Насколько он мог судить, паспорт был выполнен очень качественно, вплоть до использования тех же чернил, какими пользовались немецкие чиновники. Высокое качество подтвердила и Кете Розенхайм. А ее «знакомый», который занимался изготовлением документа, заявил, что для него неубедительная подделка была бы подобна смерти.
Отодвинув новый паспорт Кайлы в сторону, Харри подумал, что с учетом всех денежных сумм, полученных этим «знакомым» за подделку, умирать при наличии таких денег было бы, как минимум, нерационально.
Непосредственно в день отъезда, — он наступит уже совсем скоро, через пять дней, в рождественский сочельник, — Харри сам отвезет Кайлу, Дану и Мариуса к поезду, и проследит, чтобы все прошло так, как нужно. К тому же, сотруднику, проверяющему билеты перед посадкой на поезд, нужно отдать вторую часть взятки, прибавив к ней еще «немного» — как гарантию того, что беременная Кайла Кац может выехать с мужем и старшим сыном из Берлина.
Из-за постановления нацистов, которое гласило, что эвакуация евреев из Берлина не должна блокировать порты Германии, Кайла, Дану и Мариус поедут по обозначенному для выезда пути: поездом из Берлина в голландский город Хук-ван-Холланд (недалеко от Роттердама), а оттуда — морем до английского порта Харвич.
«Из этого порта вы поездом поедете не в Лондон, как все остальные пассажиры, а в другой город. Адрес и подробные пояснения о том, как туда добраться, вам передаст Агна. И помните: ваш маршрут после прибытия в Харвич будет иным, чем у тех людей, которые поедут с вами из Германии. Поэтому ни с кем и ни под каким предлогом вы не должны обсуждать свой маршрут, предположения о том, что вас может ждать в Великобритании и прочее… словом, вы должны молчать о себе и о своем маршруте. Никто, кроме нас и вас не будет знать о том, что ваш конечный пункт назначения — совсем не Лондон». Харри сделал глубокий вдох и посмотрел на Агну. Улыбнувшись ему, она перевела взгляд на Кайлу и Дану. Медицинские справки, необходимые для отъезда, уже готовы.
— Они понадобятся вам до прибытия в порт Харвич, — сказала Агна, и напомнила о том, что, среди всех забот, связанных с отъездом, могло показаться второстепенным, но было не менее важным, чем все остальные детали и нюансы отъезда.
— Кайла, Дану, я подготовила для вас и Мариуса одежду. Вы должны переодеться по прибытии в Харвич, и до того, как покинете этот порт. Это очень важно, — девушка внимательно посмотрела на супругов. — Новая одежда поможет вам слиться с людьми в Великобритании, потеряться среди них. А именно это нам и нужно: ничто не должно выдавать в вас только что приехавших в страну людей.
На последних словах Агна покраснела, и поднесла руку к горлу, пытаясь унять тошноту. Замолчав, она медленно села на стул, делая глубокие вдохи и выдохи.
— Агна? — Харри подошел к ней, с тревогой вглядываясь в ее лицо.
— Небольшая слабость, — шепнула она, смущаясь еще больше от того, что все это происходит в присутствии других людей. К тому же, пристальный взгляд Фоули жег ее и раздражал.
— Уверена?
Бумажной салфеткой Кельнер убрал со лба Агны капли пота. Девушка молчала. Только посмотрев в глаза Харри, она улыбнулась, давая понять, что для беспокойства нет причин.
— Скоро закончим, — шепнул он.
Оглядев гостей, Кельнер остановил взгляд на Фрэнке Фоули, который, не замечая Харри, продолжал беспокойно смотреть на Агну.
— У меня для вас задание, герр Фоули, — негромко сказал Харри. — Не стану скрывать: ваша прежняя манера поведения и неоднократные отказы в раскрытии деталей программы «Киндертранспорт», а затем неожиданная помощь с заверением поручительства для Мариуса, и известие о том, что вы видели, как какой-то мужчина следил за моей женой, — при этом вы умалчиваете о том, как вы сами оказались рядом с домом Кете в ту минуту, — все это не вызывает ни у меня, ни у Агны никакого доверия. Поэтому, — Кельнер улыбнулся, — именно вам я доверяю выполнить последний, очень важный пункт нашего мероприятия.
