– Спасибо, – благодарно сказала Хелена Шшагилу. – И за бутерброды тоже. – Девочка расчувствовалась. – Вы самые лучшие менты в мире!
Шшагил польщённо расхохотался, Айцтрана вторила ему красивым грудным смехом. А потом Хелена взяла её протянутую ладонь в аккуратной перчатке, и Керн открыл перед ними дверь.
– Снаружи не возьмём, – доложил капитан Асхарду. – Сигнал в цепях управления хорошо защищён. Надо высаживаться.
Высадиться на спутник орбитальной обороны не так-то просто. Он же стреляет по всему, что движется без опознавательного кода. И брони несёт немеряно, в лоб не продавить. Будь под рукой сторожевой катер Земли с дезинтегратором – тогда да, но эти монстры не покидают земную систему.
– Василиса, огонь на себя, – распорядился Мрланк.
«Райское сияние» и «Райская молния», дав максимум энергии на дефлекторы, заметались в поле наблюдения спутника, периодически лупя по нему залпами. Спутник открыл огонь, пушки извергали потоки ионов и квантов, разбивающиеся о щиты. Линкоры трясло, дефлекторы визжали и дымились. Мрланк тихо радовался, что отправил Хеленну домой, бедная девочка заикаться бы начала от этакого. Любой нормальный корабль постарался бы уйти от обстрела, но «Молния» и «Сияние» продолжали подставляться, замыкая на себя все мощности спутника: и огневые, и вычислительные.
– Видите, Зигленк? Они выдыхаются.
Шитанн, переключая подачу топлива, лишь сглотнул. Он не видел. Орудия всё так же лупили по линкору, и каждое попадание в щит отзывалось у молодого старпома нехорошим ощущением под ложечкой. Ему было не по себе. Сиди за первого он, а не хладнокровная землянка – наверняка не выдержал бы, рванул прочь из чужих прицелов. Инстинкт самосохранения – один из наиболее дремучих. Опозорился бы, подставил других, завалил операцию. Как эта женщина может спокойно маневрировать в небе, пронизанном осязаемой смертью?
– Придите в себя, Зигленк. Вдохните и выдохните. Знаете, что такое аутотренинг? Сделайте над собой сознательное усилие, вы же не кетреййи.
Он вдохнул и выдохнул. Мозг, получив чуть больше кислорода, слегка взбодрился.
– Посмотрите вокруг непредвзято, Зигленк. Огонь противника стал бессистемным. Автоматика не справляется.
Он попытался посмотреть непредвзято, и вроде бы ему показалось, что да… Или это он себя уговорил? Он сомневался до тех пор, пока к линкорам не присоединился эсминец «ВР-13». Тут система дала явный сбой. Оперативный энергетический резерв иссяк, переключение источника питания заняло пару секунд, и в этот миг слепоты и беспомощности с «БМ-65», подкравшегося с другой стороны, вышел бот. По «БМ», тотчас закрывшемуся щитами, ударили пушки, но бот остался незамеченным. Мелкая космическая лодочка скользнула к спутнику, аккуратно пристыковалась. Тсетиане, не особо надеясь на то, что сработает защищённый внутренним паролем шлюз, принялись вырезать дыру.
Случись такое век назад, тсетианские хакеры потратили бы драгоценные минуты на попытки взломать код и не факт, что преуспели бы до ответной реакции системы. Но знакомство с землянами наложило на их тактику определённый отпечаток. Стиль Тсеты – перехватить, перенаправить, модифицировать информационный поток – ныне гармонично сочетался со стилем Земли: ломиться физической силой, упёршись рогами. Физическая дыра порой удобнее информационной, и организовать её в некоторых случаях проще.
Тройка боевых хакеров просочилась в дыру, чтобы оседлать и подчинить управляющие компьютеры спутника. Огонь прекратился. Но тсетиане продолжали сидеть, пригнувшись у компов, пальцы бегали по выносным клавиатурам. Сейчас от них зависело, придётся ли повторять рискованную операцию с самого начала со следующим спутником.
– Есть! – сказал наконец один. – Внутренняя связь северного пояса обороны. С южным полушарием придётся разбираться отдельно.
Низенький лопоухий командир хакерской группы кивнул и доложил на эсминец:
– Северный пояс отключён. Полушарие доступно для атаки.
