– Если ты сможешь видеть землю, то и пограничники засекут тебя с земли. Лети, пока летится, а куда – звёздочка сама знает. Только посматривай, чтоб никакой залётный ястреб нас в жопу не клюнул.
Ему не пришлось долго искать Хешшвитала. Серьга-Искательница сразу вывела его к поляне в окружении сиреневых кустов. Среди травы была проложена игрушечная железная дорога со стрелками, станциями, опорами для проводов – как настоящая. По ней ездили крошечные паровозики и электрички, а желтоволосый мальчик азартно бегал от одной стрелки к другой, переключая их.
У Хешшкора никогда не было железной дороги. До четырёх лет он и не знал, что такое железная дорога – Айанур не водила его на экскурсии в земной мир. Потом он, конечно, узнал. Но после четырёх лет у него уже не было возможности играть в игрушки.
Он присел, всматриваясь. Чего-то не хватало. Ну конечно, электрички ездят, провода висят, а где же электростанция? Вот тут, на ручейке, стекающем с пригорка, самое место для ГЭС. Не успел он подумать об этом, как ручеёк перегородила маленькая плотина, выстроились аккуратные вышечки линии электропередач, загудели трансформаторы. Он улыбнулся против воли. Интересно, а почему нет грузовых вагонов? Они могли бы перевозить камни – вон у того мшистого валуна можно устроить каменоломню…
– Привет, – сказал мальчуган, рассматривая новенькие грузовые платформы, контейнеры и цистерны. – Здорово ты это придумал. А ты откуда взялся? Я не заметил, как ты появился, хотя Хешшираман не оставляет чужаков незамеченными. Твой дом здесь?
Хешшкор вдруг ощутил настоятельную необходимость сглотнуть. В горле встал комок. У него никогда не было своего дома. Ни в детстве, ни сейчас. Даже Хешшмил был ему не домом, а так, символом могущества, содержание которого обходилось в баснословную сумму. А здесь, в чужом мире, он действительно почувствовал себя дома. Сам воздух этого места был ему сладок и свеж одновременно. Солнце и звёзды улыбались ему с небес, и травинки мягко укладывались ему под ноги, когда он вставал на колени, чтобы наметить расположение какой-нибудь станции по очистке воды. Словно не было вокруг ничего чужого. Даже этот мальчишка казался ему родным.
Так и есть. Он же сын моей матери. Мой брат.
Нет у меня никакой матери, вяло подумал он. И тех, кто хапает чужое бессмертие, не зовут братьями. С ними поступают по-другому…
Думать на эту тему не хотелось. Как-нибудь потом. После.
– Не отвлекайся, – выдавил он. – У тебя там два паровоза сейчас столкнутся. А один из них, между прочим, везёт щепки для моей стройки.
– Ой! – Малыш бросился переключать стрелку.
Паровозик благополучно добрался до станции, и жуки, ожидавшие на платформе, деловито принялись разгружать вагоны…
Хешшкор как-то забыл, что надо уходить. Куда? Он уже дома. Он встрепенулся, лишь когда над головами пронеслась стайка ворон, горланя:
– Чужие! Чужие! Чужие!
Это за мной, понял он. Он слишком задержался.
– Нам пора, – сказал он, взяв мальчика за руку, и озабоченно подумал о том, что надо бы призвать вихрь. Он здорово сомневался, что он, посвящённый иной богини, сможет воспользоваться в Хешширамане своей колдовской силой, но колдовать и не понадобилось. Мир, принявший его такого, как есть, готов был сделать для него всё. Они вдвоём плавно взмыли в небо в тёплом воздушном потоке.
Ему было так жаль расставаться с Хешшираманом, что он с трудом заставил себя перевернуть кольцо.
– Где мы? – с интересом спросил Хешшвитал, оглядываясь по сторонам.
– В Хешшмиле, – хрипло ответил он.
Наваждение покинуло его. Он вспомнил, зачем его понесло за этим мальчишкой. Вовсе не ради того, чтобы с ним поиграть. Что-то перевернулось в душе.
– А у тебя тут неплохо, – сказал Хешшвитал. – Ух ты, прямо как у мамы!
– Не трогай! – рявкнул он, выхватив у мальчонки нож. – Порежешься!
