Подошел епископ; полы его чёрного одеяния развевались на рваном ветру. Пробубнил сквозь респиратор:
– Надо прочесать местность. Искать входы в подземелья, пещеры, колодцы. Монахи говорят – тьма вокруг нас, под нашими ногами.
– На поверхности ничего нет? – уточнил Бен.
– Носители зла не выползают на свет. Похоже, боятся ультрафиолета, что характерно для тварей сатаны. – Он кинул взгляд на Аддарекха и спохватился: – Извини, вампир.
Тот лишь скривился. Бен кивнул и приказал:
– Рассыпаться по двое. По трое, – поправился он, взглянув на монахов. Святые отцы лишними не будут.
Монахи достались не каждой паре: их было не так много. Но если Вилис был слегка обижен на несправедливое распределение и немного нервничал, то Аддарекх не переживал.
– Кончай нудить, – отмахнулся он от блондина. – С нами зато кот – всё больше толку, чем от попа.
Мрланк тревожно топорщил короткие усы, двигаясь параллельно людям небольшими перебежками. Он ощущал зло, разлитое в этой местности, не хуже какого-нибудь священника. Это не его территория, она ему неинтересна, он не обязан драться за неё. Но будет, потому что он – с двуногими, которые собираются уничтожить зло. Кошкочеловек спросил его сегодня: пойдёшь со мной? Мне нужен надёжный боец, способный прикрыть спину, сказал он. Коты независимы и не подчиняются приказам, коты сами решают, что для них важно, а что нет. Но как откажешь в просьбе?
– Знаешь анекдот? – Видя, что его страдания не вызывают сочувствия, Вилис оседлал любимого конька. – Попали в ад землянин, тсетианин и шитанн…
Аддарекх слушал напарника вполуха. Периферия сознания фиксировала россказни о находчивых землянах, барахтающихся в сетях собственной логики тсетианах и шитанн, интеллектом больше смахивающих на кетреййи. То ли в земном народном творчестве недооценивали шитанн, то ли принижали их нарочно, из идеологических соображений. Но болтовню сержанта не стоило принимать всерьёз. Парень таким образом отвлекается от неприятных ощущений, которые вызывает эта планета. Пускай бубнит. Острые уши вампира подергивались, ловя подозрительные звуки, выбивающиеся из этого фона.
Мрланк выгнул спину и зашипел. В тот же миг Аддарекх, прянув ухом, замер, прислушиваясь.
– …А землянин и отвечает чёрту… – по инерции проговорил Вилис и вдруг запнулся, перейдя на шёпот. – Держите меня десять человек!
Меж скал открылся проход куда-то в темноту, нетронутую здешним бешеным солнцем, носящимся низкими кругами в южной стороне неба. Из тьмы тянуло холодом, разглядеть что-либо было невозможно.
– Пойдём туда? – неуверенно предложил Вилис.
– Тихо. – Аддарекх несуетливо поднял руку. – Сперва вызовем подкрепление. – Он снял с ремня рацию, потыкал пальцем. – Сотня червей могильных, сигнала нет. Я чуть-чуть отойду, Вилис. Стереги, чтоб ни одна мышь…
Боец с готовностью кивнул и активировал пистолет. А то мало ли… Вампир, сделав несколько шагов, вышел из-под скального козырька. Видимо, ему удалось связаться с командиром, он заговорил в рацию.
– Кто из вас жертва? – раздался скрипучий голос.
Казалось, он звучал прямо в голове. Вилис так и не понял, на каком языке он спрашивал. Десантник резко обернулся и оказался лицом к лицу со странного вида парнем. Полностью обнажённый, худой до костлявости, похожий телом на голодающего подростка. Но глаза были взрослыми, принадлежащими скорее старику, злому и насмешливому, и ухмылка на тонких белёсых губах усиливала это впечатление.
Первая реакция Вилиса была абсолютно верной: он выстрелил. Но оружие оказалось неудачным. Пуля, ударившая обитателя пещер в грудь, отбросила его назад, однако не убила, словно поглотившись телом. Полуюноша-полустарик, почесав сероватый след в том месте, где она вошла, стремительно поднялся на ноги.
– Играть со мной вздумал, щенок?
