Аллес улыбнулся себе в грязном зеркале затрапезного сортира, и, громко ударив дверью, вышел в разряженный, душный воздух автомобильной заправки.
24
Ава просыпалась медленно, долго пребывая на границе сна. В памяти кружились легкие, яркие совсем недавние отрывки… сна или яви? Вот она едет в отель, волнуясь о том, там ли Уильям и удастся ли ей поговорить с ним, увидеть его? А если он там... как он себя чувствует? Как его шрамы? Она сможет поговорить с ним об этом? А если не поговорить, то просто побыть рядом, хотя бы совсем недолго, чтобы по взгляду и по глазам его понять — как он, в каком он порядке?.. Вот она убегает от журналиста, чувствуя, как жаром бьется пульс в горле. И еще долго не может поверить в то, что вся эта погоня — за ней. И — не выдумка, а реальность.
Ее реальность?
Но Ава такой не просила, никогда о таком не мечтала и никогда не хотела известности. Да что там, о ней найти в сети можно только пару роликов и пару давних интервью. Посмотришь, почитаешь такие, взглянешь на дату публикации, и невольно, как зритель или читатель решишь, что «пропал человек».
А он не пропал. То есть, она не пропала. Ава Полгар просто никогда не хотела ни популярности, ни шума, который она создает вокруг человека. Работать, жить, заниматься своим делом, совершенствовать Spider, придумывать новое, путешествовать, гонять на машине… Вот он, неполный и вовсе не фантастический, примерный и сбитый на скорую руку неполный круг ее интересов.
А теперь? Как с этим быть? Вот же, Уильям — рядом. Она даже толком на него не взглянула, забегая на дикой скорости в номер. Перед глазами мелькнула только его высокая фигура, отрезок высокой, острой скулы и удивленно-ироничный блеск ярких глаз. Да сердце дернулось. Узнало. И подсказало, что это — он. «Ты в безопасности, Эви», — отправило оно сигнал мисс Полгар, ни живой, ни мертвой ворвавшейся от страха в номер Блейка.
А он?
Несмотря на все неровности и непонимание, что были между ней и андроидом, он, как и прежде («как всегда» — шепнуло бы сердце, позволь себе Ава к нему прислушаться повнимательнее), был тем, к кому она по умолчанию, бессознательно и безотчетно питала громадное доверие. И знание, что он — тот, кто всегда ее защитит.
Будь Ава не такой растерянной, как сейчас, как все время до и после больницы, она непременно докопалась бы до сути, узнала бы у самой себя, да у всезнайки-сердца, когда это произошло, отчего и почему… Но уверенности в Аве с недавних пор стало много меньше (да, так себе каламбур), и выяснять ничего такого не хотелось.
...А вот они просто сидят и смотрят друг на друга. Долго, со смехом и улыбками то в голубых, то в черных глазах. Как заговорщики и сообщники, знающие общую тайну. Это уже после того, как Ава, убежав от Уильяма, отправилась на поиски пакета с мороженым.
Так тайной и осталось, как она, пребывая в той панике, в которой заявилась к нему в номер, не выронила и не оставила где-нибудь на пути к седьмому этажу отеля пакет, где было, ни много ни мало, восемь килограммов мороженого. Уильям, заинтригованный побегом Авы из номера, вышел за ней в коридор. Неспешно, медленно, почти вразвалку. Босой, высокий, одетый в большой и потому свободный ему льняной костюм серо-синего цвета. Костюм был предельно прост: брюки да рубашка с короткими, — до локтя — рукавами, но из тех, что поразительно шли ему, его строгой внешности и особенно — ярким глазам. Такая, не слишком официальная (в противовес любимым им деловым костюмам) одежда немного смягчала его строгую, яркую внешность, делая черты лица не такими резкими и четкими. Но все же успех был относительным, не слишком большим. И потому даже глядя на такого Блейка, — босого и якобы расслабленного, — следовало быть осторожным.
Впрочем, это правило и наблюдение не касалось маленькой Авы Полгар. Как ее единственно не касалось и все то, что действовало в отношениях Блейка и других людей по умолчанию. Причина скидки была проста. На устах она становилась легкой улыбкой, а вслух называлась любовь.
