они смеются, строят планы. А я здесь, разрываюсь между болью и яростью.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — говорю я, не оборачиваясь. — То, что он спокоен. Холоден, как лёд. Будто ему вообще наплевать. Будто десять лет значили для него ноль. Ничего.
— Может, это маска, — предполагает Екатерина. — Может, ему не так легко, как тебе кажется.
Я горько смеюсь.
— Маска? Катя, ты видела его глаза. Там пусто. Он смотрит на меня, как на чужого человека. Как будто я — досадная помеха, от которой нужно избавиться.
— Тогда тем более нужно узнать, почему, — настаивает она. — Что произошло? Что изменилось? Люди не становятся холодными вот так, за один день. Что-то случилось. И детектив это выяснит.
Слова врезаются в сознание, как осколки стекла. Она права. Чёрт возьми, она абсолютно права. Каждый день, который я трачу на сомнения и страхи — это день, когда Родион укрепляет свои позиции. День, когда он становится ближе к победе, а я — к поражению.
Я отворачиваюсь к окну, сильно сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль. Физическая боль помогает сосредоточиться, отвлечься от той душевной пустоты, которая грозит поглотить меня целиком.
— Ладно, — говорю я, и голос звучит странно — твёрдо, решительно, будто это говорю не я, а кто-то другой. — Завтра я встречусь с детективом. Узнаю всё. Абсолютно всё. А потом решу, как действовать дальше.
Я поворачиваюсь к Екатерине. Она смотрит на меня, и в её глазах — облегчение, гордость, поддержка. Всё то, чего мне так не хватает от Родиона.
— Вот это правильно, — её голос мягкий, но в нём слышится сталь. — Вот это моя Жанна. Та самая девчонка, которая когда-то защитила диплом на «отлично», несмотря на то, что преподаватель был настроен против неё. Та, которая выиграла тендер у трёх крупных компаний. Ты боец, Жаннка. Ты просто забыла об этом.
Мы обнимаемся. Её объятия тёплые, крепкие, надёжные. И в этот момент я чувствую — что-то внутри меня ломается. Нет, не ломается. Трансформируется. Меняется. Страх, неуверенность, сомнения — всё это отступает, словно вода в расступившемся море. На смену приходит злость. Холодная, расчётливая злость. Не истерическая ярость, не желание крушить всё вокруг. Нет. Это другое. Это ледяная решимость, от которой у меня самой мурашки бегут по коже.
Родион хочет войны? Получит. Получит по полной программе. Он думал, что я просто сдамся? Что буду рыдать в подушку и умолять его вернуться? Хрен ему. Я докажу, что он ошибся. Что я не та слабая женщина, которую можно просто выбросить, как надоевшую игрушку.
Екатерина наливает нам ещё вина. Мы пьём молча, каждая думает о своём. Но я уже знаю — завтра всё изменится. Завтра я начну своё расследование. И не остановлюсь, пока не узнаю всю правду.
Ночь проходит в кошмарах. Я проваливаюсь в тяжёлый, вязкий сон, где реальность смешивается с бредом. Вижу во сне Родиона с той блондинкой. Они стоят на пороге нашего дома — того самого дома, который мы выбирали вместе, где росли наши дети. Держат за руки Ярослава и Дарьяну. Дети одеты нарядно, как на праздник. Улыбаются. Машут мне, словно я — дальняя родственница, которую они видят раз в год.
— Прощай, мама, — говорит Ярослав, и голос его звучит странно отстранённо, будто он уже не мой сын.
— Мы больше не твои, — добавляет Дарьяна, и на её лице та же холодная улыбка, что и у Родиона. — У нас теперь другая мама.
Блондинка гладит её по голове, притягивает к себе. Родион обнимает их всех троих. Идеальная семья. А я стою в стороне, протягиваю руки, пытаюсь докричаться, но голоса не слышно. Из горла вырываются только хрипы, беззвучные всхлипы.
Просыпаюсь я в холодном поту, сердце колотится так, что больно в груди. Простыня под спиной мокрая, волосы прилипли ко лбу. Господи, какой кошмар. Какой чёртов кошмар.
Я хватаю телефон. Смотрю на часы — шесть утра. Рано. Слишком рано. За окном ещё темно, только вдалеке начинает светлеть небо. Но спать уже не могу. Страх от сновидения ещё сидит внутри и сжимает мне грудь. Дети. Мои дети. Что если этот кошмар станет реальностью?
Нет. Не станет. Чёрт возьми, не я позволю.
Встаю, накидываю халат. Ноги ватные, руки дрожат. Иду на кухню тихо, чтобы не разбудить Екатерину. Дом спит. Тишина давит на уши, звенит в голове.
Завариваю кофе. Крепкий, горький. Сажусь у окна, смотрю, как просыпается город. Где-то включается свет в окнах, кто-то выгуливает собаку, проезжает первая машина. Рассвет. Новый день. Где-то там начинается обычная жизнь для других людей. Мой новый день. День, когда я начну бороться за своё будущее. За будущее моих детей.
