– Потому что его отец был негодяй, – жестко ответил дед.
– Ты его знал?
– Совсем немного. Это было очень давно.
– Ты можешь мне рассказать?
Дед вздохнул:
– Давай сядем, Теодора. Не на пороге же обсуждать такое.
Я удивленно посмотрела на него.
– Это не очень хорошая история, – ответил он на вопрос в моих глазах. – Отец Клиффорда был магом стихий, мать – магом жизни. Во время Магической войны они разругались: мать хотела сражаться, причем сражаться на стороне виталистов. У нее убили кого-то из родных, и она мечтала о мести. Отец Клиффорда не отпустил. Он убил ее.
– Что? – потрясенно произнесла я. – Убил свою жену, мать своего сына?
– Да, – дед вздохнул. – На глазах у ребенка. Ему было лет десять, у него был шок. Клиффорд был потрясен из-за смерти матери и из-за поступка отца, который уже проявлял жестокость, но никогда – такую. И мальчик испугался, что отец может сделать с ним то же самое – ведь Клиффорд унаследовал магию матери.
– Он сбежал? – спросила я.
– Да. Прибился к родственникам со стороны матери, и они все уехали за границу. Там Клиффорд вырос и неудачно женился на какой-то эмигрантке из Фортеррии. Не станингемской. Однажды она ушла от него и забрала с собой их единственного сына. Клиффорду сказала, что хочет приехать сюда, к нам. Но до нас они не добрались, наверное, нелегально осели в каком-то городе. Зато, спустя много лет, сюда приехал Клиффорд. Наконец его начал отпускать страх встретить своего отца. Он всю жизнь его боялся.
– Но кого же он мне напоминает?
– Не знаю, – покачал головой дед.
– Говоришь, у него был сын? А как зовут сына?
– Фамилия, полагаю, как у Клиффорда – Тернер. Имя не спрашивал.
«Думай, Теодора, думай», – приказала я себе. Я встала и начала нервно ходить из угла в угол. Потом спросила деда:
– А как была фамилия у отца Клиффорда?
Дед пожевал губами, вспоминая:
– То ли Блэр, то ли Болдуин… А, нет, вспомнил: Бейли. Фамилия отца была Бейли.
У меня подкосились ноги, и я с трудом дошла до дивана, почти рухнув на него. Сев, я вцепилась в подлокотник как в единственную опору.
– Что, Теодора? – встревоженно спросил дед.
Мысли в моей голове носились как рой пчел. Воспоминания накатывали волнами, выбрасывая на берег улики.
– Он посоветовал мне носить парик, дед, – потрясенно прошептала я. – Бейли. Бейли советовал мне носить парик. Ты понимаешь?
– Я ничего не понимаю, – дед положил руки мне на плечи. – Соберись и расскажи по порядку.
– Я тебе говорила, что на меня напали в парке? Там, в Станингеме? Потом в Дозоре меня допрашивал следователь Бейли. Он советовал мне уехать из города или хотя бы носить парик.
– Ты хочешь сказать, что это был отец нашего Клиффорда?
– Да. И я хочу добавить, что именно он был убийцей. Не Харрис. Не начальник Дозора.
– Ты сделала такой вывод только на основании того, что он посоветовал носить парик и того, что он убил свою жену?
– Да как ты не понимаешь? – я чуть не вскочила, но дед удержал меня на месте. – Тот парень, Уайт, который изображал виталиста – его же тоже заставили носить парик! А этот Бейли – он же, оказывается, ненавидел виталистов. Он был чудовищем, которое способно убить жену!
– И все?
– Нет, не все. В конце осталось всего трое подозреваемых – Харрис, Бейли и один стражник, Ливингстон. Все они могли быть виновными, но некоторые вещи Харрису было сделать как начальнику проще всего. Но и у Бейли был доступ к архиву. А Ливингстону пришлось бы тяжелее всех.
– Откуда ты это знаешь? При чем здесь архив?
– Я узнала это от Эдриана Брикмана, – нетерпеливо заметила я. – Того проклятого мага, который приезжал просить за своего сына. Помнишь, я уже говорила об этом? Мы много раз обсуждали расследование у них дома: он, его брат и я.
– А с чего вдруг с тобой обсуждали такие вопросы? – недоверчиво спросил дед.
– Дед, это неважно. Важно то, что в конце осталось только трое подозреваемых. Харриса выставили виновным три человека. Один из них был Бейли. Второй – тот задержанный, который изображал виталиста. Третий, следователь, тоже привел доказательство виновности, но его аргумент не имел большого значения. Важнее было свидетельство Бейли и задержанного.
