— Еще бы! Хранить в тайне такие подробности! — иронично заметила подруга.
Риз улыбнулась и замолчала.
— Так вот, почему Уильям такой... — медленно сказала она.
— Какой? — не поняла Ава.
— Удивительный. Какой-то... особенный. — На губах Риз появилась шутливая и теплая улыбка. — Не пойми меня неправильно, Келс — замечательный, и я еще в долгу перед тобой за знакомство с ним, но Уильям... Он словно не похож ни на кого из нас. Я это ему и сказала тогда, в нашем первом разговоре. Перед тем, как он уехал за тобой в Назаре. И вообще... — блондинка лукаво посмотрела на Аву, — я сомневаюсь, что Келс стал бы расставлять ядовитую мебель по дому или смущать Роберта вопросами о сексе. Но кто еще, кроме Уильяма, так сделает?
Ава усмехнулась.
— Я до сих пор считаю, что Уильям задал тот вопрос в... образовательных целях. Или из любопытства.
— Звучит ужасно, Эв! — Риз рассмеялась. — «В образовательных целях»... ты уверена?
— Нет!
Ава покачала головой и засмеялась тоже. Просмеявшись, она спросила:
— А что бы Келс стал делать? Если расстановка мебели из тиса — не про него?
— Он уже сделал... — медленно протянула Риз и достала из сумочки бархатный футляр.
Его темно-красная крышка с небольшим натяжением, — от слишком сильной пружины, вшитой в корпус — поднялась вверх, и Риз показала Аве кольцо.
— Келс сделал мне предложение. Сегодня утром. За завтраком. Отложив папки с документами в сторону и предварительно отправив какого-то человека по не слишком хорошему адресу.
— О-о... — только и смогла вымолвить Ава.
На губах ее растянулась теплая, счастливая улыбка.
— И ты... что ответила?
Риз вздохнула и улыбнулась.
— Мне очень хорошо с Келсом. Он красивый, у него великолепное чувство юмора и острый ум... он смешит меня, всегда поддерживает и слушает...
— Но... — наблюдая за Риз с беспокойно стучащим сердцем, продолжила Ава.
— Все это так быстро! Мы знаем друг друга всего две недели! И мне страшно.
Ава вздохнула. Настала ее очередь помочь Риз, и она вытащила тот козырь, который однажды дал ей, сам того не подозревая, Келс Виттер.
— Келс, как ты знаешь, не монах...
Риз покраснела и кивнула.
— Но однажды в разговоре он сказал то, что меня удивило. — Ава внимательно посмотрела на Риз. — Мы говорили с ним, когда я была уже в Назаре. Он шутил про Уильяма, пытался вытянуть из меня подробности нашего... общения, а сам, на мои слова о его личных делах... вдруг взял и сказал о любви. Вот так просто, вслух и абсолютно легко. И о том, что он еще не встретил ту самую, особенную девушку. И теперь... — Ава снова посмотрела на кольцо, — ...Может быть, с тобой для него все изменилось?
Риз сделала глубокий вдох и очень медленный выдох.
— Он мне сказал то же самое. Что с моим появлением в его жизни все стало другим... Но мне страшно, Эв! А если мы не подходим друг другу? Если это ошибка?
— Если бы не Уильям, я бы назвала Келса почти идеальным, — Ава улыбнулась. — Извини, я не хочу на тебя давить, но мой адвокат не производит впечатление того, кто станет бросаться предложениями и такими кольцами....
— Огранка бриллианта — «радиант», обрамлен золотом в 14 карат, кольцо выполнено в стиле ар-деко... — прошептала Риз. — Безумно красивое! Мне так нравится!
— ...Направо и налево, — закончила Ава, не переставая улыбаться то счастью, то растерянности Риз.
— Я знаю, Эв. Келс очень ответственный. Даже слишком. И он... но что, если я ему не подойду?
Улыбка Авы стала лукавой и перешла в уголок губ. У нее на языке так и крутилась фраза о том, что обширный опыт Келса по части дам наверняка помог ему решить и этот, и все подобные ему вопросы в пользу Риз совсем не случайно, но она, конечно, сдержалась.
