Клара согласилась. Несчастная гъдеанка, измученная вампирами и неприветливо встреченная на «Ийоне», вызвала её сочувствие с самого начала, когда адмирал Гржельчик, слегка смущаясь, привёл её в медблок. Унтли всего боялась: пугалась кота, панически вздрагивала при виде Аддарекха и в страхе ожидала, что Гржельчик выгонит её за какие-нибудь мифические грехи. Но самого адмирала она не боялась, абсолютно. Гржельчику она была предана всей душой и потрохами, запредельно, заботилась о нём с трогательной нежностью. Разводила витамины и подносила вовремя, о чём он сам постоянно забывал, а если Клара напоминала, то ещё и сердился. За одно это Клара готова была простить ей двадцать недостатков разом. Да у неё столько и нету! А когда адмирал на неё смотрел, то аж молодел на десяток лет, все хмурые складки разглаживались. Так что Клара всячески благоволила гъдеанке – если не за её личные качества, то за чудотворное влияние на командира точно.
Клара поняла, чего на самом деле хочет Унтли, боясь сама себе признаться. Стать хоть в чём-то своей, не просто иноземкой из вражеского стана, а сестрой по вере – уже немало.
– Вот что, – сказала она, критически оглядев Унтли. – Негоже добропорядочной христианке ходить в этих тридцати трёх юбках. Тебе самой их стирать и штопать не надоело? Сейчас подберём тебе нормальную одёжку.
Одежда добропорядочной христианки представляла собой, по мнению Клары, джинсы, несколько маек разной степени открытости и мини-юбочку из легкой струящейся синтетики. Примерив её, Унтли охнула:
– Я не смогу это носить!
– Почему? – наигранно удивилась Клара. – По-моему, размер твой. – Бёдра чуть великоваты, но поправится, раздобреет.
После долгих и мучительных переговоров юбочка была заменена на другую, закрывающую колени, из дуурдуханских кружев. Клара из лучших побуждений хотела, чтобы Унтли начала одеваться, как землянка – но что поделаешь, если она боится вида собственных ног? К комплекту одежды в качестве приложения Клара присовокупила голубой атласный халат, сурово заметив, что таскаться в душ в старой растянутой тельняшке адмирала христианке не подобает.
– Расплетай косы, – велела она. – Ракушку тебе сделаем. С как бы выбившимся локоном, очень модно и сексуально.
– Но в косах волосы лучше сохнут после мытья, – нерешительно возразила Унтли.
– А ты не мой их каждый день! Это вовсе не обязательно.
– Тогда они будут грязными. А вдруг Йозеф заметит и прогонит меня из-за этого?
– Не смеши! – фыркнула Клара. – Никуда он тебя не прогонит. Ещё и наладишься уйти – пускать не захочет. И от чего тут волосам пачкаться, скажи на милость? Можно подумать, ты в шахте уголь добываешь. Забудь эту ерунду, как врач тебе говорю.
Отношение к чистоте в разных мирах разнится. Возможно, с точки зрения гъдеанки привычный для землян режим гигиены – жуткое свинство. Правда, она не жалуется и не морщится – значит, наверное, всё не столь ужасно. Сдохнуть мне, если Гржельчик каждый день моет голову, подумала Клара. Он же нормальный человек. Пару раз в неделю максимум. Раз это не мешает Унтли нежно целовать его в макушку, её мнительность монеты ломаной не стоит.
– Унтли, у нас на Земле такие косички только сопливые девчонки носят. Ты же взрослая женщина, и адмирал не педофил какой-нибудь. Тебе нужна красивая причёска.
Эл Танг Ри поджала губы. План ей не нравился.
– У нас нет столько кораблей, чтобы обеспечить предлагаемую вами операцию, достойный Имит.
Старуха бесила Ена Пирана. Чфеварка обращалась подчеркнуто к королю Имиту, хотя лишь адмирал говорил по делу, а король всё больше помалкивал. Ен Пиран уговорил его встретиться с Эл Танг Ри только потому, что адмиралу в аудиенции было отказано: дескать, свет не поймёт, если она будет общаться с ним через голову присутствующего на планете координатора Гъде. Вот высокомерная зараза, потонуть ей в поносе!