– А зачем соврал задержанный?
– Там был страшно запуганный парень. Он сначала вообще не хотел в чем-либо признаваться. Он боялся того, кто заставил его во всем этом участвовать, больше, чем казни. Но ведь в отделении Бейли мог договориться с ним, чтобы парень указал на Харриса.
Дед сел рядом со мной, обдумывая.
– Вот еще что, – вспомнила я. – Харрис собирался в отставку. На его место прочили двух человек: Эдриана Брикмана и этого Бейли. Эдриан начал подозревать, что убийца – один из сотрудников Дозора. Харрис и Бейли говорили, что не верят ему. Харрис не давал Эдриану допуск к личным делам сотрудников. Если бы Эдриана назначили начальником Дозора, он бы добрался до личных дел. Помнишь, я говорила тебе, что его пытались убить?
– Да, ты сказала, что на следователя напали. Сбросили с моста. Это был он?
– Да.
Дед покачал головой.
– Он бы узнал про жену Бейли, понимаешь?
– Понимаю. Но…
Мне вдруг пришла в голову новая мысль, заставившая охнуть, и я перебила деда:
– Послушай! Я вдруг осознала, что Харриса могли намеренно убить при попытке бегства. Не случайно! Бейли был там и мог выстрелить в него специально. Получается, погиб невиновный человек!
Дед внимательно смотрел на меня.
– Согласен, что было бы логично в такой ситуации заставить начальника Дозора раз и навсегда лишиться возможности доказать свою невиновность. А скажи, кто после него возглавил отделение? Если это твой Эдриан, то он и сейчас может быть в опасности.
– Ты думаешь? – я все-таки вскочила и заметалась по комнате. – Точно! Миссис Брикман же сообщила… Сообщила мне…
Я начала всхлипывать. Кажется, у меня начиналась истерика.
– Теодора, сядь и успокойся! – прикрикнул дед. – Я тебя не узнаю. Что тебе наговорила эта миссис Брикман?
– Я не могу успокоиться, – от ужаса, что Эдриан сейчас находится рядом с убийцей, даже не подозревая об опасности, мне хотелось завыть. – А миссис Брикман…
– Объясни мне, что ты не хочешь мне говорить? Мне не сто лет. Я понимаю, что ты неспроста называешь своего работодателя по имени и носишься тут с безумными глазами.
– Я была его невестой, – обреченно ответила я, останавливаясь напротив деда.
– Он сделал тебе предложение, зная, кто ты? – изумленно спросил он.
– В том-то и дело, что он не знал, – я опустила глаза. – Я тайком от него помогла его сыну и сбежала.
– Боялась его реакции? – понимающе спросил дед.
– Да. Но это тоже неважно, – я потерла лицо ладонями. – Мать Эдриана пришла ко мне накануне и сказала, что какой-то ее знакомый из Городского совета дал ей понять, что ее сыну не видать должности начальника Дозора с такой невестой, как я. Бейли поделился со столичными следователями информацией про меня, и они решили, что я плохая партия.
– Мда, – глубокомысленно произнес дед. – Вроде все сходится. И что же, после этого твой Эдриан тебя бросил?
– Нет! – отчаянно воскликнула я. – Это я от него ушла.
– У тебя помутился рассудок, Теодора? Почему ты поддалась на эту провокацию?
– На эту – не поддалась, – я в отчаянии покачала головой. – Послушай, но ведь если Эдриан все-таки стал начальником Дозора, он в любой момент может добраться до дела Бейли и прийти к тем же выводам, что и мы. Счет может идти на дни! Возможно, что-то уже случилось, пока я добиралась сюда и жила спокойно у тебя.
– Ну, к таким выводам он не придет. Вряд ли в личном деле сотрудника Дозора написано, что он собственноручно убил жену. Вероятно, там написано только, что она была магом жизни.
– Да, а еще в личном деле должно быть написано, что у него был сын – тоже маг жизни.
– Но это еще не повод признать Бейли убийцей.
– Но это повод опять начать его подозревать.
– Ты хочешь вернуться и объяснить это своему Эдриану?
Я помолчала немного. Потом выдохнула:
– Я не хочу возвращаться, но придется, если ты мне не поможешь. Скажи, дед, ведь у тебя наверняка есть свои люди в Станингеме?
– И?
– Ты можешь отправить кого-нибудь туда и передать записку для Эдриана?
– Зачем мне это делать?
– Хотя бы для того, чтобы это не пришлось делать мне.
– Это аргумент, – согласился дед.
Мы помолчали, сидя на диване плечом к плечу.
– Давай завтра сходим к Клиффорду, – предложил дед. – Может быть, узнаем что-то новое. Потом будем думать, что писать твоему Эдриану.
