— Сорок пять, — Росс откинулся на спинку кресла, всем видом выражая, что такой мелкий шаг торга — не для него.
— Двадцать четыре, — предложил Лестер, наоборот, подавшись вперёд.
— Сорок, — лениво ответил Тейкер.
Я мысленно продолжила цепочку. Если никто не собьется, то Россу удастся договориться о цене на треть выше стандартной.
— Двадцать шесть.
— Тридцать пять.
— Двадцать восемь.
— Тридцать.
— Тридцать, — с облегчением согласился Лестер, но Росс продолжил:
— Половина вперёд.
Заказчик недовольно поджал губы, но начал выкладывать таллеры из кошелька — десять оказались новенькими бумажными, а пять — металлическими, старого образца.
— Должен предупредить. — Лестер подвинул деньги к нам, как в казино. — На случай, если вы решите, что шкатулка дороже, чем доплата в пятнадцать таллеров. Я занимаюсь продажей антиквариата, и у меня много друзей. Ни один торговец её не примет.
— Я выгляжу как человек, нуждающийся в таких схемах? — Росс начал аккуратно — купюра к купюре — складывать деньги.
— Вы выглядите, как исключительно приличные люди, — поспешил исправиться Лестер. Я невольно вспомнила о свежезаштопаном рукаве куртки, который, надеюсь, видно не было. — Просто на всякий случай.
Мы уточнили, где похоронен объект, как найти его могилу, где сдать заказ вечером — и попрощались.
Встав из-за стола, я заметила, что кофе в чашке Росса остался почти нетронутым.
У фургона Тейкер сунул деньги мне. Я принялась соображать, как поделить задаток на двоих — кажется, придётся разменять один таллер своими сенами, но Росс только отмахнулся, думая о чём-то другом:
— Я заберу себе доплату, эти пусть будут у тебя.
Кладбище Кендривилля оказалось совсем крошечным по сравнению с некрополем — и конечно же, никакой магической оградой здесь не пахло. Мы быстро нашли могилу Виктора среди свежих рядов — не только по простой деревянной табличке с именем, но и по земле, взрыхленной слишком сильно для двухмесячного захоронения.
— Готова? — Росс воткнул в землю заблаговременно взятую из фургона лопату и пружинистым шагом направился к холмику.
Я демонстративно позвенела сигилами.
Тейкер замер над могилой, изучая следы мертвяка, и, выбрав самое перспективное место, начал осторожно отбрасывать землю грейвером. Спустя пару минут, когда земляная насыпь стала ощутимо ниже, она начала едва заметно шевелиться, будто что-то ворочалось внизу, как песчаный краб.
Росс резко всадил грейвер в землю по самую рукоять. Раздался хруст — и движение затихло.
— Это было быстро, — оценила я ювелирность работы.
— Ничего, зато сейчас будет медленно, — усмехнулся Тейкер и взялся за лопату.
Не обманул.
Аккуратно раскопать двухмесячного мертвяка, пусть он и зарылся неглубоко — та еще задача. Росс осторожно извлёк из его рук небольшую золотистую шкатулочку — мертвец обнимал её, как ребёнок игрушку.
Отмывать мы её не нанимались, так что просто замотали в тряпицу, которую было не жалко, и продолжили эксгумацию, повязав на лицо банданы.
— Дело дрянь, — честно предупредил Тейкер. — Будем двигать его на ровную поверхность, или попробуешь так?
Я с сомнением оглядела труп. Сейчас, когда им больше не управляла душа, многократно возрастала вероятность, что при неаккуратном движении оторвётся какая-нибудь часть тела.
— Попробую, — решилась я. Заклинание было оптимизировано для идеальных геометрических условий, но если маг понимает принцип его работы и хорошо владеет энергетическими потоками, можно подправить его «под себя». В школе мы этому учились — но засчитывались успешные попытки даже с самыми минимальными искажениями.
— Только руки сбрось с тела, пожалуйста, — двойное пересечение линий заклинания я точно не потяну.
Тейкер выполнил просьбу — максимально осторожно, поддерживая грейвером и касаясь только одежды, раскинул руки мертвеца чуть в стороны.