– Наймите эасцев, – бросил Ен Пиран.
Старуха в розовом мерзко вздёрнула бровь.
– Полагаете, мне некуда девать деньги, достойный Имит? Вы ведь не собираетесь участвовать в финансировании проекта, я правильно поняла? Вы потеряли материальную базу.
– Но у нас есть реальная возможность её вернуть! – снова встрял Ен Пиран. – Если всё будет организовано как следует, мы расправимся с Землей, потом раздавим Рай и так прижмём тсетиан, что они сочтут логичным заплатить, чтобы их не трогали. Мы вернём Гъде, а вы можете посулить эасцам за участие бесхозную Мересань.
Старуха недобро сощурилась.
– Стало быть, Гъде – вам, Мересань – эасцам… А что получим мы, достойный Имит?
– Вы можете прибрать к рукам Хао, – медоточиво процедил Ен Пиран. – Когда земляне будут выведены из игры, за Хао никто не заступится. Тяжёлые металлы, достойная Эл Танг Ри. Развитая промышленная инфраструктура… Вам понравится. Аирол сдаст вам планету на блюдечке.
– Координатор Аирол, – сухо поправила чфеварка. Спору нет, Хао – хороший приз. Этот мир даже завоёвывать не нужно, достаточно пообещать кормить хаонов. Но непочтительный тон адмирала категорически не нравился Эл Танг Ри.
– Кстати, – пришло Ену Пирану в голову, – мы можем использовать Хао, чтобы оттянуть от Земли в момент атаки ещё больше крейсеров. Повесьте над наиболее перспективными шахтами пару драккаров, и Аирол… ах, простите, координатор Аирол тут же попросит у мамочки защиты. Разве мамочка сможет отказать хорошему мальчику?
Эл Танг Ри неслышно скрипнула зубами. Послали же Безликие Боги союзничков! Думай теперь, что делать. Есть шанс отступить. Выгнать гъдеанского координатора, признать поражение, выплатить ущерб этой стерве Салиме и начать зализывать раны. Принять плевок в лицо, утереться и жить дальше, радуясь, что Чфе Вар всё-таки жив. Разумно ли это? Может, и да. Хочет ли она этого? Безликие Боги, конечно же, нет! Она вступила в войну, дала добро на союз с Гъде, рассчитывая на выигрыш. Сильнее всего она желает победить, и ради этого ей придётся терпеть выходки ручного фигляра короля Имита, потому что, каков бы он ни был, он знает путь к победе.
– Я не расслышала, как вы рассчитываете продавить оборону Земли, – скрипнула Эл Танг Ри.
– Элементарно, – кинул Ен Пиран с небрежностью нувориша. – Всё дело в силе. У Земли её не будет. Двадцать три крейсера – не так много, как кажется. – У Эл Танг Ри зубы ныли, когда она вспоминала о числе двадцать три, а он говорит об этом, как о ерунде какой-то. – Часть стоит на ремонте, остальные она сама разошлёт туда-сюда, и там они должны завязнуть крепко. Мы расчистим пространство вокруг Земли и ударим по периметру силами эасских наёмников. Их тяжёлые триремы вполне под стать земным сторожевикам. И мы не будем ставить им сверхзадачу, достаточно всего лишь на несколько минут отключить блокирующую сеть, чтобы корабли могли совершить ГС-переход прямо к Земле. – И он откинулся на спинку кресла.
– Дальше, – потребовала старуха.
– Дальше? – удивился Ен Пиран, скрывая раздражение. – Куда уж дальше? Говорю же, мы проходим к Земле и делаем с ней, что хотим.
– Оборона Земли не исчерпывается периметром, – жёстко отрубила чфеварка. – И я ни за какие сласти не поверю, что кто-то сумеет выйти к поверхности этой проклятой планеты прямо из прокола. Я хочу услышать план, достойный Имит! Как вы намерены вскрыть внутренние пояса обороны?