Ава улыбнулась сквозь уходящий сон воспоминанию о том, как, выйдя в коридор отеля, Уильям, ничего не спрашивая, подошел к ней и сел рядом, прямо на ковер, у стены. Она оглянулась на него со смехом, сказав, что «нашла пакет с мороженым», а он только изогнул в иронии бровь, потому что все еще не мог сопоставить вместе Аву, ее 157 сантиметров роста, убегание от довольно шустрого журналиста, панику и пакет, где…
— Сколько-сколько?
— Восемь килограммов мороженого.
Вот тогда светлая бровь андроида и поползла в удивлении вверх. Как все это совместить в своем представлении? Но Блейк, как видно, не особенно и пытался сделать это. Он только мягко усмехнулся, повернул лицо к Аве и заглянул в ее темные глаза. И перевел веселый взгляд на пакет. И выбрал фисташковое. А потом попросил мисс Полгар подождать, ушел в свой номер с приоткрытой дверью и позвонил на ресепшн.
Вернувшись в коридор то ли с хитрой, то ли с мечтательной улыбкой (у Авы в этот вечер было плохо с точным определением своих и его эмоций, — все перекрывало счастье от их совместного времени и присутствия рядом Уильяма), Блейк сел на свое прежнее место у стены, рядом с Авой (пакет с мороженым, как весьма полезный, сдерживающий и напрямую охлаждающий фактор остался между ними) и принялся ждать.
Молча.
Но с той заразительной иронией, что пропитывала собою буквально все вокруг. Ава хотела спросить, что происходит и чего же он ждет, но, взглянув на Уильяма, решила подождать. И тоже помолчать. И, конечно, посмотреть, что будет.
А дальше было то, что служащий отеля, одетый в форму и круглую, бордовую шапочку с золотой окантовкой по краю, вышел из лифта и подвез к ним сервированный столик. Застеленный белой и плотной скатертью, он был уставлен двумя блюдами с закрытыми, пузатыми крышками, толпой маленьких бутылочек с питьевой, негазированной водой и крохотной стеклянной вазой, больше похожей, все же, на обыкновенный стакан, в котором стояла, распускаясь, восхитительная в своей красоте, темно-красная роза. Лепестки ее были бархатные и нежные, до того красивые и яркие на фоне белой скатерти и белых блюд с серебряными крышками, что именно от такой, казалось бы, совсем простой и незамысловатой красоты, у Авы буквально перехватило дыхание.
И каким же звонким и веселым был ее смех, когда портье, получив от сидевшего на полу Блейка чаевые и словесную благодарность, чинно удалился. Но перед этим он, предупредительно указав выученным жестом на серебряные крышки самым церемонным образом, не просто сказал, но выдохнул:
— Две десертные ложечки для мороженого, мистер Блейк. И цветок для дамы. Роза сорта «Самурай». Как вы просили.
— «Самурай»? — только и смогла выдохнуть Ава, переводя растерянно-смешливый взгляд с Блейка на портье, а с них — на розу.
— Спасибо, — кивнул Уильям и взглядом дал понять, что в услугах портье он больше не нуждается.
Когда невысокий, форменный человек в красном зашел в лифт, — и так окончательно скрылся с этажа, — Ава спросила:
— Но когда ты успел? Как?
На ее лице было такое удивление от обыкновенного цветка, что даже сам Уильям ненадолго растерялся. Повернувшись к девушке, он внимательно посмотрел на нее, и прошептал:
— Свои источники я не сдаю, Ава Полгар. Просто примите розу. Она без шипов.
От взгляда, каким он сопроводил свои, совсем безобидные слова, Ава растерялась еще больше и едва не начала краснеть. И потому, чтобы отвлечь себя, она приподняла крышку на одном блюде, аккуратно взяла с него десертную ложечку, и со смехом прошептала:
— Так чайные ложки я еще не получала.
— Обращайся в любое время, — любезно, с шуткой на тонких губах отозвался Блейк, и, стянув со второго блюда точно такую же ложку, принялся с увлечением есть фисташковое мороженое.