— Он сделал предложение тебе, Риз. Я уверена, что для него это тоже серьезный шаг. А значит, он видит тебя и знает, какая ты. И он хочет именно тебя.
Девушка вздохнула.
— Я обещала подумать и скоро дать ответ. Я не сомневаюсь в нем, я только... боюсь. Семья — это так серьезно! Я не хочу выйти замуж, чтобы потом развестись!
— Уверена, что Келс Виттер, как первоклассный адвокат, этого не допустит!
Ава коротко засмеялась.
— Извини.
— Ничего, все в порядке... Я только очень волнуюсь!..
Риз подняла на Аву взволнованный и счастливый, горящий любовью взгляд.
— Спасибо, Эв...
На этой сокровенной секунде их и застал Уильям. Мурлыкая себе под нос «…In the dark I see your smile, do you feel my heat on my skin?… Take off your clothes, blow out the fire… don’t be so shy, your alright, your alright…», он подошел к столику, за которым они сидели, и прервав песню, с улыбкой кота Чешира, спросил:
— О чем такие взволнованные лица?
Риз посмотрела на него непонятно и странно. И только сейчас заметила на руке Блейка ярко-зеленого хамелеона. Он был с ним, когда Ава и Уильям приехали в кафе? Тихая улыбка, что была до этой секунды на лице Риз при взгляде на андроида скрылась. И Уильяму показалось, что девушка сейчас заплачет.
— Келс сделал Риз предложение! — выпалила Ава и улыбнулась.
Блейк улыбнулся тоже.
— Наш славный адвокат надумал жениться?
— Да, — серьезно подтвердила Риз. — Что ты на это скажешь, Уильям?
— Если вам интересно мое мнение, то я скажу, что это отличная партия, мисс Сильвер. Келс Виттер — умный, энергичный... он не лишен энергии и озорства, а также обостренного чувства справедливости и доброты. Предпоследнее и последнее, к слову, в обществе людей — не всегда плюс.
Риз засмеялась сквозь навернувшиеся слезы.
— Спасибо, Уильям!
— Еще что-нибудь произошло?
— Нет! — хором ответили девушки.
— Тогда позвольте мне сопроводить вас, Ава Полгар, домой?
В отель, помня прием администрации, они возвращаться не захотели. И Уильям, без труда вспомнив адрес, по которому находился тот «лесной дом», в котором он уже однажды отыскал прятавшуюся Аву Полгар, повернул на загородное шоссе. День вышел долгим, беспокойным и, в то же время, каким-то сумрачно-быстрым.
С Авой Полгар следовало о многом поговорить и многое обсудить. Так же следовало обдумать совещание в Sunrise более подробно и объединить это с тем, что он узнал из быстрого прочтения отчета Халка о Гудвине. Все так... задание Диего он отменил. Но попросил мальчишку и дальше наблюдать за обстановкой в Назаре: у Блейка были небезосновательные подозрения насчет того, что Аллес, заявив в обновленных час тому назад новостях о том, что «скоро он раскроет всю правду об Аве Полгар», постарается выполнить свое обещание рьяно. И как можно лучше.
Блейк заглушил мотор у загородного домика Авы, и взглянул на нее. Она спала, повернув лицо в его сторону. Тихая, маленькая, тревожная. Уильям чувствовал эту тревогу. Ава пока о ней молчала, а он сам не знал, что именно стоит о ней сказать. «Но сказать наверняка стоит... — думал андроид, отстегивая Аву от ремня безопасности. — Вот только что?».
Осмотрев двор перед небольшим домом, андроид наклонился к девушке, подхватил ее на руки, и понес в дом.
25
Кто бы мог подумать, что съемка для рекламы наручных мужских часов окажется такой нудной.
И долгой.