И тут король Имит, бесплатное приложение к адмиралу, дал дотошной бабе ответ, заставивший Ена Пирана гордиться своим монархом:
– Поверьте мне, достойная Эл Танг Ри, – произнёс он важно и внушительно, – некоторых вещей лучше не знать. Во имя своего же спокойствия.
Клара своего добилась: новая Эст Унтли была совершенно не похожа на Эст Унтли. Когда она переступила порог адмиральской каюты, таща объёмистый пакет с маечками, юбкой и халатом, у Йозефа, отвлёкшегося от ноутбука, вырвалось:
– О Боже! Кто это?
Крейсер на орбите, стыковок не было – откуда взялась незнакомая баба? Да вдобавок явившаяся к нему на ночь глядя, как к себе домой? Женщина хороша, глупо спорить: обтягивающая лимонно-жёлтая майка и джинсы подчеркивают выпуклости фигуры, серебряный крестик почти теряется в низком вырезе, из замысловатой причёски выбилась завитая прядь. Что подтверждает: галлюцинация. Только с чего бы? Алкоголем он не злоупотреблял с той самой пьянки трёх адмиралов.
Глаза незнакомки наполнились слезами.
– Это же я, – прошептала она растерянно.
Точно! Глаза. Тёмно-карие глаза в обрамлении распахнутых ресниц, бровки вразлёт…
– Унтли?
Она всхлипнула, прижав к животу пакет.
– Я… я теперь Анелия.
Ни хрена себе! Утром была привычная Унтли, в своих бессчётных юбках, со своими косами, и вдруг – бац! – Анелия. Он помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения; не помогло. Перед ним стояла Анелия в джинсах и тихо плакала, серебряный крестик заманчиво блестел в ложбинке меж грудей.
– Ты крестилась? – осенило его.
Она сглотнула и кивнула.
– А вот это всё зачем? – спросил он осторожно, неопределённо повертев ладонью.
Она снова горько всхлипнула.
– Вам не нравится?
Вроде бы Унтли научилась говорить ему «ты», но в моменты волнения программа давала сбой.
– Ну почему сразу «не нравится»? – На самом деле незнакомка произвела на него сильное впечатление, ему даже неловко стало. – Просто… немного неожиданно. Мне нравится, правда. Иди сюда, потрогаю: настоящая ты или нет?
Анелия бросила пакет и с готовностью метнулась к нему. И впрямь, двигается, как Унтли. Он взял её за плечи. Да, она. Настоящая, реальнее некуда. То самое тело под жёлтой маечкой, которая на удивление ей идёт…
– Как тебя звать-то теперь? – пробормотал он в промежутках между поцелуями. – Аня? Нелли? Эх, блин, задачка!
Вот и ещё одна четверть кончилась, подумала Виктория Павловна одновременно с грустью и облегчением, провожая своих семиклашек на каникулы. Один за другим дети разъезжались по городам и весям на краткий отдых, на встречу с родителями, бабушками-дедушками. Она помахала девчонкам, вышедшим компанией, чтобы подгадать к экспрессу. И вдруг приметила в их шумной стайке мересанку.
– Тео! А ты куда? – Она бы предположила, что девочка вышла проводить подруг, но в руках у неё был пакет с вещами, тот самый, с которым она зимой явилась в интернат. Багаж её с тех пор сильно не увеличился.
– Виктория Павловна, я у Вероники неделю поживу, – откликнулась Теодора.
Родителей у девочки не было, вся родня сгинула. Муж – Виктория до сих пор ёжилась оттого, что у одной из её подопечных есть муж – в рейде. Что за Вероника? Ах да… Виктория видела её однажды. Взрослая мересанская женщина с синими волосами, гордым профилем и коляской с младенцем. Живет где-то в Ебурге. Встретила соотечественницу, подумала тогда Виктория, но Теодора её огорошила.
– Это Вероника м’Китгенань, – объяснила она. – Вторая жена моего мужа.
– А ты первая? – изумлённая воспитательница только и смогла, что задать дурацкий вопрос.
– Нет, – со всей серьёзностью ответила Теодора. – Я третья.