Ответ пришёл спустя некоторое время:
– Возвращайтесь на корабль. Крейсеры начинают атаковать. А мы идём на юг.
Крейсеры шли напролом, разметав сторожевиков, которых добивали и рвали в клочья мересанцы. Давать врагам шанс выжить Гржельчик не собирался.
Пояс обороны молчал, огни спутников погасли, лишь четыре крошечных искры кораблей двигались к югу на тёмном фоне неба. А из левого нижнего угла экрана вырастал диск планеты, поделённый размытой линией терминатора один к трём. Голубые, серые, коричневые пятна на освещённом сегменте. Ночное полушарие озарено сиянием городов и замков. Весьма неравномерно: полярные области темны, лишь багровое пламя вулканов нарушает черноту. Но планета не беззащитна. С наземных постов противовоздушной обороны взмыли ракеты.
– Точки старта засекли? – осведомился Йозеф. – Алекс, пусть твои займутся.
Засверкали выстрелы – расчёты, не дожидаясь команды, сбивали ракеты одну за другой. А быстрые мересанские линкоры, рванувшись к поверхности, забили по наземным целям.
Новый строй сторожевиков. Крейсерам они опасны, лишь когда их несколько на одного, но линкорам способны навредить.
– На соединение, – скомандовал Гржельчик. – Прикрываем мересанцев. Сторожевики уничтожить.
Где же главные силы гъдеан? Почему не выходят эсминцы Ена Пирана? По последним данным, они здесь, на планете и у планеты. Йозеф ожидал активного противодействия с их стороны. Прекрасно, что такового не наблюдается, но вряд ли по оплошности гъдеанского адмирала. Он сволочь, но сволочь умная. Значит, готовит что-то, не предусмотренное планом…
Ен Пиран ворвался в королевские покои, не обратив никакого внимания на охрану.
– Ваше величество, у нас почти нет времени.
– В чём дело? – гаркнул король Имит, отвлёкшись от экрана, на котором одна сводка сменяла другую. – Почему вы бездействуете? Земляне давят нашу оборону. Они вот-вот высадятся!
– Они высадятся в любом случае, – раздражённо огрызнулся адмирал. – Если я выведу эсминцы, эти погрязшие во грехе варвары уничтожат их и все равно высадятся.
– Вы! – Король ткнул в Ена Пирана дрожащим пальцем. – Вы обещали, что землянам будет не до нас! Где же они, пресловутые внутренние проблемы землян? А? Я вас спрашиваю!
Небо на горизонте вспыхнуло, откуда-то с высот забили яркие рукотворные молнии.
– Мне удалось оттянуть их нападение, – невозмутимо молвил адмирал. – За время этой передышки многое сделано, ваше величество. Нас готовы принять на Чфе Варе.
– Я на вас надеялся! – выкрикнул Имит.
– И не зря, – самодовольно подтвердил Ен Пиран. – Берите семью, и едем на мой флагман. Мы успеем, если вы не будете тормозить, ровно фехха перед загоном.
– Вы что, не понимаете? – воскликнул король. – Из-за вашей некомпетентности мы теряем Гъде! Дерьмовые крейсеры прошли все пояса обороны!
Дворец содрогнулся, от чудовищного грохота вылетели цветные витражи, со звоном посыпались под ноги. Послышался чей-то испуганный визг, крики боли.
– Из-за моей некомпетентности? – Адмирал картинно всплеснул руками. – Ваше величество, вы несправедливы. Я делаю всё, чтобы вытянуть ситуацию. Да, временно мы уступим. Отдадим планету мерзким греховодникам. А когда они тут завязнут, – Ен Пиран нехорошо усмехнулся, – нанесём такой удар, что о Земле можно будет забыть. Верьте мне, ваше величество! Разве я когда-нибудь вас подводил?
– Регулярно, – процедил Имит.
Пол под ногами дрогнул, посыпалась штукатурка. Северная башня стала крениться, медленно, создавая иллюзию, что неотвратимое падение ещё можно остановить… Перекрытия скользили и надламывались, и строение загремело в пропасть, вздымая тучи пыли.
– Чтоб вам провалиться, – бессильно выдавил король. – Вы действительно можете спасти мою семью?