Холст за спиной Уильяма, похожий на бесконечно-белое полотно то падал с верхних креплений, устилая пол фотостудии подобно снегу, то, по словам фотографа, «выглядел не так, как нужно». И потому его, попросив Блейка сойти с места, снова принимались закреплять на верхних держателях. И поправлять, поправлять, поправлять... А потом шла новая настройка камеры и ее сонастройка с Уильямом. А потом... Какое-то дикое количество времени уходило просто на то, чтобы добавить в образ и так готового к съемке Блейка бесконечность невидимых постороннему глазу штрихов: выправить уголок черного платка, свернутого в нагрудном кармане бежевого пиджака, снова поправить на невидимый градус светлую прядь волос, пройтись то спонжем, то кисточкой по лицу, «чтобы не было блеска», и прочее, прочее, прочее...
Уильям, устроивший однажды безобразный скандал в Ницце, однозначно был за то, чтобы уйти с этой затянувшейся далеко за полночь съемки. Но Уильям, счастливый осознанием того, что в одном уютном лесном доме, за пределами города Пало-Альто, его ждет Ава Полгар, был теперь против такого поведения.
Да, часто то, что кажется с экрана и страниц журналов великолепным, на деле оборачивается самой банальной скукой, выстаиванием в одном и том же положении долгих минут или даже часов, но...
Следует быть благодарным, не так ли? За лоском новой жизни, начавшейся для него в день встречи с Авой Полгар, Уильям постепенно стал забывать о том, из чего он выбрался и — откуда вышел. Но люди в этот раз оказались правы. Ему тоже нужно быть более благодарным. И за ничуть не пыльную работу, и за неспешную размеренность жизни, и за достаток, но, — на этой мысли голубые глаза андроида засверкали озорством и затаенным теплом, — более всего за ту, кто ждет его в том самом лесном доме.
Сейчас уже давно за полночь, и Ава Полгар, конечно, спит. Как всякий человек, что не может существовать и полноценно функционировать без сна и отдыха. Но съемка скоро закончится, Блейк сядет в автомобиль и вернется домой.
«Домой».
Это значило теперь не просто возвращение в дом, как в здание, в котором находятся или ночуют люди, но означало гораздо больше — Аву Полгар и их общий, единый мир. Он был удивительным, этот мир. Во многом еще непонятным, но таким... притягательным. И приятным.
Мысли о нем по-настоящему согревали Уильяма, а воспоминание о спящей Аве Полгар, которую он едва уловимо поцеловал в щеку перед уходом, поднимало в его электронной душе такую волну уютной радости, что даже операционка, согретая ею, почти перестала ворчать на Блейка.
Ну, в самом деле, а что ей оставалось делать? Конечно, она все еще ворчала на него. Недавние шрамы были очень глубокими и шли поверх старых, и ото всех ран вместе взятых, сколько бы она ни ругала андроида, теперь некуда было деться. Приходилось только латать их, — насколько возможно, — да медленно, долго залечивать, и со вздернутой тревогой размышлять о том, а заживают ли они? На самом деле?
О том, что шрамы полноценно никогда не затянутся, ОС знала. И на чудо гладкой кожи для Уильяма Блейка она уже давно не надеялась. Но на то, что раны успокоятся и перестанут доставлять андроиду почти постоянную, нудную боль... Да, на это можно было рассчитывать. Не сейчас, а только со временем. А пока...
Пока он, кажется, внешне спокойный и даже вполне послушный, отстал от собственной операционки, и не просил от нее режима ретуши. Неужели Уильям ее услышал? Или прислушался к тому, о чем она ему повторяла?
Нет, об этом и речи не шло. Просто теперь весь внутренний мир Уильяма Блейка, — и рациональный, и эмоционально-чувственный, — был заполнен осознанием фактического счастья с Авой Полгар. И чем дольше, день за днем, длился этот факт в его жизни, тем увереннее внутреннее и скрытое от посторонних глаз счастье андроида переходило в фактор внешний.
Так Уильям стал мягче.
И в выражении лица, и в настроении, и в спектре физического движения. Операционка с немалым удивлением наблюдая за ним, из раза в раз фиксировала одну и ту же, новую для него черту — частота слишком резких проявлений в эмоциональном спектре андрода снижается, становится кратно реже. Наблюдательность Блейка от этого хуже не стала, но вот частота предпринятых им действий после наблюдения за тем, что раньше ему казалось «непозволительным», тоже снизилась. И, если отойти от системных показателей, и сказать совсем просто, то Уильям Блейк, — и теперь замечавший слишком много неявных деталей в окружающем его человеческом мире, — с недавних пор не спешил реагировать на все внешние раздражители, что попадали в поле его зрения и наблюдений.