И что теперь делать? Правила запрещают на несколько дней отпускать ребёнка к кому-либо, кроме кровного родственника или официального опекуна. Можно ли считать жену того же мужа родственницей? Ох, вряд ли. Но если не отпустить Тео, ей всю неделю придётся жить в общежитии и питаться сухим пайком, работники столовой ведь тоже уходят на отдых. Пока её товарищи развлекаются у себя дома и едят бабушкины пирожки. Разве это справедливо? Да, Теодора такая не одна. В десятом классе есть парень-сирота, в параллельном седьмом два мальчика издалека, которым не по карману мотаться домой на каждые каникулы. Но если уж есть возможность…
– Ладно, Тео, беги.
Если уж девочка пережила конец света, то и у этой Вероники не пропадёт.
– До свидания, Виктория Павловна, – прощебетала она, и вскоре ее белая куртка затерялась где-то за калиткой.
Виктория вздохнула и присела с ноутбуком за стол дежурного воспитателя у выхода. Дети разъехались, осталось лишь попить кофе, посмотреть новости, проверить состояние детских комнат да сдать охране ключи.
В почте валялось непрочитанное письмо, отправитель – Центр космической связи. Виктория глянула на тему и обмерла: «Это копия сообщения, присланного Вам по ква-девайсу». Мне?! По ква-девайсу? Из Центра космической связи? Несколько секунд Виктория могла думать только об одном: неужели что-то с отцом Теодоры? То есть тьфу, с мужем. Слегка уняв бьющееся сердце, она ткнула мышью в письмо: чем гадать, лучше узнать наверняка.
Письмо начиналось с непонятных символов. Виктория приняла их за сбой кодировки, но следующая строчка – английские слова хантскими буквами – расставила всё по местам:
«Здрасте, Вектория Павловна. Это Хелена Гржельчекова. – Бедное дитя, она даже в собственном имени умудрилась сделать ошибку. – А это моя электронная почта».
Последовательность несуразных символов повторилась. Виктория с сомнением посмотрела на неё. Ничего напоминающего электронный адрес.
«Я теперь жыву в Раю, в большой деревне Шаркетт. Это папа договорился, он такой маладец. Тут классно! Только всё время темно и снег. Зато тут такие клёвые пацаны и нормальные девочьки. У нас каждый вечер дискотеки».
Вот почему электронная почта так странно выглядит. Это райский адрес! О Господи, что же, Гржельчик нигде ближе не нашёл для дочки пристанища?
«Я жыву у Айтсраны. Она такая милая и добрая, прямо как ВЫ. – Виктория чуть не прослезилась. – И тоже любит учить. Она учитильница в школе. И научила меня говорить по ихнему и читать. Она говорит што я умница. По моему она меня любит».
Виктория смахнула слезу. Нет, Гржельчик всё-таки правильно сделал. На Земле никто не назвал бы Хелену умницей.
«Представляете, Вектория Павловна, я тут на всю планету одна знаю англиский! Это круто. Я Айтсране и её друзьям фильмы перевожу которые у меня на ноутбуке были скаченые. Им нравиться! Айстрана говорит што если я стану райской гражданкой то смогу сразу работать перевозчиком, и учится вобще не надо».
Виктория улыбнулась сквозь тёплые слёзы. Она надеялась, что эта женщина с загадочным именем Айстрана-Айтсрана вовремя пресечёт возможные попытки Хелены устроиться в транспортное агентство и тактично направит её туда, где занимаются переводами.
«Вектория Павловна, ВЫ обо мне не волнуйтесь, мне тут хорошо. Приежжайте в Шарркид если сможете. Это наверно дорого, но вдруг ВЫ сможете, я буду очень рада. Целую много-много раз, Хелена».
Виктория тщательно скопировала адрес из неизвестных символов и принялась набирать ответ, гадая, во сколько обойдутся ей несколько строчек по квантовой связи. Но не ответить она не могла.
