Сверток сжигался с трудом, но когда пламя охватило его, послышались истошные вздохи и хрипы, а над женщинами кружили и каркали вороны. Вдруг густой дым поднялся над огнем и завертелся вихрем. Женщины отшатнулись в ужасе, но Ольга быстрее взяла себя в руки и храбро плеснула в этот дым святой воды из бутылочки, которую взяла с собой на всякий случай, а Анна, крестясь, стала читать молитву Богородице. Дым превратился в черный шар и лопнул со звуком выстрела. В воздухе стоял удушающе гнилостный запах. Эта жуткая картина произвела удручающее впечатление на обеих женщин, быстро разворошив пепел в разные стороны, они пустились наутёк, неистово крестясь и трясясь от страха.
Уже дома обе быстро переоделись в другие платья, брезгливо покидав их в корзину, словно и одежда их несла на себе невидимые флюиды заразы. Затем умылись, тщательно вымыли руки, и успокоившись, сели за стол ужинать. За столом стояло тягостное молчание, а муж Ольги был настолько занят своими мыслями о своих делах, что даже и не обратил внимания на настроение своей супруги и её подруги. В это время небо заволокло тучами, и дождь полил как из ведра. Все уселись в маленькой гостиной пить кофе.
Михаил же в это время был в плачевном душевном настроении. То он чувствовал себя несчастным рядом со своей подругой, часто она внушала ему странное безотчетное чувство страха, которое он ничем не мог объяснить, и даже отвращение к её повадкам. То наоборот, она вдруг возбуждала в нем пылкую животную страсть, и он без сопротивления тянулся к Марии как пьяный. В нем боролись эти противоречивые чувства, от которых страдал, не мог объяснить их, стал часто вспоминать свою милую простую Аннушку, и воспоминания тихого семейного счастья, проведенных с ней трогали душу. Безотчетная тоска по своей жене стала часто терзать его. Он осознавал, что страсть Марии к нему, её странное околдовывающее действие на него, не делает его счастливым.
По вечерам, когда Мария в порыве страсти обнимала его и прижималась к его груди, в воздухе на секунды появлялся странный запах гнили. Михаила даже охватывал панический ужас, который быстро исчезал вместе с запахом. А следом появлялись безумные мысли, что Мария, пристально глядя в его глаза, вот-вот вцепиться ему в горло словно вампир, и высосет его кровь. Ему казалось, что Мария догадывается о его страхах, и ей доставляет удовольствие эта его внутренняя слабость, которая не дает ему вырваться из-под её власти.
Мария действительно замечала, что чувства страха и отвращения к ней, возникают у Михаила, и это приводило её в ярость. В такие минуты она покусывала свои губы, и злой огонек появлялся в её глазах. Но, как женщина волевая, упорная и твердая в своих намерениях, она подавляла в себе завистливые, злобные чувства, и часто исподтишка заводила разговоры о том, как хорошо было бы объединить их торговые предприятия. Мария сумела найти в Михаиле ту слабую пружинку, на которую частенько давила - его корыстолюбие и желание стать влиятельнее, известнее.
В ночь, когда Анна сожгла платок, Михаилу приснился сон, будто дьявольское существо, переливаясь огненными красками, яростно оскалив зубы, извивалось около его постели. Он шипело, рычало, пыталось наброситься на него, но что-то мешало этому существу близко подойти к Михаилу, невидимая преграда стояла между ним и этой потусторонней лярвой. Лярва снова и снова набрасывалась и с воем отскакивала от постели, затем истрепанная, потухшая, исчезла, оставив после себя удушающе тошнотворный запах. Михаил вмиг проснулся, рядом мирным сном посапывала Мария, в которой он вдруг с грубой беспощадной правдой, увидел стареющую, надоевшую ему, женщину. Тяжесть сдавила его грудь и словно темная пелена окружила снова, он откинулся на подушки и, погрузившись в тревожный сон, остаток ночи горел как в лихорадке.