Но на один вкус любимого лакомства его хватило недолго, и он, аккуратно раскрыв все упаковки с мороженым, разложил их перед собой и мисс Полгар. Так они и сидели, почти до утра, поедая в коридоре отеля мороженое. Им едва ли кто-то в этом мешал: ближайшие к апартаментам Блейка номера были пустыми, а редкие постояльцы, выходившие из лифта на седьмой этаж, шли в другое крыло, противоположное тому, в котором были Ава и Уильям.
Один только раз за время их великосветского ужина мимо них проплелся, — очень медленно и аккуратно, стараясь ничем не потревожить их покой, — не слишком трезвый молодой человек. Он шел от лифта шатко, очень стараясь выдержать равновесие. Незнакомец остановился напротив Блейка и Авы тогда, когда они, в очередной раз забыв о мороженом, целовались.
— Вот это… да-а-а… — то ли с какой-то завистью, то ли с восхищением протянул он, и разулыбался.
Уильям вынужденно отвлекся от Авы, и, не убирая руки от ее лица, повернулся к мужчине и молча посмотрел на него.
— Ничего, ничего! Я так… круто! — забормотал он, и для пущей доказательности поднял вверх большой палец.
Потом, взглянув на пустую стену, он решил, что ошибся то ли крылом этажа, то ли всем этажом, и, бормоча себе что-то под нос, пошел обратно к лифту. Ава рассмеялась и спрятала лицо на плече Блейка.
А вот когда они вернулись в номер? «Может, стоило поехать домой?» — сонно спросила себя Ава.
«Ага… — отозвался ее внутренний голос. — Держи карман шире. Как же, вернулась! Кто бы тебя еще оторвал от Блейка, чтоб ты вернулась… Да и не все ли равно? Расслабься! Ехать далеко, за город. На дворе была ночь, а тут…».
«Ну да...» — окончательно просыпаясь и открывая глаза, ответила Ава. Она медленно и сонно осмотрела комнату.
Дверь на лоджию была открыта полностью, и теплый воздух утреннего Пало-Альто потоком залетал в комнату, надувая парусами белые, невесомые шторы. Солнце засветило золотом угол комнаты, и Ава почувствовала, как жарко ей стало. Сделав глубокий вдох, она посмотрела на себя и в досаде закрыла глаза. Как и тогда, в Назаре, она осталась у Блейка. Как и тогда, в Назаре, ей сейчас нужна была сменная одежда. Не слишком радужные воспоминания о том, как прошло то утро, поднялись в памяти Авы и обожгли ее.
Она снова стала тревожной, а через секунду — нетерпеливой. Нужно встать, собраться, привести себя в порядок и ехать в офис на встречу с сотрудниками.
«В офис, на встречу» — поплыла медленно мысль… черт! А отчет?! Она же не сделала отчет? А еще раздала задания подчиненным, обещала поделиться информацией с Келсом!
— Вот!.. — начала Ава, и замолчала.
Что-то еще не давало ей покоя. Прислушавшись к своим ощущениям, Ава без всякой радости поняла: это нудное, саднящее и болезненное ощущение — от шрамов, которыми она изрезала себя. Еще тогда, в Назаре. Оставленные на внутренней стороне правого бедра, они теперь противно и больно ныли. От жары, духоты и пота. Да, вот же… что удивительного? Она проснулась в белье, даже без простыни, которой укрылась перед сном… Теперь Аву укрывала разве что рука Уильяма, которой он крепко обнял ее, и от которой теперь тоже было жарко. Вздрогнув, Ава с волнением спросила себя о том, заметил ли Уильям эти шрамы? И если заметил… Но он ничего не сказал. Значит, не видел? Или видел?
Ава услышала и почувствовала на своей шее ровное, тихое дыхание Блейка. От этого ей стало чуть прохладно и щекотно, и она вздрогнула. А затем улыбнулась, теряя нить своих прежних, тревожных размышлений.