– Эсминцы ждут, – наигранно бодро отсалютовал Ен Пиран. – Их слишком мало, чтобы расправиться с агрессором, но вполне довольно, чтобы доставить вас в безопасное место. Не переживайте за планету. Это всего лишь населённый людишками каменный шар. Гъде – в вашем сердце, ваше величество. А планету мы вернём. Земляне умоются кровавыми слезами, даю вам слово!
– Готово? – Южный пояс спутников погас. – Уходим, – распорядился Мрланк.
Услышали его не все. Корабли сильно разошлись, а у «Сияния» не работала дальняя радиосвязь. Огонь с оборонных спутников даром не прошёл. И «Молния», и «Сияние», и оба тсетианских эсминца были изрядно потрёпаны. «Райскому сиянию» ещё повезло – у «БМ-65» не хватало четырёх ускорителей. Жертва не напрасна: теперь планета как на ладони. Но…
Василиса не услышала приказа. Мрланк в сердцах поминал бестолковую блондинку, застрявшую невесть где вместе с кораблём, а «Сияние» продолжало скользить вдоль оборонного пояса, нащупывая возможную угрозу. Васю не удивляло, что приказ об отходе не поступает: мало ли какие сюрпризы могли приготовить гъдеанские оборонщики, задержаться и проверить – вполне логичное решение. Экипаж был начеку, дефлекторы не гасили. Наблюдатели напряжённо сканировали небо.
– Корабли! Идут со стороны планеты.
Более чем естественно. Корабли Гъде и должны выходить навстречу чужакам, атакующим планету.
– Пять ГС-эсминцев Гъде, – сообщили аналитики. – Если не изменят курс, пройдут рядом с нами, на 15-60-91.
– Надо уходить, хирра Василиса, – занервничал старпом.
– Нельзя, Зигленк. – Женщина стиснула зубы.
– Почему? Мы успеваем!
– Как вы думаете, Зигленк, почему они идут таким странным курсом? – Василиса заложила манёвр, заставивший старпома недоумевать. – Крейсеры над экватором, так какого рожна эсминцы прутся куда-то мимо, а не им навстречу? Не собираются вступать в бой с кораблями Земли? Вам не кажется, что это противоестественно?
– По мне, так очень даже естественно, – буркнул Зигленк. – Я бы на их месте тоже не рвался сцепиться с крейсерами.
Вася отрывисто вздохнула.
– Вот потому-то я в вашем кресле и сижу! Чёрт возьми, Зигленк! Вы научитесь когда-нибудь соображать? Это гъдеане, и их родную планету сейчас раскатают в блин. Почему они не защищают её, а?
– Потому что выполняют более важную задачу? – предположил шитанн.
– Вот! А что может быть важнее родной планеты? Что? Есть версии?
– То, что позволит им отомстить за неё? Пожертвовав планетой, выиграть войну?
Она кивнула, коротко и одобрительно.
– Вы не безнадёжны, Зиг. Теперь вы понимаете, что нельзя их упускать? Ступайте, приведите себя в чувство. Сходите в туалет, выпейте крови, напишите завещание. У вас, – она бросила взгляд на экран, – около семи минут.
Гржельчик запретил Эст Унтли заходить не только в рубку, но и в обсерваторию. Категорически. Не хватало, чтобы она увидела Гъде на экранах. Планета, вспыхивающая под лазерным огнём, выглядит со стороны эффектно, но какое впечатление это зрелище произведёт на аборигенку, проверять не хотелось.
Эст Унтли маялась душой. Она представляла себе, что происходит внизу. Смутно, но от того не менее жутко. Она хорошо помнила Нлакис, такое и захочешь – не забудешь. Когда корабль ещё не вошел в прокол, Йозеф сказал:
– Мы идём к Гъде. Хочешь домой?
Что толку тешить себя иллюзиями? Не такая уж она наивная. Она прекрасно понимала, зачем «Ийон Тихий» с эскадрой идёт к Гъде.
– Нет, – ответила она дрогнувшими губами.
Больше всего она боялась снова оказаться на погибающей планете. На Нлакисе ей повезло. Самой отказываться от везения, отталкивать протянутую руку? Нет! Если бы на Гъде её ждали малые дети, или больные родители, или любимый – тогда да, наверняка сунулась бы в пекло вопреки доводам разума. Но единственный человек, которому она не безразлична – здесь, на «Ийоне».