Утром Михаил вышел к завтраку бледным, и в выражении его лица Мария заметила какую-то странную покорность судьбе. Перед ней уже не стоял уверенный в себе мужчина, для которого прежде всего важна деловая хватка. Она даже сама побледнела, увидев в нем такую перемену, но быстро овладела собой и притворилась веселой, умело скрывая своё раздражение, уже часто не оставлявшее её. А Михаил в свою очередь стал задумываться над тем, как же ему сбросить с себя это позорное ярмо и злополучную власть Марии над ним. Мария вдруг встревожилась, она почувствовала, что этот мужчина, которого она страстно любит, начинает ускользать от неё.
– Не стал ли он тяготиться нашими отношениями? – раздумывала она, и жгучая ревность снова пронзила её сердце.
И как бы невзначай завела речи о том, как губительны для семейных отношений, бывают поездки одиноких жен на морское побережье, и как мужья рискуют надоесть и опротиветь своим молодым женам. Особенно, если и муж охладел, то жена может найти себе там вполне достойную партию, непринужденно освободив их обоих от семейных уз. А развод сейчас дело вполне обыденное и не такое уж и позорное, а общество, вначале жестоко осудив поведение обоих, потом найдет этому оправдание. Такими ядовитыми речами, Мария надеялась поселить в сердце Михаила разлад, жестокую ярость к несуществующему еще прелюбодеянию со стороны его жены, а затем и окончательному охлаждению к ней, чтобы Михаил наконец-то сам решился на развод.
Мария видела, что ядовитые стрелы её речей достигали сердце Михаила, и она в душе злобно торжествовала, видя его задумчивость и душевный разлад. Но в своих интригах, она еще не замечала, какой обратный эффект имели эти разговоры на него. Задумчивость же Михаила объяснялась раздражением к купчихе, а не к своей Аннушке, он вдруг обеспокоился за её честь и судьбу, но почему-то решил скрыть это беспокойство от Марии. А тут еще и трагический случай в соседнем городишке окончательно подлил масла в огонь.
В саратовском обществе бурно обсуждали семейную драму, разыгравшуюся городе Н. и красочно расписанную в провинциальных газетах. Молодой чиновник, женатый уже несколько лет, уличил свою жену в тайной связи с молодым пехотным офицером. Под влиянием бешенной ревности и отчаяния, чиновник застрелил жену. Сам же покорно отдался в руки правосудия. Прочитав эту заметку за обедом, купчиха, после тягостного молчания, произнесла:
– Вот дурак! Разрушил свою жизнь и жизнь своих детей! Он теперь пойдет на каторгу, вместо того, чтобы поступить по уму и отпустить на волю свою жену. Ну и пусть бы она сошлась со своим офицером.
– Если бы этот офицер так уж горел желанием жениться на ней. А если такой сюжет совсем не входил в его планы, то женщина осталась бы одна, опозоренная и перед обществом, церковью и перед детьми. А если она выйдет замуж за него, то порой даже не будет знать, как дожить до конца месяца на нищенский доход. И такой исход губителен не меньше, особенно для детей – задумчиво произнес Михаил.
– Значит, с её стороны, как замужней женщине, было преступно заводить такие пустые интриги, не думая о будущем – резко возразила Мария.
– Наша с тобой связь также преступна, а ты еще и осуждаешь кого-то.
Такого отпора купчиха не ожидала.
– Ты мужчина, и твоё право выбрать себе другую, достойную женщину, ровню себе! А эта, твоя бледная немочь, вообще должна покорно принять твой выбор! – Мария уже сорвалась на крик. – Ты работаешь в поте лица, чтобы добывать средства на её содержание, оплачивать её наряды, поездку на морские курорты, где она, наверняка, сейчас пользуется прелестями жизни, выставляет себя «несчастной жертвой».