Что я говорю-то? Ему и надо порезаться. Очень сильно порезаться, желательно в районе шеи.
Его замутило, и он присел на подоконник.
– Хорошо быть богом, а, малыш?
– Что? – Хешшвитал, разглядывающий вкладыш с покемоном, не то Крабби, не то Кинглером, отвлёкся. – А… Да, нефигово. А ты разве не бог?
– Нет, – криво усмехнулся он, машинально похлопывая ножом по руке. – Но почти стал им. Осталось всего ничего – убить какого-нибудь бессмертного. Ясно?
Мальчик был не дурак.
– Ты что, хочешь меня убить?! – Глаза распахнулись, но мысль работала: над кожей задрожал воздух, свидетельствуя о появлении защитного поля. – Почему? Мы так здорово играли!
– Ничего личного, пацан. – Всю свою сознательную жизнь он заочно ненавидел этого Хешшвитала, но стоило им встретиться, и он понял, что не может его ненавидеть. – Сложись всё по-другому, мне не помешал бы такой братишка, как ты. Но кого-то ведь нужно убить. А если выбирать из того, что имеется – кто подойдёт лучше ребёнка, не вошедшего в полную силу и не соображающего ещё, как правильно применить даже то, чем он владеет? Можешь, кстати, убрать защиту, от железа она не спасёт.
– А я убегу! – заявил Хешшвитал.
– Это вряд ли, – мрачно ответил Хешшкор. – Мы за барьером. Взгляни.
Он открыл жалюзи. Из окна виднелись кипарисы, взбегающие вверх по склонам гигантской котловины. А на самом верху, по всему её периметру горел холодный голубоватый огонь.
– Я никогда не убивал детей. – Хешшкор снова повернулся к собеседнику. ? И не знаю, хватило бы у меня решимости… Но тебе ведь уже девятнадцать, как и мне.
– Убей Миленион, – посоветовал мальчик. – Она гораздо старше и совсем на ребёнка не похожа. И она плохая.
Хешшкор в гневе рывком выхватил нож из ножен.
– Не смей так говорить о Миленион! Она заботилась обо мне, а твоя мать бросила меня на погибель! И бессмертие, которое предназначалось мне, отдала тебе!
– Неправда, – сказал Хешшвитал. – Мама никогда никого не бросала и не отбирала ни у кого бессмертие. Как это, по-твоему, возможно сделать? Я родился бессмертным. Между прочим, мама узнала о том, что я бог, когда мне было уже четыре года.
– Что ты знаешь об этом, клоп? Что ты вообще можешь знать о взрослых, кроме того, что они тебе наврали?
– Сам ты врёшь!
– Нет, малыш. Врать я не умею. Я злой, жестокий, циничный, одержимый… Я вообще-то очень плохой дядя, по твоей терминологии. Но я не лгу.
– Ты не плохой, – возразил Хешшвитал. – Ты хороший. Ты придумал хорошую игру, добрую. И ты предупредил меня, чтоб я не порезался…
– Замолчи! – заорал Хешшкор, зажимая уши. – Я всё равно тебя убью!
– По моим расчётам, мы уже над сушей, – сообщил штурман. – Минуту назад должны были пройти левее Пилоса.
Самолёт вдруг взмыл вверх. Валента, привставшая было, впечаталась в переборку.
– Что за чертовщина? – Второй пилот прищурился. – Под нами какой-то голубой огонь, клянусь!
Вита бросилась к стеклу, оттолкнув бортинженера.
– Это магический барьер. Проклятье!
Барьер, устанавливаемый магами, был границей, практически нерушимой. Земная поверхность искривлялась, образуя вогнутую чашу, края которой истекали холодным голубым свечением. Впервые оказавшись внутри барьера девчонкой-студенткой, Вита довольно активно пыталась из-за него выбраться. Доползти до края и спуститься с него на связанных верёвках, или прыгнуть с парашютом, или прорыть подкоп… Все эти идеи оказались наивными. Барьер только с виду казался чашей, на самом деле он был сферой, сверху прозрачной, проницаемой для воздуха и воды, но не пропускающей сколько-нибудь массивные объекты, будь то птица, человек или самолёт.