В глазах его, тёмных и запавших, загорелся нехороший огонь. Помимо воли он привлёк внимание землянина. В эти глаза было невозможно не смотреть. Они проникли в самую душу молодого человека, и он не успел больше ничего: ни сменить пистолет на лазер, ни даже перекреститься.
– Жертва – ты? – Глаза впились в него требовательно, ломая и подчиняя.
– Н-нет, – прохрипел Вилис, не в силах оторвать взгляд. Пальцы десантника вяло шевелились у горла, будто пытаясь разжать чужую хватку.
– Значит, он, – усмехнулся нагой колдун. – Говори имя. Как его зовут?
– К-кого?
– Того, кто пришёл с тобой, смертный. Ну? Или скажи своё имя, мне все равно.
Невидимые пальцы потрогали сердце, словно покупатель – хлеб в булочной. Пока не как хозяин, но уже примериваясь. Вилис покрылся испариной.
– Говори, смертный.
Этого голоса, разрывающего мозг, нельзя не послушаться. Он предполагает полную покорность своей воле, и даже подумать об ином не выходит.
– М-меня зовут Вилис, – прошептал он, задыхаясь. – Вилис К-калныньш.
– Вилис Калныньш, – свистяще повторил колдун, смакуя. – Хорошо-о. Но мало. Ты слаб, смертный. Тот, кто пришёл с тобой – добыча полакомее. Как его имя?
– Аддарекх Кенцца. – Сопротивление умерло. Невидимые щупы колдуна хозяйничали в его сознании, заставляя делать то, что нужно.
– А теперь сдохни, – велел колдун.
Холодные когти впились в сердце, сжимая, вытягивая жизненную силу. Вилис засипел, опускаясь в чёрный снег, забился в конвульсиях.
Яростный мяв огласил окрестности, эхо заметалось между скал. Мрланк, ушедший было за Аддарекхом, почуял неладное. Будто белая молния сверкнула в воздухе, настолько стремителен был прыжок. Кот отважно бросился на колдуна, расцарапывая лицо и шею, стараясь добраться до глаз.
Нечистый замешкался лишь на полмига. Контакт с жертвой утратился, мужчина в бесполезной броне безжизненно затих. Но, пока жертва корчилась, он успел зачерпнуть от неё силу, которую теперь швырнул во врага. По белой шкурке с шипением и треском зазмеились электрические разряды, тело рухнуло вниз, под ноги, и колдун пинком отправил его в сторону, встречая очередную жертву, ещё не знающую, не смирившуюся с тем, что она – жертва.
– Аддарекх Кенцца…
– Откуда ты меня знаешь, тварь?
Колдун захохотал, принимая пули, одну за другой. Выругавшись, Аддарекх отбросил пистолет, выхватил лазер. Жалящий луч чиркнул по холодной плоти, оставляя лишь полоску лёгкого ожога. А глаза колдуна поймали глаза жертвы в сладострастном предвкушении. Глаза, сочащиеся кровью, а в глубине этих кровавых озер клокотало бешенство, разворачивались стянутые жгуты силы… Его передёрнуло, и он с ужасом и отвращением разорвал телепатическую связь. Он ударил накопленной энергией, куртка на жертве вспыхнула и задымилась, но глупый человек этого вроде как и не заметил. Колдун снова сунулся было к сладкой душе и снова потерпел неудачу: огонь, бушующий в ней, испепелил его щупы. И он понял: исподволь не получится. Чтобы получить эту душу, ему придётся разрушить тело, взвинченные реакции которого защищают её.
Электрический удар, заставивший зубы хрустнуть, выбил из руки лазер, и Аддарекх схватился за первое, что попалось под руку – кварцевый излучатель. Ужасное оружие, разработанное землянами специально против шитанн; не факт, что в здравом уме он решился бы им воспользоваться, но священное безумие стирает все границы и пределы, выстроенные цивилизованной частью мозга. В священном безумии властвует один инстинкт: убивать и разрушать. Колдун вдруг заорал, истошно, удивлённо и, казалось, обиженно. Пучок ультрафиолетовых квантов пришёлся ему явно не по вкусу.
– Мерзкая жертва! – прошипел он, и Аддарекха затрясло от разрядов.