Купчиха бесилась, её лицо пошло красными пятнами, которые не смог скрыть даже густой слой белил. И тут Михаил осознал, насколько развращена эта женщина. Он смотрел на её перекошенное злобой лицо, и не понимал, как же он сам оказался мухой в этой грязной паутине животной страсти с уже надоевшей ему женщиной, которая не выпускает его.
Он встал и вышел из столовой, а вслед ему еще доносился визгливый голос купчихи:
– И кто знает, а не нашелся ли там «утешитель», который сейчас, вот в эти минуты, услаждает часы одиночества твоей Анны!
– Устаревшая кокетка, которая завела себе любовника, а потом грубо завидует молоденькой женщине – в свою очередь зло подумал Михаил, и у него появилось сильное желание бежать и больше не переступать порог этого отвратительного дома. Вместо любви, в его сердце уже поселилось презрение.
Через два месяца Анна вернулась из Крыма. Михаил сразу приехал домой, как только узнал о приезде жены. Он увидел её похорошевшей, повеселевшей, дочка тоже была здоровенькой и веселой. Леночка радостно бросилась к отцу и повисла на его шее. Она возбужденно щебетала, рассказывая о море и пальмах, и как они с мамой чудесно отдохнули.
Анна смущенно и, в то же время, со смутной надеждой смотрела на мужа. Каждый нерв её дрожал от неизвестности – вернулся ли он совсем, порвал ли с этой развязной купчихой. Их беседа, вначале проходила вяло, каждый был поглощен своими мыслями, но постепенно напряжение проходило, супруги улыбались друг другу. Затем дружно, по-семейному, сели за стол ужинать, и вечер прошел так приятно, что уже не чувствовалось отчуждения. И, как-то само собой Михаил остался на ночь, а наутро и не помышлял покидать свою жену. Но яд сомнений, посеянный хитрой купчихой, и поселившийся в его душе, еще полностью не выветрился. Дочка же без умолку рассказывала о своих путешествиях и привезенных «сокровищах». Делилась своими нехитрыми радостями, показывая всякие, драгоценные для неё, безделушки, разноцветные камушки, засушенные морские звезды и цветы магнолий.
Михаил испытывал угрызения совести, стыд и даже некоторый страх за будущее. В своих расспросах он старался в замаскированном виде прояснить, уточнить детали прогулок и окружающее Анну общество в Ялте. Но в подробных рассказах Анны и дочери он так и не нашел даже намека на предосудительное поведение жены, и постепенно успокоился.
А общество жило в ожидании очередного семейного скандала, и этим ожиданиям не суждено было сбыться. Все уже дружно обсуждали, что Михаил, в общем-то, славный малый, трудолюбивый и заботливый муж, и так бесстрашно отпустил свою жену на отдых. А та к своей чести, в отдалении от мужа и в связи с горькими семейными событиями, вела себя крайне прилично, не запятнав свою и мужа репутации, достойно соблюла свой нравственный облик. И оставалось только гадать, как он мог полюбить эту пошлую, развращенную корову, конечно, весьма опытную в чувственной любви, как дал себя втянуть в такие грязные отношения, и не иначе как здесь замешано колдовство.
Мария же, тщетно ожидавшая любимого ночи напролет, едва сдерживала кипевшее в ней бешенство, и злобная горечь туманила ей голову. Когда Михаил заехал к ней в контору договориться забрать свои вещи из её дома, она выслушала его, вытаращив глаза, словно пришибленная по голове. Позеленев от злости, Мария заявила:
– Да разве я держу тебя! Пожалуйста, если я наскучила тебе, ты волен поступать как знаешь, – и добавила со смехом – иди, исполняй свой семейный долг.
Но только Михаил закрыл за собой дверь, как лицо её исказилось в отчаянии, и она еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.
– Погоди же – сжала кулаки Мария – будет же тебе семейное счастье.
