Небольшое раздражение – да. Но тут всё понятно: симелинцы есть симелинцы, отступать они не умеют, пока хоть один фрегат на ходу – они будут нападать. Ларс послал туда три дополнительных крейсера, надеясь, что эти фрегаты у врага последние и после разгрома Симелин волей-неволей уймётся. А вот какого рожна Эас забыла на Мересань? Нет, понятно, что им за это заплатили, но с кем там воевать? Или же противник банально зарится на траинит? А может, сами эасцы решили под шумок утащить несколько тонн, пока всем не до них?
В любом случае, триремы – это не фрегаты какие-нибудь, это серьёзно. Чтобы разбить их наверняка, нужно численное превосходство. И главнокомандующий распорядился отправить к Мересань семь кораблей. Увы, с «Сайресом Смитом» можно проститься: одному крейсеру не выстоять против пяти трирем, пока эти семеро будут стартовать, ложиться на курс и рассчитывать прокол.
А следом на экране всплыла депеша с Тсеты. Удивительно похожая: пять трирем. Старик выругался в голос. У тсетиан есть эсминцы, но триремам они на один зуб. Семь… нет, жаба задавила главнокомандующего: шесть крейсеров. Должны же они там хоть что-то сделать сами.
Звонок Ларса застал Салиму на полпути к машине. Все сегодняшние встречи она отменила, чтобы освободить время для визита в больницу, и строго наказала Эстер не беспокоить её ни в коем случае, разве что Земля с орбиты сойдёт. Но у главнокомандующего был прямой номер.
– Сколько-сколько кораблей вы отослали? – переспросила Салима. – Ларс, а у Земли хоть что-то осталось?
– Конечно же, Салима! Четыре крейсера.
– Из них два в ремонте? Ларс! Вы послали к Тсете шесть, а нам оставили два. Что за неуместный альтруизм? – Ей хотелось накричать на старика. – Что вы творите?
– Простите, Салима, – пробормотал дед. – Наверное, возраст.
Не вовремя у главнокомандующего начался маразм со склерозом!
Бросив взгляд на экран, Ларс проглотил ругательство.
– Знаете, тут новое сообщение, – проговорил он виновато. – В системе Хао появились чфеварские драккары. Координатор Аирол обращается…
– Больше ни одного крейсера, никуда! – отрезала она, не дослушав.
– Но мы всегда поддерживали Хао, – возразил Максимилиансен. – Два свободных крейсера утихомирят драккары и вернутся…
– Ларс! – Она едва сдерживалась. – Вам всё это ничего не напоминает?
– Нет, – признался он.
Может, и не возраст. Однажды главнокомандующий уже оказался нестоек перед тьмой. Ремиссия? Салима скрипнула зубами.
– Ш-шайтан! Вызывайте Гржельчика, немедленно. Пока он не прибудет – без меня не принимать никаких решений. Я выезжаю в генштаб.
Гвардеец открыл перед ней дверцу машины.
– В аэропорт, – бросила она водителю, набирая номер на телефоне.
– Не в больницу, Салима ханум? – нерешительно переспросил шофер.
– В аэропорт, – повторила она. На том конце связи наконец отозвались. – Доктор Стромберг, я сегодня не смогу приехать. Да, я понимаю, что это важно. Но не сегодня. Я позвоню.
Не так уж беззащитна Хао. Да, у мира нет ГС-флота, но и сторожевые корабли имеются, и оборонные спутники. Просто этот мир не воевал по-настоящему уже несколько веков. На Хао поклоняются Воину, чьим основным оружием был арбалет, из автоматов и бластеров хаонам доводилось стрелять исключительно по мишеням. Мирная планета, слегка на отшибе – до ближайшей цивилизации тринадцать световых лет, но это и к лучшему: охотников переться в такую даль, чтобы пограбить хаонов, не находилось. С появлением ГС-кораблей всё могло измениться, но на горизонте довольно быстро нарисовалась Земля. Салима не предлагала и не обещала военного союза – только продовольствие, ни о чём большем речь не шла. Но как-то само собой получалось, что покровительство Земли отваживало желающих погреть руки на полезных ископаемых Хао вопреки интересам коренного населения. А вот теперь что-то не сработало.
