Антоний склонил голову, пряча огонь, зажёгшийся в глазах. Ему бы, как монаху, побольше смирения. Или хотя бы самообладания. А он рвётся в бой, словно до сих пор десантник.
Но аббат ничего не сказал. Посмотрел на мересанца и кивнул одобрительно. С его точки зрения, брат Антоний владел собой в необходимой и достаточной степени. Из него не хлестала ненависть, его не колотило нездоровое возбуждение. В осанке – решимость и собранность. Которых не хватало брату Августину, скрывающему за смирением растерянность.
Аббат Франциск благословил каждого отдельно и шепнул на ухо несколько слов, предназначенных лишь одному.
– Бог любит тебя, – сказал он Антонию. – Прислушивайся к нему чаще, и не ошибёшься.
Он поцеловал мересанца в обнажённый лоб, перекрестил и добавил заботливо:
– Будь стоек, сын мой. Там, в мире, тебе придётся трудно. Но не закрывай голову, если хочешь слышать Бога.
Райский линкор был почти таким же, как мересанский. Не зря печально известный «Конец фильма» удалось легко замаскировать под райский корабль, и земляне его едва не пропустили. Но изнутри «Райское сияние» было густо нашпиговано электричеством. Провода по стенам и потолку, электрический свет, непрерывное жужжание кондиционеров. Антонию вспомнились худшие дни плена, на высоком лбу выступили капли пота. Брат Питер взглянул на него:
– Плохо? Молись, брат.
Питеру, Августину и всему десятку монахов, прикомандированных к «Сиянию», тоже было не слишком уютно. Не из-за электричества, конечно. Из-за шитанн. Антоний не полностью владел вопросом, но у Церкви были с шитанн давние нелады. На монахов исподтишка косились, а то и открыто бросали враждебные реплики. Инструкции в этом отношении были чёткими: на конфликт не идти, неразумных кровососов по возможности благословлять и пытаться наставить на путь истинный. Ударят по левой щеке – подставь правую. И пробей в печень, обычно добавлял в этом месте брат Питер, назначенный старшим.
Антоний не питал предубеждений к шитанн. Прежде, будучи десантником, он презирал всех инородцев одинаково; ныне, приняв тезис, что все люди, сотворённые Богом – братья и сёстры, следовал ему неукоснительно. К неприязни шитанн он относился философски: на фоне остальных испытаний, уготованных ему Господом, это – наименьшее.
Более серьёзным искушением оказалось знакомство с капитаном «Сияния». Это была женщина, крупная и красивая, как монумент. Она встретила монахов ласково и приветливо, чем ещё хуже разбередила вскрывшуюся при её виде рану в ауре. У Антония давно не было женщины. Будучи пленником на «Ийоне Тихом» и «Джоне Шепарде», заключённым в земной тюрьме, послушником в монастыре, он почти успел позабыть о том, что такие существа бывают на свете. Он и не думал, что когда-нибудь вновь окажется в женском обществе, потому и к обету безбрачия отнесся спокойно: всё равно ему предстоит жить среди мужчин. Но пути Господни неисповедимы. Он попал на «Сияние», а тут – капитан Василиса Ткаченко. Откуда она только взялась, прости Господи? На райских кораблях обычно не ходят бабы. От красавицы кетреййи его повело, прямо как какого-нибудь шитанн, истосковавшегося по крови. Это была не влюблённость, просто навязчивая идея. Крайне навязчивая. Будь Антоний, как прежде, десантником Ройеном, непременно начал бы добиваться внимания хирра Василисы, и неважно, какой ценой. Теперь же ему оставалось лишь молиться о преодолении соблазна. Ежечасно.
Василиса же общалась с монахами охотно. И отказать ей в душеспасительной беседе не имелось никаких оснований: кетреййи была христианкой. На одной из первых встреч брат Питер спросил, как ей удалось стать капитаном ГС-линкора, на что хирра Василиса, не моргнув глазом, ответила: исключительно благодаря Божьей помощи. И, вытащив золотой крестик из низкого ворота, приложилась к нему губами. У брата Питера глаза полезли на лоб: неужели в Шшерском Раю есть христианская вера?