Но самые поразительные перемены происходили в его эмоциональном секторе: он был, в самом прямом смысле слова, буквально переполнен теплом. И операционка, едва ли не с довольным мурлыканием наблюдая то за своим подопечным, то за ним же, но уже в компании Авы, не переставала удивляться тому, как меняется андроид.
Он, как прежде, все видел и все замечал. Но теперь Уильям Блейк не считал нужным реагировать на все, что в мире людей казалось ему непростительным. Иными словами, андроид теперь предпочитал меньше вмешиваться во внешний, окруживший его мир людей. Отныне он, греясь любовью Авы Полгар, и сам стал наполнен теплом. И теперь даже знавшей о нем все ОС было очень сложно представить его в не таких давних обстоятельствах. Таких, как, скажем, уличные драки, ввязывание в споры или, — что совсем казалось немыслимым из сегодняшнего дня, — угрозы адвокату.
Так вышло и с этой съемкой. Она протянулась далеко за полночь. Так, что все часы, которые Уильяму Блейку аккуратно надевали на запястье правой руки, начали новый круг, за пределами цифры «12». В какой-то невидимый момент съемка пошла. Свет был именно тот, что нужно, и ни фотографу, ни его ассистентам больше не было ни душно, ни холодно, ни голодно, ни жарко... Вспышка фотоаппарата щелкала, фотограф отдавал команды, Блейк терпеливо и спокойно переходил на указанные им точки в пространстве студии...
— Отлично! — громко вздохнув и махнув для верности рукой, резюмировал фотограф. — Съемка окончена!
Уильям кивнул, сошел с места, и отошел в сторону. Потайной замок на браслете часов, который, как шепнула ему девушка-ассистентка, был «с секретом», никак не хотел расстегиваться.
— Разрешите мне! — вскрикнув и подбежав к нему, заявила все та же ассистентка.
— Пожалуйста, — Уильям вытянул руку чуть вперед, чтобы ей был хорошо виден браслет часов.
— Здесь нужно очень аккуратно... замок французский, иногда очень капризный, — с волнением и улыбкой, в которой Блейк без труда считал начало флирта, шепнула девушка.
Поколдовав над запястьем Уильяма еще пару секунд, она освободила его от ноши золотых, классических часов.
— Благодарю, — с легкой, отвлеченной улыбкой сказал Блейк.
— А вы... сейчас заняты?
Уильям сделал вдох, раздумывая над тем, как вежливо, не оскорбив девушку, отказать ей так, чтобы она не приняла это на свой личный счет, и не зацикливалась на этом в дальнейшем, но и в этот щекотливый раз ему на помощь пришла Моника. Может быть, у нее был свой собственный, наблюдательный пункт? И теперь, убедившись в окончании съемки, она звонила ему, не сходя с места и не опуская бинокля, который, — как знать? — мог быть больше похож на оптический прицел?
Развеселившись этой мысли, Уильям улыбнулся и ответил на звонок. Руководство Моники, удивительно бодрой в начале третьего ночи, если судить по голосу, было быстрым и кратким: через пятнадцать минут Блейк должен быть на закрытой вечеринке в роли репортера.
— Успеешь, сладкий? — томно протянула Бейли.
— Сделаю все, что в моих силах, — рассмеялся Уильям и нажал кнопку завершения звонка.
Так планы Уильяма неожиданно поменялись. В начале, только узнав о том, что он должен быть на вечеринке, андроид закипел от раздражения. Но быстро сумел остановить себя: Блейка, как и прежде, продолжала греть мысль о том, что дома его ждет Ава Полгар. Улыбнувшись этому напоминанию, он затормозил перед входом в ночной клуб, в который ему, — голосом Моники, — было приказано явиться в ближайшую четверть часа.
У андроида еще мелькнул вопрос о том, а не эгоизм ли это — его личная и столь большая, — если не сказать громадная, — сосредоточенность на отношениях и мисс Полгар, но... «даже если это и так, то что? Неужели это — проблема?».