Будь он мересанцем, умер бы от самого первого. Будь он кетреййи или землянином, умер бы на пятом-десятом. Только шитанн в священном безумии так просто не убить. Невидимые пальцы, тянущиеся к сердцу, чтобы раздавить его и насладиться агонией жертвы, вновь отпрянули, отброшенные почти осязаемым вихрем ярости. Аддарекх непрерывно жал на кнопку излучателя, порой даже попадал. Колдун кричал, кожа на нём лопалась, отслаиваясь полосами. Превозмогая боль, он кинулся на непокорную жертву, выбивая из ладони проклятый артефакт, причиняющий страдание. Аддарекх вцепился ему в ногу, но не сумел разорвать пополам, вновь затрясшись от разрядов, пронзивших тело в обгоревших лохмотьях. Он потерял респиратор и очки, защищаясь лишь непослушной рукой от попаданий злых молний в лицо. Зубы крошились, мышцы корёжила судорога.
– Сдохни, – вновь процедил колдун, и ярко сверкнувшая шаровая молния, резко пахнущая озоном, была последним, что увидел Аддарекх. Но за полмига до этого он нащупал на чудом державшемся поясе ультрафиолетовую гранату и выдернул чеку.
Жуткий вой умирающего колдуна услышали за километры. Только Аддарекх его не слышал, давясь своим собственным криком.
«Райское сияние» на двух ускорителях неловко подгребло к месту дислокации эскадры. Адмирал Мрланк Селдхреди не знал, радоваться или тревожиться. «Сияние» нашлось – камень с души. Но состояние линкора внушало серьёзные опасения. Что с ним произошло? Установить связь удалось с пятого раза, картинки не было, да и звук то и дело пропадал. Тщетно попытавшись разобрать, что там бормочут, Мрланк велел капитану прибыть с докладом на «Райскую молнию».
Вместо Ткаченко явился старший помощник Зигленк Винт. Вид – краше в могилу кладут. Лицо посечено осколками, явные следы декомпрессии. С каменным выражением он выложил из папки кристалл памяти, пояснив:
– Копия записи из бортового журнала.
И застыл по стойке смирно. Мрланку сделалось не по себе.
– Зигленк, где Василиса?
– Ранена, адмирал.
Вздох облегчения вышел неполным. Хорошо, что не убита. Но ранена – это тоже плохо.
– Не тяните резину, Зигленк. Как она, что с ней?
– Осколок, адмирал. Правое лёгкое задето, перебита правая ключица. И… она потеряла много крови.
– Я могу попросить у землян донорскую кровь, – сказал Мрланк. – Для своей они жадничать не станут.
Зигленк кашлянул.
– Нет необходимости, адмирал. У нескольких кетреййи нашлась подходящая группа, и наш доктор уже сделал всё возможное.
– Нашли совместимую группу крови? – изумился Мрланк. Он, разумеется, знал, что земляне очень похожи на кетреййи, но чтобы до такой степени…
– Доктор тоже удивился. – Василисин второй изобразил сдержанную улыбку. – Он говорит, не всё было гладко, пришлось давить иммунную реакцию, но он до сих пор удивлен. Сейчас состояние хирра Василисы стабилизировалось, её жизнь вне опасности.
Мрланк кивнул.
– Хорошо. С кем вы сцепились, Зигленк?
– С Еном Пираном, адмирал.
Глаза адмирала вспыхнули.
– Вам удалось его уничтожить?
– Нет, адмирал.
– Нет? – На лице Мрланка нарисовалось разочарование. – Вы дали мерзавцу уйти? При этом позволив ему так себя уделать? – Он бросил взгляд на изображение «Райского сияния» на экране.
– Их было пятеро, а мы одни, с повреждёнными дефлекторами, без связи! – Голос Зигленка зазвенел от обиды. – Это был неравный бой, адмирал.
Мрланк выругался под нос.
– Почему вы тогда не отступили?
Старпом вскинул голову.
– Хирра Василиса приказала принять бой. Мы уничтожили четыре корабля из пяти.
– Четыре из пяти? – Адмирал недоверчиво шевельнул ухом. – Реально?
– Я привез записи, – напомнил Зигленк. – После того, как хирра Василиса была ранена, я не стал продолжать сражение, и флагман ушел. Я виноват, адмирал.
Горд и отчаян. Это землянка научила молодого старпома гордости. Ну, есть чем гордиться…
– Идите, Зигленк. – Мрланк не стал говорить об очевидном. Парень, конечно, ни в чём не виноват, и Василиса достойна награды. Может, для землян такое поведение и естественно, но нормальный шитанн отдал бы приказ отступить, не связываясь с заведомо превосходящим противником. Научила ли она его и этому? А если да, радоваться ли? – Ступайте. Займитесь восстановлением связи. И высадите десант. Десантники нужны нам на планете, а не как балласт на неисправном корабле.