— Паспорт для Дану? — уточнил Фрэнк.
— Именно. За оставшиеся до отъезда пять дней, — с учетом сегодняшнего, — вы должны своими силами, не используя связи Кете, сделать для Дану паспорт на выезд. Напоминаю, что в нем, как и в новом паспорте Кайлы, не должно быть буквы «J». Возраст можете оставить прежним. И учтите: два дня назад Дану еще был в лагере. Значит, сегодня-завтра или, максимум, через несколько дней, его начнут искать. После разбирательства за ним, как за беглецом последует охота. Потому что он, — Харри поочередно выпрямлял пальцы правой руки, перечисляя пункты, — мужчина, еврей, находится в том возрасте, который очень интересует нацистов, был в лагере и сбежал.
— Вы на самом деле сбежали? — изумленно спросил Фрэнк, обращаясь к Дану.
— Это неважно, герр Фоули. Ваша задача — сделать паспорт до дня отъезда, учитывая все перечисленные детали, и сохраняя при этом полную секретность. Справитесь?
Фрэнк посмотрел Кельнеру в глаза.
— Да. Я готов пройти эту вашу проверку, и доказать, что мне можно верить.
— В этом нам еще только предстоит убедиться, — выдерживая взгляд Фоули, ответил Кельнер.
— Вы можете это сделать уже сейчас. Мне многое известно. Например, то, что праздничный вечер, посвященный открытию дома мод фрау Гиббельс по новому адресу, на котором вы и фрау Агна должны обязательно присутствовать, перенесен, и состоится он именно тогда, когда вы планируете проводить на вокзал Кайлу, Мариуса и Дану, — в сочельник, накануне Рождества.
Харри помолчал, обдумывая новую информацию. Упустить отправление поезда по программе «Киндертранспорт» они не могли: в Берлине становилось все опаснее. К тому же, слишком много больших, мелких и очень хрупких договоренностей было сделано для того, чтобы этот отъезд состоялся именно через несколько дней. Но и отсутствие Агны и Харри на вечере, — как было понятно с самого начала, — вряд ли возможно.
— Спасибо за информацию, герр Фоули. Я обязательно ее проверю.
Кельнер поднялся из-за стола, чтобы проводить Кете и Фрэнка, который совсем не хотел уходить, и пытался, — выглянув из-за плеча Харри, — еще раз взглянуть на Агну. Понаблюдав за попытками Фрэнка, Кельнер спокойно заметил:
— Герр Фоули, вам пора.
По взгляду чиновника было понятно, что он не согласен с ним, и придерживается совсем иного мнения.
— Я надеюсь, с А… фрау Кельнер все будет хорошо.
— Не сомневайтесь. Я позабочусь о моей жене.
Фрэнк, понимая, что сопротивление бесполезно, — к тому же, он и так уже выглядел достаточно глупо, — вздохнул, и вместе с Кете вышел из дома Кельнеров.
— До свидания, Фрэнк, — сухо сказала она, когда они были уже на улице.
Фоули кивнул и сделал несколько шагов, удаляясь от дома. Но одна мысль остановила его, и он, круто повернувшись, догнал женщину.
— Прости меня! Я знаю, что веду себя как дурак.
Кете с грустной улыбкой посмотрела на него.
— Ты поможешь нам?
— Конечно!
Она снова улыбнулась.
— Я всегда доверяла тебе. Просто не думала, что ты можешь…
— Так глупо вести себя на глазах у всех? Я сам до знакомства с Агной Кельнер этого за собой не знал.
Фрэнк помолчал.
— Я сделаю все, что в моих силах, Кете.
— Тебе нужна помощь с паспортом?
Он резко покачал головой.
— Нет. Это будет нечестно. Я все должен сделать сам.
Фройляйн Розенхайм сжала на прощание руку Фоули, и медленно пошла по заснеженной улице.
За то время, что у Кельнера ушло на прощание с ранними гостями, Кайла расспросила Агну о ее самочувствии.
— Все хорошо, это просто слабость, — продолжала настаивать девушка.