Пью кофе маленькими глотками, чувствую, как тепло разливается по телу, прогоняет остатки ночного ужаса. Да, приснился кошмар. Но это всего лишь сон. Реальность пока ещё в моих руках. И я не отдам её без боя.
Телефон вибрирует на столе. Сообщение. В шесть утра? Сердце ухает вниз. Открываю.
Екатерина: «Не спится? Я тоже не сплю. Кофе готов? Иду к тебе».
Улыбаюсь. Вот она, моя опора. Мой тыл. Без неё я бы не справилась.
Через минуту она входит на кухню — растрёпанная, в пижаме, но с решительным выражением лица.
— Ну что, боец, — говорит она, наливая себе кофе. — Готова к бою?
Я смотрю на неё. Потом на рассвет за окном. Потом снова на Екатерину.
— Готова, — говорю я твёрдо. — Более чем готова.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Месть в тени развода" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Офис Гордея Крылова находился в старом сталинском доме на Советской, где-то между парикмахерской и юридической конторой. Я поднимаюсь по скрипучей лестнице, цепляясь за холодные перила, и чувствую, как внутри меня всё сжимается от страха и отчаяния.
Екатерина идёт рядом, её рука лежит на моём плече — тёплая, успокаивающая, но это не помогает. Мозг судорожно перебирает варианты: а вдруг это всё бессмысленно? Вдруг Родион просто разлюбил меня, и никакого тайного заговора нет? Господи, я цепляюсь за эту идею детектива, как за соломинку, лишь бы не признавать, что мой брак рухнул просто так, без причин.
— Жанна, дыши, — шепчет Екатерина, когда я замираю у двери с потёртой табличкой «Частный детектив».
— Дышу, — выдыхаю я, но голос предательски дрожит.
Дверь открывается после первого же стука, и я вижу его — Гордея Крылова. Мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой седеющих волос, серыми глазами, в которых читается столько цинизма, что мне становится не по себе. Он одет в чёрную кожаную куртку, джинсы и грубые ботинки — выглядит как человек, которому плевать на чужие драмы, но который знает, как из них извлечь пользу.
— Заходите, — бросает он коротко, отступая в сторону.
Офис маленький, тесный, пропахший кофе и табачным дымом. Стол завален бумагами, на стене висит карта города, исколотая булавками, как будто он отслеживал чьи-то перемещения. Я сажусь на потёртый кожаный диван, Екатерина устраивается рядом. Гордей опускается в кресло за столом, достаёт диктофон и кладёт его перед собой.
— Итак, — начинает он, не тратя время на любезности. — Излагайте суть проблемы.
Я сглатываю, руки сжимаются в кулаки.
— Мой муж заявил о разводе. Внезапно. Холодно. Без объяснений. Я узнала, что у него другая женщина. Блондинка. Они встречаются в ресторанах, он снял квартиру, переехал туда. Но мне кажется, тут что-то ещё. Он намекал на «вспомненное прошлое». Я не понимаю, что это значит.
Гордей кивает, делая заметки в блокноте. Его лицо остаётся непроницаемым.
— Как долго вы в браке?
— Десять лет. У нас двое детей, сын и дочь.
— Раньше были подозрения на измену?
— Нет. Никогда. Мы были... нормальной семьёй. Я думала, мы счастливы.
Он поднимает глаза, и в его взгляде мелькает что-то вроде жалости, но быстро гаснет.
— Все так думают, пока не узнают правду. Банковские счета мужа — у вас есть доступ?
— Нет. Он всегда вёл финансы сам.
— Рабочие связи? Знакомые? Круг общения?
Я задумываюсь, и внезапно осознаю, что почти ничего не знаю. Родион всегда был закрытым, сдержанным. Я знала его коллег по именам, но никогда не вникала в подробности его работы. Чёрт, какая же я была дура.
— Я... я мало что знаю, — признаюсь я, и голос дрожит. — Он никогда не говорил о работе подробно.
Гордей кивает, как будто ожидает этого ответа.
— Типичная ситуация. Женщины часто не замечают, что их мужья живут двойной жизнью. Хорошо. Мне нужны его полные данные: место работы, номер телефона, марка машины, адрес съёмной квартиры, если знаете. Фотографии — ваши и его. И всё, что вы помните об этой блондинке.
Я полезла в сумку, достала телефон, нашла несколько фотографий Родиона. Руки дрожат так сильно, что я едва не роняю телефон. Екатерина молча берёт его у меня, передает детективу.
— Работает в «Капитал Инвест», финансовым директором. Ездит на чёрном Рендж Ровере. Сейчас живёт на съёмной квартире, точный адрес пришлю. А блондинку я видела один раз, во французском ресторане. Высокая, красивая, одета дорого.