– Может, взорвать его ко всем чертям? – предложил Колосов.
– Разве что атомной бомбой, – хмуро отозвалась Вита и спросила ехидно: – Есть у вас?
– Есть, – кивнул он серьёзно.
– Эй! – спохватилась Вита. – Не вздумайте! Это я пошутила не к месту. Нам надо не разнести в клочья то, что за барьером, а проникнуть туда.
– А как? – с любопытством спросила Валента. Колдунья со стажем не знала другого способа разрушить барьер извне, но по детской привычке продолжала считать, что старшая сестра знает больше.
В памяти Виты действительно хранились способы пройти барьер. Во-первых, барьер может снять поставивший его колдун, во-вторых, бог, которому посвящён этот колдун, и в-третьих, дорожку в барьере может пробить Флиф. Но ни один из этих способов не казался Вите подходящим. В самом деле, если уж маг поставил барьер, то для того, чтоб за него никто не проник – так с чего бы снимать этот барьер по просьбе чужаков? К тому же Вита сильно подозревала, что упомянутый маг находится внутри барьера, и добраться до него невозможно. Богиня, под покровительством которой он находится – Миленион, а эта стерва и для союзников-то пальцем не пошевелит без личной выгоды, не говоря уж о смертельных врагах, к которым причисляла Виту. Узнав, что у Виты проблемы, она обрадуется и праздник устроит, какая там помощь в снятии барьера! Флиф тоже не был решением, хотя однажды Вита с отчаяния прибегла к этому способу. Но тогда она была Тюремщицей Флифа с волшебным кольцом и могла его контролировать, а кто она теперь? Перстень оказался подделкой, и Вита не могла рисковать, освобождая Пожирателя Душ и используя его в своих целях без возможности нейтрализовать его в критический момент.
– Валя, Фёдор, проверьте меня. – Вита покрутила в пальцах медное кольцо. – Барьер ограничивает то, что внутри, от нашего мира, так? Значит, то, что внутри – это вроде бы не наш мир?
Звёздочка на автопилоте, тревожно мигавшая, успокоилась, словно поняла намёк. Кольцо исчезло прямо из пальцев Виты, как и не было.
Самолёт пикировал на роскошную виллу. Звёздочка вспыхнула в последний раз и погасла.
Колосов сделал круг, высматривая место для посадки. Бассейн, заросли пирамидальных тополей… Аллея, по обеим сторонам которой выстроились статуи – то ли впрямь античные, то ли хорошая имитация, – взбиралась вверх к краю чаши. Он решил рискнуть.
Самолёт промчался, распугав каких-то птах и снося крыльями статуи и кусты – очень уж узка была аллея. Уклон вверх оказался кстати, быстрее тормозя движение.
– Вылезаем, – распорядилась Вита. – И – бегом.
Она бежала первой, спотыкаясь об обломки статуй. Андрей дал ей пистолет, но она опасалась применять здесь огнестрельное оружие. Что происходит с волшебными щитами, когда их прошивают пули и снаряды, она уже видела. Когда высвобожденная магическая энергия превышает некий предел, эффект затмевает даже ядерный взрыв. Дэн Ши, спасая Виту от захвативших её белых магов, разрушил защиту замка верховного колдуна Белого Круга Лисаана Артена залпом из корабельных орудий. Едва они успели убраться оттуда, как щит сдетонировал. Замок Лисаана превратился в радиоактивную пыль, а Тихий океан долго прочесывали эскадры России и США в поисках виновника. Второй раз она дала добро на разрушение защиты сознательно, пусть и под влиянием настроения, истерзанная пытками и искавшая, на чём бы сорвать злость. Было это в мире Миленион. Впрочем, Вита полагала, что этот мир немного потерял: как был холодной пустыней, которую вздорная богиня ленилась обустраивать, так и остался. Жаль, сама Миленион не сгинула в ядерном пламени: без неё Вите куда спокойнее жилось бы на свете.
Валента нагнала её, запыхавшись:
– Сеструха, ты что, лишние килограммы решила сбросить? Кто же бегает, когда можно телепортироваться?
Такая философия хорошо объясняла телосложение Валенты. Подцепив у сестры наукообразный, по её собственному выражению, лексикон, идею здорового образа жизни она заимствовать не стала.