Подкрепление запоздало. К тому моменту, как десантники примчались к обнаруженному входу в подземелье, таща за собой запыхавшихся монахов, всё было кончено. На истоптанном, покрытом копотью и запекшёйся кровью снегу валялось чьё-то щуплое нагое тело с облезшей кожей. Рядом с ним распростёрся шитанн. Невидящие глаза на изуродованном глубокими ожогами лице уставились в зенит, изорванная одежда не смогла защитить тело, покрытое чудовищными пузырями. Подошедший епископ стиснул крест, сдерживая позывы взбунтовавшегося желудка. Но тут вампир выдавил:
– Эти твари… Они действительно боятся ультрафиолета.
Он был ещё жив. И Дьёрдь не выдержал. Отвернулся с мучительным стоном и изверг свой завтрак в продолговатую проталину, явно выжженную лазером.
Бен присел на одно колено рядом с Аддарекхом, попытался взять за руку, но не нашёл живого места.
– Скажи, как тебе помочь? Кровь? Сколько надо? Нас сейчас много подойдёт.
– Мне уже ничто не поможет. – Шитанн дышал с трудом, слова выходили полуслышными. – Священное безумие отступит, и я умру.
Дьёрдь утёрся снегом, ругая себя за слабость. Десантники, небось, неженкой втайне обзывают. Он украдкой глянул на замерших бойцов – никто вроде не кривился. Пересиливая себя, он приблизился к вампиру, бормоча молитву. Боже, как он жив до сих пор?
– А-а, поп, и ты тут, – прошептал Аддарекх.
– Надо сделать носилки, – вымолвил Дьёрдь, оглядываясь с возрастающей беспомощностью: не из чего. – Ну, хоть куртки связать. Вампир, ты не волнуйся. Сейчас мы всё сделаем. Отвезём тебя на корабль, фрау Золинген починит. Всё будет хорошо.
– Не успеете. – Умирающий говорил медленнее. – Какие-нибудь минуты, и всё. Оставьте меня здесь, незачем Кларе на меня смотреть. А вещи мои и деньги пусть Ассасин забирает. Наследников у меня нет, – из слепого глаза выкатилась слезинка, – а ему пригодится.
Епископ склонился к нему.
– Не хочешь исповедоваться?
Аддарекх исторг тихий смешок.
– Опять ты за своё, поп? Я ж нечистая сила.
– Я в это не верю, – сглотнул Дьёрдь. – Я буду молиться за тебя.
– Не надо! Вы молитесь о покое, а я покоя не хочу. Хочу снова родиться, жить, рожать детей. – Слеза поползла по щеке. – Наверстать всё, чего не смог… Слишком многого я не смог, поп. Семью не уберёг, не отомстил. Кота, и того защитить не сумел.
Бен принёс обмякшее тельце Мрланка с подпалинами на белой шерсти. Стоял рядом и машинально гладил кота, словно тот мог что-то чувствовать.
– Зато Вилис живой, – сказал он, чтобы хоть чем-то подбодрить друга в последние минуты. – Стонет.
– Хорошо, – прошептал Аддарекх после долгой паузы. – Ты иди, Бен. И ребят уводи, пусть делом займутся. Дайте мне спокойно умереть, без лишних глаз.
Бен передал Мрланка священнику – ни дать, ни взять, обгоревший меховой коврик с коготками на краях. Сказал Аддарекху:
– Я рад, что встретил тебя в своей жизни.
Помедлил и приказал отряду проверить пещеру. Зачистить и залить огнём. Чтобы ни одна паскуда больше оттуда не вылезла…
– А ты чего не уходишь, поп? – Дьёрдь сидел тихо, подобрав под себя колени и уложив на них неподвижного Мрланка, но Аддарекх ощущал его присутствие. Вампир; кто знает, какие у них ещё чувства есть – шестое, седьмое?
– Я с тобой побуду, – сказал он и аккуратно, стараясь не причинять боль, взял умирающего за руку. Волдыри тут же начали лопаться, но шитанн не поморщился: видно, боль для него уже отходила на второй план. – Работа у меня такая: провожать людей в мир иной.