В некоторых мирах посмеивались над его превосходительством Аиролом 317-м, продавшим самостоятельность за тарелку каши. Однако дураком координатор Хао не был. Он прекрасно знал, чем и за что платит, и плата его устраивала. Уровень жизни на Хао подскочил на небывалую высоту, люди перестали беспокоиться о завтрашнем дне, многие позволили себе третьего ребёнка. А самостоятельность – кому она нужна?
Чфеварские драккары налетели без всяких переговоров. Пока они ломали орбитальную оборону, Аирол отправил сообщение на Землю. Пару часов до подхода крейсеров Хао продержится. В исходе он не сомневался: хоть Земля ничего не обещала, но никогда не отказывала в мелких просьбах. Когда пришёл ответ, что крейсеров не будет, поверхность планеты под координатором слегка зашаталась.
Версию, что земляне банально кинули Хао, Аирол даже не рассматривал. Не потому, что считал Салиму неспособной на такую подлость. Идеалисты и святые подвижники не становятся координаторами. Землянка вызывала у него симпатию – потому что позволила ему поднять Хао из полуголодного и ничем не гарантированного существования и стать одним из самых почитаемых координаторов за всю историю планеты. И уважение – потому что понял, в отличие от многих, для чего ей эта сделка. Салима поступала так, как ей выгодно, что бы ни думали ограниченные обыватели. И он не верил, что она предала Хао. Это было бы для неё совершенно невыгодно. Она кормила планету восемь лет определённо не ради того, чтобы потерять её в один миг.
И что из этого следует? То, что крейсеры нужны сейчас Земле для чего-то более важного. Земля ведёт войну, и, вероятно, наступил такой момент, когда ей не до Хао. Оттого чфеварцы и явились, что знают: земляне не придут. Или не исключают, что придут, но малыми силами.
– Ваше превосходительство, мы потеряли второй спутник.
Аирол нервно дёрнул себя за косу, переброшенную через плечо. Хотел бы он знать, что делать!
– Вы пробовали связаться с чфеварцами? Каковы их требования?
– Они не отвечают, ваше превосходительство.
Не хотят вступать в переговоры, выдвигать условия? Совсем плохо. Значит, либо их цель – террор и уничтожение, либо условия таковы, что выдвигать их следует, когда противник уже не в состоянии торговаться.
– Герр Шварц! – Глаза у запыхавшегося солдата аж выпучились. – Семь проколов!
– Что ж вы так несётесь, Ерёменко, будто за вами гонится маньяк с многочленом наперевес? – Хайнрих отвлёкся от экскурсии, которую проводил для Каманина. Будущему координатору любопытно, как устроена орбитальная станция; вряд ли это знание пригодится ему в профессиональной деятельности, но отчего бы не развлечь гостя? – Вот скажите мне, Ерёменко: что, радиосвязь нынче отменили? – Он выразительно помахал переговорником на ремешке.
– Он просто растерялся, – вступился за бойца Каманин.
– На хрен мне тут растеряхи? – Хайнрих нажал кнопку на переговорнике и объявил: – Боевая тревога. «Песца» и «Михалыча» к старту. Стационарные орудия – в рабочий режим.
Последнюю фразу он заканчивал, быстро шагая по коридору в направлении стыковочного шлюза, где был «припаркован» «Песец». Каманин, поначалу затормозив, догнал его:
– Ты на свой сторожевик? Возьми меня с собой!
– На кой чёрт ты мне там сдался? – отмахнулся тот. – Будешь толкать меня под руку, пытаться командовать…
– Не буду, вот те крест!
– Влад, ты представляешь себе, что такое корабль в бою? Его мотает, как дерьмо в проруби! Желудок наружу полезет. Сиди лучше на станции, для своего же блага.
– Хайнрих, когда мне ещё доведется полетать на настоящем сторожевике? – Чувствовалось, что идея поучаствовать в бою захватила Каманина. – Клянусь, я не буду тебе мешать!
– Охота пуще неволи, – проворчал Шварц. – Блеванёшь на пульт – придушу собственными руками, и пусть Салима себе нового преемника ищет.