Вечером она вернулась домой в подавленном и тоскливом настроении. Спать ей не хотелось совсем, она нервно вышагивала по комнате из угла в угол. На следующий день Мария встретила Михаила в своей гостиной, шторы были опущены, а на столе стоял поднос с графином вина и два стакана, рядом в вазе лежало печенье и конфеты. На Марии было вишневое платье, а волосы распущены по плечам. Она была бледна, глаза её впали, а губы нервно дрожали. В таком виде Мария выглядела некрасивой и состарившейся на несколько лет.
– Итак, милый, ты решил вернуться в семью. Ха-ха-ха! – она разразилась грубым смехом – это конечно не удивительно. Но, дружок, это же просто смешно, тебе вдруг захотелось быть примерным мужем, хотя наши отношения не назовешь мимолетными. Мы вместе уже почти год, ты много месяцев живешь у меня как супруг. И вот так, просто так, ты хочешь бросить меня как ненужный старый веник? Да ты хорошо подумал? Не приползешь ли ты, дружок, на коленях рано или поздно? Не надоест ли снова тебе твоя чопорная жена, которая ведет себя так, словно она благородных кровей. Уж не влюбился ли ты снова в свою Аньку как гимназист?!
– Оставь свои шутки! Я не так стар, как тебе хотелось бы, и младше тебя на пять лет, мы живем с тобой вот уже год, и я больше не хочу продолжать с тобой связь. У меня жена и дочь, и, как бы тебе не хотелось, но я люблю их обеих. Но тебя-то я больше не хочу! Понимаешь!. Мне надоела твоя грубая фамильярность, с которой ты напоказ выставляешь перед всеми наши отношения. Мне это надоело, и мне стыдно перед своей женой, душа которой чище твоей во много раз. И повторяю, я больше тебя не хочу! Довольно!
– Замолчи! Ах ты, подлый изменник! Я не какая-нибудь тряпка, кою можно вот так скинуть в мусор! Ах ты, паскудник! Распутный бесстыдник, да я же пожертвовала своим добрым именем, а теперь ты отталкиваешь меня! – голос Марии срывался, она задыхалась от бешенства – я не потерплю этого. Я люблю тебя, и ты останешься моим! Она обвила его шею руками и пыталась поцеловать его, но Михаил вырвался:
– Да оставь же меня, ты мне противна, противна своим бесстыдством, своим развратом. Да в здравом ли ты уме?! О какой своей чести ты говоришь? Тебе же наплевать на всех. Ты сразу стала выставлять всем напоказ нашу связь, сама же разносила слухи, стараясь, чтобы они дошли до ушей моей Анны. Ведьма, паучиха, распустившая свою паутину, в которую я попал как муха! Посмотри на себя, намазанная как какая-то дешевая девка!
Лицо Марии пошло красными пятнами, она онемела от злости и бешенства. Размахнувшись, она молча отвесила Михаилу громкие пощечины. Михаил, вскрикнув, накинулся на неё и стал таскать её за волосы. Всю свою ненависть к Марии он вложил в эти тумаки и даже, с бешеной злобой, дважды ударил её головой об стену.
– Негодная баба! – кричал он, когда та бросилась царапать и кусать его – ноги моей здесь больше не будет! Ищи себе другого мужика на потеху, и танцуй голой перед ним хоть каждую ночь и до утра! Подлая тварь, и не смей больше оскорблять мою Анну и распускать о ней лживые слухи, иначе башку тебе оторву!
Взбудораженный, со всклоченными волосами и поцарапанным лицом он вернулся домой и молча прошел в свой кабинет. Анна с дрожью смотрела на него, но не решилась задавать вопросы. Ей и так было многое понятно, и не стоило теребить еще не зажившую полностью душевную рану.
А Мария в это время билась в истеричном припадке, рыдая и воя на весь дом. Затем утихла и погрузилась в тяжелые думы. Теперь все её мысли были направлены на то, как уничтожить Анну. Наконец у неё созрел подлый план, она, выпила стакан вина и уснула.