Красный глаз солнца светил прямо в окно. Светил постоянно, из одного и того же положения, лишь изредка прикрываясь облачком – в Урхентейсте стояла на диво хорошая погода. Нет спору, это весьма красиво – красное солнце на золотистом небе, ажурная фиолетовая листва на уровне третьего этажа, подцвеченные золотым ватные облака, лениво плывущие в ту сторону, где, если исходить из положения солнца, на Земле был бы юго-запад. Но иногда ведь и спать хочется! Когда «Дарт Вейдер» чинился в Генхсхе, у Васи не было таких проблем: там всегда темно. А попробуй усни при такой иллюминации, как здесь!
Василиса вздохнула и нажала кнопку вызова младшего персонала. Появилась пожилая кетреййи с добрым, хотя и глуповатым лицом.
Клара поняла, чего на самом деле хочет Унтли, боясь сама себе признаться. Стать хоть в чём-то своей, не просто иноземкой из вражеского стана, а сестрой по вере – уже немало.
– Вот что, – сказала она, критически оглядев Унтли. – Негоже добропорядочной христианке ходить в этих тридцати трёх юбках. Тебе самой их стирать и штопать не надоело? Сейчас подберём тебе нормальную одёжку.
Одежда добропорядочной христианки представляла собой, по мнению Клары, джинсы, несколько маек разной степени открытости и мини-юбочку из легкой струящейся синтетики. Примерив её, Унтли охнула:
– Я не смогу это носить!
– Почему? – наигранно удивилась Клара. – По-моему, размер твой. – Бёдра чуть великоваты, но поправится, раздобреет.
После долгих и мучительных переговоров юбочка была заменена на другую, закрывающую колени, из дуурдуханских кружев. Клара из лучших побуждений хотела, чтобы Унтли начала одеваться, как землянка – но что поделаешь, если она боится вида собственных ног? К комплекту одежды в качестве приложения Клара присовокупила голубой атласный халат, сурово заметив, что таскаться в душ в старой растянутой тельняшке адмирала христианке не подобает.
– Расплетай косы, – велела она. – Ракушку тебе сделаем. С как бы выбившимся локоном, очень модно и сексуально.
– Но в косах волосы лучше сохнут после мытья, – нерешительно возразила Унтли.
– А ты не мой их каждый день! Это вовсе не обязательно.
– Тогда они будут грязными. А вдруг Йозеф заметит и прогонит меня из-за этого?
– Не смеши! – фыркнула Клара. – Никуда он тебя не прогонит. Ещё и наладишься уйти – пускать не захочет. И от чего тут волосам пачкаться, скажи на милость? Можно подумать, ты в шахте уголь добываешь. Забудь эту ерунду, как врач тебе говорю.
Отношение к чистоте в разных мирах разнится. Возможно, с точки зрения гъдеанки привычный для землян режим гигиены – жуткое свинство. Правда, она не жалуется и не морщится – значит, наверное, всё не столь ужасно. Сдохнуть мне, если Гржельчик каждый день моет голову, подумала Клара. Он же нормальный человек. Пару раз в неделю максимум. Раз это не мешает Унтли нежно целовать его в макушку, её мнительность монеты ломаной не стоит.
– Унтли, у нас на Земле такие косички только сопливые девчонки носят. Ты же взрослая женщина, и адмирал не педофил какой-нибудь. Тебе нужна красивая причёска.
Эл Танг Ри поджала губы. План ей не нравился.
– У нас нет столько кораблей, чтобы обеспечить предлагаемую вами операцию, достойный Имит.
Старуха бесила Ена Пирана. Чфеварка обращалась подчеркнуто к королю Имиту, хотя лишь адмирал говорил по делу, а король всё больше помалкивал. Ен Пиран уговорил его встретиться с Эл Танг Ри только потому, что адмиралу в аудиенции было отказано: дескать, свет не поймёт, если она будет общаться с ним через голову присутствующего на планете координатора Гъде. Вот высокомерная зараза, потонуть ей в поносе!
– Наймите эасцев, – бросил Ен Пиран.
Старуха в розовом мерзко вздёрнула бровь.
– Полагаете, мне некуда девать деньги, достойный Имит? Вы ведь не собираетесь участвовать в финансировании проекта, я правильно поняла? Вы потеряли материальную базу.