Я расставила свечи и разложила между ними сигилы. Вместо идеального пентакля выходило грим знает что — но выглядело вполне осуществимо. Нужно только представить тренировочную разметку и мысленно её исказить — причём, сразу по трём осям, учитывая разницу высот свечей, сигилов и трупа — что потянет за собой искажение всех потоков…
Пару раз я думала, что заклинание сорвётся с пальцев, но в последний момент удавалось его удержать и подправить на лету. Действие, которое мне приходилось оказывать на реальность, было физически ощутимым: приходилось стоять, не просто вытягивая руку вперёд, а буквально навалиться и давить ей на воздух перед собой.
Когда мертвец наконец истаял и разлетелся пеплом, сопротивление пропало, и я пошатнулась из-за внезапной разницы ощущений. Прежде, чем мне удалось восстановить равновесие, меня за талию поймал Росс — и сразу же отпустил, убедившись, что я крепко стала на ноги.
— Это было мощно, — прокомментировал он.
Я, смутившись, дернула уголком рта:
— Почти весь флюорит ушёл, ещё немного, и пришлось бы на подвеску переключаться. Грязная работа. Подожди, — дошло до меня, — ты что, всё время у меня за спиной стоял?
Тейкер пожал плечами:
— Напарники страхуют друг друга.
— А если бы заклинание сорвалось? — похолодела я. — Я могла бы направить его куда угодно.
— Ну, получил бы по лбу, — отмахнулся он. — Сомневаюсь, что сорвавшееся заклинание сохранило бы свою суть.
— И всё-то ты знаешь, — буркнула я и принялась собирать сигилы.
— Ты хорошо управляешься с энергией, — продолжил Росс, — Так что больше меня волновало, не улетишь ли ты прямиком в могилу.
Я представила себя в объятиях мертвеца — в аккурат вместо отнятой шкатулочки — и меня передёрнуло.
Чтобы добраться к лавке Лестера, пришлось знатно поплутать: часть Кендривилля, в которой он торговал, будто нарочно была построена, как лабиринт из переплетений улочек, переулков и совсем уж злачного вида подворотен. Район внезапно перемежался и скромного вида домиками с разбитым за плетёным забором огородом: с ухоженными тёмными грядками и аккуратно подвязанными кустиками томатов, стрелками лука и раскидистой тёмно-зелёной, с красноватыми жилками, ботвой.
— Возьми Тессу с собой, — внезапно решил Росс. — Не нравится мне этот тип.
— Думаешь, от неё будет толк? — усомнилась я, но из фургона выманила и поводок к ошейнику пристегнула. Против ошейника она ничего не имела, а вот поводок воспринимала как личное оскорбление, что тут же и продемонстрировала выражением морды.
— Вот и узнаем, — Тейкер отправился к лавке с затёртой вывеской «Вэнс и …»: второе слово было уже не разобрать.
Тесса внезапно повела носом и встала, как вкопанная.
— Коготок, пошли, — я мягко потянула за поводок. — Нельзя всё время провести в фургоне, — но хаунд только упёрлась всеми лапами и вытянула шею. Прежде, чем я успела сообразить и ослабить натяжение, она сделала пару шагов назад — и выскользнула из ошейника.
— Ах ты, — я бессильно хлестнула поводком по земле. На Тессу уже напало проказливое настроение и, вывалявшись в пыли, она длинными прыжками умчала в сторону огородов, периодически оглядываясь на меня. Ну что за безобразие!
За спиной раздался беззлобный тихий смех Росса:
— Кажется, я поторопился. Пойдём, пусть перебесится.
— А если она потеряется? Или убежит?
— Это хаунд, — Росс достал из сумки завернутую в тряпицу шкатулку. — Если она решит убежать, она убежит. А потеряться с её чувствительностью и мозгами невозможно.
Я нерешительно обернулась на Тессу, прыгнувшую через невысокий забор. Поводок в руках с пустым ошейником теперь ощущался дурацким дополнением.
Вздохнув, я свернула его в моток и вслед за Россом зашла в лавку Лестера. Мелодичный звук колокольчика оповестил о нашем прибытии.