Риз улыбнулась и замолчала.
— Так вот, почему Уильям такой... — медленно сказала она.
— Какой? — не поняла Ава.
— Удивительный. Какой-то... особенный. — На губах Риз появилась шутливая и теплая улыбка. — Не пойми меня неправильно, Келс — замечательный, и я еще в долгу перед тобой за знакомство с ним, но Уильям... Он словно не похож ни на кого из нас. Я это ему и сказала тогда, в нашем первом разговоре. Перед тем, как он уехал за тобой в Назаре. И вообще... — блондинка лукаво посмотрела на Аву, — я сомневаюсь, что Келс стал бы расставлять ядовитую мебель по дому или смущать Роберта вопросами о сексе. Но кто еще, кроме Уильяма, так сделает?
Ава усмехнулась.
— Я до сих пор считаю, что Уильям задал тот вопрос в... образовательных целях. Или из любопытства.
— Звучит ужасно, Эв! — Риз рассмеялась. — «В образовательных целях»... ты уверена?
— Нет!
Ава покачала головой и засмеялась тоже. Просмеявшись, она спросила:
— А что бы Келс стал делать? Если расстановка мебели из тиса — не про него?
— Он уже сделал... — медленно протянула Риз и достала из сумочки бархатный футляр.
Его темно-красная крышка с небольшим натяжением, — от слишком сильной пружины, вшитой в корпус — поднялась вверх, и Риз показала Аве кольцо.
— Келс сделал мне предложение. Сегодня утром. За завтраком. Отложив папки с документами в сторону и предварительно отправив какого-то человека по не слишком хорошему адресу.
— О-о... — только и смогла вымолвить Ава.
На губах ее растянулась теплая, счастливая улыбка.
— И ты... что ответила?
Риз вздохнула и улыбнулась.
— Мне очень хорошо с Келсом. Он красивый, у него великолепное чувство юмора и острый ум... он смешит меня, всегда поддерживает и слушает...
— Но... — наблюдая за Риз с беспокойно стучащим сердцем, продолжила Ава.
— Все это так быстро! Мы знаем друг друга всего две недели! И мне страшно.
Ава вздохнула. Настала ее очередь помочь Риз, и она вытащила тот козырь, который однажды дал ей, сам того не подозревая, Келс Виттер.
— Келс, как ты знаешь, не монах...
Риз покраснела и кивнула.
— Но однажды в разговоре он сказал то, что меня удивило. — Ава внимательно посмотрела на Риз. — Мы говорили с ним, когда я была уже в Назаре. Он шутил про Уильяма, пытался вытянуть из меня подробности нашего... общения, а сам, на мои слова о его личных делах... вдруг взял и сказал о любви. Вот так просто, вслух и абсолютно легко. И о том, что он еще не встретил ту самую, особенную девушку. И теперь... — Ава снова посмотрела на кольцо, — ...Может быть, с тобой для него все изменилось?
Риз сделала глубокий вдох и очень медленный выдох.
— Он мне сказал то же самое. Что с моим появлением в его жизни все стало другим... Но мне страшно, Эв! А если мы не подходим друг другу? Если это ошибка?
— Если бы не Уильям, я бы назвала Келса почти идеальным, — Ава улыбнулась. — Извини, я не хочу на тебя давить, но мой адвокат не производит впечатление того, кто станет бросаться предложениями и такими кольцами....
— Огранка бриллианта — «радиант», обрамлен золотом в 14 карат, кольцо выполнено в стиле ар-деко... — прошептала Риз. — Безумно красивое! Мне так нравится!
— ...Направо и налево, — закончила Ава, не переставая улыбаться то счастью, то растерянности Риз.
— Я знаю, Эв. Келс очень ответственный. Даже слишком. И он... но что, если я ему не подойду?
Улыбка Авы стала лукавой и перешла в уголок губ. У нее на языке так и крутилась фраза о том, что обширный опыт Келса по части дам наверняка помог ему решить и этот, и все подобные ему вопросы в пользу Риз совсем не случайно, но она, конечно, сдержалась.