Валента взяла её за руку. Пространство свернулось, сжалось до узкой трубы-тоннеля. Мышцы исчезли вместе с пространством – во всяком случае, шевельнуть ни одной из них, в том числе дыхательной, не представлялось возможным. К счастью, телепортация никогда не длилась долго.
Вита вновь обрела тело в небольшой комнате, устланной коврами со сложными геометрическими узорами. Комната была обставлена в современном стиле – компьютерный стол, тумбочка для сканера и принтера, стойка для компакт-дисков, полочка для дискет. Лишь одно нарушало единство дизайна – на ковре, покрывающем стену, висело несколько клинков. Вита сняла короткую саблю – с длинными тяжёлыми мечами, рассчитанными на мужскую руку и рост, она опасалась не справиться.
Рядом из воздуха появились Фёдор и второй пилот, в руках они держали носилки с Хешшкором. Федя взглянул на мечи, глаза его загорелись, он схватил самый большой.
– А ты умеешь с ним обращаться? – охладила его энтузиазм Вита. – Ну-ну, парень, не кисни! Я могу тебя научить, только как-нибудь потом. А если я не переживу сегодняшнего дня – иди в армию, благо повестка на руках, там тебя худо-бедно натаскают управляться с режиками.
– Точно, – подтвердил второй пилот.
Федя передёрнулся.
– Стой! – раздался повелительный крик от дверей.
– Мама, – радостно пискнул Хешшвитал.
Как же не вовремя! Хешшкор в ярости тряхнул рукой, не позаботившись о прицеле; огненный вал выжег ковёр на стене почти над головой Виталии. Он поднял другую руку.
– Не смей убивать маму! – заверещал малыш. – Она хорошая, хоть иногда и зовёт меня чёртовым засранцем.
Огонь обтёк Виталию, не касаясь её. Чёртов засранец защищал свою мать, как мог.
– Что тебе сделал твой брат, – холодно спросила Виталия, – что ты решил убить именно его?
– Не он. – Хешшкор поднял клинок, поняв, что с помощью магии до неё не доберётся. – Ты! Ты украла бессмертие, принадлежавшее мне по рождению, и отдала ему! Я лишь верну то, что моё по праву.
Она вскинула саблю, парируя удар.
– В жизни не слыхала такой собачьей чуши. Отойди, сынок: я не хочу тебя убивать.
– Это я тебя убью! – Он снова пошёл в атаку, досадуя, что первая не удалась, и снова отступил под градом ударов, тем более унизительных, что она и не старались обойти его защиту и добраться до тела. – Почему ты выбрала его, а не меня? Потому что он больше на тебя похож?
– Остановись. – Она легко коснулась лезвием его груди, и под разрезанной рубашкой выступила красная полоска. – Поговорим спокойно, а то ты сгоряча напорешься на сталь. В полнолуние я увидела тебя впервые, клянусь всем, чем захочешь. Я верю, что ты мой сын. Но роды шли очень тяжело, и после того как родился Хешшвитал, я потеряла сознание. Я не видела, как Айанур утащила тебя прямо из родильного отделения. Я не могла забрать у тебя бессмертие, даже если бы это в принципе можно было сделать. Я вообще не знала, что детей было двое.
– Ну да! – выкрикнул он с очередным выпадом. – Скажи ещё, что не делала УЗИ!
– Делала дважды. – Очередная царапина появилась у него на плече. – И оба раза на экране был только один плод. Теперь я понимаю, почему. Бессмертные не видны на фотографиях, каким бы образом их ни получали.
– Это я был бессмертным, а не он! Я!
Он достал-таки её кончиком ножа. Красная черта, словно кистью мазнуло по предплечью. Тут же он почувствовал магический удар, нацеленный в него, и спешно активировал защитное поле – толстуха с жёлтыми косами-баранками рванулась вперёд, испугавшись за Виталию. Но удар так и не достиг цели. Виталия прыгнула, и молния разбилась о её нематериальный щит, поддерживаемый Хешшвиталом.
– Не смей, Валента! – сурово одёрнула она толстуху. – Он твой родной племянник.
Валента? Хешшкор слышал лишь об одной Валенте. Валенте Миленион. Что она сказала про племянника? Валента Миленион – её сестра?!