– Но у нас есть реальная возможность её вернуть! – снова встрял Ен Пиран. – Если всё будет организовано как следует, мы расправимся с Землей, потом раздавим Рай и так прижмём тсетиан, что они сочтут логичным заплатить, чтобы их не трогали. Мы вернём Гъде, а вы можете посулить эасцам за участие бесхозную Мересань.
Старуха недобро сощурилась.
– Стало быть, Гъде – вам, Мересань – эасцам… А что получим мы, достойный Имит?
– Вы можете прибрать к рукам Хао, – медоточиво процедил Ен Пиран. – Когда земляне будут выведены из игры, за Хао никто не заступится. Тяжёлые металлы, достойная Эл Танг Ри. Развитая промышленная инфраструктура… Вам понравится. Аирол сдаст вам планету на блюдечке.
– Координатор Аирол, – сухо поправила чфеварка. Спору нет, Хао – хороший приз. Этот мир даже завоёвывать не нужно, достаточно пообещать кормить хаонов. Но непочтительный тон адмирала категорически не нравился Эл Танг Ри.
– Кстати, – пришло Ену Пирану в голову, – мы можем использовать Хао, чтобы оттянуть от Земли в момент атаки ещё больше крейсеров. Повесьте над наиболее перспективными шахтами пару драккаров, и Аирол… ах, простите, координатор Аирол тут же попросит у мамочки защиты. Разве мамочка сможет отказать хорошему мальчику?
Эл Танг Ри неслышно скрипнула зубами. Послали же Безликие Боги союзничков! Думай теперь, что делать. Есть шанс отступить. Выгнать гъдеанского координатора, признать поражение, выплатить ущерб этой стерве Салиме и начать зализывать раны. Принять плевок в лицо, утереться и жить дальше, радуясь, что Чфе Вар всё-таки жив. Разумно ли это? Может, и да. Хочет ли она этого? Безликие Боги, конечно же, нет! Она вступила в войну, дала добро на союз с Гъде, рассчитывая на выигрыш. Сильнее всего она желает победить, и ради этого ей придётся терпеть выходки ручного фигляра короля Имита, потому что, каков бы он ни был, он знает путь к победе.
– Я не расслышала, как вы рассчитываете продавить оборону Земли, – скрипнула Эл Танг Ри.
– Элементарно, – кинул Ен Пиран с небрежностью нувориша. – Всё дело в силе. У Земли её не будет. Двадцать три крейсера – не так много, как кажется. – У Эл Танг Ри зубы ныли, когда она вспоминала о числе двадцать три, а он говорит об этом, как о ерунде какой-то. – Часть стоит на ремонте, остальные она сама разошлёт туда-сюда, и там они должны завязнуть крепко. Мы расчистим пространство вокруг Земли и ударим по периметру силами эасских наёмников. Их тяжёлые триремы вполне под стать земным сторожевикам. И мы не будем ставить им сверхзадачу, достаточно всего лишь на несколько минут отключить блокирующую сеть, чтобы корабли могли совершить ГС-переход прямо к Земле. – И он откинулся на спинку кресла.
– Дальше, – потребовала старуха.
– Дальше? – удивился Ен Пиран, скрывая раздражение. – Куда уж дальше? Говорю же, мы проходим к Земле и делаем с ней, что хотим.
– Оборона Земли не исчерпывается периметром, – жёстко отрубила чфеварка. – И я ни за какие сласти не поверю, что кто-то сумеет выйти к поверхности этой проклятой планеты прямо из прокола. Я хочу услышать план, достойный Имит! Как вы намерены вскрыть внутренние пояса обороны?
И тут король Имит, бесплатное приложение к адмиралу, дал дотошной бабе ответ, заставивший Ена Пирана гордиться своим монархом:
– Поверьте мне, достойная Эл Танг Ри, – произнёс он важно и внушительно, – некоторых вещей лучше не знать. Во имя своего же спокойствия.
Клара своего добилась: новая Эст Унтли была совершенно не похожа на Эст Унтли. Когда она переступила порог адмиральской каюты, таща объёмистый пакет с маечками, юбкой и халатом, у Йозефа, отвлёкшегося от ноутбука, вырвалось:
– О Боже! Кто это?