Осторожно, чтобы не разбудить Уильяма, она повернулась под его рукой, лицом к нему, и с улыбкой взглянула на андроида. А затем ее мысли прошило давнее желание. Нужно проверить кое-что. Оно стало тем больше, когда Ава поняла, что андроид спит в одежде: в шортах и в бежевой, тоже большой ему, рубашке. Значит, он переоделся перед сном? После душа?
Ава нахмурилась, вспоминая. И вынуждена была признать: она совсем этого не помнит. Но они же договорились о пари, так? О том «испытании», на котором гораздо больше нее настоял сам Блейк? Он не возражает против того, чтобы Ава обрабатывала его шрамы, а она разрешает ему себя защищать. Ночью Уильям снова возвращался к этому, все повторял, целуя ее, одну и ту же фразу: «Испытай меня, Ава Полгар».
А она, удивляясь такой настойчивости, только и смогла добиться от него в качестве ответа того, что он желает, чтобы отныне между ними не было никаких преград, и что он готов «всецело доказать свою честность и то, что ему можно доверять».
Ава в начале отказывалась от этой затеи, убеждала Блейка, что и без всех испытаний верит ему, но он, помня свое поведение в Назаре, до и после приступа, случившегося с ним, настаивал так сильно, что она согласилась «испытать его». Правда, условия этого испытания (или испытаний?) они не обговорили: Ава заснула, успокоенная объятьями Уильяма, и договорить они не успели. Но теперь… ей страсть как хотелось узнать, в каком состоянии находится кожа Уильяма. Взглянуть хотя немного, чуть-чуть! Теперь он же не будет против?..
Отогнув незастегнутый край рубашки невесомо и очень аккуратно, Ава затаила дыхание и мысленно собралась с духом, готовясь увидеть страшные шрамы. Но Уильям не дал ей этого сделать.
Не открывая глаз, он притянул ее к себе, и девушка ничего не успела заметить. Впрочем, замысел Блейка тоже не удался: в дверь номера вдруг резко постучали, и андроид, мгновенно очнувшись, поправил рубашку и пошел к двери.
Эта была администратор. Сменив на посту ту высокомерную девицу, что предыдущим вечером высмеивала Аву, она, крайне встревоженная известием своей коллеги о том, что, скорее всего, в номере мистера Уильяма Блейка находится «неучтенная гостья», пришла теперь лично, чтобы проверить это. Впрочем андроид, находясь в своем привычном настроении, отличительной чертой которого была крайняя степень иронии, беспокойству девушки не внял. И задал ей, застывшей перед ним в коридоре, и с улыбкой разглядывающей его с ног до головы, только один вопрос:
— Какое это имеет значение?
— Если... — прерывисто вздохнула администратор, замедляя темп речи да скорость взгляда, каким она осматривала Блейка, — ...если в вашем номере есть гостья, то администрация отеля должна это знать.
Уильям улыбнулся, наблюдая за девушкой.
— У меня на этот счет иное мнение, мисс. Прошу меня извинить, но мне нужно идти. Я крайне тороплюсь.
С этими словами, не окончив фразу до конца (она затерялась где-то в номере Блейка), Уильям закрыл дверь прямо перед носом администратора. Вернувшись во вторую комнату номера, которая была спальней, он нашел там Аву. Собранную и нервную, одетую в деловой костюм, который был на ней вчера. Это обстоятельство его немного удивило, но на ироничное восприятие мира не повлияло. Наблюдая за девушкой, которая в эту минуту быстро расчесывала волосы, он уточнил:
— Что случилось, Эви?
Ава только нервно выдохнула, бросила расческу в рюкзак, проверила все ли свои вещи она взяла с собой, и стремительно зашагала к двери. Надевая туфли (они почему-то никак не хотели удобно садиться на ноги), она ответила:
— Доброе утро. Мне нужно идти, прости.
Уильям кивнул, не споря, и подошел к входной двери. Подперев ее плечом, он с мягкой улыбкой посмотрел на девушку.
— Доброе утро, Эви. Что случилось?
От его спокойного, обволакивающего тона Ава на секунду застыла на месте.
— Мне нужно идти, Уильям. Много дел! Ехать в офис, вести совещание, еще я забыла составить отчет, по дороге в офис мне нужно заехать в торговый центр, привести себя в порядок, сменить одежду... Я же не могу приехать в свой офис вот так! И...