— Фрау Агна, разрешите я посмотрю.
— Нет! — Агна покачала головой, поднялась со стула и отошла назад, — Не нужно!
— Почему ты против, renardeau? — Кельнер подошел к жене и обнял ее за талию.
— Не нужно меня осматривать!
Горячий взгляд зеленых глаз скользнул по Харри, и Агна обняла его, спрятав лицо у него на груди.
Для того, чтобы выполнить поручение Кельнера, Фрэнку пришлось сделать гораздо больше того, что было в его силах. «Springe uber deinen Kopf» — как сказали бы немцы.
Но Фрэнк Фоули был британцем, сотрудником английского консульства в Берлине, и именно его должность, — в чем он был убежден, — которая позволяла ему не разыгрывать из себя арийца, помогла ему и в этот раз. В Берлине был все тот же день, ранним утром которого Фрэнк, сам того не ожидая, оказался на импровизированном собрании в доме Кельнеров.
После этой встречи Фоули, несмотря на слишком ранний час, поспешил в свой кабинет на Фридрихштрассе, — ему нужно было сделать несколько звонков, для которых, к счастью, понятия времени не существовало. И потому Фрэнк Фоули — образцовый чиновник консульства, выдохнув воздух из легких и одернув пиджак, — и, честно сказать, очень нервничая, — снял телефонную трубку с аппарата особой, закрытой, связи, намереваясь связаться с кем-то по имени «Вильфред». Имя это, — как и человека, который скрывался за ним, — Фрэнк узнал после трех предыдущих разговоров, проведенных под покровом огромной секретности. И в этом оппонентов Фоули, отвечавших ему на звонки, вполне можно было понять: не каждый день тебе звонит начальник паспортного контроля из английского консульства в Берлине, и просит помощи в теневых делах. И ладно бы он хотел раздобыть что-то на черном рынке: скажем, оружие, еду или лекарства. Но нет, Фрэнку Фоули нужен был паспорт! Паспорт для мужчины, еврея, без буквы «J» на первой странице! Еще один нюанс этой невероятной истории повергал собеседников Фоули в почти немой шок: по его словам, паспорт нужен очень срочно, потому что этот мужчина, который относился к очень интересующей нацистов возрастной группе тридцати-сорока лет, несколько дней назад сбежал из лагеря!
— Ты с ума сошел! — зашипела трубка в очередной раз, когда Фрэнк торопливо и скупо, в отвлеченных выражениях, понятных только ему и собеседнику, изложил свои пожелания. — С этим тебе поможет только Вильфред, другого такого идиота, жадного до денег, я не знаю!
Вот так Фрэнк и узнал об этом Вильфреде. Теперь приходилось ждать вечера, — Фоули планировал выехать в Росток, на встречу с ним, около десяти вечера.
«Раньше полуночи тебе там делать нечего! Я предупрежу Вильфреда, он будет тебя ждать», — немного успокоившись, сообщила телефонная трубка уже другим голосом.
И Фрэнк принялся ждать. В этом нудном, мучительном ожидании его радовало только одно: он помогает Агне Кельнер. Мысль грела его, вызывая воспоминания о том, как чудесно, — даже несмотря на бледность, которая, по молчаливому мнению Фоули, делала ее глаза еще ярче и притягательнее, — она выглядела сегодня утром. На ее лице были еще заметны следы недавнего сна, волосы, едва доходившие до плеч, — впервые за все время, что Фрэнк знал Агну, — были распущены, а темно-зеленое домашнее платье с закрытым воротом делало весь ее облик еще более строгим и… Фоули улыбнулся, вспомнив ее язвительный ответ о времени их встречи, но улыбка тут же сползла с лица, когда он припомнил, что потом Агне стало плохо. «Я так и не знаю, что с ней… но если бы случилось что-то серьезное, Кельнер сообщил бы нам, так? Например, через Кете…». Тревога быстро разошлась по телу, снова поглощая Фрэнка целиком. После долгого молчания Фоули заставил себя вернуться в реальность и проверить, все ли было сделано для поздней встречи с Вильфредом в морском порту Варнемюнде, рядом с Ростоком?