Крейсер на орбите, стыковок не было – откуда взялась незнакомая баба? Да вдобавок явившаяся к нему на ночь глядя, как к себе домой? Женщина хороша, глупо спорить: обтягивающая лимонно-жёлтая майка и джинсы подчеркивают выпуклости фигуры, серебряный крестик почти теряется в низком вырезе, из замысловатой причёски выбилась завитая прядь. Что подтверждает: галлюцинация. Только с чего бы? Алкоголем он не злоупотреблял с той самой пьянки трёх адмиралов.
Глаза незнакомки наполнились слезами.
– Это же я, – прошептала она растерянно.
Точно! Глаза. Тёмно-карие глаза в обрамлении распахнутых ресниц, бровки вразлёт…
– Унтли?
Она всхлипнула, прижав к животу пакет.
– Я… я теперь Анелия.
Ни хрена себе! Утром была привычная Унтли, в своих бессчётных юбках, со своими косами, и вдруг – бац! – Анелия. Он помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения; не помогло. Перед ним стояла Анелия в джинсах и тихо плакала, серебряный крестик заманчиво блестел в ложбинке меж грудей.
– Ты крестилась? – осенило его.
Она сглотнула и кивнула.
– А вот это всё зачем? – спросил он осторожно, неопределённо повертев ладонью.
Она снова горько всхлипнула.
– Вам не нравится?
Вроде бы Унтли научилась говорить ему «ты», но в моменты волнения программа давала сбой.
– Ну почему сразу «не нравится»? – На самом деле незнакомка произвела на него сильное впечатление, ему даже неловко стало. – Просто… немного неожиданно. Мне нравится, правда. Иди сюда, потрогаю: настоящая ты или нет?
Анелия бросила пакет и с готовностью метнулась к нему. И впрямь, двигается, как Унтли. Он взял её за плечи. Да, она. Настоящая, реальнее некуда. То самое тело под жёлтой маечкой, которая на удивление ей идёт…
– Как тебя звать-то теперь? – пробормотал он в промежутках между поцелуями. – Аня? Нелли? Эх, блин, задачка!
Вот и ещё одна четверть кончилась, подумала Виктория Павловна одновременно с грустью и облегчением, провожая своих семиклашек на каникулы. Один за другим дети разъезжались по городам и весям на краткий отдых, на встречу с родителями, бабушками-дедушками. Она помахала девчонкам, вышедшим компанией, чтобы подгадать к экспрессу. И вдруг приметила в их шумной стайке мересанку.
– Тео! А ты куда? – Она бы предположила, что девочка вышла проводить подруг, но в руках у неё был пакет с вещами, тот самый, с которым она зимой явилась в интернат. Багаж её с тех пор сильно не увеличился.
– Виктория Павловна, я у Вероники неделю поживу, – откликнулась Теодора.
Родителей у девочки не было, вся родня сгинула. Муж – Виктория до сих пор ёжилась оттого, что у одной из её подопечных есть муж – в рейде. Что за Вероника? Ах да… Виктория видела её однажды. Взрослая мересанская женщина с синими волосами, гордым профилем и коляской с младенцем. Живет где-то в Ебурге. Встретила соотечественницу, подумала тогда Виктория, но Теодора её огорошила.
– Это Вероника м’Китгенань, – объяснила она. – Вторая жена моего мужа.
– А ты первая? – изумлённая воспитательница только и смогла, что задать дурацкий вопрос.
– Нет, – со всей серьёзностью ответила Теодора. – Я третья.
И что теперь делать? Правила запрещают на несколько дней отпускать ребёнка к кому-либо, кроме кровного родственника или официального опекуна. Можно ли считать жену того же мужа родственницей? Ох, вряд ли. Но если не отпустить Тео, ей всю неделю придётся жить в общежитии и питаться сухим пайком, работники столовой ведь тоже уходят на отдых. Пока её товарищи развлекаются у себя дома и едят бабушкины пирожки. Разве это справедливо? Да, Теодора такая не одна. В десятом классе есть парень-сирота, в параллельном седьмом два мальчика издалека, которым не по карману мотаться домой на каждые каникулы. Но если уж есть возможность…
– Ладно, Тео, беги.