Мы огляделись. Кажется, антиквар знавал лучшие времена: половина прилавков пустовала, а то, что осталось в наличии, в основном было либо дешёвыми пустяками, вроде старой открытки или пера, либо новоделом. На стеллажах были гордо выставлены именная фляга, нож с резной рукоятью, разобранный револьвер, шёлковый платок, настольные часы — неизвестно, сломанные или не заведённые — даже магический компас и пара мутных пустых кристаллов.
Лестер вышел из подсобного помещения, отделённого занавеской, и расплылся в улыбке:
— Всё успешно? О… — его взгляд скользнул по пустому ошейнику в моих руках. — Сочувствую вашей утрате.
Я недоумевающе нахмурилась, а спустя секунду поняла: Лестер знал, что наш хаунд ранен, и сделал выводы. Пришлось сжать губы и серьёзно кивнуть.
— Всё успешно, — Тейкер, тоже не потеряв лица, протянул шкатулку заказчику.
— Замечательно, — заулыбался Лестер, надолго его сочувствия не хватило. Позвольте одну минуту, я проверю, — он кивнул в сторону занавески и с нашего любезного позволения скрылся за ней.
Прошла минута.
Три.
Пять.
— Так и знал, — вздохнул Росс и обошел прилавок. — В любом случае, мы не слишком много потеряли в деньгах, но просто интересно: он ждёт в подсобке, пока мы уйдём, или вышел через чёрный ход и уже на другом конце города?
Подойдя к занавеске, Тейкер достал грейвер из ножен.
— Эм… Росс? — напряглась я.
— Просто предосторожность, — пояснил напарник и резко отдёрнул ткань.
Конечно же, там был черный ход.
— Держись за мной, — Росс открыл дверь и осмотрел двор. Из-за его спины мне было видно такой же огородик, как и у многих в районе, только гораздо более запущенный. Кажется, томаты поливать уже поздно — это их не спасёт.
— Жаль, — услышала я голос Лестера, гораздо более наглый, чем раньше. — Лучше бы вам было уйти.
Я выглянула из-за плеча Тейкера. Заказчик стоял напротив, с двумя криминального вида амбалами по бокам. В лицах угадывалось семейное сходство.
— С чего бы, — во все зубы усмехнулся Росс, — мы ведь не получили доплаты.
— Прости, сынок, но ты выгреб все мои деньги, — ощерился Лестер. И куда только вся вежливость делась? — За такой заказ и десятки жалко, так что будь добр, свали по хорошему.
— Шкатулка, значит, не бабушкина, — Тейкер крутанул грейвер в руке, будто от нечего делать. Амбалы по бокам от Лестера заметно напряглись.
— Нет, — голос Лестера задрожал — от страха, ненависти, или того и другого вместе? — Шкатулку я обещал человеку, быть должным которому гораздо страшнее, чем вам. Так что если хотите помериться силами — вперёд, только прикиньте шансы. Трое против, — Вэнс смерил меня взглядом, — полутора?
— А Виктор, значит, тоже ему задолжал? Или просто решил подгадить из могилы? Случайно, не его имя затёрто на вывеске?
Он явно или тянул время, или пытался найти достойный выход из ситуации. Как по мне, оно совершенно того не стоило. Пятнадцать таллеров так пятнадцать таллеров, хватит и кристаллы на полные обменять, и сверху останется. Вернуться обратно в лавку, сесть в фургон и дать дёру — вот единственный адекватный выход, который я видела.
Пока не заметила краем глаза знакомое движение через пару соседних огородов.
— Кс-кс-кс, — еле слышно позвала я и для убедительности поскребла ногтями по бедру. — Кс-с-с-с.
Тесса сменила гнев на милость — видимо, нагулялась — и длинными скачками приблизилась к нам, устроив целое выступление по бегу с препятствиями — с прыжками через плетёные заборы.
Чем ближе она становилась, тем отчетливее я видела, что её морда, нос и грудь перемазаны чем-то бордовым, а на белые «носочки» на лапах налипла жирная чёрная земля — так густо, что когти даже толком не втягивались. Луговую собачку она поймала и сожрала, что ли?