– Ладно, – ответила мрачная я.
– Пойдем-ка спать. Хочешь, я помогу тебе уснуть?
– Не надо, дед. Я справлюсь со своей головой.
– Ну, если что, ты знаешь, куда обратиться.
Утром, после почти бессонной ночи, я встала, еле передвигая ноги. В окна впервые за много дней светило солнце, которое именно сегодня не было нужно моим воспаленным глазам. Увидев меня, дед железной хваткой взял меня за запястье и щедро отлил своей жизненной силы. Теперь я чувствовала себя так, что могу пробежать много миль, не останавливаясь.
– Зачем ты разбрасываешься? – упрекнула я его. – Тебе сила нужнее.
Он отмахнулся:
– Я сам решу, кому что нужнее. Пойдем.
Маленький одноэтажный домик Клиффорда Тернера был увит плющом до такой степени, что почти не было видно двери и окон. Когда хозяин открыл на стук деда, мне показалось, будто он высунул голову из густых зарослей кустов.
– Лорд Босуорт? – удивился мужчина. – Что-то случилось?
– Да, – мрачно уронил дед. – Случился твой отец.
Лицо Клиффорда Тернера побелело.
– Он здесь?
– Нет. Ты впустишь нас? Есть разговор.
Нас пригласили в мрачную маленькую гостиную в темных тонах. Едва мы уселись, мужчина нервно спросил:
– Так что с моим отцом?
– Скажи, для начала, у тебя не сохранился, случайно, какой-нибудь его портрет?
Хозяин дома кивнул:
– Есть один маленький. Они там с матерью. Невозможно было обрезать полотно так, чтобы удалить изображение отца, не повредив силуэт матери.
– Можешь принести? Хотелось бы точно понимать, что мы говорим об одном человеке.
Клиффорд Тернер ушел куда-то и вернулся с маленькой картиной в раме.
С картины на меня смотрел следователь Бейли. Его рука обнимала красивую молодую девушку с каштановыми волосами и зелеными глазами.
– Это он, – кивнула я деду.
– Мой отец? – спросил Клиффорд Тернер, обеспокоенно глядя на меня. – Вы объясните мне, что происходит?
– Это долгая история, – вздохнула я. – И боюсь, она вам не понравится.
– Я готов, – сжав губы, ответил он.
Я рассказала о преступлениях в Станингеме. Все время, пока я пересказывала то, о чем поведала вчера деду, мужчина сидел, закрыв лицо руками.
– Мой отец – чудовище, – тяжело произнес он. – Я, правда, и так всегда это знал, но теперь убедился окончательно.
– Вы не общались с ним после того, как уехали из страны? – спросила я.
– Он писал мне как-то. Узнал, что я женился и что у меня родился сын. Хотел выяснить, какую магию унаследовал ребенок. Моя жена была стихийником – вот такая ирония судьбы. Отец, видимо, надеялся, что его внук пойдет не в меня. Может быть, даже готов был признать его наследником.
– И что вы ответили?
– Правду, – горько усмехнулся мужчина. – Что мой сын вообще не унаследовал магию. Мой сын родился обычным человеком.
– А ты так и не узнал, куда уехали твои жена и сын, Клиффорд? – спросил дед.
Мужчина покачал головой.
– Нет. Как вы знаете, сюда они не приехали.
Дед вдруг спросил:
– А теперь ты можешь показать портрет своего сына?
– Зачем? – одновременно спросили мы с Клиффордом Тернером.
– Просто покажи и все, – уклончиво сказал дед. – Считай, что это прихоть старика.
На этот раз хозяину дома не понадобилось уходить из гостиной. Он махнул рукой на стену позади дивана, на котором сидели мы с дедом:
– Вон там, смотрите. Сыну здесь пятнадцать.
Я встала, обогнула диван и сделала несколько шагов по направлению к портрету, а потом споткнулась. И полетела бы вниз, если бы меня не подхватил под руку дед, вскочивший следом.
– Узнала?
– Как ты догадался?
– Я не догадался. Я просто решил проверить все варианты. Это был один из многих.
– О чем вы говорите? – с тревогой спросил хозяин дома. – Вы знаете, где мой сын? Почему вы на меня так смотрите?
– Твой сын в тюрьме, Клиффорд, – печально сказал дед.
– Это тот самый парень, которого Бейли заставил изображать виталиста, – уточнила я. – Абрахам Уайт. Ваш отец встретил вашего сына и решил использовать в своих целях. Хотя, возможно, изначально он просто решил ему помочь. Все-таки внук.