Быстро, почти бегом Хайнрих ворвался в рубку, Каманин – следом, опередив второго пилота.
– Готовность? – осведомился Шварц в микрофон, пристёгиваясь.
Посыпались доклады, один за другим. «Михалыч» уже отходил от станции. Шварц молча указал Каманину на боковое кресло, выслушивая рапорт наблюдателей:
– Четыре чфеварских драккара, четыре триремы Эас. Орудия в боевом положении.
– Да кто бы сомневался, – буркнул он, поворачивая рычаги задних ускорителей на малый ход, и мимолётно пожалел, что стёр с корабля красочную порнографическую картинку. Было бы любопытно выяснить, как относятся к подобной живописи эасцы.
Старт был почти незаметен. Да, это не планета. Поверхность станции, плавно уходящая вниз, ощутимо закруглена. Шевелятся стволы орудий, ловя цели, но пока никто не стреляет: дистанция слишком велика. А вокруг – звёзды. Каманин поискал взглядом солнце, не нашёл. Оно тут должно быть маленьким, со звёздочку, а ярких звёзд со всех сторон полно.
– А где драккары? – спросил он. – И триремы?
– Метки на корабли противника, – потребовал Шварц.
Розовые стрелочки-курсоры – цвет Чфе Вара – обозначили на экране едва видные точечки, медленно ползущие по кривой. Оранжевые указали на эасские корабли.
– Поговорить, что ли? – почесал голову Шварц. – Вызовите их флагман.
На экране возникло изображение немолодого длинноусого чфеварца в розовом мундире.
– Капитан Ка Дин Хет, – представился он. – Убери пушки, землянин, и отключи блокирующую сеть. Тогда мы не тронем ни тебя, ни твою станцию.
– Не тронете меня? – развеселился Хайнрих. – Слышь ты, розовое чучело! Я – Хайнрих Шварц, командир «Белой полярной лисички, которая приходит к неудачникам в ключевые моменты жизни»! Меня свои боятся, а вам вообще большая вагина настала! Трогать меня не хочешь? Вот ужо я тебя потрогаю за мокрые ляжки! Засажу по самые…
Несколько секунд Ка Дин Хет слушал с отвисшей челюстью. Потом резко мотнул головой, приводя мозги в рабочее состояние, прошипел:
– Провались ты в болото, сумасшедший гомосек! – И отключился.
Каманин засмеялся.
– Вот так всегда, – философски произнёс Хайнрих. – Эй, там, на связи! Вызовите ещё кого-нибудь.
Далекие сполохи на тёмном горизонте привлекли внимание Захара. Их можно было бы принять за молнии, но на Мересань не случалось гроз и тогда, когда она была живой планетой.
– Бой идёт. – Старик с лицом, замотанным шарфом от холода – одни очки наружу да кончик папиросы – притормозил гусеничный погрузчик рядом с директором. – Видел я уже такое, аккурат перед концом света.
– Я тоже видел, – промолвил Захар. – На Нлакисе.
Он помнил ледяную щёку Ортленны и её трагический шёпот: «Мы ведь не знаем, кто побеждает». Он был уверен, что крейсеры защитят Нлакис. Пытался ободрить Ортленну, и она хотела ему верить, только не очень получалось.
Должно быть, она так же смотрит сейчас в небо, гадая, кто побеждает. Утешает ли её кто-нибудь? Или она наедине со своими сомнениями? Или, надев маску уверенности, сама вынуждена утешать рабочих, напуганных тревожными огнями в небесах?
– Прекратить работу, – распорядился Захар. – И погасить прожектора.
Враг может искать для поражения наземные цели. И найти их проще простого: всего три светлых пятна на всей планете. Рудник Ортленны тоже светится. Сообразит ли она погасить освещение? Как же хотелось поддержать её – советом или просто тёплым словом. Но примет ли она его после всего, что произошло?
В темноте сполохи боя стали ярче. Вспыхнул огонёк, рассыпаясь искрами. Взрыв? Там, в молчаливой пляске огней, сгорают чьи-то жизни. Свои, чужие? Кажется, он заразился от Ортленны сомнениями. Смог ли он передать ей взамен хоть немного уверенности?