Потеревшись о мои ноги, как кошка, Коготок села, обернув лапы хвостом и только тогда выразительно посмотрела на наших собеседников.
Из пасти свисали склизкие бурые ошмётки.
Лестер и его товарищи стремительно бледнели. Кажется, в их расширенных зрачках я видела транспаранты с буквами «Г», «Р», «И» и «М».
— Ладно, — сглотнул Лестер. — Силы равны. Но денег у меня всё равно нет, я отдал всё за отсрочку. И шкатулку я не отдам.
— Наша работа должна быть оплачена. Мы планировали пустить эти деньги на корм для неё, — Росс кивнул на облизнувшуюся Тессу. — Но, как видишь, она не очень переборчива в питании.
Один из амбалов сделал крошечный шаг назад.
— Я отдал за отсрочку почти всё, представляющее ценность, — повторился Лестер. — Возьмите то, что осталось, и свалите уже к хренам собачьим!
— Вот это разговор, — оскалился Тейкер не хуже Коготка, и махнул мне на дверь. Я поспешно вернулась в дом. Росс последовал за мной, не поворачиваясь к Лестеру и его кузенам спиной. Когда и Тесса зашла с нами в помещение, напарник захлопнул дверь и запер её на защелку.
— Уффф, — выдохнула я, — И что из этого мусора тебе так понадобилось?
— Ничего, — противореча собственным словам, Тейкер сгрёб со стеллажа ящик с разобранным револьвером. — Просто хотелось показать им, что обманывать — плохо. Кстати, ты не против, если этот вечер мы проведём в дороге, с максимально доступной скоростью удаляясь от города?
Я была за. Мы запрыгнули в фургон и выбрались из Кендривилля ещё до заката. Остановились только один раз — смыть в крохотном ручье с Коготка землю и то, что оказалось жёваной столовой свеклой. В местах, где неожиданное гастрономическое пристрастие хаунда въелось особенно сильно, белая шерсть осталась трогательного розового цвета.
Ночь была темнее всех, что мы застали в дороге: настало новолуние. Вдобавок небо заволокли плотные тучи, и свет звёзд едва пробивался через них.
Пришлось приладить фонарь на крюк под козлами, чтобы видеть хоть полста футов впереди. Фургон трясло, фонарь дёргался и дребезжал. Я опасалась, что на какой-нибудь особо удачной кочке лампа приложится так, что стекло треснет.
Вокруг было пустынно — только ночные бабочки беззвучно порхали серыми размытыми точками между призрачно-белыми соцветиями дикой юкки, будто сияющими в темноте. Хорошо хоть, что дорога вела мимо этих зарослей: в отличие от остальных ночных насекомых, юкковой моли не нужен был свет луны для навигации. По той же причине зажжённая лампа её нисколько не интересовала.
С детства ненавижу звук то и дело врезающихся в стекло насекомых.
От наблюдения за мелькающими перед колёсами камешками, контрастно подсвеченными снизу, у меня рябило в глазах.
Но когда сбоку от нас, далеко на горизонте, мелькнула зарница, это стало меньшей из проблем.
Росс присвистнул и прибавил ходу.
Технически, Кендривилль уже входил в аллею торнадо — местность, в которой в середине лета стихия бушевала особенно сильно. До опасного сезона было еще полно времени, но между лопатками всё равно пробежал холодок. В кои-то веки я была не против, чтобы Росс прибавил скорости.
— Думаешь, отыщем укрытие до начала грозы? — с сомнением уточнила я.
— Если ветер не переменится — да, — уверенно кивнул он, не отводя взгляда от дороги. — Мы почти проехали половину пути до Флюорита, скоро будет перекрёсток, а на нём, судя по карте — дилижансная станция.
— Ты же не любишь ночевать на дилижансных станциях, — поддела я.
— Ночевать под проливным дождём я люблю еще меньше.
Далёкое ворчание грома подтвердило наши опасения.
Крупные, увесистые капли начали падать с неба, когда впереди стал виднеться небольшой деревянный дом с навесом. Одна из них попала мне точно по темечку, и я невольно прикрыла голову ладонью. Дождь немедленно скорректировал своё направление, и следующая капля разбилась о мой нос.