Вася не удержалась. Ну ладно бы тупил один синий монашек, вдохновенно пялящийся на её округлости и наверняка жалеющий об отречении от мирских радостей. Но как девять землян не могут догадаться, что она – землянка? Ткаченко – земная фамилия, украинская. Однако не надо быть украинцем, чтобы понять: Василиса – земное имя, тех же корней, что Василий, Базилио, базилевс, базилика… Но им застят глаза райский корабль и райская форма. А взглянуть чуть дальше, чуть пристальнее – никак.
Вот тогда она и решила приколоться.
– В нашем клане все христиане, – молвила Василиса. – Древняя традиция, понимаете ли.
Монахи изумлённо переглянулись.
– Неужели с тех самых пор? Ну, тысячу лет назад?
– Совершенно правильно, – кивнула она. – Христианская вера очень эффективна. Бог хранит нас от глупости.
Питер сглотнул.
– А ваши шитанн? Они тоже христиане?
– У нас нет шитанн. – Василиса широко улыбнулась. – Да-да, с тех самых пор.
Питер бросил взгляд на Августина. Младший монах знал своё дело, тут же принялся записывать. Надо непременно известить кардинала.
Хелена сволокла чемодан вниз по трапу, отфыркиваясь от снежинок, задуваемых ветром в нос. Здания космопорта светились на фоне тёмного неба. Под крышей самого высокого из них горела красная надпись по-хантски: «Генхсх», – и какие-то завитушки в том же стиле рядом – наверняка повторение на языке шитанн. «Тринадцатый» находился у доков, до пассажирского терминала пилить и пилить. Хелена обиженно надула губы. Этот противный т’Доррен мог бы и проводить её! Вот нажалуюсь папе, мстительно подумала она и покатила чемодан по плитам космодрома, освещённым прожекторами. Где-то там её должна встречать грымза. Мрланк сказал, что послал ей сообщение по ква-девайсу, и она подъедет в Генхсх. Хелена не была уверена, что хочет знакомиться с грымзой, но расстраивать Мрланка ей хотелось ещё меньше. А разочаровать папу – вообще хуже смерти. Она обещала слушаться.
У пассажирского терминала было людно. Туда-сюда сновали шитанн и кетреййи, с поклажей и без. Стараясь не натыкаться на людей, Хелена пробралась к третьей по счёту колонне, как наказал ей Мрланк, и принялась ждать.
Ждать пришлось долго. Приятный морозец постепенно превратился в колючий холод. Хелена зашмыгала носом, кутаясь в воротник куртки, и пожалела, что легкомысленно отнеслась к словам папы и не надела шапку. Ветер подло задувал в уши. Захотелось есть. Ну где же эта дурацкая Айцтрана? Хелена приметила автомат по продаже всяких вкусняшек у второй колонны. Люди подходили к нему, совали в щель твёрдые квадратные карточки, нажимали кнопки и – р-раз! – получали желаемое лакомство. А у неё карточки не было. У неё вообще не было денег, папа сказал, что в Раю земные деньги ни к чему. А Мрланк сказал, Айцтрана сделает ей карточку. Сделает ли? Вдруг она вообще не придёт? Ради чего ей возиться с маленькой любовницей своего мужа? Скажет Мрланку, что они где-то разминулись, и всё. А она, Хелена, умрёт тут от холода и голода. По щеке поползла слеза.
Шшагил Генхсх обратил внимание на хорошенькую кетреййи с розовым сундуком на колёсиках ещё при первом обходе. Уж очень симпатичная девочка: огромные серые глаза, короткие светло-золотистые локоны на манер клана Аллейр, но Аллейр темнокожие, и волосы у их кетреййи, как мед. Одежда явно импортная. Девушке к лицу, но легковата для такой погоды: дневные кланы вечно промахиваются с тем, как одеться на сумеречной стороне. Приметная милашка. В первый раз страж прошел мимо: мало ли какие лапочки появляются в космопорту, мало ли кого они ждут да встречают. Но, увидев её при повторном обходе, присмотрелся. Времени прошло много, а она всё стоит. И щёчки мокрые.
– Милая, ты потерялась? – спросил он участливо, подойдя и представившись.
Влажные отчаянные глаза уставились на него непонимающе.
– Извините, я не говорю на шитанн, – испуганно пролепетала девушка по-хантски.