Сейчас или никогда, понял он. Укажет на дверь – так тому и быть. Но сидеть здесь и думать о том, как она там – невыносимо.
– Приготовьте вертолёт, – приказал он, стараясь не смотреть на начальника охраны.
– Адмирал, приказ из Центра. – Гржельчика разбудил вызов по внутренней связи. Докладывал практикант. Парню впервые доверили вахту, и вот на тебе: тут же приказ из Центра. – «Ийону Тихому» немедленно прибыть на орбиту Земли, а лично вам – в генштаб.
Йозеф помянул чью-то мать – сам не понял, чью. Может, того умника в генштабе, который придумал погнать «Ийон» сперва к Гъде, а потом, в разгар операции – обратно.
– Хорошо. – Ничего хорошего, но приказ есть приказ. – Передай десанту – возвращаться на корабль.
– Но мы не успеем забрать десант, – неуверенно произнёс Джинн. – В приказе сказано, срочно.
– Какие там были слова? – уточнил Йозеф.
– «Не теряя ни секунды», – процитировал юноша.
– Твою мать, – с чувством повторил Гржельчик, слезая с кровати. – Готовь прокол и дай мне связь с т’Лехином.
Кажется, мересанец тоже спал. Вид у него на экране был… сонный, в общем.
– Алекс, я ухожу.
Сон мигом слетел с т’Лехина.
– Не понял! Что значит – уходишь?
– Приказ из Центра. – Он пожал плечами. – Остаёшься за командующего. Но никаких массированных ядерных бомбардировок, понял?
Т’Лехин молча скривился.
– Десант мой не оставь, если что. И этих, с «Сияния». Сам не успеваю.
Мересанец присвистнул.
– Да что у вас там за пожар?
– Типун тебе на язык, – буркнул Йозеф. – Как бы не в точку.
У него возникло искушение заставить Фархада позвонить матери и выяснить у неё, какого лешего. С искушением он справился. Но, пока считался прокол, всё никак не мог отвязаться от мысли: что же за пожар-то?
Конечно же, Ортленна оказалась не глупее Захара. У рудника шшерцев была такая светомаскировка, что вертолёт едва не промахнулся.
– Слишком много ударов с воздуха я пережила, чтобы об этом не подумать, – слабо улыбнулась она.
Четыре года на Нлакисе, каждый из которых можно зачесть за три. И эти годы не сломали её, только закалили. Здесь, в мересанском филиале Объединённой горной компании Шшерского Рая, она была самой опытной. Ей верили безоговорочно. Она сказала, всё будет в порядке, значит, так и будет. А кто сомневается, тот дурак. И если бы только кетреййи так рассуждали! Добрая половина шитанн считала, что она разбирается в ситуации, раз так говорит. А как же? Она – директор.
И никто-никто, кроме Захара, не догадывался, как неспокойно ей на самом деле.
– Не волнуйтесь, Ортленна.
В комнате было темным-темно, и она стояла у окна, не в силах оторвать глаз от танца молний. Ей казалось, стоит только отойти, упустить из-под контроля, и случится страшное. Захар подошёл, встал рядом, нерешительно обнял за плечи.
– Не волнуйтесь. Наши обязательно победят.
Ортленна вспомнила капитана «Сайреса Смита», черноволосого землянина с забавными седыми усами. Храбрый человек, умеющий радоваться жизни. Она хотела бы верить, что у него всё будет хорошо.
– Захар, ведь «Сайрес Смит» на орбите один.
– Он не мог не вызвать подмогу. Скоро здесь появится целая эскадра и разнесёт напавших в клочки, – пообещал Захар.
Ортленна помолчала и призналась:
– Я вам завидую. Мне, наверное, никогда не стать настоящим директором, как вы. Вы всегда уверены в себе и знаете, что делать. Когда я впопыхах уносила ноги с Нлакиса, вы думали о траините. Вам удалось вывезти груз, а наш рудник, выходит, долгое время работал зря.
Захар издал горький смешок.
– Вывез траинит? Ваша правда, Ортленна, но было бы лучше, если бы я его довёз!
Она распахнула глаза:
– А куда вы его дели?