— Двадцать четыре, — предложил Лестер, наоборот, подавшись вперёд.
— Сорок, — лениво ответил Тейкер.
Я мысленно продолжила цепочку. Если никто не собьется, то Россу удастся договориться о цене на треть выше стандартной.
— Двадцать шесть.
— Тридцать пять.
— Двадцать восемь.
— Тридцать.
— Тридцать, — с облегчением согласился Лестер, но Росс продолжил:
— Половина вперёд.
Заказчик недовольно поджал губы, но начал выкладывать таллеры из кошелька — десять оказались новенькими бумажными, а пять — металлическими, старого образца.
— Должен предупредить. — Лестер подвинул деньги к нам, как в казино. — На случай, если вы решите, что шкатулка дороже, чем доплата в пятнадцать таллеров. Я занимаюсь продажей антиквариата, и у меня много друзей. Ни один торговец её не примет.
— Я выгляжу как человек, нуждающийся в таких схемах? — Росс начал аккуратно — купюра к купюре — складывать деньги.
— Вы выглядите, как исключительно приличные люди, — поспешил исправиться Лестер. Я невольно вспомнила о свежезаштопаном рукаве куртки, который, надеюсь, видно не было. — Просто на всякий случай.
Мы уточнили, где похоронен объект, как найти его могилу, где сдать заказ вечером — и попрощались.
Встав из-за стола, я заметила, что кофе в чашке Росса остался почти нетронутым.
У фургона Тейкер сунул деньги мне. Я принялась соображать, как поделить задаток на двоих — кажется, придётся разменять один таллер своими сенами, но Росс только отмахнулся, думая о чём-то другом:
— Я заберу себе доплату, эти пусть будут у тебя.
Кладбище Кендривилля оказалось совсем крошечным по сравнению с некрополем — и конечно же, никакой магической оградой здесь не пахло. Мы быстро нашли могилу Виктора среди свежих рядов — не только по простой деревянной табличке с именем, но и по земле, взрыхленной слишком сильно для двухмесячного захоронения.
— Готова? — Росс воткнул в землю заблаговременно взятую из фургона лопату и пружинистым шагом направился к холмику.
Я демонстративно позвенела сигилами.
Тейкер замер над могилой, изучая следы мертвяка, и, выбрав самое перспективное место, начал осторожно отбрасывать землю грейвером. Спустя пару минут, когда земляная насыпь стала ощутимо ниже, она начала едва заметно шевелиться, будто что-то ворочалось внизу, как песчаный краб.
Росс резко всадил грейвер в землю по самую рукоять. Раздался хруст — и движение затихло.
— Это было быстро, — оценила я ювелирность работы.
— Ничего, зато сейчас будет медленно, — усмехнулся Тейкер и взялся за лопату.
Не обманул.
Аккуратно раскопать двухмесячного мертвяка, пусть он и зарылся неглубоко — та еще задача. Росс осторожно извлёк из его рук небольшую золотистую шкатулочку — мертвец обнимал её, как ребёнок игрушку.
Отмывать мы её не нанимались, так что просто замотали в тряпицу, которую было не жалко, и продолжили эксгумацию, повязав на лицо банданы.
— Дело дрянь, — честно предупредил Тейкер. — Будем двигать его на ровную поверхность, или попробуешь так?
Я с сомнением оглядела труп. Сейчас, когда им больше не управляла душа, многократно возрастала вероятность, что при неаккуратном движении оторвётся какая-нибудь часть тела.
— Попробую, — решилась я. Заклинание было оптимизировано для идеальных геометрических условий, но если маг понимает принцип его работы и хорошо владеет энергетическими потоками, можно подправить его «под себя». В школе мы этому учились — но засчитывались успешные попытки даже с самыми минимальными искажениями.
— Только руки сбрось с тела, пожалуйста, — двойное пересечение линий заклинания я точно не потяну.
Тейкер выполнил просьбу — максимально осторожно, поддерживая грейвером и касаясь только одежды, раскинул руки мертвеца чуть в стороны.