Шшагил удивился. Чтобы кетреййи не говорила на шитанн, но при этом знала хантский? До него дошло не сразу. Она же инопланетянка! Вот и одета не по-райски.
– Ты кто, лапочка? – Он перешёл на хантский.
Прелестное и несчастное создание хлопнуло ресницами. Точь-в-точь кетреййи.
– Я Хелена.
– А почему плачешь?
Милашка хлюпнула носом и пожаловалась:
– Я замёрзла. И есть хочу.
– Ждёшь кого-то?
Она кивнула, глотая слёзы.
– Айцтрану Селдхреди. Я жду-жду, а её нет! Вы можете её найти? Я тут ничего вообще не знаю.
Что-то часто ищут Айцтрану Селдхреди, подумал Шшагил.
– Пойдём в отделение, – предложил он. – У нас есть реттихи и бутерброды. И Айцтрану твою заодно по базе пробьём.
Ушли к Раю покалеченные мересанские линкоры – вот так, без боя с противником объединённая эскадра потеряла два корабля. И почти сразу отбыл на Землю «Максим Каммерер», увозя кардинала. Йозефу хотелось бы, чтобы он был рядом. За надёжным плечом Джеронимо Натта не страшен никакой дьявол. Но у кардинала свои дела, должно быть, не менее важные, чем предстоящая операция.
С поддержкой кардинала или без, а дело делать надо. План был готов – новый, нормальный, разработанный на трезвую голову. Чего ждать? Новых козней сатаны? Нет уж, надо провести операцию, пока всё хорошо.
Замерцали радужные всполохи, один за другим. Восемь кораблей уходили в проколы, чтобы ударить по врагу.
– Ну, с Богом, – сказал Гржельчик.
– И во имя Его, – откликнулся т’Лехин.
– Да пошли вы оба, – фыркнул Мрланк. – На себя надо надеяться, а не на высшие силы уповать.
Радуга на экранах догорела и погасла. Корабли расходились по курсам, охватывая планету с нескольких сторон. А навстречу уже разворачивались гъдеанские истребители. Они тут у себя дома, и их много. Их прикрывают стационарные спутники. У чужой планеты воевать всегда сложно.
Ещё два прокола. Тсетианские эсминцы, вызванные Натта взамен пострадавших мересанцев. Йозеф не очень чётко понимал, кто же командует флотом – Максимилиансен или кардинал. Кажется, Ларс оставил в руках его высокопреосвященства какие-то рычаги и не может их вернуть обратно.
– Привет, Грзельтик. – БМ-65 покачался на реактивных струях. – Что, освободить тебе пространство для удара?
– А то, – усмехнулся он в ответ Асхарду. – Заткните орбитальную оборону. Шшерцы вас прикроют.
«Райская молния» и «Райское сияние», сев на хвост тсетианам, скользнули за ними в обход строя истребителей.
Рядом с Гржельчиком – Охотник. Сегодня адмирал выяснит, чего на самом деле стоит новый стажёр. Парень спокоен, внимательно сидит за показаниями приборов. Проверил связь – никто не вызывает, не желает обменяться перед боем парой слов. Правильно, говорить не о чем. Всё предельно ясно, акценты давно расставлены.
На ближайшем истребителе заработал лазер. Рановато: дистанция уверенного огня пока не достигнута. Нервничают гъдеане. Йозеф скривился:
– Снять этого.
Турболазеры крейсеров мощнее. Смертельные лучи легко преодолели расстояние, отделяющее «Ийон» от истребителя. Дефлектор гъдеанина выдержал, но по той же цели ударили «Джон Шепард» и «Джеймс Кирк», и истребитель превратился в размазанное пятно, когда расплавленная обшивка потекла.
– Алекс, сверху.
Забили пушки трёх налетевших, как коршуны, мересанских линкоров, ломая строй гъдеан. Засверкали ответные выстрелы. Охотник молча переключал энергию со щита на щит.
– Залп, – скомандовал Йозеф.
Истребители шарахнулись в стороны. Те, кто успел. Это удалось не всем. Обломки нерасторопных кораблей раскидало расширяющимся раскалённым газом.
– Не оставлять гъдеан за спиной. Уничтожить всех.
Гъде – не Чфе Вар, с которым всё ещё возможен мир. Не время и не место демонстрировать гуманизм. Для дьявола и тех, кто под его рукой, нет милосердия.