— Он сделал предложение тебе, Риз. Я уверена, что для него это тоже серьезный шаг. А значит, он видит тебя и знает, какая ты. И он хочет именно тебя.
Девушка вздохнула.
— Я обещала подумать и скоро дать ответ. Я не сомневаюсь в нем, я только... боюсь. Семья — это так серьезно! Я не хочу выйти замуж, чтобы потом развестись!
— Уверена, что Келс Виттер, как первоклассный адвокат, этого не допустит!
Ава коротко засмеялась.
— Извини.
— Ничего, все в порядке... Я только очень волнуюсь!..
Риз подняла на Аву взволнованный и счастливый, горящий любовью взгляд.
— Спасибо, Эв...
На этой сокровенной секунде их и застал Уильям. Мурлыкая себе под нос «…In the dark I see your smile, do you feel my heat on my skin?… Take off your clothes, blow out the fire… don’t be so shy, your alright, your alright…», он подошел к столику, за которым они сидели, и прервав песню, с улыбкой кота Чешира, спросил:
— О чем такие взволнованные лица?
Риз посмотрела на него непонятно и странно. И только сейчас заметила на руке Блейка ярко-зеленого хамелеона. Он был с ним, когда Ава и Уильям приехали в кафе? Тихая улыбка, что была до этой секунды на лице Риз при взгляде на андроида скрылась. И Уильяму показалось, что девушка сейчас заплачет.
— Келс сделал Риз предложение! — выпалила Ава и улыбнулась.
Блейк улыбнулся тоже.
— Наш славный адвокат надумал жениться?
— Да, — серьезно подтвердила Риз. — Что ты на это скажешь, Уильям?
— Если вам интересно мое мнение, то я скажу, что это отличная партия, мисс Сильвер. Келс Виттер — умный, энергичный... он не лишен энергии и озорства, а также обостренного чувства справедливости и доброты. Предпоследнее и последнее, к слову, в обществе людей — не всегда плюс.
Риз засмеялась сквозь навернувшиеся слезы.
— Спасибо, Уильям!
— Еще что-нибудь произошло?
— Нет! — хором ответили девушки.
— Тогда позвольте мне сопроводить вас, Ава Полгар, домой?
В отель, помня прием администрации, они возвращаться не захотели. И Уильям, без труда вспомнив адрес, по которому находился тот «лесной дом», в котором он уже однажды отыскал прятавшуюся Аву Полгар, повернул на загородное шоссе. День вышел долгим, беспокойным и, в то же время, каким-то сумрачно-быстрым.
С Авой Полгар следовало о многом поговорить и многое обсудить. Так же следовало обдумать совещание в Sunrise более подробно и объединить это с тем, что он узнал из быстрого прочтения отчета Халка о Гудвине. Все так... задание Диего он отменил. Но попросил мальчишку и дальше наблюдать за обстановкой в Назаре: у Блейка были небезосновательные подозрения насчет того, что Аллес, заявив в обновленных час тому назад новостях о том, что «скоро он раскроет всю правду об Аве Полгар», постарается выполнить свое обещание рьяно. И как можно лучше.
Блейк заглушил мотор у загородного домика Авы, и взглянул на нее. Она спала, повернув лицо в его сторону. Тихая, маленькая, тревожная. Уильям чувствовал эту тревогу. Ава пока о ней молчала, а он сам не знал, что именно стоит о ней сказать. «Но сказать наверняка стоит... — думал андроид, отстегивая Аву от ремня безопасности. — Вот только что?».
Осмотрев двор перед небольшим домом, андроид наклонился к девушке, подхватил ее на руки, и понес в дом.
25
Кто бы мог подумать, что съемка для рекламы наручных мужских часов окажется такой нудной.
И долгой.
Холст за спиной Уильяма, похожий на бесконечно-белое полотно то падал с верхних креплений, устилая пол фотостудии подобно снегу, то, по словам фотографа, «выглядел не так, как нужно». И потому его, попросив Блейка сойти с места, снова принимались закреплять на верхних держателях. И поправлять, поправлять, поправлять... А потом шла новая настройка камеры и ее сонастройка с Уильямом. А потом... Какое-то дикое количество времени уходило просто на то, чтобы добавить в образ и так готового к съемке Блейка бесконечность невидимых постороннему глазу штрихов: выправить уголок черного платка, свернутого в нагрудном кармане бежевого пиджака, снова поправить на невидимый градус светлую прядь волос, пройтись то спонжем, то кисточкой по лицу, «чтобы не было блеска», и прочее, прочее, прочее...