24
Ава просыпалась медленно, долго пребывая на границе сна. В памяти кружились легкие, яркие совсем недавние отрывки… сна или яви? Вот она едет в отель, волнуясь о том, там ли Уильям и удастся ли ей поговорить с ним, увидеть его? А если он там... как он себя чувствует? Как его шрамы? Она сможет поговорить с ним об этом? А если не поговорить, то просто побыть рядом, хотя бы совсем недолго, чтобы по взгляду и по глазам его понять — как он, в каком он порядке?.. Вот она убегает от журналиста, чувствуя, как жаром бьется пульс в горле. И еще долго не может поверить в то, что вся эта погоня — за ней. И — не выдумка, а реальность.
Ее реальность?
Но Ава такой не просила, никогда о таком не мечтала и никогда не хотела известности. Да что там, о ней найти в сети можно только пару роликов и пару давних интервью. Посмотришь, почитаешь такие, взглянешь на дату публикации, и невольно, как зритель или читатель решишь, что «пропал человек».
А он не пропал. То есть, она не пропала. Ава Полгар просто никогда не хотела ни популярности, ни шума, который она создает вокруг человека. Работать, жить, заниматься своим делом, совершенствовать Spider, придумывать новое, путешествовать, гонять на машине… Вот он, неполный и вовсе не фантастический, примерный и сбитый на скорую руку неполный круг ее интересов.
А теперь? Как с этим быть? Вот же, Уильям — рядом. Она даже толком на него не взглянула, забегая на дикой скорости в номер. Перед глазами мелькнула только его высокая фигура, отрезок высокой, острой скулы и удивленно-ироничный блеск ярких глаз. Да сердце дернулось. Узнало. И подсказало, что это — он. «Ты в безопасности, Эви», — отправило оно сигнал мисс Полгар, ни живой, ни мертвой ворвавшейся от страха в номер Блейка.
А он?
Несмотря на все неровности и непонимание, что были между ней и андроидом, он, как и прежде («как всегда» — шепнуло бы сердце, позволь себе Ава к нему прислушаться повнимательнее), был тем, к кому она по умолчанию, бессознательно и безотчетно питала громадное доверие. И знание, что он — тот, кто всегда ее защитит.
Будь Ава не такой растерянной, как сейчас, как все время до и после больницы, она непременно докопалась бы до сути, узнала бы у самой себя, да у всезнайки-сердца, когда это произошло, отчего и почему… Но уверенности в Аве с недавних пор стало много меньше (да, так себе каламбур), и выяснять ничего такого не хотелось.
...А вот они просто сидят и смотрят друг на друга. Долго, со смехом и улыбками то в голубых, то в черных глазах. Как заговорщики и сообщники, знающие общую тайну. Это уже после того, как Ава, убежав от Уильяма, отправилась на поиски пакета с мороженым.
Так тайной и осталось, как она, пребывая в той панике, в которой заявилась к нему в номер, не выронила и не оставила где-нибудь на пути к седьмому этажу отеля пакет, где было, ни много ни мало, восемь килограммов мороженого. Уильям, заинтригованный побегом Авы из номера, вышел за ней в коридор. Неспешно, медленно, почти вразвалку. Босой, высокий, одетый в большой и потому свободный ему льняной костюм серо-синего цвета. Костюм был предельно прост: брюки да рубашка с короткими, — до локтя — рукавами, но из тех, что поразительно шли ему, его строгой внешности и особенно — ярким глазам. Такая, не слишком официальная (в противовес любимым им деловым костюмам) одежда немного смягчала его строгую, яркую внешность, делая черты лица не такими резкими и четкими. Но все же успех был относительным, не слишком большим. И потому даже глядя на такого Блейка, — босого и якобы расслабленного, — следовало быть осторожным.
Впрочем, это правило и наблюдение не касалось маленькой Авы Полгар. Как ее единственно не касалось и все то, что действовало в отношениях Блейка и других людей по умолчанию. Причина скидки была проста. На устах она становилась легкой улыбкой, а вслух называлась любовь.