Глава 30. Братья
Ему не пришлось долго искать Хешшвитала. Серьга-Искательница сразу вывела его к поляне в окружении сиреневых кустов. Среди травы была проложена игрушечная железная дорога со стрелками, станциями, опорами для проводов – как настоящая. По ней ездили крошечные паровозики и электрички, а желтоволосый мальчик азартно бегал от одной стрелки к другой, переключая их.
У Хешшкора никогда не было железной дороги. До четырёх лет он и не знал, что такое железная дорога – Айанур не водила его на экскурсии в земной мир. Потом он, конечно, узнал. Но после четырёх лет у него уже не было возможности играть в игрушки.
Он присел, всматриваясь. Чего-то не хватало. Ну конечно, электрички ездят, провода висят, а где же электростанция? Вот тут, на ручейке, стекающем с пригорка, самое место для ГЭС. Не успел он подумать об этом, как ручеёк перегородила маленькая плотина, выстроились аккуратные вышечки линии электропередач, загудели трансформаторы. Он улыбнулся против воли. Интересно, а почему нет грузовых вагонов? Они могли бы перевозить камни – вон у того мшистого валуна можно устроить каменоломню…
– Привет, – сказал мальчуган, рассматривая новенькие грузовые платформы, контейнеры и цистерны. – Здорово ты это придумал. А ты откуда взялся? Я не заметил, как ты появился, хотя Хешшираман не оставляет чужаков незамеченными. Твой дом здесь?
Хешшкор вдруг ощутил настоятельную необходимость сглотнуть. В горле встал комок. У него никогда не было своего дома. Ни в детстве, ни сейчас. Даже Хешшмил был ему не домом, а так, символом могущества, содержание которого обходилось в баснословную сумму. А здесь, в чужом мире, он действительно почувствовал себя дома. Сам воздух этого места был ему сладок и свеж одновременно. Солнце и звёзды улыбались ему с небес, и травинки мягко укладывались ему под ноги, когда он вставал на колени, чтобы наметить расположение какой-нибудь станции по очистке воды. Словно не было вокруг ничего чужого. Даже этот мальчишка казался ему родным.
Так и есть. Он же сын моей матери. Мой брат.
Нет у меня никакой матери, вяло подумал он. И тех, кто хапает чужое бессмертие, не зовут братьями. С ними поступают по-другому…
Думать на эту тему не хотелось. Как-нибудь потом. После.
– Не отвлекайся, – выдавил он. – У тебя там два паровоза сейчас столкнутся. А один из них, между прочим, везёт щепки для моей стройки.
– Ой! – Малыш бросился переключать стрелку.
Паровозик благополучно добрался до станции, и жуки, ожидавшие на платформе, деловито принялись разгружать вагоны…
Хешшкор как-то забыл, что надо уходить. Куда? Он уже дома. Он встрепенулся, лишь когда над головами пронеслась стайка ворон, горланя:
– Чужие! Чужие! Чужие!
Это за мной, понял он. Он слишком задержался.
– Нам пора, – сказал он, взяв мальчика за руку, и озабоченно подумал о том, что надо бы призвать вихрь. Он здорово сомневался, что он, посвящённый иной богини, сможет воспользоваться в Хешширамане своей колдовской силой, но колдовать и не понадобилось. Мир, принявший его такого, как есть, готов был сделать для него всё. Они вдвоём плавно взмыли в небо в тёплом воздушном потоке.
Ему было так жаль расставаться с Хешшираманом, что он с трудом заставил себя перевернуть кольцо.
– Где мы? – с интересом спросил Хешшвитал, оглядываясь по сторонам.
– В Хешшмиле, – хрипло ответил он.
Наваждение покинуло его. Он вспомнил, зачем его понесло за этим мальчишкой. Вовсе не ради того, чтобы с ним поиграть. Что-то перевернулось в душе.
– А у тебя тут неплохо, – сказал Хешшвитал. – Ух ты, прямо как у мамы!
– Не трогай! – рявкнул он, выхватив у мальчонки нож. – Порежешься!
Что я говорю-то? Ему и надо порезаться. Очень сильно порезаться, желательно в районе шеи.