Я расставила свечи и разложила между ними сигилы. Вместо идеального пентакля выходило грим знает что — но выглядело вполне осуществимо. Нужно только представить тренировочную разметку и мысленно её исказить — причём, сразу по трём осям, учитывая разницу высот свечей, сигилов и трупа — что потянет за собой искажение всех потоков…
Пару раз я думала, что заклинание сорвётся с пальцев, но в последний момент удавалось его удержать и подправить на лету. Действие, которое мне приходилось оказывать на реальность, было физически ощутимым: приходилось стоять, не просто вытягивая руку вперёд, а буквально навалиться и давить ей на воздух перед собой.
Когда мертвец наконец истаял и разлетелся пеплом, сопротивление пропало, и я пошатнулась из-за внезапной разницы ощущений. Прежде, чем мне удалось восстановить равновесие, меня за талию поймал Росс — и сразу же отпустил, убедившись, что я крепко стала на ноги.
— Это было мощно, — прокомментировал он.
Я, смутившись, дернула уголком рта:
— Почти весь флюорит ушёл, ещё немного, и пришлось бы на подвеску переключаться. Грязная работа. Подожди, — дошло до меня, — ты что, всё время у меня за спиной стоял?
Тейкер пожал плечами:
— Напарники страхуют друг друга.
— А если бы заклинание сорвалось? — похолодела я. — Я могла бы направить его куда угодно.
— Ну, получил бы по лбу, — отмахнулся он. — Сомневаюсь, что сорвавшееся заклинание сохранило бы свою суть.
— И всё-то ты знаешь, — буркнула я и принялась собирать сигилы.
— Ты хорошо управляешься с энергией, — продолжил Росс, — Так что больше меня волновало, не улетишь ли ты прямиком в могилу.
Я представила себя в объятиях мертвеца — в аккурат вместо отнятой шкатулочки — и меня передёрнуло.
Чтобы добраться к лавке Лестера, пришлось знатно поплутать: часть Кендривилля, в которой он торговал, будто нарочно была построена, как лабиринт из переплетений улочек, переулков и совсем уж злачного вида подворотен. Район внезапно перемежался и скромного вида домиками с разбитым за плетёным забором огородом: с ухоженными тёмными грядками и аккуратно подвязанными кустиками томатов, стрелками лука и раскидистой тёмно-зелёной, с красноватыми жилками, ботвой.
— Возьми Тессу с собой, — внезапно решил Росс. — Не нравится мне этот тип.
— Думаешь, от неё будет толк? — усомнилась я, но из фургона выманила и поводок к ошейнику пристегнула. Против ошейника она ничего не имела, а вот поводок воспринимала как личное оскорбление, что тут же и продемонстрировала выражением морды.
— Вот и узнаем, — Тейкер отправился к лавке с затёртой вывеской «Вэнс и …»: второе слово было уже не разобрать.
Тесса внезапно повела носом и встала, как вкопанная.
— Коготок, пошли, — я мягко потянула за поводок. — Нельзя всё время провести в фургоне, — но хаунд только упёрлась всеми лапами и вытянула шею. Прежде, чем я успела сообразить и ослабить натяжение, она сделала пару шагов назад — и выскользнула из ошейника.
— Ах ты, — я бессильно хлестнула поводком по земле. На Тессу уже напало проказливое настроение и, вывалявшись в пыли, она длинными прыжками умчала в сторону огородов, периодически оглядываясь на меня. Ну что за безобразие!
За спиной раздался беззлобный тихий смех Росса:
— Кажется, я поторопился. Пойдём, пусть перебесится.
— А если она потеряется? Или убежит?
— Это хаунд, — Росс достал из сумки завернутую в тряпицу шкатулку. — Если она решит убежать, она убежит. А потеряться с её чувствительностью и мозгами невозможно.
Я нерешительно обернулась на Тессу, прыгнувшую через невысокий забор. Поводок в руках с пустым ошейником теперь ощущался дурацким дополнением.
Вздохнув, я свернула его в моток и вслед за Россом зашла в лавку Лестера. Мелодичный звук колокольчика оповестил о нашем прибытии.