«Поеду в десять, из дома. Дорога займет около двух часов… карта с обозначением порта готова, деньги тоже… но если денег, что я сегодня снял в банке, не хватит?». Холодный пот пробил Фоули, стоило ему предположить, что из-за его глупости рухнет все, что было сделано Кельнером, Агной и Кете.
Черный и блестящий в свете подслеповатых фонарей, «Фольксваген» Фрэнка медленно, покачиваясь на неровной дороге, въехал на застывшую в ночном безмолвии площадь дока. Территория была громадная, безмолвная и по-ночному жуткая. Может быть, именно поэтому Фоули, чувствуя себя неуверенно от того, что в последний момент место встречи в Ростоке было изменено, передернул плечами и со страхом огляделся вокруг. Он не заметил ни одного признака того, что здесь его кто-то ждет. Но когда Фрэнк, завернувшись в пальто и надвинув поглубже шляпу, вытянулся из автомобиля на промозглую от ветра и недавнего дождя улицу, то услышал:
— Вы опоздали.
Выждав несколько секунд, Фоули повернулся к темному силуэту, и произнес чуть дрогнувшим голосом:
— Извините, Росток мне не знаком.
— Эта дыра мало кому хорошо знакома, герр Фоули. Даже несмотря на морской порт.
Голос звучал резко и весело, поднимаясь вверх, во тьму, режущим слух эхо.
— Вы принесли деньги?
— Вы принесли паспорт?
Голос засмеялся, оценив ответ.
— Быстро схватываете, герр Фоули.
Мужчина подошел ближе, но лицо его, криво освещенное темно-желтым лучом фонаря, все равно осталось в темноте, и теперь распознать черты того, кто назвался Вильфредом, стало труднее, чем прежде.
— Деньги, — шепнул он, нависая над Фоули.
— Мне нужно видеть паспорт, оценить его качество.
Вильфред засмеялся и сплюнул под ноги.
— За это можете не бояться. Мне претит плохо сделанная работа.
Расправив плечи, мужчина скрестил руки на груди и застыл на месте.
— Если вы так настаиваете… — шепнул Фоули, доставая из внутреннего кармана пальто плотный бумажный конверт, который, судя по виду, был неплохо набит деньгами.
— Двадцать тысяч марок, как договорились.
Вильфред покачал головой.
— Цены выросли, герр Фоули.
— Когда? — осевшим голосом спросил Фрэнк.
Его худшие опасения сбывались, и он боялся одного: паспорт ему не получить.
— Пока вы плутали по дороге в поисках порта, — с улыбкой и какой-то заботливостью в интонации пояснил голос. — Вот ирония, да? В Германии есть такие крупные порты, а нацисты запретили евреям выезжать из священного рейха по морю.
— Это не самое страшное, что они делают или что еще могут придумать, — удивляясь себе, вдруг произнес Фрэнк.
— Согласен, герр Фоули. За вашу тревогу и обеспокоенность судьбами людей я сделаю вам скидку, и возьму сверх денег только это, — Вильфред кивнул на золотые наручные часы Фоули. Проследив за взглядом мужчины, Фрэнк резко втянул воздух через нос и задержал его в легких, молча снимая с запястья часы.
— И это!
Вильф указал на обручальное кольцо.
— Но… послушайте, кольцо… это память о моей жене!
Нож, блеснувший рядом с Фрэнком дал понять, что с этой памятью ему придется проститься. Отдав часы и кольцо, Фоули, осмелев на адреналине, уже бурлившим в его крови, вытянул руку вперед, требуя паспорт на имя Дану Кац. Книжечка упала в его ладонь с легким шлепком.
— Проверяйте!
Вскинув голову вверх, Фрэнк подошел ближе к фонарю, и принялся самым долгим и внимательным образом рассматривать поддельный паспорт. Печать, отсутствие буквы «J», возраст, фото, бумага, чернила, заполнение и даже прошивка страниц — все действительно было на высоте.
— Все в порядке, — бросил Фоули, убирая паспорт в карман.
— Рад услужить, — с прежним смехом отозвался голос Вильфреда.
Лезвие ножа спряталось сначала в темноту, а потом в руку, и мужчина исчез.