Его замутило, и он присел на подоконник.
– Хорошо быть богом, а, малыш?
– Что? – Хешшвитал, разглядывающий вкладыш с покемоном, не то Крабби, не то Кинглером, отвлёкся. – А… Да, нефигово. А ты разве не бог?
– Нет, – криво усмехнулся он, машинально похлопывая ножом по руке. – Но почти стал им. Осталось всего ничего – убить какого-нибудь бессмертного. Ясно?
Мальчик был не дурак.
– Ты что, хочешь меня убить?! – Глаза распахнулись, но мысль работала: над кожей задрожал воздух, свидетельствуя о появлении защитного поля. – Почему? Мы так здорово играли!
– Ничего личного, пацан. – Всю свою сознательную жизнь он заочно ненавидел этого Хешшвитала, но стоило им встретиться, и он понял, что не может его ненавидеть. – Сложись всё по-другому, мне не помешал бы такой братишка, как ты. Но кого-то ведь нужно убить. А если выбирать из того, что имеется – кто подойдёт лучше ребёнка, не вошедшего в полную силу и не соображающего ещё, как правильно применить даже то, чем он владеет? Можешь, кстати, убрать защиту, от железа она не спасёт.
– А я убегу! – заявил Хешшвитал.
– Это вряд ли, – мрачно ответил Хешшкор. – Мы за барьером. Взгляни.
Он открыл жалюзи. Из окна виднелись кипарисы, взбегающие вверх по склонам гигантской котловины. А на самом верху, по всему её периметру горел холодный голубоватый огонь.
– Я никогда не убивал детей. – Хешшкор снова повернулся к собеседнику. ? И не знаю, хватило бы у меня решимости… Но тебе ведь уже девятнадцать, как и мне.
– Убей Миленион, – посоветовал мальчик. – Она гораздо старше и совсем на ребёнка не похожа. И она плохая.
Хешшкор в гневе рывком выхватил нож из ножен.
– Не смей так говорить о Миленион! Она заботилась обо мне, а твоя мать бросила меня на погибель! И бессмертие, которое предназначалось мне, отдала тебе!
– Неправда, – сказал Хешшвитал. – Мама никогда никого не бросала и не отбирала ни у кого бессмертие. Как это, по-твоему, возможно сделать? Я родился бессмертным. Между прочим, мама узнала о том, что я бог, когда мне было уже четыре года.
– Что ты знаешь об этом, клоп? Что ты вообще можешь знать о взрослых, кроме того, что они тебе наврали?
– Сам ты врёшь!
– Нет, малыш. Врать я не умею. Я злой, жестокий, циничный, одержимый… Я вообще-то очень плохой дядя, по твоей терминологии. Но я не лгу.
– Ты не плохой, – возразил Хешшвитал. – Ты хороший. Ты придумал хорошую игру, добрую. И ты предупредил меня, чтоб я не порезался…
– Замолчи! – заорал Хешшкор, зажимая уши. – Я всё равно тебя убью!
Глава 31. Прибытие
– По моим расчётам, мы уже над сушей, – сообщил штурман. – Минуту назад должны были пройти левее Пилоса.
Самолёт вдруг взмыл вверх. Валента, привставшая было, впечаталась в переборку.
– Что за чертовщина? – Второй пилот прищурился. – Под нами какой-то голубой огонь, клянусь!
Вита бросилась к стеклу, оттолкнув бортинженера.
– Это магический барьер. Проклятье!
Барьер, устанавливаемый магами, был границей, практически нерушимой. Земная поверхность искривлялась, образуя вогнутую чашу, края которой истекали холодным голубым свечением. Впервые оказавшись внутри барьера девчонкой-студенткой, Вита довольно активно пыталась из-за него выбраться. Доползти до края и спуститься с него на связанных верёвках, или прыгнуть с парашютом, или прорыть подкоп… Все эти идеи оказались наивными. Барьер только с виду казался чашей, на самом деле он был сферой, сверху прозрачной, проницаемой для воздуха и воды, но не пропускающей сколько-нибудь массивные объекты, будь то птица, человек или самолёт.
– Может, взорвать его ко всем чертям? – предложил Колосов.
– Разве что атомной бомбой, – хмуро отозвалась Вита и спросила ехидно: – Есть у вас?