– Вот и правильно, – резюмировал он. – Целее будешь.
И велел не отвлекать.
Теперь она не знала, куда себя деть. Если бы она могла хлопотать вокруг него, это отодвинуло бы маету и тревогу на второй план. Но она осталась одна. Сидеть в каюте было страшно, пойти туда, где экраны – нельзя. И, на самом-то деле, ещё более страшно. Она могла бы навестить Эйззу, но у Эйззы торчит эта кошмарная Мария. Хоть мересанка и извинилась, пересекаться с ней у Эст Унтли не было ни малейшего желания. Медичка Клара вроде бы неплохо относилась к гъдеанке, но и её не дёрнешь: она со своим кровососом милуется, пока время есть. Как она только может добровольно поить его кровью? Шитанн безотчётно пугал Унтли уже тем, что находится на том же самом корабле, что она. Он ни разу не пытался её укусить, но после «Райской молнии» она избегала любых контактов с шитанн. Чем дальше от них, тем лучше. А помимо глупой, но приветливой Эйззы и строгой, но доброжелательной Клары, ей тут не с кем и словом перемолвиться. Не у мужчин же искать утешения и сочувствия!
Хотя имелся на «Ийоне» странный мужчина – не военный, а жрец. Он часто появлялся в медблоке, пока Унтли там лежала. Всё Эйззе с младенцем о вере своей рассказывал, только кетреййи мимо сердца пропускала, что ей чужая вера? А Унтли слушала волей-неволей, всё равно ведь делать нечего, лежишь, словно привязанная к капельнице. Он и с ней заговаривал, а она робела. Впрочем, немолодой, но бодрый дядька не казался злым. И почему-то ей подумалось, что он не отмахнётся досадливо от пугливой бабы с её мелкими проблемами. Она робко поскреблась в дверь каюты епископа, и он отозвался:
– Войдите!
Дьёрдь Галаци отложил чётки и повернулся к женщине, замявшейся на пороге, не решаясь его переступить.
– Входи, дочь моя. Я не кусаюсь.
Он шутил, но последнее заявление неожиданно успокоило её. Она сделала шаг вперёд, прикрыла дверь и застыла, сцепив пальцы и тем не менее совершая ими хаотичные нервные движения.
– Плохо тебе, дочь моя?
Вряд ли она тянула на его дочь. Годы Эст Унтли подошли к тридцати. Он мог бы стать её отцом лишь в очень юном возрасте, такие молодые мужчины не вступают в брак.
– Вы не могли бы рассказать мне что-нибудь? – выдавила она. – Ну, про вашу религию, как вы любите.
Просто чтобы слушать чужой мягкий голос и смотреть на собеседника, а не в пустоту.
– Как я люблю? – усмехнулся он. – Дело ведь не во мне, и пришла ты не для того, чтобы предоставить мне возможность самовыразиться. Тебя гложут страх и сомнения. Ты хочешь от них отвлечься, но так у тебя ничего не получится: ты вернёшься к себе, и они придут опять. Расскажи мне о них. Расскажи о себе.
– Вам правда интересно? – неуверенно спросила она.
Он удрученно покачал головой. Женщина не понимала. С иноверцами вечно так. Взять хоть этих молодых Фархадов, что горазды прикалываться над святым отцом. Но они всё-таки знают, кто такие священники, а гъдеанка вовсе незнакома с Церковью.
– Я спрашиваю не из любопытства, дочь моя. – Унтли не была его духовной дочерью, но он упрямо звал её так, надеясь, что это случится. – Я хочу тебе помочь. А помочь можно, лишь разобравшись.
Он приглашающе похлопал ладонью по табурету. Помедлив, гъдеанка села. Глубоко и прерывисто вздохнула и призналась:
– Я боюсь.
– Чего же ты боишься? – ненавязчиво уточнил Дьёрдь.
Всего. Того, что станет с Гъде. Того, что Йозеф из лучших побуждений высадит её на планету. Что этого потребует старпом – вечно недовольный мересанец, косящийся на неё, будто на козявку в супе. Что она ляпнет какую-нибудь глупость, и Йозеф её прогонит. Или отдаст обратно адмиралу Мрланку – «Молния»-то рядом.