В отделении стражи было тепло и уютно. Хелена откусила кусок от бутерброда с какой-то синеватой пастой. Вкусно. В желудке возникло приятное ощущение.
– Госпожа Айцтрана скоро будет, – сообщил страж, выключив коммуникатор. – Она задержалась с пересадкой в стратопорту. Просила передать, чтобы ты не волновалась.
– Я уже переволновалась, – обиженно пробормотала Хелена, жуя бутерброд. Но известие принесло облегчение. А то она испугалась, что грымза не приедет.
– Хеленна, ты ведь с Земли? – спросил Шшагил. – А что в Раю ищешь? – Любопытно же.
– Ничего не ищу. – Она, шмыгнув носиком, примерилась к следующему бутерброду. – Я тут жить буду.
Шитанн присвистнул.
– А что тебе на Земле не жилось? – Не будь Шшагил сумеречником, предпочёл бы жить на Земле. Сильный, защищённый мир.
– Мне там плохо. – Девушка махнула рукой с бутербродом. Стали бы с ней возиться земные полицейские в такой ситуации? Да наплевали бы, и всё. Пока хулиганить не начнёшь, ты им до лампочки. А если начнёшь, ещё хуже: посадят за решётку вместе с какими-нибудь жуткими хмырями… – На Земле все умные, одна я тупая. А у вас за это не шпыняют. Я буду жить в доме адмирала Мрланка. Я его люблю. И он меня – тоже.
Будь девочка кетреййи, Шшагила это не удивило бы. Но…
– А почему ты тупая? То есть…
– Не получилась я у папы, – доверительно сообщила она, облизав пальчики и запив бутерброды глотком реттихи.
– Тебя родители-то отпустили сюда? – уточнил он. – Не сбежала? – Только международного скандала не хватает.
– Папа разрешил. – Она снова отпила реттихи; сердце стража успокоилось. – Они с адмиралом Мрланком друзья.
Интересно, где это райский адмирал подружился с землянином. Шшагил спросил об этом.
– Где-то в космосе, – пожала плечами Хелена и похвасталась: – Мой папа – крутой космолётчик. У него настоящий крейсер есть. Только со мной ему не повезло.
Почему же не повезло? Такая замечательная девочка! Ах да, тупая. Земляне считают это серьёзным недостатком.
Открылась дверь, и вместе с ворохом снежинок в отделение вошла женщина шитанн, а с ней – два блондина. Женщина была высокой и изящной смуглянкой средних лет, чёрные волосы стрижены под «ёжик», из-под тяжёлых складок тёплого дорожного платья виднелся животик. Крепкий кетреййи лет пятидесяти с такой же стрижкой поддерживал её под руку, а молодой парень, очень на него похожий – видимо, сын, – тащил сумку.
– Это ты – Хеленна? – произнесла смуглянка по-хантски приятным мелодичным голосом. – Какая ты хорошенькая!
Женщина стремительно подошла к Хелене и приветливо обняла её.
– Замёрзла, бедная? Заждалась? Я так беспокоилась за тебя!
Хелена уткнулась лицом в её мягкую грудь, ладонь шитанн ласково гладила её по коротеньким волосам на затылке. Возникло полузабытое уже ощущение детства. Так мама гладила дочку, когда ещё любила. Хелена всхлипнула.
– Лапочка, с тобой всё в порядке?
Она кивнула, хлюпнула носом и снова спрятала лицо на груди у этой милой женщины. Как же ей не хватало такой простой ласки, на которую не способен ни один мужчина, будь он отцом или любовником.
– Ну, не плачь. – В руке шитанн появился мягкий платочек, слабо пахнущий цветами, и она промокнула Хелене слёзы. – Всё уже хорошо. Я – Айцтрана Селдхреди. А это Керн и Реттел. Они мне помогают. В моём положении тяжело мотаться из одного полушария в другое, – с улыбкой пожаловалась она. – Ребята, – она привлекла внимание кетреййи, – это Хеленна.
– Привет, Хеленна, – улыбнулся парень, и на его щеках появились забавные ямочки.
Его отец молча помахал рукой.
– Где твои вещи, солнышко? Реттел, возьми. – Айцтрана указала парню на розовый чемодан. – Попрощайся со стражами, милая. Попробуем успеть на вечерний стратосферник.