Наутро купчиха была бледна, но глаза её блестели зловещим огоньком, а сжатые губы усиливали злобное, жестокое выражение лица. С нетерпением дождалась вечера и отправилась в путь, снова к колдунье. Снова оставила извозчика в стороне и наказала ожидать её возвращения.
Старуха открыла дверь и с удивлением осмотрела гостью.
– Никак вы опять, сударыня – и приветливо, но с внутренним беспокойством, поклонилась ей.
Уже дома обе быстро переоделись в другие платья, брезгливо покидав их в корзину, словно и одежда их несла на себе невидимые флюиды заразы. Затем умылись, тщательно вымыли руки, и успокоившись, сели за стол ужинать. За столом стояло тягостное молчание, а муж Ольги был настолько занят своими мыслями о своих делах, что даже и не обратил внимания на настроение своей супруги и её подруги. В это время небо заволокло тучами, и дождь полил как из ведра. Все уселись в маленькой гостиной пить кофе.
Михаил же в это время был в плачевном душевном настроении. То он чувствовал себя несчастным рядом со своей подругой, часто она внушала ему странное безотчетное чувство страха, которое он ничем не мог объяснить, и даже отвращение к её повадкам. То наоборот, она вдруг возбуждала в нем пылкую животную страсть, и он без сопротивления тянулся к Марии как пьяный. В нем боролись эти противоречивые чувства, от которых страдал, не мог объяснить их, стал часто вспоминать свою милую простую Аннушку, и воспоминания тихого семейного счастья, проведенных с ней трогали душу. Безотчетная тоска по своей жене стала часто терзать его. Он осознавал, что страсть Марии к нему, её странное околдовывающее действие на него, не делает его счастливым.
По вечерам, когда Мария в порыве страсти обнимала его и прижималась к его груди, в воздухе на секунды появлялся странный запах гнили. Михаила даже охватывал панический ужас, который быстро исчезал вместе с запахом. А следом появлялись безумные мысли, что Мария, пристально глядя в его глаза, вот-вот вцепиться ему в горло словно вампир, и высосет его кровь. Ему казалось, что Мария догадывается о его страхах, и ей доставляет удовольствие эта его внутренняя слабость, которая не дает ему вырваться из-под её власти.
Мария действительно замечала, что чувства страха и отвращения к ней, возникают у Михаила, и это приводило её в ярость. В такие минуты она покусывала свои губы, и злой огонек появлялся в её глазах. Но, как женщина волевая, упорная и твердая в своих намерениях, она подавляла в себе завистливые, злобные чувства, и часто исподтишка заводила разговоры о том, как хорошо было бы объединить их торговые предприятия. Мария сумела найти в Михаиле ту слабую пружинку, на которую частенько давила - его корыстолюбие и желание стать влиятельнее, известнее.
В ночь, когда Анна сожгла платок, Михаилу приснился сон, будто дьявольское существо, переливаясь огненными красками, яростно оскалив зубы, извивалось около его постели. Он шипело, рычало, пыталось наброситься на него, но что-то мешало этому существу близко подойти к Михаилу, невидимая преграда стояла между ним и этой потусторонней лярвой. Лярва снова и снова набрасывалась и с воем отскакивала от постели, затем истрепанная, потухшая, исчезла, оставив после себя удушающе тошнотворный запах. Михаил вмиг проснулся, рядом мирным сном посапывала Мария, в которой он вдруг с грубой беспощадной правдой, увидел стареющую, надоевшую ему, женщину. Тяжесть сдавила его грудь и словно темная пелена окружила снова, он откинулся на подушки и, погрузившись в тревожный сон, остаток ночи горел как в лихорадке.
Утром Михаил вышел к завтраку бледным, и в выражении его лица Мария заметила какую-то странную покорность судьбе. Перед ней уже не стоял уверенный в себе мужчина, для которого прежде всего важна деловая хватка. Она даже сама побледнела, увидев в нем такую перемену, но быстро овладела собой и притворилась веселой, умело скрывая своё раздражение, уже часто не оставлявшее её. А Михаил в свою очередь стал задумываться над тем, как же ему сбросить с себя это позорное ярмо и злополучную власть Марии над ним. Мария вдруг встревожилась, она почувствовала, что этот мужчина, которого она страстно любит, начинает ускользать от неё.