– Надо прочесать местность. Искать входы в подземелья, пещеры, колодцы. Монахи говорят – тьма вокруг нас, под нашими ногами.
– На поверхности ничего нет? – уточнил Бен.
– Носители зла не выползают на свет. Похоже, боятся ультрафиолета, что характерно для тварей сатаны. – Он кинул взгляд на Аддарекха и спохватился: – Извини, вампир.
Тот лишь скривился. Бен кивнул и приказал:
– Рассыпаться по двое. По трое, – поправился он, взглянув на монахов. Святые отцы лишними не будут.
Монахи достались не каждой паре: их было не так много. Но если Вилис был слегка обижен на несправедливое распределение и немного нервничал, то Аддарекх не переживал.
– Кончай нудить, – отмахнулся он от блондина. – С нами зато кот – всё больше толку, чем от попа.
Мрланк тревожно топорщил короткие усы, двигаясь параллельно людям небольшими перебежками. Он ощущал зло, разлитое в этой местности, не хуже какого-нибудь священника. Это не его территория, она ему неинтересна, он не обязан драться за неё. Но будет, потому что он – с двуногими, которые собираются уничтожить зло. Кошкочеловек спросил его сегодня: пойдёшь со мной? Мне нужен надёжный боец, способный прикрыть спину, сказал он. Коты независимы и не подчиняются приказам, коты сами решают, что для них важно, а что нет. Но как откажешь в просьбе?
– Знаешь анекдот? – Видя, что его страдания не вызывают сочувствия, Вилис оседлал любимого конька. – Попали в ад землянин, тсетианин и шитанн…
Аддарекх слушал напарника вполуха. Периферия сознания фиксировала россказни о находчивых землянах, барахтающихся в сетях собственной логики тсетианах и шитанн, интеллектом больше смахивающих на кетреййи. То ли в земном народном творчестве недооценивали шитанн, то ли принижали их нарочно, из идеологических соображений. Но болтовню сержанта не стоило принимать всерьёз. Парень таким образом отвлекается от неприятных ощущений, которые вызывает эта планета. Пускай бубнит. Острые уши вампира подергивались, ловя подозрительные звуки, выбивающиеся из этого фона.
Мрланк выгнул спину и зашипел. В тот же миг Аддарекх, прянув ухом, замер, прислушиваясь.
– …А землянин и отвечает чёрту… – по инерции проговорил Вилис и вдруг запнулся, перейдя на шёпот. – Держите меня десять человек!
Меж скал открылся проход куда-то в темноту, нетронутую здешним бешеным солнцем, носящимся низкими кругами в южной стороне неба. Из тьмы тянуло холодом, разглядеть что-либо было невозможно.
– Пойдём туда? – неуверенно предложил Вилис.
– Тихо. – Аддарекх несуетливо поднял руку. – Сперва вызовем подкрепление. – Он снял с ремня рацию, потыкал пальцем. – Сотня червей могильных, сигнала нет. Я чуть-чуть отойду, Вилис. Стереги, чтоб ни одна мышь…
Боец с готовностью кивнул и активировал пистолет. А то мало ли… Вампир, сделав несколько шагов, вышел из-под скального козырька. Видимо, ему удалось связаться с командиром, он заговорил в рацию.
– Кто из вас жертва? – раздался скрипучий голос.
Казалось, он звучал прямо в голове. Вилис так и не понял, на каком языке он спрашивал. Десантник резко обернулся и оказался лицом к лицу со странного вида парнем. Полностью обнажённый, худой до костлявости, похожий телом на голодающего подростка. Но глаза были взрослыми, принадлежащими скорее старику, злому и насмешливому, и ухмылка на тонких белёсых губах усиливала это впечатление.
Первая реакция Вилиса была абсолютно верной: он выстрелил. Но оружие оказалось неудачным. Пуля, ударившая обитателя пещер в грудь, отбросила его назад, однако не убила, словно поглотившись телом. Полуюноша-полустарик, почесав сероватый след в том месте, где она вошла, стремительно поднялся на ноги.
– Играть со мной вздумал, щенок?
В глазах его, тёмных и запавших, загорелся нехороший огонь. Помимо воли он привлёк внимание землянина. В эти глаза было невозможно не смотреть. Они проникли в самую душу молодого человека, и он не успел больше ничего: ни сменить пистолет на лазер, ни даже перекреститься.