Но аббат ничего не сказал. Посмотрел на мересанца и кивнул одобрительно. С его точки зрения, брат Антоний владел собой в необходимой и достаточной степени. Из него не хлестала ненависть, его не колотило нездоровое возбуждение. В осанке – решимость и собранность. Которых не хватало брату Августину, скрывающему за смирением растерянность.
Аббат Франциск благословил каждого отдельно и шепнул на ухо несколько слов, предназначенных лишь одному.
– Бог любит тебя, – сказал он Антонию. – Прислушивайся к нему чаще, и не ошибёшься.
Он поцеловал мересанца в обнажённый лоб, перекрестил и добавил заботливо:
– Будь стоек, сын мой. Там, в мире, тебе придётся трудно. Но не закрывай голову, если хочешь слышать Бога.
Райский линкор был почти таким же, как мересанский. Не зря печально известный «Конец фильма» удалось легко замаскировать под райский корабль, и земляне его едва не пропустили. Но изнутри «Райское сияние» было густо нашпиговано электричеством. Провода по стенам и потолку, электрический свет, непрерывное жужжание кондиционеров. Антонию вспомнились худшие дни плена, на высоком лбу выступили капли пота. Брат Питер взглянул на него:
– Плохо? Молись, брат.
Питеру, Августину и всему десятку монахов, прикомандированных к «Сиянию», тоже было не слишком уютно. Не из-за электричества, конечно. Из-за шитанн. Антоний не полностью владел вопросом, но у Церкви были с шитанн давние нелады. На монахов исподтишка косились, а то и открыто бросали враждебные реплики. Инструкции в этом отношении были чёткими: на конфликт не идти, неразумных кровососов по возможности благословлять и пытаться наставить на путь истинный. Ударят по левой щеке – подставь правую. И пробей в печень, обычно добавлял в этом месте брат Питер, назначенный старшим.
Антоний не питал предубеждений к шитанн. Прежде, будучи десантником, он презирал всех инородцев одинаково; ныне, приняв тезис, что все люди, сотворённые Богом – братья и сёстры, следовал ему неукоснительно. К неприязни шитанн он относился философски: на фоне остальных испытаний, уготованных ему Господом, это – наименьшее.
Более серьёзным искушением оказалось знакомство с капитаном «Сияния». Это была женщина, крупная и красивая, как монумент. Она встретила монахов ласково и приветливо, чем ещё хуже разбередила вскрывшуюся при её виде рану в ауре. У Антония давно не было женщины. Будучи пленником на «Ийоне Тихом» и «Джоне Шепарде», заключённым в земной тюрьме, послушником в монастыре, он почти успел позабыть о том, что такие существа бывают на свете. Он и не думал, что когда-нибудь вновь окажется в женском обществе, потому и к обету безбрачия отнесся спокойно: всё равно ему предстоит жить среди мужчин. Но пути Господни неисповедимы. Он попал на «Сияние», а тут – капитан Василиса Ткаченко. Откуда она только взялась, прости Господи? На райских кораблях обычно не ходят бабы. От красавицы кетреййи его повело, прямо как какого-нибудь шитанн, истосковавшегося по крови. Это была не влюблённость, просто навязчивая идея. Крайне навязчивая. Будь Антоний, как прежде, десантником Ройеном, непременно начал бы добиваться внимания хирра Василисы, и неважно, какой ценой. Теперь же ему оставалось лишь молиться о преодолении соблазна. Ежечасно.
Василиса же общалась с монахами охотно. И отказать ей в душеспасительной беседе не имелось никаких оснований: кетреййи была христианкой. На одной из первых встреч брат Питер спросил, как ей удалось стать капитаном ГС-линкора, на что хирра Василиса, не моргнув глазом, ответила: исключительно благодаря Божьей помощи. И, вытащив золотой крестик из низкого ворота, приложилась к нему губами. У брата Питера глаза полезли на лоб: неужели в Шшерском Раю есть христианская вера?