Так подошел к концу первый из пяти дней, оставшихся до отъезда Кайлы, Дану и Мариуса в Великобританию.
Отодвинув новый паспорт Кайлы в сторону, Харри подумал, что с учетом всех денежных сумм, полученных этим «знакомым» за подделку, умирать при наличии таких денег было бы, как минимум, нерационально.
Непосредственно в день отъезда, — он наступит уже совсем скоро, через пять дней, в рождественский сочельник, — Харри сам отвезет Кайлу, Дану и Мариуса к поезду, и проследит, чтобы все прошло так, как нужно. К тому же, сотруднику, проверяющему билеты перед посадкой на поезд, нужно отдать вторую часть взятки, прибавив к ней еще «немного» — как гарантию того, что беременная Кайла Кац может выехать с мужем и старшим сыном из Берлина.
Из-за постановления нацистов, которое гласило, что эвакуация евреев из Берлина не должна блокировать порты Германии, Кайла, Дану и Мариус поедут по обозначенному для выезда пути: поездом из Берлина в голландский город Хук-ван-Холланд (недалеко от Роттердама), а оттуда — морем до английского порта Харвич.
«Из этого порта вы поездом поедете не в Лондон, как все остальные пассажиры, а в другой город. Адрес и подробные пояснения о том, как туда добраться, вам передаст Агна. И помните: ваш маршрут после прибытия в Харвич будет иным, чем у тех людей, которые поедут с вами из Германии. Поэтому ни с кем и ни под каким предлогом вы не должны обсуждать свой маршрут, предположения о том, что вас может ждать в Великобритании и прочее… словом, вы должны молчать о себе и о своем маршруте. Никто, кроме нас и вас не будет знать о том, что ваш конечный пункт назначения — совсем не Лондон». Харри сделал глубокий вдох и посмотрел на Агну. Улыбнувшись ему, она перевела взгляд на Кайлу и Дану. Медицинские справки, необходимые для отъезда, уже готовы.
— Они понадобятся вам до прибытия в порт Харвич, — сказала Агна, и напомнила о том, что, среди всех забот, связанных с отъездом, могло показаться второстепенным, но было не менее важным, чем все остальные детали и нюансы отъезда.
— Кайла, Дану, я подготовила для вас и Мариуса одежду. Вы должны переодеться по прибытии в Харвич, и до того, как покинете этот порт. Это очень важно, — девушка внимательно посмотрела на супругов. — Новая одежда поможет вам слиться с людьми в Великобритании, потеряться среди них. А именно это нам и нужно: ничто не должно выдавать в вас только что приехавших в страну людей.
На последних словах Агна покраснела, и поднесла руку к горлу, пытаясь унять тошноту. Замолчав, она медленно села на стул, делая глубокие вдохи и выдохи.
— Агна? — Харри подошел к ней, с тревогой вглядываясь в ее лицо.
— Небольшая слабость, — шепнула она, смущаясь еще больше от того, что все это происходит в присутствии других людей. К тому же, пристальный взгляд Фоули жег ее и раздражал.
— Уверена?
Бумажной салфеткой Кельнер убрал со лба Агны капли пота. Девушка молчала. Только посмотрев в глаза Харри, она улыбнулась, давая понять, что для беспокойства нет причин.
— Скоро закончим, — шепнул он.
Оглядев гостей, Кельнер остановил взгляд на Фрэнке Фоули, который, не замечая Харри, продолжал беспокойно смотреть на Агну.
— У меня для вас задание, герр Фоули, — негромко сказал Харри. — Не стану скрывать: ваша прежняя манера поведения и неоднократные отказы в раскрытии деталей программы «Киндертранспорт», а затем неожиданная помощь с заверением поручительства для Мариуса, и известие о том, что вы видели, как какой-то мужчина следил за моей женой, — при этом вы умалчиваете о том, как вы сами оказались рядом с домом Кете в ту минуту, — все это не вызывает ни у меня, ни у Агны никакого доверия. Поэтому, — Кельнер улыбнулся, — именно вам я доверяю выполнить последний, очень важный пункт нашего мероприятия.