Мы огляделись. Кажется, антиквар знавал лучшие времена: половина прилавков пустовала, а то, что осталось в наличии, в основном было либо дешёвыми пустяками, вроде старой открытки или пера, либо новоделом. На стеллажах были гордо выставлены именная фляга, нож с резной рукоятью, разобранный револьвер, шёлковый платок, настольные часы — неизвестно, сломанные или не заведённые — даже магический компас и пара мутных пустых кристаллов.
Лестер вышел из подсобного помещения, отделённого занавеской, и расплылся в улыбке:
— Всё успешно? О… — его взгляд скользнул по пустому ошейнику в моих руках. — Сочувствую вашей утрате.
Я недоумевающе нахмурилась, а спустя секунду поняла: Лестер знал, что наш хаунд ранен, и сделал выводы. Пришлось сжать губы и серьёзно кивнуть.
— Всё успешно, — Тейкер, тоже не потеряв лица, протянул шкатулку заказчику.
— Замечательно, — заулыбался Лестер, надолго его сочувствия не хватило. Позвольте одну минуту, я проверю, — он кивнул в сторону занавески и с нашего любезного позволения скрылся за ней.
Прошла минута.
Три.
Пять.
— Так и знал, — вздохнул Росс и обошел прилавок. — В любом случае, мы не слишком много потеряли в деньгах, но просто интересно: он ждёт в подсобке, пока мы уйдём, или вышел через чёрный ход и уже на другом конце города?
Подойдя к занавеске, Тейкер достал грейвер из ножен.
— Эм… Росс? — напряглась я.
— Просто предосторожность, — пояснил напарник и резко отдёрнул ткань.
Конечно же, там был черный ход.
— Держись за мной, — Росс открыл дверь и осмотрел двор. Из-за его спины мне было видно такой же огородик, как и у многих в районе, только гораздо более запущенный. Кажется, томаты поливать уже поздно — это их не спасёт.
— Жаль, — услышала я голос Лестера, гораздо более наглый, чем раньше. — Лучше бы вам было уйти.
Я выглянула из-за плеча Тейкера. Заказчик стоял напротив, с двумя криминального вида амбалами по бокам. В лицах угадывалось семейное сходство.
— С чего бы, — во все зубы усмехнулся Росс, — мы ведь не получили доплаты.
— Прости, сынок, но ты выгреб все мои деньги, — ощерился Лестер. И куда только вся вежливость делась? — За такой заказ и десятки жалко, так что будь добр, свали по хорошему.
— Шкатулка, значит, не бабушкина, — Тейкер крутанул грейвер в руке, будто от нечего делать. Амбалы по бокам от Лестера заметно напряглись.
— Нет, — голос Лестера задрожал — от страха, ненависти, или того и другого вместе? — Шкатулку я обещал человеку, быть должным которому гораздо страшнее, чем вам. Так что если хотите помериться силами — вперёд, только прикиньте шансы. Трое против, — Вэнс смерил меня взглядом, — полутора?
— А Виктор, значит, тоже ему задолжал? Или просто решил подгадить из могилы? Случайно, не его имя затёрто на вывеске?
Он явно или тянул время, или пытался найти достойный выход из ситуации. Как по мне, оно совершенно того не стоило. Пятнадцать таллеров так пятнадцать таллеров, хватит и кристаллы на полные обменять, и сверху останется. Вернуться обратно в лавку, сесть в фургон и дать дёру — вот единственный адекватный выход, который я видела.
Пока не заметила краем глаза знакомое движение через пару соседних огородов.
— Кс-кс-кс, — еле слышно позвала я и для убедительности поскребла ногтями по бедру. — Кс-с-с-с.
Тесса сменила гнев на милость — видимо, нагулялась — и длинными скачками приблизилась к нам, устроив целое выступление по бегу с препятствиями — с прыжками через плетёные заборы.
Чем ближе она становилась, тем отчетливее я видела, что её морда, нос и грудь перемазаны чем-то бордовым, а на белые «носочки» на лапах налипла жирная чёрная земля — так густо, что когти даже толком не втягивались. Луговую собачку она поймала и сожрала, что ли?
Потеревшись о мои ноги, как кошка, Коготок села, обернув лапы хвостом и только тогда выразительно посмотрела на наших собеседников.