Вася не удержалась. Ну ладно бы тупил один синий монашек, вдохновенно пялящийся на её округлости и наверняка жалеющий об отречении от мирских радостей. Но как девять землян не могут догадаться, что она – землянка? Ткаченко – земная фамилия, украинская. Однако не надо быть украинцем, чтобы понять: Василиса – земное имя, тех же корней, что Василий, Базилио, базилевс, базилика… Но им застят глаза райский корабль и райская форма. А взглянуть чуть дальше, чуть пристальнее – никак.
Вот тогда она и решила приколоться.
– В нашем клане все христиане, – молвила Василиса. – Древняя традиция, понимаете ли.
Монахи изумлённо переглянулись.
– Неужели с тех самых пор? Ну, тысячу лет назад?
– Совершенно правильно, – кивнула она. – Христианская вера очень эффективна. Бог хранит нас от глупости.
Питер сглотнул.
– А ваши шитанн? Они тоже христиане?
– У нас нет шитанн. – Василиса широко улыбнулась. – Да-да, с тех самых пор.
Питер бросил взгляд на Августина. Младший монах знал своё дело, тут же принялся записывать. Надо непременно известить кардинала.
Глава 8
Хелена сволокла чемодан вниз по трапу, отфыркиваясь от снежинок, задуваемых ветром в нос. Здания космопорта светились на фоне тёмного неба. Под крышей самого высокого из них горела красная надпись по-хантски: «Генхсх», – и какие-то завитушки в том же стиле рядом – наверняка повторение на языке шитанн. «Тринадцатый» находился у доков, до пассажирского терминала пилить и пилить. Хелена обиженно надула губы. Этот противный т’Доррен мог бы и проводить её! Вот нажалуюсь папе, мстительно подумала она и покатила чемодан по плитам космодрома, освещённым прожекторами. Где-то там её должна встречать грымза. Мрланк сказал, что послал ей сообщение по ква-девайсу, и она подъедет в Генхсх. Хелена не была уверена, что хочет знакомиться с грымзой, но расстраивать Мрланка ей хотелось ещё меньше. А разочаровать папу – вообще хуже смерти. Она обещала слушаться.
У пассажирского терминала было людно. Туда-сюда сновали шитанн и кетреййи, с поклажей и без. Стараясь не натыкаться на людей, Хелена пробралась к третьей по счёту колонне, как наказал ей Мрланк, и принялась ждать.
Ждать пришлось долго. Приятный морозец постепенно превратился в колючий холод. Хелена зашмыгала носом, кутаясь в воротник куртки, и пожалела, что легкомысленно отнеслась к словам папы и не надела шапку. Ветер подло задувал в уши. Захотелось есть. Ну где же эта дурацкая Айцтрана? Хелена приметила автомат по продаже всяких вкусняшек у второй колонны. Люди подходили к нему, совали в щель твёрдые квадратные карточки, нажимали кнопки и – р-раз! – получали желаемое лакомство. А у неё карточки не было. У неё вообще не было денег, папа сказал, что в Раю земные деньги ни к чему. А Мрланк сказал, Айцтрана сделает ей карточку. Сделает ли? Вдруг она вообще не придёт? Ради чего ей возиться с маленькой любовницей своего мужа? Скажет Мрланку, что они где-то разминулись, и всё. А она, Хелена, умрёт тут от холода и голода. По щеке поползла слеза.
Шшагил Генхсх обратил внимание на хорошенькую кетреййи с розовым сундуком на колёсиках ещё при первом обходе. Уж очень симпатичная девочка: огромные серые глаза, короткие светло-золотистые локоны на манер клана Аллейр, но Аллейр темнокожие, и волосы у их кетреййи, как мед. Одежда явно импортная. Девушке к лицу, но легковата для такой погоды: дневные кланы вечно промахиваются с тем, как одеться на сумеречной стороне. Приметная милашка. В первый раз страж прошел мимо: мало ли какие лапочки появляются в космопорту, мало ли кого они ждут да встречают. Но, увидев её при повторном обходе, присмотрелся. Времени прошло много, а она всё стоит. И щёчки мокрые.
– Милая, ты потерялась? – спросил он участливо, подойдя и представившись.
Влажные отчаянные глаза уставились на него непонимающе.
– Извините, я не говорю на шитанн, – испуганно пролепетала девушка по-хантски.
Шшагил удивился. Чтобы кетреййи не говорила на шитанн, но при этом знала хантский? До него дошло не сразу. Она же инопланетянка! Вот и одета не по-райски.