Уильям, устроивший однажды безобразный скандал в Ницце, однозначно был за то, чтобы уйти с этой затянувшейся далеко за полночь съемки. Но Уильям, счастливый осознанием того, что в одном уютном лесном доме, за пределами города Пало-Альто, его ждет Ава Полгар, был теперь против такого поведения.
Да, часто то, что кажется с экрана и страниц журналов великолепным, на деле оборачивается самой банальной скукой, выстаиванием в одном и том же положении долгих минут или даже часов, но...
Следует быть благодарным, не так ли? За лоском новой жизни, начавшейся для него в день встречи с Авой Полгар, Уильям постепенно стал забывать о том, из чего он выбрался и — откуда вышел. Но люди в этот раз оказались правы. Ему тоже нужно быть более благодарным. И за ничуть не пыльную работу, и за неспешную размеренность жизни, и за достаток, но, — на этой мысли голубые глаза андроида засверкали озорством и затаенным теплом, — более всего за ту, кто ждет его в том самом лесном доме.
Сейчас уже давно за полночь, и Ава Полгар, конечно, спит. Как всякий человек, что не может существовать и полноценно функционировать без сна и отдыха. Но съемка скоро закончится, Блейк сядет в автомобиль и вернется домой.
«Домой».
Это значило теперь не просто возвращение в дом, как в здание, в котором находятся или ночуют люди, но означало гораздо больше — Аву Полгар и их общий, единый мир. Он был удивительным, этот мир. Во многом еще непонятным, но таким... притягательным. И приятным.
Мысли о нем по-настоящему согревали Уильяма, а воспоминание о спящей Аве Полгар, которую он едва уловимо поцеловал в щеку перед уходом, поднимало в его электронной душе такую волну уютной радости, что даже операционка, согретая ею, почти перестала ворчать на Блейка.
Ну, в самом деле, а что ей оставалось делать? Конечно, она все еще ворчала на него. Недавние шрамы были очень глубокими и шли поверх старых, и ото всех ран вместе взятых, сколько бы она ни ругала андроида, теперь некуда было деться. Приходилось только латать их, — насколько возможно, — да медленно, долго залечивать, и со вздернутой тревогой размышлять о том, а заживают ли они? На самом деле?
О том, что шрамы полноценно никогда не затянутся, ОС знала. И на чудо гладкой кожи для Уильяма Блейка она уже давно не надеялась. Но на то, что раны успокоятся и перестанут доставлять андроиду почти постоянную, нудную боль... Да, на это можно было рассчитывать. Не сейчас, а только со временем. А пока...
Пока он, кажется, внешне спокойный и даже вполне послушный, отстал от собственной операционки, и не просил от нее режима ретуши. Неужели Уильям ее услышал? Или прислушался к тому, о чем она ему повторяла?
Нет, об этом и речи не шло. Просто теперь весь внутренний мир Уильяма Блейка, — и рациональный, и эмоционально-чувственный, — был заполнен осознанием фактического счастья с Авой Полгар. И чем дольше, день за днем, длился этот факт в его жизни, тем увереннее внутреннее и скрытое от посторонних глаз счастье андроида переходило в фактор внешний.
Так Уильям стал мягче.
И в выражении лица, и в настроении, и в спектре физического движения. Операционка с немалым удивлением наблюдая за ним, из раза в раз фиксировала одну и ту же, новую для него черту — частота слишком резких проявлений в эмоциональном спектре андрода снижается, становится кратно реже. Наблюдательность Блейка от этого хуже не стала, но вот частота предпринятых им действий после наблюдения за тем, что раньше ему казалось «непозволительным», тоже снизилась. И, если отойти от системных показателей, и сказать совсем просто, то Уильям Блейк, — и теперь замечавший слишком много неявных деталей в окружающем его человеческом мире, — с недавних пор не спешил реагировать на все внешние раздражители, что попадали в поле его зрения и наблюдений.