– Жертва – ты? – Глаза впились в него требовательно, ломая и подчиняя.
– Н-нет, – прохрипел Вилис, не в силах оторвать взгляд. Пальцы десантника вяло шевелились у горла, будто пытаясь разжать чужую хватку.
– Значит, он, – усмехнулся нагой колдун. – Говори имя. Как его зовут?
– К-кого?
– Того, кто пришёл с тобой, смертный. Ну? Или скажи своё имя, мне все равно.
Невидимые пальцы потрогали сердце, словно покупатель – хлеб в булочной. Пока не как хозяин, но уже примериваясь. Вилис покрылся испариной.
– Говори, смертный.
Этого голоса, разрывающего мозг, нельзя не послушаться. Он предполагает полную покорность своей воле, и даже подумать об ином не выходит.
– М-меня зовут Вилис, – прошептал он, задыхаясь. – Вилис К-калныньш.
– Вилис Калныньш, – свистяще повторил колдун, смакуя. – Хорошо-о. Но мало. Ты слаб, смертный. Тот, кто пришёл с тобой – добыча полакомее. Как его имя?
– Аддарекх Кенцца. – Сопротивление умерло. Невидимые щупы колдуна хозяйничали в его сознании, заставляя делать то, что нужно.
– А теперь сдохни, – велел колдун.
Холодные когти впились в сердце, сжимая, вытягивая жизненную силу. Вилис засипел, опускаясь в чёрный снег, забился в конвульсиях.
Яростный мяв огласил окрестности, эхо заметалось между скал. Мрланк, ушедший было за Аддарекхом, почуял неладное. Будто белая молния сверкнула в воздухе, настолько стремителен был прыжок. Кот отважно бросился на колдуна, расцарапывая лицо и шею, стараясь добраться до глаз.
Нечистый замешкался лишь на полмига. Контакт с жертвой утратился, мужчина в бесполезной броне безжизненно затих. Но, пока жертва корчилась, он успел зачерпнуть от неё силу, которую теперь швырнул во врага. По белой шкурке с шипением и треском зазмеились электрические разряды, тело рухнуло вниз, под ноги, и колдун пинком отправил его в сторону, встречая очередную жертву, ещё не знающую, не смирившуюся с тем, что она – жертва.
– Аддарекх Кенцца…
– Откуда ты меня знаешь, тварь?
Колдун захохотал, принимая пули, одну за другой. Выругавшись, Аддарекх отбросил пистолет, выхватил лазер. Жалящий луч чиркнул по холодной плоти, оставляя лишь полоску лёгкого ожога. А глаза колдуна поймали глаза жертвы в сладострастном предвкушении. Глаза, сочащиеся кровью, а в глубине этих кровавых озер клокотало бешенство, разворачивались стянутые жгуты силы… Его передёрнуло, и он с ужасом и отвращением разорвал телепатическую связь. Он ударил накопленной энергией, куртка на жертве вспыхнула и задымилась, но глупый человек этого вроде как и не заметил. Колдун снова сунулся было к сладкой душе и снова потерпел неудачу: огонь, бушующий в ней, испепелил его щупы. И он понял: исподволь не получится. Чтобы получить эту душу, ему придётся разрушить тело, взвинченные реакции которого защищают её.
Электрический удар, заставивший зубы хрустнуть, выбил из руки лазер, и Аддарекх схватился за первое, что попалось под руку – кварцевый излучатель. Ужасное оружие, разработанное землянами специально против шитанн; не факт, что в здравом уме он решился бы им воспользоваться, но священное безумие стирает все границы и пределы, выстроенные цивилизованной частью мозга. В священном безумии властвует один инстинкт: убивать и разрушать. Колдун вдруг заорал, истошно, удивлённо и, казалось, обиженно. Пучок ультрафиолетовых квантов пришёлся ему явно не по вкусу.
– Мерзкая жертва! – прошипел он, и Аддарекха затрясло от разрядов.