– Ты кто, лапочка? – Он перешёл на хантский.
Прелестное и несчастное создание хлопнуло ресницами. Точь-в-точь кетреййи.
– Я Хелена.
– А почему плачешь?
Милашка хлюпнула носом и пожаловалась:
– Я замёрзла. И есть хочу.
– Ждёшь кого-то?
Она кивнула, глотая слёзы.
– Айцтрану Селдхреди. Я жду-жду, а её нет! Вы можете её найти? Я тут ничего вообще не знаю.
Что-то часто ищут Айцтрану Селдхреди, подумал Шшагил.
– Пойдём в отделение, – предложил он. – У нас есть реттихи и бутерброды. И Айцтрану твою заодно по базе пробьём.
Ушли к Раю покалеченные мересанские линкоры – вот так, без боя с противником объединённая эскадра потеряла два корабля. И почти сразу отбыл на Землю «Максим Каммерер», увозя кардинала. Йозефу хотелось бы, чтобы он был рядом. За надёжным плечом Джеронимо Натта не страшен никакой дьявол. Но у кардинала свои дела, должно быть, не менее важные, чем предстоящая операция.
С поддержкой кардинала или без, а дело делать надо. План был готов – новый, нормальный, разработанный на трезвую голову. Чего ждать? Новых козней сатаны? Нет уж, надо провести операцию, пока всё хорошо.
Замерцали радужные всполохи, один за другим. Восемь кораблей уходили в проколы, чтобы ударить по врагу.
– Ну, с Богом, – сказал Гржельчик.
– И во имя Его, – откликнулся т’Лехин.
– Да пошли вы оба, – фыркнул Мрланк. – На себя надо надеяться, а не на высшие силы уповать.
Радуга на экранах догорела и погасла. Корабли расходились по курсам, охватывая планету с нескольких сторон. А навстречу уже разворачивались гъдеанские истребители. Они тут у себя дома, и их много. Их прикрывают стационарные спутники. У чужой планеты воевать всегда сложно.
Ещё два прокола. Тсетианские эсминцы, вызванные Натта взамен пострадавших мересанцев. Йозеф не очень чётко понимал, кто же командует флотом – Максимилиансен или кардинал. Кажется, Ларс оставил в руках его высокопреосвященства какие-то рычаги и не может их вернуть обратно.
– Привет, Грзельтик. – БМ-65 покачался на реактивных струях. – Что, освободить тебе пространство для удара?
– А то, – усмехнулся он в ответ Асхарду. – Заткните орбитальную оборону. Шшерцы вас прикроют.
«Райская молния» и «Райское сияние», сев на хвост тсетианам, скользнули за ними в обход строя истребителей.
Рядом с Гржельчиком – Охотник. Сегодня адмирал выяснит, чего на самом деле стоит новый стажёр. Парень спокоен, внимательно сидит за показаниями приборов. Проверил связь – никто не вызывает, не желает обменяться перед боем парой слов. Правильно, говорить не о чем. Всё предельно ясно, акценты давно расставлены.
На ближайшем истребителе заработал лазер. Рановато: дистанция уверенного огня пока не достигнута. Нервничают гъдеане. Йозеф скривился:
– Снять этого.
Турболазеры крейсеров мощнее. Смертельные лучи легко преодолели расстояние, отделяющее «Ийон» от истребителя. Дефлектор гъдеанина выдержал, но по той же цели ударили «Джон Шепард» и «Джеймс Кирк», и истребитель превратился в размазанное пятно, когда расплавленная обшивка потекла.
– Алекс, сверху.
Забили пушки трёх налетевших, как коршуны, мересанских линкоров, ломая строй гъдеан. Засверкали ответные выстрелы. Охотник молча переключал энергию со щита на щит.
– Залп, – скомандовал Йозеф.
Истребители шарахнулись в стороны. Те, кто успел. Это удалось не всем. Обломки нерасторопных кораблей раскидало расширяющимся раскалённым газом.
– Не оставлять гъдеан за спиной. Уничтожить всех.
Гъде – не Чфе Вар, с которым всё ещё возможен мир. Не время и не место демонстрировать гуманизм. Для дьявола и тех, кто под его рукой, нет милосердия.