Она снова вздохнула. Надо с чего-то начать. И она начала с Нлакиса.
Шшагил польщённо расхохотался, Айцтрана вторила ему красивым грудным смехом. А потом Хелена взяла её протянутую ладонь в аккуратной перчатке, и Керн открыл перед ними дверь.
– Снаружи не возьмём, – доложил капитан Асхарду. – Сигнал в цепях управления хорошо защищён. Надо высаживаться.
Высадиться на спутник орбитальной обороны не так-то просто. Он же стреляет по всему, что движется без опознавательного кода. И брони несёт немеряно, в лоб не продавить. Будь под рукой сторожевой катер Земли с дезинтегратором – тогда да, но эти монстры не покидают земную систему.
– Василиса, огонь на себя, – распорядился Мрланк.
«Райское сияние» и «Райская молния», дав максимум энергии на дефлекторы, заметались в поле наблюдения спутника, периодически лупя по нему залпами. Спутник открыл огонь, пушки извергали потоки ионов и квантов, разбивающиеся о щиты. Линкоры трясло, дефлекторы визжали и дымились. Мрланк тихо радовался, что отправил Хеленну домой, бедная девочка заикаться бы начала от этакого. Любой нормальный корабль постарался бы уйти от обстрела, но «Молния» и «Сияние» продолжали подставляться, замыкая на себя все мощности спутника: и огневые, и вычислительные.
– Видите, Зигленк? Они выдыхаются.
Шитанн, переключая подачу топлива, лишь сглотнул. Он не видел. Орудия всё так же лупили по линкору, и каждое попадание в щит отзывалось у молодого старпома нехорошим ощущением под ложечкой. Ему было не по себе. Сиди за первого он, а не хладнокровная землянка – наверняка не выдержал бы, рванул прочь из чужих прицелов. Инстинкт самосохранения – один из наиболее дремучих. Опозорился бы, подставил других, завалил операцию. Как эта женщина может спокойно маневрировать в небе, пронизанном осязаемой смертью?
– Придите в себя, Зигленк. Вдохните и выдохните. Знаете, что такое аутотренинг? Сделайте над собой сознательное усилие, вы же не кетреййи.
Он вдохнул и выдохнул. Мозг, получив чуть больше кислорода, слегка взбодрился.
– Посмотрите вокруг непредвзято, Зигленк. Огонь противника стал бессистемным. Автоматика не справляется.
Он попытался посмотреть непредвзято, и вроде бы ему показалось, что да… Или это он себя уговорил? Он сомневался до тех пор, пока к линкорам не присоединился эсминец «ВР-13». Тут система дала явный сбой. Оперативный энергетический резерв иссяк, переключение источника питания заняло пару секунд, и в этот миг слепоты и беспомощности с «БМ-65», подкравшегося с другой стороны, вышел бот. По «БМ», тотчас закрывшемуся щитами, ударили пушки, но бот остался незамеченным. Мелкая космическая лодочка скользнула к спутнику, аккуратно пристыковалась. Тсетиане, не особо надеясь на то, что сработает защищённый внутренним паролем шлюз, принялись вырезать дыру.
Случись такое век назад, тсетианские хакеры потратили бы драгоценные минуты на попытки взломать код и не факт, что преуспели бы до ответной реакции системы. Но знакомство с землянами наложило на их тактику определённый отпечаток. Стиль Тсеты – перехватить, перенаправить, модифицировать информационный поток – ныне гармонично сочетался со стилем Земли: ломиться физической силой, упёршись рогами. Физическая дыра порой удобнее информационной, и организовать её в некоторых случаях проще.
Тройка боевых хакеров просочилась в дыру, чтобы оседлать и подчинить управляющие компьютеры спутника. Огонь прекратился. Но тсетиане продолжали сидеть, пригнувшись у компов, пальцы бегали по выносным клавиатурам. Сейчас от них зависело, придётся ли повторять рискованную операцию с самого начала со следующим спутником.
– Есть! – сказал наконец один. – Внутренняя связь северного пояса обороны. С южным полушарием придётся разбираться отдельно.
Низенький лопоухий командир хакерской группы кивнул и доложил на эсминец:
– Северный пояс отключён. Полушарие доступно для атаки.