– Вот бы знать! Я потерял этот чёртов траинит по дороге, мы с Миленичем потеряли. Опозорились, как… Вот нас и засунули сюда, от людей подальше, чтобы коллеги при виде нас не смеялись и не отвлекались на злые шуточки.
– Вы потеряли целый беспилотник с траинитом? – Ортленна ахнула и вдруг невольно прыснула.
В любом случае, триремы – это не фрегаты какие-нибудь, это серьёзно. Чтобы разбить их наверняка, нужно численное превосходство. И главнокомандующий распорядился отправить к Мересань семь кораблей. Увы, с «Сайресом Смитом» можно проститься: одному крейсеру не выстоять против пяти трирем, пока эти семеро будут стартовать, ложиться на курс и рассчитывать прокол.
А следом на экране всплыла депеша с Тсеты. Удивительно похожая: пять трирем. Старик выругался в голос. У тсетиан есть эсминцы, но триремам они на один зуб. Семь… нет, жаба задавила главнокомандующего: шесть крейсеров. Должны же они там хоть что-то сделать сами.
Звонок Ларса застал Салиму на полпути к машине. Все сегодняшние встречи она отменила, чтобы освободить время для визита в больницу, и строго наказала Эстер не беспокоить её ни в коем случае, разве что Земля с орбиты сойдёт. Но у главнокомандующего был прямой номер.
– Сколько-сколько кораблей вы отослали? – переспросила Салима. – Ларс, а у Земли хоть что-то осталось?
– Конечно же, Салима! Четыре крейсера.
– Из них два в ремонте? Ларс! Вы послали к Тсете шесть, а нам оставили два. Что за неуместный альтруизм? – Ей хотелось накричать на старика. – Что вы творите?
– Простите, Салима, – пробормотал дед. – Наверное, возраст.
Не вовремя у главнокомандующего начался маразм со склерозом!
Бросив взгляд на экран, Ларс проглотил ругательство.
– Знаете, тут новое сообщение, – проговорил он виновато. – В системе Хао появились чфеварские драккары. Координатор Аирол обращается…
– Больше ни одного крейсера, никуда! – отрезала она, не дослушав.
– Но мы всегда поддерживали Хао, – возразил Максимилиансен. – Два свободных крейсера утихомирят драккары и вернутся…
– Ларс! – Она едва сдерживалась. – Вам всё это ничего не напоминает?
– Нет, – признался он.
Может, и не возраст. Однажды главнокомандующий уже оказался нестоек перед тьмой. Ремиссия? Салима скрипнула зубами.
– Ш-шайтан! Вызывайте Гржельчика, немедленно. Пока он не прибудет – без меня не принимать никаких решений. Я выезжаю в генштаб.
Гвардеец открыл перед ней дверцу машины.
– В аэропорт, – бросила она водителю, набирая номер на телефоне.
– Не в больницу, Салима ханум? – нерешительно переспросил шофер.
– В аэропорт, – повторила она. На том конце связи наконец отозвались. – Доктор Стромберг, я сегодня не смогу приехать. Да, я понимаю, что это важно. Но не сегодня. Я позвоню.
Не так уж беззащитна Хао. Да, у мира нет ГС-флота, но и сторожевые корабли имеются, и оборонные спутники. Просто этот мир не воевал по-настоящему уже несколько веков. На Хао поклоняются Воину, чьим основным оружием был арбалет, из автоматов и бластеров хаонам доводилось стрелять исключительно по мишеням. Мирная планета, слегка на отшибе – до ближайшей цивилизации тринадцать световых лет, но это и к лучшему: охотников переться в такую даль, чтобы пограбить хаонов, не находилось. С появлением ГС-кораблей всё могло измениться, но на горизонте довольно быстро нарисовалась Земля. Салима не предлагала и не обещала военного союза – только продовольствие, ни о чём большем речь не шла. Но как-то само собой получалось, что покровительство Земли отваживало желающих погреть руки на полезных ископаемых Хао вопреки интересам коренного населения. А вот теперь что-то не сработало.
В некоторых мирах посмеивались над его превосходительством Аиролом 317-м, продавшим самостоятельность за тарелку каши. Однако дураком координатор Хао не был. Он прекрасно знал, чем и за что платит, и плата его устраивала. Уровень жизни на Хао подскочил на небывалую высоту, люди перестали беспокоиться о завтрашнем дне, многие позволили себе третьего ребёнка. А самостоятельность – кому она нужна?