— Паспорт для Дану? — уточнил Фрэнк.
— Именно. За оставшиеся до отъезда пять дней, — с учетом сегодняшнего, — вы должны своими силами, не используя связи Кете, сделать для Дану паспорт на выезд. Напоминаю, что в нем, как и в новом паспорте Кайлы, не должно быть буквы «J». Возраст можете оставить прежним. И учтите: два дня назад Дану еще был в лагере. Значит, сегодня-завтра или, максимум, через несколько дней, его начнут искать. После разбирательства за ним, как за беглецом последует охота. Потому что он, — Харри поочередно выпрямлял пальцы правой руки, перечисляя пункты, — мужчина, еврей, находится в том возрасте, который очень интересует нацистов, был в лагере и сбежал.
— Вы на самом деле сбежали? — изумленно спросил Фрэнк, обращаясь к Дану.
— Это неважно, герр Фоули. Ваша задача — сделать паспорт до дня отъезда, учитывая все перечисленные детали, и сохраняя при этом полную секретность. Справитесь?
Фрэнк посмотрел Кельнеру в глаза.
— Да. Я готов пройти эту вашу проверку, и доказать, что мне можно верить.
— В этом нам еще только предстоит убедиться, — выдерживая взгляд Фоули, ответил Кельнер.
— Вы можете это сделать уже сейчас. Мне многое известно. Например, то, что праздничный вечер, посвященный открытию дома мод фрау Гиббельс по новому адресу, на котором вы и фрау Агна должны обязательно присутствовать, перенесен, и состоится он именно тогда, когда вы планируете проводить на вокзал Кайлу, Мариуса и Дану, — в сочельник, накануне Рождества.
Харри помолчал, обдумывая новую информацию. Упустить отправление поезда по программе «Киндертранспорт» они не могли: в Берлине становилось все опаснее. К тому же, слишком много больших, мелких и очень хрупких договоренностей было сделано для того, чтобы этот отъезд состоялся именно через несколько дней. Но и отсутствие Агны и Харри на вечере, — как было понятно с самого начала, — вряд ли возможно.
— Спасибо за информацию, герр Фоули. Я обязательно ее проверю.
Кельнер поднялся из-за стола, чтобы проводить Кете и Фрэнка, который совсем не хотел уходить, и пытался, — выглянув из-за плеча Харри, — еще раз взглянуть на Агну. Понаблюдав за попытками Фрэнка, Кельнер спокойно заметил:
— Герр Фоули, вам пора.
По взгляду чиновника было понятно, что он не согласен с ним, и придерживается совсем иного мнения.
— Я надеюсь, с А… фрау Кельнер все будет хорошо.
— Не сомневайтесь. Я позабочусь о моей жене.
Фрэнк, понимая, что сопротивление бесполезно, — к тому же, он и так уже выглядел достаточно глупо, — вздохнул, и вместе с Кете вышел из дома Кельнеров.
— До свидания, Фрэнк, — сухо сказала она, когда они были уже на улице.
Фоули кивнул и сделал несколько шагов, удаляясь от дома. Но одна мысль остановила его, и он, круто повернувшись, догнал женщину.
— Прости меня! Я знаю, что веду себя как дурак.
Кете с грустной улыбкой посмотрела на него.
— Ты поможешь нам?
— Конечно!
Она снова улыбнулась.
— Я всегда доверяла тебе. Просто не думала, что ты можешь…
— Так глупо вести себя на глазах у всех? Я сам до знакомства с Агной Кельнер этого за собой не знал.
Фрэнк помолчал.
— Я сделаю все, что в моих силах, Кете.
— Тебе нужна помощь с паспортом?
Он резко покачал головой.
— Нет. Это будет нечестно. Я все должен сделать сам.
Фройляйн Розенхайм сжала на прощание руку Фоули, и медленно пошла по заснеженной улице.
За то время, что у Кельнера ушло на прощание с ранними гостями, Кайла расспросила Агну о ее самочувствии.
— Все хорошо, это просто слабость, — продолжала настаивать девушка.
— Фрау Агна, разрешите я посмотрю.
— Нет! — Агна покачала головой, поднялась со стула и отошла назад, — Не нужно!