– Не стал ли он тяготиться нашими отношениями? – раздумывала она, и жгучая ревность снова пронзила её сердце.
И как бы невзначай завела речи о том, как губительны для семейных отношений, бывают поездки одиноких жен на морское побережье, и как мужья рискуют надоесть и опротиветь своим молодым женам. Особенно, если и муж охладел, то жена может найти себе там вполне достойную партию, непринужденно освободив их обоих от семейных уз. А развод сейчас дело вполне обыденное и не такое уж и позорное, а общество, вначале жестоко осудив поведение обоих, потом найдет этому оправдание. Такими ядовитыми речами, Мария надеялась поселить в сердце Михаила разлад, жестокую ярость к несуществующему еще прелюбодеянию со стороны его жены, а затем и окончательному охлаждению к ней, чтобы Михаил наконец-то сам решился на развод.
Мария видела, что ядовитые стрелы её речей достигали сердце Михаила, и она в душе злобно торжествовала, видя его задумчивость и душевный разлад. Но в своих интригах, она еще не замечала, какой обратный эффект имели эти разговоры на него. Задумчивость же Михаила объяснялась раздражением к купчихе, а не к своей Аннушке, он вдруг обеспокоился за её честь и судьбу, но почему-то решил скрыть это беспокойство от Марии. А тут еще и трагический случай в соседнем городишке окончательно подлил масла в огонь.
В саратовском обществе бурно обсуждали семейную драму, разыгравшуюся городе Н. и красочно расписанную в провинциальных газетах. Молодой чиновник, женатый уже несколько лет, уличил свою жену в тайной связи с молодым пехотным офицером. Под влиянием бешенной ревности и отчаяния, чиновник застрелил жену. Сам же покорно отдался в руки правосудия. Прочитав эту заметку за обедом, купчиха, после тягостного молчания, произнесла:
– Вот дурак! Разрушил свою жизнь и жизнь своих детей! Он теперь пойдет на каторгу, вместо того, чтобы поступить по уму и отпустить на волю свою жену. Ну и пусть бы она сошлась со своим офицером.
– Если бы этот офицер так уж горел желанием жениться на ней. А если такой сюжет совсем не входил в его планы, то женщина осталась бы одна, опозоренная и перед обществом, церковью и перед детьми. А если она выйдет замуж за него, то порой даже не будет знать, как дожить до конца месяца на нищенский доход. И такой исход губителен не меньше, особенно для детей – задумчиво произнес Михаил.
– Значит, с её стороны, как замужней женщине, было преступно заводить такие пустые интриги, не думая о будущем – резко возразила Мария.
– Наша с тобой связь также преступна, а ты еще и осуждаешь кого-то.
Такого отпора купчиха не ожидала.
– Ты мужчина, и твоё право выбрать себе другую, достойную женщину, ровню себе! А эта, твоя бледная немочь, вообще должна покорно принять твой выбор! – Мария уже сорвалась на крик. – Ты работаешь в поте лица, чтобы добывать средства на её содержание, оплачивать её наряды, поездку на морские курорты, где она, наверняка, сейчас пользуется прелестями жизни, выставляет себя «несчастной жертвой».
Купчиха бесилась, её лицо пошло красными пятнами, которые не смог скрыть даже густой слой белил. И тут Михаил осознал, насколько развращена эта женщина. Он смотрел на её перекошенное злобой лицо, и не понимал, как же он сам оказался мухой в этой грязной паутине животной страсти с уже надоевшей ему женщиной, которая не выпускает его.
Он встал и вышел из столовой, а вслед ему еще доносился визгливый голос купчихи:
– И кто знает, а не нашелся ли там «утешитель», который сейчас, вот в эти минуты, услаждает часы одиночества твоей Анны!