Чфеварские драккары налетели без всяких переговоров. Пока они ломали орбитальную оборону, Аирол отправил сообщение на Землю. Пару часов до подхода крейсеров Хао продержится. В исходе он не сомневался: хоть Земля ничего не обещала, но никогда не отказывала в мелких просьбах. Когда пришёл ответ, что крейсеров не будет, поверхность планеты под координатором слегка зашаталась.
Версию, что земляне банально кинули Хао, Аирол даже не рассматривал. Не потому, что считал Салиму неспособной на такую подлость. Идеалисты и святые подвижники не становятся координаторами. Землянка вызывала у него симпатию – потому что позволила ему поднять Хао из полуголодного и ничем не гарантированного существования и стать одним из самых почитаемых координаторов за всю историю планеты. И уважение – потому что понял, в отличие от многих, для чего ей эта сделка. Салима поступала так, как ей выгодно, что бы ни думали ограниченные обыватели. И он не верил, что она предала Хао. Это было бы для неё совершенно невыгодно. Она кормила планету восемь лет определённо не ради того, чтобы потерять её в один миг.
И что из этого следует? То, что крейсеры нужны сейчас Земле для чего-то более важного. Земля ведёт войну, и, вероятно, наступил такой момент, когда ей не до Хао. Оттого чфеварцы и явились, что знают: земляне не придут. Или не исключают, что придут, но малыми силами.
– Ваше превосходительство, мы потеряли второй спутник.
Аирол нервно дёрнул себя за косу, переброшенную через плечо. Хотел бы он знать, что делать!
– Вы пробовали связаться с чфеварцами? Каковы их требования?
– Они не отвечают, ваше превосходительство.
Не хотят вступать в переговоры, выдвигать условия? Совсем плохо. Значит, либо их цель – террор и уничтожение, либо условия таковы, что выдвигать их следует, когда противник уже не в состоянии торговаться.
– Герр Шварц! – Глаза у запыхавшегося солдата аж выпучились. – Семь проколов!
– Что ж вы так несётесь, Ерёменко, будто за вами гонится маньяк с многочленом наперевес? – Хайнрих отвлёкся от экскурсии, которую проводил для Каманина. Будущему координатору любопытно, как устроена орбитальная станция; вряд ли это знание пригодится ему в профессиональной деятельности, но отчего бы не развлечь гостя? – Вот скажите мне, Ерёменко: что, радиосвязь нынче отменили? – Он выразительно помахал переговорником на ремешке.
– Он просто растерялся, – вступился за бойца Каманин.
– На хрен мне тут растеряхи? – Хайнрих нажал кнопку на переговорнике и объявил: – Боевая тревога. «Песца» и «Михалыча» к старту. Стационарные орудия – в рабочий режим.
Последнюю фразу он заканчивал, быстро шагая по коридору в направлении стыковочного шлюза, где был «припаркован» «Песец». Каманин, поначалу затормозив, догнал его:
– Ты на свой сторожевик? Возьми меня с собой!
– На кой чёрт ты мне там сдался? – отмахнулся тот. – Будешь толкать меня под руку, пытаться командовать…
– Не буду, вот те крест!
– Влад, ты представляешь себе, что такое корабль в бою? Его мотает, как дерьмо в проруби! Желудок наружу полезет. Сиди лучше на станции, для своего же блага.
– Хайнрих, когда мне ещё доведется полетать на настоящем сторожевике? – Чувствовалось, что идея поучаствовать в бою захватила Каманина. – Клянусь, я не буду тебе мешать!
– Охота пуще неволи, – проворчал Шварц. – Блеванёшь на пульт – придушу собственными руками, и пусть Салима себе нового преемника ищет.
Быстро, почти бегом Хайнрих ворвался в рубку, Каманин – следом, опередив второго пилота.
– Готовность? – осведомился Шварц в микрофон, пристёгиваясь.
Посыпались доклады, один за другим. «Михалыч» уже отходил от станции. Шварц молча указал Каманину на боковое кресло, выслушивая рапорт наблюдателей:
– Четыре чфеварских драккара, четыре триремы Эас. Орудия в боевом положении.