— Почему ты против, renardeau? — Кельнер подошел к жене и обнял ее за талию.
— Не нужно меня осматривать!
Горячий взгляд зеленых глаз скользнул по Харри, и Агна обняла его, спрятав лицо у него на груди.
***
Для того, чтобы выполнить поручение Кельнера, Фрэнку пришлось сделать гораздо больше того, что было в его силах. «Springe uber deinen Kopf» — как сказали бы немцы.
Но Фрэнк Фоули был британцем, сотрудником английского консульства в Берлине, и именно его должность, — в чем он был убежден, — которая позволяла ему не разыгрывать из себя арийца, помогла ему и в этот раз. В Берлине был все тот же день, ранним утром которого Фрэнк, сам того не ожидая, оказался на импровизированном собрании в доме Кельнеров.
После этой встречи Фоули, несмотря на слишком ранний час, поспешил в свой кабинет на Фридрихштрассе, — ему нужно было сделать несколько звонков, для которых, к счастью, понятия времени не существовало. И потому Фрэнк Фоули — образцовый чиновник консульства, выдохнув воздух из легких и одернув пиджак, — и, честно сказать, очень нервничая, — снял телефонную трубку с аппарата особой, закрытой, связи, намереваясь связаться с кем-то по имени «Вильфред». Имя это, — как и человека, который скрывался за ним, — Фрэнк узнал после трех предыдущих разговоров, проведенных под покровом огромной секретности. И в этом оппонентов Фоули, отвечавших ему на звонки, вполне можно было понять: не каждый день тебе звонит начальник паспортного контроля из английского консульства в Берлине, и просит помощи в теневых делах. И ладно бы он хотел раздобыть что-то на черном рынке: скажем, оружие, еду или лекарства. Но нет, Фрэнку Фоули нужен был паспорт! Паспорт для мужчины, еврея, без буквы «J» на первой странице! Еще один нюанс этой невероятной истории повергал собеседников Фоули в почти немой шок: по его словам, паспорт нужен очень срочно, потому что этот мужчина, который относился к очень интересующей нацистов возрастной группе тридцати-сорока лет, несколько дней назад сбежал из лагеря!
— Ты с ума сошел! — зашипела трубка в очередной раз, когда Фрэнк торопливо и скупо, в отвлеченных выражениях, понятных только ему и собеседнику, изложил свои пожелания. — С этим тебе поможет только Вильфред, другого такого идиота, жадного до денег, я не знаю!
Вот так Фрэнк и узнал об этом Вильфреде. Теперь приходилось ждать вечера, — Фоули планировал выехать в Росток, на встречу с ним, около десяти вечера.
«Раньше полуночи тебе там делать нечего! Я предупрежу Вильфреда, он будет тебя ждать», — немного успокоившись, сообщила телефонная трубка уже другим голосом.
И Фрэнк принялся ждать. В этом нудном, мучительном ожидании его радовало только одно: он помогает Агне Кельнер. Мысль грела его, вызывая воспоминания о том, как чудесно, — даже несмотря на бледность, которая, по молчаливому мнению Фоули, делала ее глаза еще ярче и притягательнее, — она выглядела сегодня утром. На ее лице были еще заметны следы недавнего сна, волосы, едва доходившие до плеч, — впервые за все время, что Фрэнк знал Агну, — были распущены, а темно-зеленое домашнее платье с закрытым воротом делало весь ее облик еще более строгим и… Фоули улыбнулся, вспомнив ее язвительный ответ о времени их встречи, но улыбка тут же сползла с лица, когда он припомнил, что потом Агне стало плохо. «Я так и не знаю, что с ней… но если бы случилось что-то серьезное, Кельнер сообщил бы нам, так? Например, через Кете…». Тревога быстро разошлась по телу, снова поглощая Фрэнка целиком. После долгого молчания Фоули заставил себя вернуться в реальность и проверить, все ли было сделано для поздней встречи с Вильфредом в морском порту Варнемюнде, рядом с Ростоком?
«Поеду в десять, из дома. Дорога займет около двух часов… карта с обозначением порта готова, деньги тоже… но если денег, что я сегодня снял в банке, не хватит?». Холодный пот пробил Фоули, стоило ему предположить, что из-за его глупости рухнет все, что было сделано Кельнером, Агной и Кете.