Будь он мересанцем, умер бы от самого первого. Будь он кетреййи или землянином, умер бы на пятом-десятом. Только шитанн в священном безумии так просто не убить. Невидимые пальцы, тянущиеся к сердцу, чтобы раздавить его и насладиться агонией жертвы, вновь отпрянули, отброшенные почти осязаемым вихрем ярости. Аддарекх непрерывно жал на кнопку излучателя, порой даже попадал. Колдун кричал, кожа на нём лопалась, отслаиваясь полосами. Превозмогая боль, он кинулся на непокорную жертву, выбивая из ладони проклятый артефакт, причиняющий страдание. Аддарекх вцепился ему в ногу, но не сумел разорвать пополам, вновь затрясшись от разрядов, пронзивших тело в обгоревших лохмотьях. Он потерял респиратор и очки, защищаясь лишь непослушной рукой от попаданий злых молний в лицо. Зубы крошились, мышцы корёжила судорога.
– Сдохни, – вновь процедил колдун, и ярко сверкнувшая шаровая молния, резко пахнущая озоном, была последним, что увидел Аддарекх. Но за полмига до этого он нащупал на чудом державшемся поясе ультрафиолетовую гранату и выдернул чеку.
Жуткий вой умирающего колдуна услышали за километры. Только Аддарекх его не слышал, давясь своим собственным криком.
«Райское сияние» на двух ускорителях неловко подгребло к месту дислокации эскадры. Адмирал Мрланк Селдхреди не знал, радоваться или тревожиться. «Сияние» нашлось – камень с души. Но состояние линкора внушало серьёзные опасения. Что с ним произошло? Установить связь удалось с пятого раза, картинки не было, да и звук то и дело пропадал. Тщетно попытавшись разобрать, что там бормочут, Мрланк велел капитану прибыть с докладом на «Райскую молнию».
Вместо Ткаченко явился старший помощник Зигленк Винт. Вид – краше в могилу кладут. Лицо посечено осколками, явные следы декомпрессии. С каменным выражением он выложил из папки кристалл памяти, пояснив:
– Копия записи из бортового журнала.
И застыл по стойке смирно. Мрланку сделалось не по себе.
– Зигленк, где Василиса?
– Ранена, адмирал.
Вздох облегчения вышел неполным. Хорошо, что не убита. Но ранена – это тоже плохо.
– Не тяните резину, Зигленк. Как она, что с ней?
– Осколок, адмирал. Правое лёгкое задето, перебита правая ключица. И… она потеряла много крови.
– Я могу попросить у землян донорскую кровь, – сказал Мрланк. – Для своей они жадничать не станут.
Зигленк кашлянул.
– Нет необходимости, адмирал. У нескольких кетреййи нашлась подходящая группа, и наш доктор уже сделал всё возможное.
– Нашли совместимую группу крови? – изумился Мрланк. Он, разумеется, знал, что земляне очень похожи на кетреййи, но чтобы до такой степени…
– Доктор тоже удивился. – Василисин второй изобразил сдержанную улыбку. – Он говорит, не всё было гладко, пришлось давить иммунную реакцию, но он до сих пор удивлен. Сейчас состояние хирра Василисы стабилизировалось, её жизнь вне опасности.
Мрланк кивнул.
– Хорошо. С кем вы сцепились, Зигленк?
– С Еном Пираном, адмирал.
Глаза адмирала вспыхнули.
– Вам удалось его уничтожить?
– Нет, адмирал.
– Нет? – На лице Мрланка нарисовалось разочарование. – Вы дали мерзавцу уйти? При этом позволив ему так себя уделать? – Он бросил взгляд на изображение «Райского сияния» на экране.
– Их было пятеро, а мы одни, с повреждёнными дефлекторами, без связи! – Голос Зигленка зазвенел от обиды. – Это был неравный бой, адмирал.
Мрланк выругался под нос.
– Почему вы тогда не отступили?
Старпом вскинул голову.
– Хирра Василиса приказала принять бой. Мы уничтожили четыре корабля из пяти.
– Четыре из пяти? – Адмирал недоверчиво шевельнул ухом. – Реально?
– Я привез записи, – напомнил Зигленк. – После того, как хирра Василиса была ранена, я не стал продолжать сражение, и флагман ушел. Я виноват, адмирал.
Горд и отчаян. Это землянка научила молодого старпома гордости. Ну, есть чем гордиться…
– Идите, Зигленк. – Мрланк не стал говорить об очевидном. Парень, конечно, ни в чём не виноват, и Василиса достойна награды. Может, для землян такое поведение и естественно, но нормальный шитанн отдал бы приказ отступить, не связываясь с заведомо превосходящим противником. Научила ли она его и этому? А если да, радоваться ли? – Ступайте. Займитесь восстановлением связи. И высадите десант. Десантники нужны нам на планете, а не как балласт на неисправном корабле.