– Есть, – кивнул он серьёзно.
– Эй! – спохватилась Вита. – Не вздумайте! Это я пошутила не к месту. Нам надо не разнести в клочья то, что за барьером, а проникнуть туда.
– А как? – с любопытством спросила Валента. Колдунья со стажем не знала другого способа разрушить барьер извне, но по детской привычке продолжала считать, что старшая сестра знает больше.
В памяти Виты действительно хранились способы пройти барьер. Во-первых, барьер может снять поставивший его колдун, во-вторых, бог, которому посвящён этот колдун, и в-третьих, дорожку в барьере может пробить Флиф. Но ни один из этих способов не казался Вите подходящим. В самом деле, если уж маг поставил барьер, то для того, чтоб за него никто не проник – так с чего бы снимать этот барьер по просьбе чужаков? К тому же Вита сильно подозревала, что упомянутый маг находится внутри барьера, и добраться до него невозможно. Богиня, под покровительством которой он находится – Миленион, а эта стерва и для союзников-то пальцем не пошевелит без личной выгоды, не говоря уж о смертельных врагах, к которым причисляла Виту. Узнав, что у Виты проблемы, она обрадуется и праздник устроит, какая там помощь в снятии барьера! Флиф тоже не был решением, хотя однажды Вита с отчаяния прибегла к этому способу. Но тогда она была Тюремщицей Флифа с волшебным кольцом и могла его контролировать, а кто она теперь? Перстень оказался подделкой, и Вита не могла рисковать, освобождая Пожирателя Душ и используя его в своих целях без возможности нейтрализовать его в критический момент.
– Валя, Фёдор, проверьте меня. – Вита покрутила в пальцах медное кольцо. – Барьер ограничивает то, что внутри, от нашего мира, так? Значит, то, что внутри – это вроде бы не наш мир?
Звёздочка на автопилоте, тревожно мигавшая, успокоилась, словно поняла намёк. Кольцо исчезло прямо из пальцев Виты, как и не было.
Самолёт пикировал на роскошную виллу. Звёздочка вспыхнула в последний раз и погасла.
Колосов сделал круг, высматривая место для посадки. Бассейн, заросли пирамидальных тополей… Аллея, по обеим сторонам которой выстроились статуи – то ли впрямь античные, то ли хорошая имитация, – взбиралась вверх к краю чаши. Он решил рискнуть.
Самолёт промчался, распугав каких-то птах и снося крыльями статуи и кусты – очень уж узка была аллея. Уклон вверх оказался кстати, быстрее тормозя движение.
– Вылезаем, – распорядилась Вита. – И – бегом.
Она бежала первой, спотыкаясь об обломки статуй. Андрей дал ей пистолет, но она опасалась применять здесь огнестрельное оружие. Что происходит с волшебными щитами, когда их прошивают пули и снаряды, она уже видела. Когда высвобожденная магическая энергия превышает некий предел, эффект затмевает даже ядерный взрыв. Дэн Ши, спасая Виту от захвативших её белых магов, разрушил защиту замка верховного колдуна Белого Круга Лисаана Артена залпом из корабельных орудий. Едва они успели убраться оттуда, как щит сдетонировал. Замок Лисаана превратился в радиоактивную пыль, а Тихий океан долго прочесывали эскадры России и США в поисках виновника. Второй раз она дала добро на разрушение защиты сознательно, пусть и под влиянием настроения, истерзанная пытками и искавшая, на чём бы сорвать злость. Было это в мире Миленион. Впрочем, Вита полагала, что этот мир немного потерял: как был холодной пустыней, которую вздорная богиня ленилась обустраивать, так и остался. Жаль, сама Миленион не сгинула в ядерном пламени: без неё Вите куда спокойнее жилось бы на свете.
Валента нагнала её, запыхавшись:
– Сеструха, ты что, лишние килограммы решила сбросить? Кто же бегает, когда можно телепортироваться?
Такая философия хорошо объясняла телосложение Валенты. Подцепив у сестры наукообразный, по её собственному выражению, лексикон, идею здорового образа жизни она заимствовать не стала.