– Да кто бы сомневался, – буркнул он, поворачивая рычаги задних ускорителей на малый ход, и мимолётно пожалел, что стёр с корабля красочную порнографическую картинку. Было бы любопытно выяснить, как относятся к подобной живописи эасцы.
Старт был почти незаметен. Да, это не планета. Поверхность станции, плавно уходящая вниз, ощутимо закруглена. Шевелятся стволы орудий, ловя цели, но пока никто не стреляет: дистанция слишком велика. А вокруг – звёзды. Каманин поискал взглядом солнце, не нашёл. Оно тут должно быть маленьким, со звёздочку, а ярких звёзд со всех сторон полно.
– А где драккары? – спросил он. – И триремы?
– Метки на корабли противника, – потребовал Шварц.
Розовые стрелочки-курсоры – цвет Чфе Вара – обозначили на экране едва видные точечки, медленно ползущие по кривой. Оранжевые указали на эасские корабли.
– Поговорить, что ли? – почесал голову Шварц. – Вызовите их флагман.
На экране возникло изображение немолодого длинноусого чфеварца в розовом мундире.
– Капитан Ка Дин Хет, – представился он. – Убери пушки, землянин, и отключи блокирующую сеть. Тогда мы не тронем ни тебя, ни твою станцию.
– Не тронете меня? – развеселился Хайнрих. – Слышь ты, розовое чучело! Я – Хайнрих Шварц, командир «Белой полярной лисички, которая приходит к неудачникам в ключевые моменты жизни»! Меня свои боятся, а вам вообще большая вагина настала! Трогать меня не хочешь? Вот ужо я тебя потрогаю за мокрые ляжки! Засажу по самые…
Несколько секунд Ка Дин Хет слушал с отвисшей челюстью. Потом резко мотнул головой, приводя мозги в рабочее состояние, прошипел:
– Провались ты в болото, сумасшедший гомосек! – И отключился.
Каманин засмеялся.
– Вот так всегда, – философски произнёс Хайнрих. – Эй, там, на связи! Вызовите ещё кого-нибудь.
Далекие сполохи на тёмном горизонте привлекли внимание Захара. Их можно было бы принять за молнии, но на Мересань не случалось гроз и тогда, когда она была живой планетой.
– Бой идёт. – Старик с лицом, замотанным шарфом от холода – одни очки наружу да кончик папиросы – притормозил гусеничный погрузчик рядом с директором. – Видел я уже такое, аккурат перед концом света.
– Я тоже видел, – промолвил Захар. – На Нлакисе.
Он помнил ледяную щёку Ортленны и её трагический шёпот: «Мы ведь не знаем, кто побеждает». Он был уверен, что крейсеры защитят Нлакис. Пытался ободрить Ортленну, и она хотела ему верить, только не очень получалось.
Должно быть, она так же смотрит сейчас в небо, гадая, кто побеждает. Утешает ли её кто-нибудь? Или она наедине со своими сомнениями? Или, надев маску уверенности, сама вынуждена утешать рабочих, напуганных тревожными огнями в небесах?
– Прекратить работу, – распорядился Захар. – И погасить прожектора.
Враг может искать для поражения наземные цели. И найти их проще простого: всего три светлых пятна на всей планете. Рудник Ортленны тоже светится. Сообразит ли она погасить освещение? Как же хотелось поддержать её – советом или просто тёплым словом. Но примет ли она его после всего, что произошло?
В темноте сполохи боя стали ярче. Вспыхнул огонёк, рассыпаясь искрами. Взрыв? Там, в молчаливой пляске огней, сгорают чьи-то жизни. Свои, чужие? Кажется, он заразился от Ортленны сомнениями. Смог ли он передать ей взамен хоть немного уверенности?
Сейчас или никогда, понял он. Укажет на дверь – так тому и быть. Но сидеть здесь и думать о том, как она там – невыносимо.
– Приготовьте вертолёт, – приказал он, стараясь не смотреть на начальника охраны.