Ава улыбнулась сквозь уходящий сон воспоминанию о том, как, выйдя в коридор отеля, Уильям, ничего не спрашивая, подошел к ней и сел рядом, прямо на ковер, у стены. Она оглянулась на него со смехом, сказав, что «нашла пакет с мороженым», а он только изогнул в иронии бровь, потому что все еще не мог сопоставить вместе Аву, ее 157 сантиметров роста, убегание от довольно шустрого журналиста, панику и пакет, где…
— Сколько-сколько?
— Восемь килограммов мороженого.
Вот тогда светлая бровь андроида и поползла в удивлении вверх. Как все это совместить в своем представлении? Но Блейк, как видно, не особенно и пытался сделать это. Он только мягко усмехнулся, повернул лицо к Аве и заглянул в ее темные глаза. И перевел веселый взгляд на пакет. И выбрал фисташковое. А потом попросил мисс Полгар подождать, ушел в свой номер с приоткрытой дверью и позвонил на ресепшн.
Вернувшись в коридор то ли с хитрой, то ли с мечтательной улыбкой (у Авы в этот вечер было плохо с точным определением своих и его эмоций, — все перекрывало счастье от их совместного времени и присутствия рядом Уильяма), Блейк сел на свое прежнее место у стены, рядом с Авой (пакет с мороженым, как весьма полезный, сдерживающий и напрямую охлаждающий фактор остался между ними) и принялся ждать.
Молча.
Но с той заразительной иронией, что пропитывала собою буквально все вокруг. Ава хотела спросить, что происходит и чего же он ждет, но, взглянув на Уильяма, решила подождать. И тоже помолчать. И, конечно, посмотреть, что будет.
А дальше было то, что служащий отеля, одетый в форму и круглую, бордовую шапочку с золотой окантовкой по краю, вышел из лифта и подвез к ним сервированный столик. Застеленный белой и плотной скатертью, он был уставлен двумя блюдами с закрытыми, пузатыми крышками, толпой маленьких бутылочек с питьевой, негазированной водой и крохотной стеклянной вазой, больше похожей, все же, на обыкновенный стакан, в котором стояла, распускаясь, восхитительная в своей красоте, темно-красная роза. Лепестки ее были бархатные и нежные, до того красивые и яркие на фоне белой скатерти и белых блюд с серебряными крышками, что именно от такой, казалось бы, совсем простой и незамысловатой красоты, у Авы буквально перехватило дыхание.
И каким же звонким и веселым был ее смех, когда портье, получив от сидевшего на полу Блейка чаевые и словесную благодарность, чинно удалился. Но перед этим он, предупредительно указав выученным жестом на серебряные крышки самым церемонным образом, не просто сказал, но выдохнул:
— Две десертные ложечки для мороженого, мистер Блейк. И цветок для дамы. Роза сорта «Самурай». Как вы просили.
— «Самурай»? — только и смогла выдохнуть Ава, переводя растерянно-смешливый взгляд с Блейка на портье, а с них — на розу.
— Спасибо, — кивнул Уильям и взглядом дал понять, что в услугах портье он больше не нуждается.
Когда невысокий, форменный человек в красном зашел в лифт, — и так окончательно скрылся с этажа, — Ава спросила:
— Но когда ты успел? Как?
На ее лице было такое удивление от обыкновенного цветка, что даже сам Уильям ненадолго растерялся. Повернувшись к девушке, он внимательно посмотрел на нее, и прошептал:
— Свои источники я не сдаю, Ава Полгар. Просто примите розу. Она без шипов.
От взгляда, каким он сопроводил свои, совсем безобидные слова, Ава растерялась еще больше и едва не начала краснеть. И потому, чтобы отвлечь себя, она приподняла крышку на одном блюде, аккуратно взяла с него десертную ложечку, и со смехом прошептала:
— Так чайные ложки я еще не получала.
— Обращайся в любое время, — любезно, с шуткой на тонких губах отозвался Блейк, и, стянув со второго блюда точно такую же ложку, принялся с увлечением есть фисташковое мороженое.