В отделении стражи было тепло и уютно. Хелена откусила кусок от бутерброда с какой-то синеватой пастой. Вкусно. В желудке возникло приятное ощущение.
– Госпожа Айцтрана скоро будет, – сообщил страж, выключив коммуникатор. – Она задержалась с пересадкой в стратопорту. Просила передать, чтобы ты не волновалась.
– Я уже переволновалась, – обиженно пробормотала Хелена, жуя бутерброд. Но известие принесло облегчение. А то она испугалась, что грымза не приедет.
– Хеленна, ты ведь с Земли? – спросил Шшагил. – А что в Раю ищешь? – Любопытно же.
– Ничего не ищу. – Она, шмыгнув носиком, примерилась к следующему бутерброду. – Я тут жить буду.
Шитанн присвистнул.
– А что тебе на Земле не жилось? – Не будь Шшагил сумеречником, предпочёл бы жить на Земле. Сильный, защищённый мир.
– Мне там плохо. – Девушка махнула рукой с бутербродом. Стали бы с ней возиться земные полицейские в такой ситуации? Да наплевали бы, и всё. Пока хулиганить не начнёшь, ты им до лампочки. А если начнёшь, ещё хуже: посадят за решётку вместе с какими-нибудь жуткими хмырями… – На Земле все умные, одна я тупая. А у вас за это не шпыняют. Я буду жить в доме адмирала Мрланка. Я его люблю. И он меня – тоже.
Будь девочка кетреййи, Шшагила это не удивило бы. Но…
– А почему ты тупая? То есть…
– Не получилась я у папы, – доверительно сообщила она, облизав пальчики и запив бутерброды глотком реттихи.
– Тебя родители-то отпустили сюда? – уточнил он. – Не сбежала? – Только международного скандала не хватает.
– Папа разрешил. – Она снова отпила реттихи; сердце стража успокоилось. – Они с адмиралом Мрланком друзья.
Интересно, где это райский адмирал подружился с землянином. Шшагил спросил об этом.
– Где-то в космосе, – пожала плечами Хелена и похвасталась: – Мой папа – крутой космолётчик. У него настоящий крейсер есть. Только со мной ему не повезло.
Почему же не повезло? Такая замечательная девочка! Ах да, тупая. Земляне считают это серьёзным недостатком.
Открылась дверь, и вместе с ворохом снежинок в отделение вошла женщина шитанн, а с ней – два блондина. Женщина была высокой и изящной смуглянкой средних лет, чёрные волосы стрижены под «ёжик», из-под тяжёлых складок тёплого дорожного платья виднелся животик. Крепкий кетреййи лет пятидесяти с такой же стрижкой поддерживал её под руку, а молодой парень, очень на него похожий – видимо, сын, – тащил сумку.
– Это ты – Хеленна? – произнесла смуглянка по-хантски приятным мелодичным голосом. – Какая ты хорошенькая!
Женщина стремительно подошла к Хелене и приветливо обняла её.
– Замёрзла, бедная? Заждалась? Я так беспокоилась за тебя!
Хелена уткнулась лицом в её мягкую грудь, ладонь шитанн ласково гладила её по коротеньким волосам на затылке. Возникло полузабытое уже ощущение детства. Так мама гладила дочку, когда ещё любила. Хелена всхлипнула.
– Лапочка, с тобой всё в порядке?
Она кивнула, хлюпнула носом и снова спрятала лицо на груди у этой милой женщины. Как же ей не хватало такой простой ласки, на которую не способен ни один мужчина, будь он отцом или любовником.
– Ну, не плачь. – В руке шитанн появился мягкий платочек, слабо пахнущий цветами, и она промокнула Хелене слёзы. – Всё уже хорошо. Я – Айцтрана Селдхреди. А это Керн и Реттел. Они мне помогают. В моём положении тяжело мотаться из одного полушария в другое, – с улыбкой пожаловалась она. – Ребята, – она привлекла внимание кетреййи, – это Хеленна.
– Привет, Хеленна, – улыбнулся парень, и на его щеках появились забавные ямочки.
Его отец молча помахал рукой.
– Где твои вещи, солнышко? Реттел, возьми. – Айцтрана указала парню на розовый чемодан. – Попрощайся со стражами, милая. Попробуем успеть на вечерний стратосферник.