Ответ пришёл спустя некоторое время:
– Возвращайтесь на корабль. Крейсеры начинают атаковать. А мы идём на юг.
Крейсеры шли напролом, разметав сторожевиков, которых добивали и рвали в клочья мересанцы. Давать врагам шанс выжить Гржельчик не собирался.
Пояс обороны молчал, огни спутников погасли, лишь четыре крошечных искры кораблей двигались к югу на тёмном фоне неба. А из левого нижнего угла экрана вырастал диск планеты, поделённый размытой линией терминатора один к трём. Голубые, серые, коричневые пятна на освещённом сегменте. Ночное полушарие озарено сиянием городов и замков. Весьма неравномерно: полярные области темны, лишь багровое пламя вулканов нарушает черноту. Но планета не беззащитна. С наземных постов противовоздушной обороны взмыли ракеты.
– Точки старта засекли? – осведомился Йозеф. – Алекс, пусть твои займутся.
Засверкали выстрелы – расчёты, не дожидаясь команды, сбивали ракеты одну за другой. А быстрые мересанские линкоры, рванувшись к поверхности, забили по наземным целям.
Новый строй сторожевиков. Крейсерам они опасны, лишь когда их несколько на одного, но линкорам способны навредить.
– На соединение, – скомандовал Гржельчик. – Прикрываем мересанцев. Сторожевики уничтожить.
Где же главные силы гъдеан? Почему не выходят эсминцы Ена Пирана? По последним данным, они здесь, на планете и у планеты. Йозеф ожидал активного противодействия с их стороны. Прекрасно, что такового не наблюдается, но вряд ли по оплошности гъдеанского адмирала. Он сволочь, но сволочь умная. Значит, готовит что-то, не предусмотренное планом…
Ен Пиран ворвался в королевские покои, не обратив никакого внимания на охрану.
– Ваше величество, у нас почти нет времени.
– В чём дело? – гаркнул король Имит, отвлёкшись от экрана, на котором одна сводка сменяла другую. – Почему вы бездействуете? Земляне давят нашу оборону. Они вот-вот высадятся!
– Они высадятся в любом случае, – раздражённо огрызнулся адмирал. – Если я выведу эсминцы, эти погрязшие во грехе варвары уничтожат их и все равно высадятся.
– Вы! – Король ткнул в Ена Пирана дрожащим пальцем. – Вы обещали, что землянам будет не до нас! Где же они, пресловутые внутренние проблемы землян? А? Я вас спрашиваю!
Небо на горизонте вспыхнуло, откуда-то с высот забили яркие рукотворные молнии.
– Мне удалось оттянуть их нападение, – невозмутимо молвил адмирал. – За время этой передышки многое сделано, ваше величество. Нас готовы принять на Чфе Варе.
– Я на вас надеялся! – выкрикнул Имит.
– И не зря, – самодовольно подтвердил Ен Пиран. – Берите семью, и едем на мой флагман. Мы успеем, если вы не будете тормозить, ровно фехха перед загоном.
– Вы что, не понимаете? – воскликнул король. – Из-за вашей некомпетентности мы теряем Гъде! Дерьмовые крейсеры прошли все пояса обороны!
Дворец содрогнулся, от чудовищного грохота вылетели цветные витражи, со звоном посыпались под ноги. Послышался чей-то испуганный визг, крики боли.
– Из-за моей некомпетентности? – Адмирал картинно всплеснул руками. – Ваше величество, вы несправедливы. Я делаю всё, чтобы вытянуть ситуацию. Да, временно мы уступим. Отдадим планету мерзким греховодникам. А когда они тут завязнут, – Ен Пиран нехорошо усмехнулся, – нанесём такой удар, что о Земле можно будет забыть. Верьте мне, ваше величество! Разве я когда-нибудь вас подводил?
– Регулярно, – процедил Имит.
Пол под ногами дрогнул, посыпалась штукатурка. Северная башня стала крениться, медленно, создавая иллюзию, что неотвратимое падение ещё можно остановить… Перекрытия скользили и надламывались, и строение загремело в пропасть, вздымая тучи пыли.
– Чтоб вам провалиться, – бессильно выдавил король. – Вы действительно можете спасти мою семью?