Если уж девочка пережила конец света, то и у этой Вероники не пропадёт.
– До свидания, Виктория Павловна, – прощебетала она, и вскоре ее белая куртка затерялась где-то за калиткой.
Виктория вздохнула и присела с ноутбуком за стол дежурного воспитателя у выхода. Дети разъехались, осталось лишь попить кофе, посмотреть новости, проверить состояние детских комнат да сдать охране ключи.
В почте валялось непрочитанное письмо, отправитель – Центр космической связи. Виктория глянула на тему и обмерла: «Это копия сообщения, присланного Вам по ква-девайсу». Мне?! По ква-девайсу? Из Центра космической связи? Несколько секунд Виктория могла думать только об одном: неужели что-то с отцом Теодоры? То есть тьфу, с мужем. Слегка уняв бьющееся сердце, она ткнула мышью в письмо: чем гадать, лучше узнать наверняка.
Письмо начиналось с непонятных символов. Виктория приняла их за сбой кодировки, но следующая строчка – английские слова хантскими буквами – расставила всё по местам:
«Здрасте, Вектория Павловна. Это Хелена Гржельчекова. – Бедное дитя, она даже в собственном имени умудрилась сделать ошибку. – А это моя электронная почта».
Последовательность несуразных символов повторилась. Виктория с сомнением посмотрела на неё. Ничего напоминающего электронный адрес.
«Я теперь жыву в Раю, в большой деревне Шаркетт. Это папа договорился, он такой маладец. Тут классно! Только всё время темно и снег. Зато тут такие клёвые пацаны и нормальные девочьки. У нас каждый вечер дискотеки».
Вот почему электронная почта так странно выглядит. Это райский адрес! О Господи, что же, Гржельчик нигде ближе не нашёл для дочки пристанища?
«Я жыву у Айтсраны. Она такая милая и добрая, прямо как ВЫ. – Виктория чуть не прослезилась. – И тоже любит учить. Она учитильница в школе. И научила меня говорить по ихнему и читать. Она говорит што я умница. По моему она меня любит».
Виктория смахнула слезу. Нет, Гржельчик всё-таки правильно сделал. На Земле никто не назвал бы Хелену умницей.
«Представляете, Вектория Павловна, я тут на всю планету одна знаю англиский! Это круто. Я Айтсране и её друзьям фильмы перевожу которые у меня на ноутбуке были скаченые. Им нравиться! Айстрана говорит што если я стану райской гражданкой то смогу сразу работать перевозчиком, и учится вобще не надо».
Виктория улыбнулась сквозь тёплые слёзы. Она надеялась, что эта женщина с загадочным именем Айстрана-Айтсрана вовремя пресечёт возможные попытки Хелены устроиться в транспортное агентство и тактично направит её туда, где занимаются переводами.
«Вектория Павловна, ВЫ обо мне не волнуйтесь, мне тут хорошо. Приежжайте в Шарркид если сможете. Это наверно дорого, но вдруг ВЫ сможете, я буду очень рада. Целую много-много раз, Хелена».
Виктория тщательно скопировала адрес из неизвестных символов и принялась набирать ответ, гадая, во сколько обойдутся ей несколько строчек по квантовой связи. Но не ответить она не могла.
Красный глаз солнца светил прямо в окно. Светил постоянно, из одного и того же положения, лишь изредка прикрываясь облачком – в Урхентейсте стояла на диво хорошая погода. Нет спору, это весьма красиво – красное солнце на золотистом небе, ажурная фиолетовая листва на уровне третьего этажа, подцвеченные золотым ватные облака, лениво плывущие в ту сторону, где, если исходить из положения солнца, на Земле был бы юго-запад. Но иногда ведь и спать хочется! Когда «Дарт Вейдер» чинился в Генхсхе, у Васи не было таких проблем: там всегда темно. А попробуй усни при такой иллюминации, как здесь!
Василиса вздохнула и нажала кнопку вызова младшего персонала. Появилась пожилая кетреййи с добрым, хотя и глуповатым лицом.