– Устаревшая кокетка, которая завела себе любовника, а потом грубо завидует молоденькой женщине – в свою очередь зло подумал Михаил, и у него появилось сильное желание бежать и больше не переступать порог этого отвратительного дома. Вместо любви, в его сердце уже поселилось презрение.
Прода от 01.11.2023, 13:38
Глава 9
Через два месяца Анна вернулась из Крыма. Михаил сразу приехал домой, как только узнал о приезде жены. Он увидел её похорошевшей, повеселевшей, дочка тоже была здоровенькой и веселой. Леночка радостно бросилась к отцу и повисла на его шее. Она возбужденно щебетала, рассказывая о море и пальмах, и как они с мамой чудесно отдохнули.
Анна смущенно и, в то же время, со смутной надеждой смотрела на мужа. Каждый нерв её дрожал от неизвестности – вернулся ли он совсем, порвал ли с этой развязной купчихой. Их беседа, вначале проходила вяло, каждый был поглощен своими мыслями, но постепенно напряжение проходило, супруги улыбались друг другу. Затем дружно, по-семейному, сели за стол ужинать, и вечер прошел так приятно, что уже не чувствовалось отчуждения. И, как-то само собой Михаил остался на ночь, а наутро и не помышлял покидать свою жену. Но яд сомнений, посеянный хитрой купчихой, и поселившийся в его душе, еще полностью не выветрился. Дочка же без умолку рассказывала о своих путешествиях и привезенных «сокровищах». Делилась своими нехитрыми радостями, показывая всякие, драгоценные для неё, безделушки, разноцветные камушки, засушенные морские звезды и цветы магнолий.
Михаил испытывал угрызения совести, стыд и даже некоторый страх за будущее. В своих расспросах он старался в замаскированном виде прояснить, уточнить детали прогулок и окружающее Анну общество в Ялте. Но в подробных рассказах Анны и дочери он так и не нашел даже намека на предосудительное поведение жены, и постепенно успокоился.
А общество жило в ожидании очередного семейного скандала, и этим ожиданиям не суждено было сбыться. Все уже дружно обсуждали, что Михаил, в общем-то, славный малый, трудолюбивый и заботливый муж, и так бесстрашно отпустил свою жену на отдых. А та к своей чести, в отдалении от мужа и в связи с горькими семейными событиями, вела себя крайне прилично, не запятнав свою и мужа репутации, достойно соблюла свой нравственный облик. И оставалось только гадать, как он мог полюбить эту пошлую, развращенную корову, конечно, весьма опытную в чувственной любви, как дал себя втянуть в такие грязные отношения, и не иначе как здесь замешано колдовство.
Мария же, тщетно ожидавшая любимого ночи напролет, едва сдерживала кипевшее в ней бешенство, и злобная горечь туманила ей голову. Когда Михаил заехал к ней в контору договориться забрать свои вещи из её дома, она выслушала его, вытаращив глаза, словно пришибленная по голове. Позеленев от злости, Мария заявила:
– Да разве я держу тебя! Пожалуйста, если я наскучила тебе, ты волен поступать как знаешь, – и добавила со смехом – иди, исполняй свой семейный долг.
Но только Михаил закрыл за собой дверь, как лицо её исказилось в отчаянии, и она еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.
– Погоди же – сжала кулаки Мария – будет же тебе семейное счастье.
Вечером она вернулась домой в подавленном и тоскливом настроении. Спать ей не хотелось совсем, она нервно вышагивала по комнате из угла в угол. На следующий день Мария встретила Михаила в своей гостиной, шторы были опущены, а на столе стоял поднос с графином вина и два стакана, рядом в вазе лежало печенье и конфеты. На Марии было вишневое платье, а волосы распущены по плечам. Она была бледна, глаза её впали, а губы нервно дрожали. В таком виде Мария выглядела некрасивой и состарившейся на несколько лет.