– Эсминцы ждут, – наигранно бодро отсалютовал Ен Пиран. – Их слишком мало, чтобы расправиться с агрессором, но вполне довольно, чтобы доставить вас в безопасное место. Не переживайте за планету. Это всего лишь населённый людишками каменный шар. Гъде – в вашем сердце, ваше величество. А планету мы вернём. Земляне умоются кровавыми слезами, даю вам слово!
– Готово? – Южный пояс спутников погас. – Уходим, – распорядился Мрланк.
Услышали его не все. Корабли сильно разошлись, а у «Сияния» не работала дальняя радиосвязь. Огонь с оборонных спутников даром не прошёл. И «Молния», и «Сияние», и оба тсетианских эсминца были изрядно потрёпаны. «Райскому сиянию» ещё повезло – у «БМ-65» не хватало четырёх ускорителей. Жертва не напрасна: теперь планета как на ладони. Но…
Василиса не услышала приказа. Мрланк в сердцах поминал бестолковую блондинку, застрявшую невесть где вместе с кораблём, а «Сияние» продолжало скользить вдоль оборонного пояса, нащупывая возможную угрозу. Васю не удивляло, что приказ об отходе не поступает: мало ли какие сюрпризы могли приготовить гъдеанские оборонщики, задержаться и проверить – вполне логичное решение. Экипаж был начеку, дефлекторы не гасили. Наблюдатели напряжённо сканировали небо.
– Корабли! Идут со стороны планеты.
Более чем естественно. Корабли Гъде и должны выходить навстречу чужакам, атакующим планету.
– Пять ГС-эсминцев Гъде, – сообщили аналитики. – Если не изменят курс, пройдут рядом с нами, на 15-60-91.
– Надо уходить, хирра Василиса, – занервничал старпом.
– Нельзя, Зигленк. – Женщина стиснула зубы.
– Почему? Мы успеваем!
– Как вы думаете, Зигленк, почему они идут таким странным курсом? – Василиса заложила манёвр, заставивший старпома недоумевать. – Крейсеры над экватором, так какого рожна эсминцы прутся куда-то мимо, а не им навстречу? Не собираются вступать в бой с кораблями Земли? Вам не кажется, что это противоестественно?
– По мне, так очень даже естественно, – буркнул Зигленк. – Я бы на их месте тоже не рвался сцепиться с крейсерами.
Вася отрывисто вздохнула.
– Вот потому-то я в вашем кресле и сижу! Чёрт возьми, Зигленк! Вы научитесь когда-нибудь соображать? Это гъдеане, и их родную планету сейчас раскатают в блин. Почему они не защищают её, а?
– Потому что выполняют более важную задачу? – предположил шитанн.
– Вот! А что может быть важнее родной планеты? Что? Есть версии?
– То, что позволит им отомстить за неё? Пожертвовав планетой, выиграть войну?
Она кивнула, коротко и одобрительно.
– Вы не безнадёжны, Зиг. Теперь вы понимаете, что нельзя их упускать? Ступайте, приведите себя в чувство. Сходите в туалет, выпейте крови, напишите завещание. У вас, – она бросила взгляд на экран, – около семи минут.
Гржельчик запретил Эст Унтли заходить не только в рубку, но и в обсерваторию. Категорически. Не хватало, чтобы она увидела Гъде на экранах. Планета, вспыхивающая под лазерным огнём, выглядит со стороны эффектно, но какое впечатление это зрелище произведёт на аборигенку, проверять не хотелось.
Эст Унтли маялась душой. Она представляла себе, что происходит внизу. Смутно, но от того не менее жутко. Она хорошо помнила Нлакис, такое и захочешь – не забудешь. Когда корабль ещё не вошел в прокол, Йозеф сказал:
– Мы идём к Гъде. Хочешь домой?
Что толку тешить себя иллюзиями? Не такая уж она наивная. Она прекрасно понимала, зачем «Ийон Тихий» с эскадрой идёт к Гъде.
– Нет, – ответила она дрогнувшими губами.
Больше всего она боялась снова оказаться на погибающей планете. На Нлакисе ей повезло. Самой отказываться от везения, отталкивать протянутую руку? Нет! Если бы на Гъде её ждали малые дети, или больные родители, или любимый – тогда да, наверняка сунулась бы в пекло вопреки доводам разума. Но единственный человек, которому она не безразлична – здесь, на «Ийоне».