Но самые поразительные перемены происходили в его эмоциональном секторе: он был, в самом прямом смысле слова, буквально переполнен теплом. И операционка, едва ли не с довольным мурлыканием наблюдая то за своим подопечным, то за ним же, но уже в компании Авы, не переставала удивляться тому, как меняется андроид.
Он, как прежде, все видел и все замечал. Но теперь Уильям Блейк не считал нужным реагировать на все, что в мире людей казалось ему непростительным. Иными словами, андроид теперь предпочитал меньше вмешиваться во внешний, окруживший его мир людей. Отныне он, греясь любовью Авы Полгар, и сам стал наполнен теплом. И теперь даже знавшей о нем все ОС было очень сложно представить его в не таких давних обстоятельствах. Таких, как, скажем, уличные драки, ввязывание в споры или, — что совсем казалось немыслимым из сегодняшнего дня, — угрозы адвокату.
Так вышло и с этой съемкой. Она протянулась далеко за полночь. Так, что все часы, которые Уильяму Блейку аккуратно надевали на запястье правой руки, начали новый круг, за пределами цифры «12». В какой-то невидимый момент съемка пошла. Свет был именно тот, что нужно, и ни фотографу, ни его ассистентам больше не было ни душно, ни холодно, ни голодно, ни жарко... Вспышка фотоаппарата щелкала, фотограф отдавал команды, Блейк терпеливо и спокойно переходил на указанные им точки в пространстве студии...
— Отлично! — громко вздохнув и махнув для верности рукой, резюмировал фотограф. — Съемка окончена!
Уильям кивнул, сошел с места, и отошел в сторону. Потайной замок на браслете часов, который, как шепнула ему девушка-ассистентка, был «с секретом», никак не хотел расстегиваться.
— Разрешите мне! — вскрикнув и подбежав к нему, заявила все та же ассистентка.
— Пожалуйста, — Уильям вытянул руку чуть вперед, чтобы ей был хорошо виден браслет часов.
— Здесь нужно очень аккуратно... замок французский, иногда очень капризный, — с волнением и улыбкой, в которой Блейк без труда считал начало флирта, шепнула девушка.
Поколдовав над запястьем Уильяма еще пару секунд, она освободила его от ноши золотых, классических часов.
— Благодарю, — с легкой, отвлеченной улыбкой сказал Блейк.
— А вы... сейчас заняты?
Уильям сделал вдох, раздумывая над тем, как вежливо, не оскорбив девушку, отказать ей так, чтобы она не приняла это на свой личный счет, и не зацикливалась на этом в дальнейшем, но и в этот щекотливый раз ему на помощь пришла Моника. Может быть, у нее был свой собственный, наблюдательный пункт? И теперь, убедившись в окончании съемки, она звонила ему, не сходя с места и не опуская бинокля, который, — как знать? — мог быть больше похож на оптический прицел?
Развеселившись этой мысли, Уильям улыбнулся и ответил на звонок. Руководство Моники, удивительно бодрой в начале третьего ночи, если судить по голосу, было быстрым и кратким: через пятнадцать минут Блейк должен быть на закрытой вечеринке в роли репортера.
— Успеешь, сладкий? — томно протянула Бейли.
— Сделаю все, что в моих силах, — рассмеялся Уильям и нажал кнопку завершения звонка.
Так планы Уильяма неожиданно поменялись. В начале, только узнав о том, что он должен быть на вечеринке, андроид закипел от раздражения. Но быстро сумел остановить себя: Блейка, как и прежде, продолжала греть мысль о том, что дома его ждет Ава Полгар. Улыбнувшись этому напоминанию, он затормозил перед входом в ночной клуб, в который ему, — голосом Моники, — было приказано явиться в ближайшую четверть часа.
У андроида еще мелькнул вопрос о том, а не эгоизм ли это — его личная и столь большая, — если не сказать громадная, — сосредоточенность на отношениях и мисс Полгар, но... «даже если это и так, то что? Неужели это — проблема?».