Валента взяла её за руку. Пространство свернулось, сжалось до узкой трубы-тоннеля. Мышцы исчезли вместе с пространством – во всяком случае, шевельнуть ни одной из них, в том числе дыхательной, не представлялось возможным. К счастью, телепортация никогда не длилась долго.
Вита вновь обрела тело в небольшой комнате, устланной коврами со сложными геометрическими узорами. Комната была обставлена в современном стиле – компьютерный стол, тумбочка для сканера и принтера, стойка для компакт-дисков, полочка для дискет. Лишь одно нарушало единство дизайна – на ковре, покрывающем стену, висело несколько клинков. Вита сняла короткую саблю – с длинными тяжёлыми мечами, рассчитанными на мужскую руку и рост, она опасалась не справиться.
Рядом из воздуха появились Фёдор и второй пилот, в руках они держали носилки с Хешшкором. Федя взглянул на мечи, глаза его загорелись, он схватил самый большой.
– А ты умеешь с ним обращаться? – охладила его энтузиазм Вита. – Ну-ну, парень, не кисни! Я могу тебя научить, только как-нибудь потом. А если я не переживу сегодняшнего дня – иди в армию, благо повестка на руках, там тебя худо-бедно натаскают управляться с режиками.
– Точно, – подтвердил второй пилот.
Федя передёрнулся.
Глава 32. Битва в Хешшмиле
– Стой! – раздался повелительный крик от дверей.
– Мама, – радостно пискнул Хешшвитал.
Как же не вовремя! Хешшкор в ярости тряхнул рукой, не позаботившись о прицеле; огненный вал выжег ковёр на стене почти над головой Виталии. Он поднял другую руку.
– Не смей убивать маму! – заверещал малыш. – Она хорошая, хоть иногда и зовёт меня чёртовым засранцем.
Огонь обтёк Виталию, не касаясь её. Чёртов засранец защищал свою мать, как мог.
– Что тебе сделал твой брат, – холодно спросила Виталия, – что ты решил убить именно его?
– Не он. – Хешшкор поднял клинок, поняв, что с помощью магии до неё не доберётся. – Ты! Ты украла бессмертие, принадлежавшее мне по рождению, и отдала ему! Я лишь верну то, что моё по праву.
Она вскинула саблю, парируя удар.
– В жизни не слыхала такой собачьей чуши. Отойди, сынок: я не хочу тебя убивать.
– Это я тебя убью! – Он снова пошёл в атаку, досадуя, что первая не удалась, и снова отступил под градом ударов, тем более унизительных, что она и не старались обойти его защиту и добраться до тела. – Почему ты выбрала его, а не меня? Потому что он больше на тебя похож?
– Остановись. – Она легко коснулась лезвием его груди, и под разрезанной рубашкой выступила красная полоска. – Поговорим спокойно, а то ты сгоряча напорешься на сталь. В полнолуние я увидела тебя впервые, клянусь всем, чем захочешь. Я верю, что ты мой сын. Но роды шли очень тяжело, и после того как родился Хешшвитал, я потеряла сознание. Я не видела, как Айанур утащила тебя прямо из родильного отделения. Я не могла забрать у тебя бессмертие, даже если бы это в принципе можно было сделать. Я вообще не знала, что детей было двое.
– Ну да! – выкрикнул он с очередным выпадом. – Скажи ещё, что не делала УЗИ!
– Делала дважды. – Очередная царапина появилась у него на плече. – И оба раза на экране был только один плод. Теперь я понимаю, почему. Бессмертные не видны на фотографиях, каким бы образом их ни получали.
– Это я был бессмертным, а не он! Я!
Он достал-таки её кончиком ножа. Красная черта, словно кистью мазнуло по предплечью. Тут же он почувствовал магический удар, нацеленный в него, и спешно активировал защитное поле – толстуха с жёлтыми косами-баранками рванулась вперёд, испугавшись за Виталию. Но удар так и не достиг цели. Виталия прыгнула, и молния разбилась о её нематериальный щит, поддерживаемый Хешшвиталом.
– Не смей, Валента! – сурово одёрнула она толстуху. – Он твой родной племянник.
Валента? Хешшкор слышал лишь об одной Валенте. Валенте Миленион. Что она сказала про племянника? Валента Миленион – её сестра?!