– Итак, милый, ты решил вернуться в семью. Ха-ха-ха! – она разразилась грубым смехом – это конечно не удивительно. Но, дружок, это же просто смешно, тебе вдруг захотелось быть примерным мужем, хотя наши отношения не назовешь мимолетными. Мы вместе уже почти год, ты много месяцев живешь у меня как супруг. И вот так, просто так, ты хочешь бросить меня как ненужный старый веник? Да ты хорошо подумал? Не приползешь ли ты, дружок, на коленях рано или поздно? Не надоест ли снова тебе твоя чопорная жена, которая ведет себя так, словно она благородных кровей. Уж не влюбился ли ты снова в свою Аньку как гимназист?!
– Оставь свои шутки! Я не так стар, как тебе хотелось бы, и младше тебя на пять лет, мы живем с тобой вот уже год, и я больше не хочу продолжать с тобой связь. У меня жена и дочь, и, как бы тебе не хотелось, но я люблю их обеих. Но тебя-то я больше не хочу! Понимаешь!. Мне надоела твоя грубая фамильярность, с которой ты напоказ выставляешь перед всеми наши отношения. Мне это надоело, и мне стыдно перед своей женой, душа которой чище твоей во много раз. И повторяю, я больше тебя не хочу! Довольно!
– Замолчи! Ах ты, подлый изменник! Я не какая-нибудь тряпка, кою можно вот так скинуть в мусор! Ах ты, паскудник! Распутный бесстыдник, да я же пожертвовала своим добрым именем, а теперь ты отталкиваешь меня! – голос Марии срывался, она задыхалась от бешенства – я не потерплю этого. Я люблю тебя, и ты останешься моим! Она обвила его шею руками и пыталась поцеловать его, но Михаил вырвался:
– Да оставь же меня, ты мне противна, противна своим бесстыдством, своим развратом. Да в здравом ли ты уме?! О какой своей чести ты говоришь? Тебе же наплевать на всех. Ты сразу стала выставлять всем напоказ нашу связь, сама же разносила слухи, стараясь, чтобы они дошли до ушей моей Анны. Ведьма, паучиха, распустившая свою паутину, в которую я попал как муха! Посмотри на себя, намазанная как какая-то дешевая девка!
Лицо Марии пошло красными пятнами, она онемела от злости и бешенства. Размахнувшись, она молча отвесила Михаилу громкие пощечины. Михаил, вскрикнув, накинулся на неё и стал таскать её за волосы. Всю свою ненависть к Марии он вложил в эти тумаки и даже, с бешеной злобой, дважды ударил её головой об стену.
– Негодная баба! – кричал он, когда та бросилась царапать и кусать его – ноги моей здесь больше не будет! Ищи себе другого мужика на потеху, и танцуй голой перед ним хоть каждую ночь и до утра! Подлая тварь, и не смей больше оскорблять мою Анну и распускать о ней лживые слухи, иначе башку тебе оторву!
Взбудораженный, со всклоченными волосами и поцарапанным лицом он вернулся домой и молча прошел в свой кабинет. Анна с дрожью смотрела на него, но не решилась задавать вопросы. Ей и так было многое понятно, и не стоило теребить еще не зажившую полностью душевную рану.
А Мария в это время билась в истеричном припадке, рыдая и воя на весь дом. Затем утихла и погрузилась в тяжелые думы. Теперь все её мысли были направлены на то, как уничтожить Анну. Наконец у неё созрел подлый план, она, выпила стакан вина и уснула.
Наутро купчиха была бледна, но глаза её блестели зловещим огоньком, а сжатые губы усиливали злобное, жестокое выражение лица. С нетерпением дождалась вечера и отправилась в путь, снова к колдунье. Снова оставила извозчика в стороне и наказала ожидать её возвращения.
Старуха открыла дверь и с удивлением осмотрела гостью.
– Никак вы опять, сударыня – и приветливо, но с внутренним беспокойством, поклонилась ей.