– Вот и правильно, – резюмировал он. – Целее будешь.
И велел не отвлекать.
Теперь она не знала, куда себя деть. Если бы она могла хлопотать вокруг него, это отодвинуло бы маету и тревогу на второй план. Но она осталась одна. Сидеть в каюте было страшно, пойти туда, где экраны – нельзя. И, на самом-то деле, ещё более страшно. Она могла бы навестить Эйззу, но у Эйззы торчит эта кошмарная Мария. Хоть мересанка и извинилась, пересекаться с ней у Эст Унтли не было ни малейшего желания. Медичка Клара вроде бы неплохо относилась к гъдеанке, но и её не дёрнешь: она со своим кровососом милуется, пока время есть. Как она только может добровольно поить его кровью? Шитанн безотчётно пугал Унтли уже тем, что находится на том же самом корабле, что она. Он ни разу не пытался её укусить, но после «Райской молнии» она избегала любых контактов с шитанн. Чем дальше от них, тем лучше. А помимо глупой, но приветливой Эйззы и строгой, но доброжелательной Клары, ей тут не с кем и словом перемолвиться. Не у мужчин же искать утешения и сочувствия!
Хотя имелся на «Ийоне» странный мужчина – не военный, а жрец. Он часто появлялся в медблоке, пока Унтли там лежала. Всё Эйззе с младенцем о вере своей рассказывал, только кетреййи мимо сердца пропускала, что ей чужая вера? А Унтли слушала волей-неволей, всё равно ведь делать нечего, лежишь, словно привязанная к капельнице. Он и с ней заговаривал, а она робела. Впрочем, немолодой, но бодрый дядька не казался злым. И почему-то ей подумалось, что он не отмахнётся досадливо от пугливой бабы с её мелкими проблемами. Она робко поскреблась в дверь каюты епископа, и он отозвался:
– Войдите!
Дьёрдь Галаци отложил чётки и повернулся к женщине, замявшейся на пороге, не решаясь его переступить.
– Входи, дочь моя. Я не кусаюсь.
Он шутил, но последнее заявление неожиданно успокоило её. Она сделала шаг вперёд, прикрыла дверь и застыла, сцепив пальцы и тем не менее совершая ими хаотичные нервные движения.
– Плохо тебе, дочь моя?
Вряд ли она тянула на его дочь. Годы Эст Унтли подошли к тридцати. Он мог бы стать её отцом лишь в очень юном возрасте, такие молодые мужчины не вступают в брак.
– Вы не могли бы рассказать мне что-нибудь? – выдавила она. – Ну, про вашу религию, как вы любите.
Просто чтобы слушать чужой мягкий голос и смотреть на собеседника, а не в пустоту.
– Как я люблю? – усмехнулся он. – Дело ведь не во мне, и пришла ты не для того, чтобы предоставить мне возможность самовыразиться. Тебя гложут страх и сомнения. Ты хочешь от них отвлечься, но так у тебя ничего не получится: ты вернёшься к себе, и они придут опять. Расскажи мне о них. Расскажи о себе.
– Вам правда интересно? – неуверенно спросила она.
Он удрученно покачал головой. Женщина не понимала. С иноверцами вечно так. Взять хоть этих молодых Фархадов, что горазды прикалываться над святым отцом. Но они всё-таки знают, кто такие священники, а гъдеанка вовсе незнакома с Церковью.
– Я спрашиваю не из любопытства, дочь моя. – Унтли не была его духовной дочерью, но он упрямо звал её так, надеясь, что это случится. – Я хочу тебе помочь. А помочь можно, лишь разобравшись.
Он приглашающе похлопал ладонью по табурету. Помедлив, гъдеанка села. Глубоко и прерывисто вздохнула и призналась:
– Я боюсь.
– Чего же ты боишься? – ненавязчиво уточнил Дьёрдь.
Всего. Того, что станет с Гъде. Того, что Йозеф из лучших побуждений высадит её на планету. Что этого потребует старпом – вечно недовольный мересанец, косящийся на неё, будто на козявку в супе. Что она ляпнет какую-нибудь глупость, и Йозеф её прогонит. Или отдаст обратно адмиралу Мрланку – «Молния»-то рядом.
Она снова вздохнула. Надо с чего-то начать. И она начала с Нлакиса.