Но на один вкус любимого лакомства его хватило недолго, и он, аккуратно раскрыв все упаковки с мороженым, разложил их перед собой и мисс Полгар. Так они и сидели, почти до утра, поедая в коридоре отеля мороженое. Им едва ли кто-то в этом мешал: ближайшие к апартаментам Блейка номера были пустыми, а редкие постояльцы, выходившие из лифта на седьмой этаж, шли в другое крыло, противоположное тому, в котором были Ава и Уильям.
Один только раз за время их великосветского ужина мимо них проплелся, — очень медленно и аккуратно, стараясь ничем не потревожить их покой, — не слишком трезвый молодой человек. Он шел от лифта шатко, очень стараясь выдержать равновесие. Незнакомец остановился напротив Блейка и Авы тогда, когда они, в очередной раз забыв о мороженом, целовались.
— Вот это… да-а-а… — то ли с какой-то завистью, то ли с восхищением протянул он, и разулыбался.
Уильям вынужденно отвлекся от Авы, и, не убирая руки от ее лица, повернулся к мужчине и молча посмотрел на него.
— Ничего, ничего! Я так… круто! — забормотал он, и для пущей доказательности поднял вверх большой палец.
Потом, взглянув на пустую стену, он решил, что ошибся то ли крылом этажа, то ли всем этажом, и, бормоча себе что-то под нос, пошел обратно к лифту. Ава рассмеялась и спрятала лицо на плече Блейка.
А вот когда они вернулись в номер? «Может, стоило поехать домой?» — сонно спросила себя Ава.
«Ага… — отозвался ее внутренний голос. — Держи карман шире. Как же, вернулась! Кто бы тебя еще оторвал от Блейка, чтоб ты вернулась… Да и не все ли равно? Расслабься! Ехать далеко, за город. На дворе была ночь, а тут…».
«Ну да...» — окончательно просыпаясь и открывая глаза, ответила Ава. Она медленно и сонно осмотрела комнату.
Дверь на лоджию была открыта полностью, и теплый воздух утреннего Пало-Альто потоком залетал в комнату, надувая парусами белые, невесомые шторы. Солнце засветило золотом угол комнаты, и Ава почувствовала, как жарко ей стало. Сделав глубокий вдох, она посмотрела на себя и в досаде закрыла глаза. Как и тогда, в Назаре, она осталась у Блейка. Как и тогда, в Назаре, ей сейчас нужна была сменная одежда. Не слишком радужные воспоминания о том, как прошло то утро, поднялись в памяти Авы и обожгли ее.
Она снова стала тревожной, а через секунду — нетерпеливой. Нужно встать, собраться, привести себя в порядок и ехать в офис на встречу с сотрудниками.
«В офис, на встречу» — поплыла медленно мысль… черт! А отчет?! Она же не сделала отчет? А еще раздала задания подчиненным, обещала поделиться информацией с Келсом!
— Вот!.. — начала Ава, и замолчала.
Что-то еще не давало ей покоя. Прислушавшись к своим ощущениям, Ава без всякой радости поняла: это нудное, саднящее и болезненное ощущение — от шрамов, которыми она изрезала себя. Еще тогда, в Назаре. Оставленные на внутренней стороне правого бедра, они теперь противно и больно ныли. От жары, духоты и пота. Да, вот же… что удивительного? Она проснулась в белье, даже без простыни, которой укрылась перед сном… Теперь Аву укрывала разве что рука Уильяма, которой он крепко обнял ее, и от которой теперь тоже было жарко. Вздрогнув, Ава с волнением спросила себя о том, заметил ли Уильям эти шрамы? И если заметил… Но он ничего не сказал. Значит, не видел? Или видел?
Ава услышала и почувствовала на своей шее ровное, тихое дыхание Блейка. От этого ей стало чуть прохладно и щекотно, и она вздрогнула. А затем улыбнулась, теряя нить своих прежних, тревожных размышлений.
Осторожно, чтобы не разбудить Уильяма, она повернулась под его рукой, лицом к нему, и с улыбкой взглянула на андроида. А затем ее мысли прошило давнее желание. Нужно проверить кое-что. Оно стало тем больше, когда Ава поняла, что андроид спит в одежде: в шортах и в бежевой, тоже большой ему, рубашке. Значит, он переоделся перед сном? После душа?