Подкрепление запоздало. К тому моменту, как десантники примчались к обнаруженному входу в подземелье, таща за собой запыхавшихся монахов, всё было кончено. На истоптанном, покрытом копотью и запекшёйся кровью снегу валялось чьё-то щуплое нагое тело с облезшей кожей. Рядом с ним распростёрся шитанн. Невидящие глаза на изуродованном глубокими ожогами лице уставились в зенит, изорванная одежда не смогла защитить тело, покрытое чудовищными пузырями. Подошедший епископ стиснул крест, сдерживая позывы взбунтовавшегося желудка. Но тут вампир выдавил:
– Эти твари… Они действительно боятся ультрафиолета.
Он был ещё жив. И Дьёрдь не выдержал. Отвернулся с мучительным стоном и изверг свой завтрак в продолговатую проталину, явно выжженную лазером.
Бен присел на одно колено рядом с Аддарекхом, попытался взять за руку, но не нашёл живого места.
– Скажи, как тебе помочь? Кровь? Сколько надо? Нас сейчас много подойдёт.
– Мне уже ничто не поможет. – Шитанн дышал с трудом, слова выходили полуслышными. – Священное безумие отступит, и я умру.
Дьёрдь утёрся снегом, ругая себя за слабость. Десантники, небось, неженкой втайне обзывают. Он украдкой глянул на замерших бойцов – никто вроде не кривился. Пересиливая себя, он приблизился к вампиру, бормоча молитву. Боже, как он жив до сих пор?
– А-а, поп, и ты тут, – прошептал Аддарекх.
– Надо сделать носилки, – вымолвил Дьёрдь, оглядываясь с возрастающей беспомощностью: не из чего. – Ну, хоть куртки связать. Вампир, ты не волнуйся. Сейчас мы всё сделаем. Отвезём тебя на корабль, фрау Золинген починит. Всё будет хорошо.
– Не успеете. – Умирающий говорил медленнее. – Какие-нибудь минуты, и всё. Оставьте меня здесь, незачем Кларе на меня смотреть. А вещи мои и деньги пусть Ассасин забирает. Наследников у меня нет, – из слепого глаза выкатилась слезинка, – а ему пригодится.
Епископ склонился к нему.
– Не хочешь исповедоваться?
Аддарекх исторг тихий смешок.
– Опять ты за своё, поп? Я ж нечистая сила.
– Я в это не верю, – сглотнул Дьёрдь. – Я буду молиться за тебя.
– Не надо! Вы молитесь о покое, а я покоя не хочу. Хочу снова родиться, жить, рожать детей. – Слеза поползла по щеке. – Наверстать всё, чего не смог… Слишком многого я не смог, поп. Семью не уберёг, не отомстил. Кота, и того защитить не сумел.
Бен принёс обмякшее тельце Мрланка с подпалинами на белой шерсти. Стоял рядом и машинально гладил кота, словно тот мог что-то чувствовать.
– Зато Вилис живой, – сказал он, чтобы хоть чем-то подбодрить друга в последние минуты. – Стонет.
– Хорошо, – прошептал Аддарекх после долгой паузы. – Ты иди, Бен. И ребят уводи, пусть делом займутся. Дайте мне спокойно умереть, без лишних глаз.
Бен передал Мрланка священнику – ни дать, ни взять, обгоревший меховой коврик с коготками на краях. Сказал Аддарекху:
– Я рад, что встретил тебя в своей жизни.
Помедлил и приказал отряду проверить пещеру. Зачистить и залить огнём. Чтобы ни одна паскуда больше оттуда не вылезла…
– А ты чего не уходишь, поп? – Дьёрдь сидел тихо, подобрав под себя колени и уложив на них неподвижного Мрланка, но Аддарекх ощущал его присутствие. Вампир; кто знает, какие у них ещё чувства есть – шестое, седьмое?
– Я с тобой побуду, – сказал он и аккуратно, стараясь не причинять боль, взял умирающего за руку. Волдыри тут же начали лопаться, но шитанн не поморщился: видно, боль для него уже отходила на второй план. – Работа у меня такая: провожать людей в мир иной.