– Адмирал, приказ из Центра. – Гржельчика разбудил вызов по внутренней связи. Докладывал практикант. Парню впервые доверили вахту, и вот на тебе: тут же приказ из Центра. – «Ийону Тихому» немедленно прибыть на орбиту Земли, а лично вам – в генштаб.
Йозеф помянул чью-то мать – сам не понял, чью. Может, того умника в генштабе, который придумал погнать «Ийон» сперва к Гъде, а потом, в разгар операции – обратно.
– Хорошо. – Ничего хорошего, но приказ есть приказ. – Передай десанту – возвращаться на корабль.
– Но мы не успеем забрать десант, – неуверенно произнёс Джинн. – В приказе сказано, срочно.
– Какие там были слова? – уточнил Йозеф.
– «Не теряя ни секунды», – процитировал юноша.
– Твою мать, – с чувством повторил Гржельчик, слезая с кровати. – Готовь прокол и дай мне связь с т’Лехином.
Кажется, мересанец тоже спал. Вид у него на экране был… сонный, в общем.
– Алекс, я ухожу.
Сон мигом слетел с т’Лехина.
– Не понял! Что значит – уходишь?
– Приказ из Центра. – Он пожал плечами. – Остаёшься за командующего. Но никаких массированных ядерных бомбардировок, понял?
Т’Лехин молча скривился.
– Десант мой не оставь, если что. И этих, с «Сияния». Сам не успеваю.
Мересанец присвистнул.
– Да что у вас там за пожар?
– Типун тебе на язык, – буркнул Йозеф. – Как бы не в точку.
У него возникло искушение заставить Фархада позвонить матери и выяснить у неё, какого лешего. С искушением он справился. Но, пока считался прокол, всё никак не мог отвязаться от мысли: что же за пожар-то?
Конечно же, Ортленна оказалась не глупее Захара. У рудника шшерцев была такая светомаскировка, что вертолёт едва не промахнулся.
– Слишком много ударов с воздуха я пережила, чтобы об этом не подумать, – слабо улыбнулась она.
Четыре года на Нлакисе, каждый из которых можно зачесть за три. И эти годы не сломали её, только закалили. Здесь, в мересанском филиале Объединённой горной компании Шшерского Рая, она была самой опытной. Ей верили безоговорочно. Она сказала, всё будет в порядке, значит, так и будет. А кто сомневается, тот дурак. И если бы только кетреййи так рассуждали! Добрая половина шитанн считала, что она разбирается в ситуации, раз так говорит. А как же? Она – директор.
И никто-никто, кроме Захара, не догадывался, как неспокойно ей на самом деле.
– Не волнуйтесь, Ортленна.
В комнате было темным-темно, и она стояла у окна, не в силах оторвать глаз от танца молний. Ей казалось, стоит только отойти, упустить из-под контроля, и случится страшное. Захар подошёл, встал рядом, нерешительно обнял за плечи.
– Не волнуйтесь. Наши обязательно победят.
Ортленна вспомнила капитана «Сайреса Смита», черноволосого землянина с забавными седыми усами. Храбрый человек, умеющий радоваться жизни. Она хотела бы верить, что у него всё будет хорошо.
– Захар, ведь «Сайрес Смит» на орбите один.
– Он не мог не вызвать подмогу. Скоро здесь появится целая эскадра и разнесёт напавших в клочки, – пообещал Захар.
Ортленна помолчала и призналась:
– Я вам завидую. Мне, наверное, никогда не стать настоящим директором, как вы. Вы всегда уверены в себе и знаете, что делать. Когда я впопыхах уносила ноги с Нлакиса, вы думали о траините. Вам удалось вывезти груз, а наш рудник, выходит, долгое время работал зря.
Захар издал горький смешок.
– Вывез траинит? Ваша правда, Ортленна, но было бы лучше, если бы я его довёз!
Она распахнула глаза:
– А куда вы его дели?
– Вот бы знать! Я потерял этот чёртов траинит по дороге, мы с Миленичем потеряли. Опозорились, как… Вот нас и засунули сюда, от людей подальше, чтобы коллеги при виде нас не смеялись и не отвлекались на злые шуточки.
– Вы потеряли целый беспилотник с траинитом? – Ортленна ахнула и вдруг невольно прыснула.