Черный и блестящий в свете подслеповатых фонарей, «Фольксваген» Фрэнка медленно, покачиваясь на неровной дороге, въехал на застывшую в ночном безмолвии площадь дока. Территория была громадная, безмолвная и по-ночному жуткая. Может быть, именно поэтому Фоули, чувствуя себя неуверенно от того, что в последний момент место встречи в Ростоке было изменено, передернул плечами и со страхом огляделся вокруг. Он не заметил ни одного признака того, что здесь его кто-то ждет. Но когда Фрэнк, завернувшись в пальто и надвинув поглубже шляпу, вытянулся из автомобиля на промозглую от ветра и недавнего дождя улицу, то услышал:
— Вы опоздали.
Выждав несколько секунд, Фоули повернулся к темному силуэту, и произнес чуть дрогнувшим голосом:
— Извините, Росток мне не знаком.
— Эта дыра мало кому хорошо знакома, герр Фоули. Даже несмотря на морской порт.
Голос звучал резко и весело, поднимаясь вверх, во тьму, режущим слух эхо.
— Вы принесли деньги?
— Вы принесли паспорт?
Голос засмеялся, оценив ответ.
— Быстро схватываете, герр Фоули.
Мужчина подошел ближе, но лицо его, криво освещенное темно-желтым лучом фонаря, все равно осталось в темноте, и теперь распознать черты того, кто назвался Вильфредом, стало труднее, чем прежде.
— Деньги, — шепнул он, нависая над Фоули.
— Мне нужно видеть паспорт, оценить его качество.
Вильфред засмеялся и сплюнул под ноги.
— За это можете не бояться. Мне претит плохо сделанная работа.
Расправив плечи, мужчина скрестил руки на груди и застыл на месте.
— Если вы так настаиваете… — шепнул Фоули, доставая из внутреннего кармана пальто плотный бумажный конверт, который, судя по виду, был неплохо набит деньгами.
— Двадцать тысяч марок, как договорились.
Вильфред покачал головой.
— Цены выросли, герр Фоули.
— Когда? — осевшим голосом спросил Фрэнк.
Его худшие опасения сбывались, и он боялся одного: паспорт ему не получить.
— Пока вы плутали по дороге в поисках порта, — с улыбкой и какой-то заботливостью в интонации пояснил голос. — Вот ирония, да? В Германии есть такие крупные порты, а нацисты запретили евреям выезжать из священного рейха по морю.
— Это не самое страшное, что они делают или что еще могут придумать, — удивляясь себе, вдруг произнес Фрэнк.
— Согласен, герр Фоули. За вашу тревогу и обеспокоенность судьбами людей я сделаю вам скидку, и возьму сверх денег только это, — Вильфред кивнул на золотые наручные часы Фоули. Проследив за взглядом мужчины, Фрэнк резко втянул воздух через нос и задержал его в легких, молча снимая с запястья часы.
— И это!
Вильф указал на обручальное кольцо.
— Но… послушайте, кольцо… это память о моей жене!
Нож, блеснувший рядом с Фрэнком дал понять, что с этой памятью ему придется проститься. Отдав часы и кольцо, Фоули, осмелев на адреналине, уже бурлившим в его крови, вытянул руку вперед, требуя паспорт на имя Дану Кац. Книжечка упала в его ладонь с легким шлепком.
— Проверяйте!
Вскинув голову вверх, Фрэнк подошел ближе к фонарю, и принялся самым долгим и внимательным образом рассматривать поддельный паспорт. Печать, отсутствие буквы «J», возраст, фото, бумага, чернила, заполнение и даже прошивка страниц — все действительно было на высоте.
— Все в порядке, — бросил Фоули, убирая паспорт в карман.
— Рад услужить, — с прежним смехом отозвался голос Вильфреда.
Лезвие ножа спряталось сначала в темноту, а потом в руку, и мужчина исчез.
Так подошел к концу первый из пяти дней, оставшихся до отъезда Кайлы, Дану и Мариуса в Великобританию.