Ава нахмурилась, вспоминая. И вынуждена была признать: она совсем этого не помнит. Но они же договорились о пари, так? О том «испытании», на котором гораздо больше нее настоял сам Блейк? Он не возражает против того, чтобы Ава обрабатывала его шрамы, а она разрешает ему себя защищать. Ночью Уильям снова возвращался к этому, все повторял, целуя ее, одну и ту же фразу: «Испытай меня, Ава Полгар».
А она, удивляясь такой настойчивости, только и смогла добиться от него в качестве ответа того, что он желает, чтобы отныне между ними не было никаких преград, и что он готов «всецело доказать свою честность и то, что ему можно доверять».
Ава в начале отказывалась от этой затеи, убеждала Блейка, что и без всех испытаний верит ему, но он, помня свое поведение в Назаре, до и после приступа, случившегося с ним, настаивал так сильно, что она согласилась «испытать его». Правда, условия этого испытания (или испытаний?) они не обговорили: Ава заснула, успокоенная объятьями Уильяма, и договорить они не успели. Но теперь… ей страсть как хотелось узнать, в каком состоянии находится кожа Уильяма. Взглянуть хотя немного, чуть-чуть! Теперь он же не будет против?..
Отогнув незастегнутый край рубашки невесомо и очень аккуратно, Ава затаила дыхание и мысленно собралась с духом, готовясь увидеть страшные шрамы. Но Уильям не дал ей этого сделать.
Не открывая глаз, он притянул ее к себе, и девушка ничего не успела заметить. Впрочем, замысел Блейка тоже не удался: в дверь номера вдруг резко постучали, и андроид, мгновенно очнувшись, поправил рубашку и пошел к двери.
Эта была администратор. Сменив на посту ту высокомерную девицу, что предыдущим вечером высмеивала Аву, она, крайне встревоженная известием своей коллеги о том, что, скорее всего, в номере мистера Уильяма Блейка находится «неучтенная гостья», пришла теперь лично, чтобы проверить это. Впрочем андроид, находясь в своем привычном настроении, отличительной чертой которого была крайняя степень иронии, беспокойству девушки не внял. И задал ей, застывшей перед ним в коридоре, и с улыбкой разглядывающей его с ног до головы, только один вопрос:
— Какое это имеет значение?
— Если... — прерывисто вздохнула администратор, замедляя темп речи да скорость взгляда, каким она осматривала Блейка, — ...если в вашем номере есть гостья, то администрация отеля должна это знать.
Уильям улыбнулся, наблюдая за девушкой.
— У меня на этот счет иное мнение, мисс. Прошу меня извинить, но мне нужно идти. Я крайне тороплюсь.
С этими словами, не окончив фразу до конца (она затерялась где-то в номере Блейка), Уильям закрыл дверь прямо перед носом администратора. Вернувшись во вторую комнату номера, которая была спальней, он нашел там Аву. Собранную и нервную, одетую в деловой костюм, который был на ней вчера. Это обстоятельство его немного удивило, но на ироничное восприятие мира не повлияло. Наблюдая за девушкой, которая в эту минуту быстро расчесывала волосы, он уточнил:
— Что случилось, Эви?
Ава только нервно выдохнула, бросила расческу в рюкзак, проверила все ли свои вещи она взяла с собой, и стремительно зашагала к двери. Надевая туфли (они почему-то никак не хотели удобно садиться на ноги), она ответила:
— Доброе утро. Мне нужно идти, прости.
Уильям кивнул, не споря, и подошел к входной двери. Подперев ее плечом, он с мягкой улыбкой посмотрел на девушку.
— Доброе утро, Эви. Что случилось?
От его спокойного, обволакивающего тона Ава на секунду застыла на месте.
— Мне нужно идти, Уильям. Много дел! Ехать в офис, вести совещание, еще я забыла составить отчет, по дороге в офис мне нужно заехать в торговый центр, привести себя в порядок, сменить одежду... Я же не могу приехать в свой офис вот так! И...