Из пасти свисали склизкие бурые ошмётки.
Лестер и его товарищи стремительно бледнели. Кажется, в их расширенных зрачках я видела транспаранты с буквами «Г», «Р», «И» и «М».
— Ладно, — сглотнул Лестер. — Силы равны. Но денег у меня всё равно нет, я отдал всё за отсрочку. И шкатулку я не отдам.
— Наша работа должна быть оплачена. Мы планировали пустить эти деньги на корм для неё, — Росс кивнул на облизнувшуюся Тессу. — Но, как видишь, она не очень переборчива в питании.
Один из амбалов сделал крошечный шаг назад.
— Я отдал за отсрочку почти всё, представляющее ценность, — повторился Лестер. — Возьмите то, что осталось, и свалите уже к хренам собачьим!
— Вот это разговор, — оскалился Тейкер не хуже Коготка, и махнул мне на дверь. Я поспешно вернулась в дом. Росс последовал за мной, не поворачиваясь к Лестеру и его кузенам спиной. Когда и Тесса зашла с нами в помещение, напарник захлопнул дверь и запер её на защелку.
— Уффф, — выдохнула я, — И что из этого мусора тебе так понадобилось?
— Ничего, — противореча собственным словам, Тейкер сгрёб со стеллажа ящик с разобранным револьвером. — Просто хотелось показать им, что обманывать — плохо. Кстати, ты не против, если этот вечер мы проведём в дороге, с максимально доступной скоростью удаляясь от города?
Я была за. Мы запрыгнули в фургон и выбрались из Кендривилля ещё до заката. Остановились только один раз — смыть в крохотном ручье с Коготка землю и то, что оказалось жёваной столовой свеклой. В местах, где неожиданное гастрономическое пристрастие хаунда въелось особенно сильно, белая шерсть осталась трогательного розового цвета.
Глава Флюорит. I
Ночь была темнее всех, что мы застали в дороге: настало новолуние. Вдобавок небо заволокли плотные тучи, и свет звёзд едва пробивался через них.
Пришлось приладить фонарь на крюк под козлами, чтобы видеть хоть полста футов впереди. Фургон трясло, фонарь дёргался и дребезжал. Я опасалась, что на какой-нибудь особо удачной кочке лампа приложится так, что стекло треснет.
Вокруг было пустынно — только ночные бабочки беззвучно порхали серыми размытыми точками между призрачно-белыми соцветиями дикой юкки, будто сияющими в темноте. Хорошо хоть, что дорога вела мимо этих зарослей: в отличие от остальных ночных насекомых, юкковой моли не нужен был свет луны для навигации. По той же причине зажжённая лампа её нисколько не интересовала.
С детства ненавижу звук то и дело врезающихся в стекло насекомых.
От наблюдения за мелькающими перед колёсами камешками, контрастно подсвеченными снизу, у меня рябило в глазах.
Но когда сбоку от нас, далеко на горизонте, мелькнула зарница, это стало меньшей из проблем.
Росс присвистнул и прибавил ходу.
Технически, Кендривилль уже входил в аллею торнадо — местность, в которой в середине лета стихия бушевала особенно сильно. До опасного сезона было еще полно времени, но между лопатками всё равно пробежал холодок. В кои-то веки я была не против, чтобы Росс прибавил скорости.
— Думаешь, отыщем укрытие до начала грозы? — с сомнением уточнила я.
— Если ветер не переменится — да, — уверенно кивнул он, не отводя взгляда от дороги. — Мы почти проехали половину пути до Флюорита, скоро будет перекрёсток, а на нём, судя по карте — дилижансная станция.
— Ты же не любишь ночевать на дилижансных станциях, — поддела я.
— Ночевать под проливным дождём я люблю еще меньше.
Далёкое ворчание грома подтвердило наши опасения.
Крупные, увесистые капли начали падать с неба, когда впереди стал виднеться небольшой деревянный дом с навесом. Одна из них попала мне точно по темечку, и я невольно прикрыла голову ладонью. Дождь немедленно скорректировал своё направление, и следующая капля разбилась о мой нос.