Хозяин дома смотрел на меня невидящими глазами.
– Вы уверены?
– Я видела магический снимок в газете.
– Вы узнали его настоящее имя? Он действительно Маркус Тернер?
– Дозор узнал, но я не поинтересовалась именем. Зато я могу рассказать в деталях, как ваш Маркус превратился в Абрахама Уайта.
– Расскажите, – попросил Клиффорд Тернер.
Я знаю, что не должна была раскрывать тайны следствия. Но я уже рассказала многое и посчитала, что отец имеет право знать, что случилось с его сыном. Когда я закончила говорить, на Клиффорда было страшно смотреть. Сейчас он не боялся своего отца – он его ненавидел.
– Он мог помочь своему внуку стать честным человеком, а вместо этого он заставил его стать соучастником нескольких убийств. Мой сын в тюрьме, а этот мерзавец на свободе. Я вряд ли смогу помочь сыну, но наказать отца я хочу.
Я встрепенулась:
– Мистер Тернер, вы готовы приехать в Станингем и свидетельствовать против своего отца? Готовы рассказать всем, что этот Уайт – ваш сын и внук вашего отца? И что ваш отец когда-то убил вашу мать?
– Да, – сказал Клиффорд Тернер. В его голосе звучала отчаянная решимость.
Потом его сутулые плечи вдруг опустились:
– Но кто будет меня слушать? Кто будет слушать виталиста, который решится обвинить в чем-то сотрудника Дозора?
– Я знаю человека, который вас выслушает, – сказала я. – Я вас к нему направлю. А еще вы можете дать интервью газетчикам. Это будет сенсация. После этого от ваших слов невозможно будет отмахнуться просто так.
– Отец скажет, что я все придумал. Как я смогу доказать, что на самом деле случилось с моей матерью? Отец скажет, что она напала на него, а он защищался. В конце концов, тогда была война. Он скажет, что мама была чудовищем, и я пошел в нее.
– Я подумаю, – сказал дед. – Подумаю, что можно сделать. Пойдем, Теодора. Клиффорд, мы придем к тебе завтра, хорошо? Я рад, что ты победил свой страх. Возможно, и твой сын победит свой и сможет дать показания против твоего отца. В любом случае, я это так не оставлю.
Всю дорогу к нашему дому я поглядывала на деда. В его глазах горела решимость. Что так зацепило его лично во всей этой истории? То, что стихийник решил объявить войну виталистам? То, что стихийник искалечил жизнь своего сына-виталиста, а теперь добрался и до внука? А может быть, его заразило мое горячее желание помочь Эдриану? Я не знала.
У дома на утесе рядом стояли несколько человек. Непривычное солнце било мне в глаза, и я не могла разглядеть, что происходит. Подойдя ближе, я поняла, что двое местных жителей крепко держат за руки какого-то мужчину, стоящего между ними. Я не могла его не узнать. Мне в глаза смотрел Эдриан Брикман.
Сложно описать в двух словах, что я почувствовала, увидев Эдриана. Сердце сначала пропустило удар, а потом пустилось вскачь, стремясь выпрыгнуть из груди. Ноги подкосились, и я схватилась за руку деда, даже не в состоянии отругать себя за постыдную слабость.
– Ты его знал?
– Совсем немного. Это было очень давно.
– Ты можешь мне рассказать?
Дед вздохнул:
– Давай сядем, Теодора. Не на пороге же обсуждать такое.
Я удивленно посмотрела на него.
– Это не очень хорошая история, – ответил он на вопрос в моих глазах. – Отец Клиффорда был магом стихий, мать – магом жизни. Во время Магической войны они разругались: мать хотела сражаться, причем сражаться на стороне виталистов. У нее убили кого-то из родных, и она мечтала о мести. Отец Клиффорда не отпустил. Он убил ее.
– Что? – потрясенно произнесла я. – Убил свою жену, мать своего сына?
– Да, – дед вздохнул. – На глазах у ребенка. Ему было лет десять, у него был шок. Клиффорд был потрясен из-за смерти матери и из-за поступка отца, который уже проявлял жестокость, но никогда – такую. И мальчик испугался, что отец может сделать с ним то же самое – ведь Клиффорд унаследовал магию матери.
– Он сбежал? – спросила я.
– Да. Прибился к родственникам со стороны матери, и они все уехали за границу. Там Клиффорд вырос и неудачно женился на какой-то эмигрантке из Фортеррии. Не станингемской. Однажды она ушла от него и забрала с собой их единственного сына. Клиффорду сказала, что хочет приехать сюда, к нам. Но до нас они не добрались, наверное, нелегально осели в каком-то городе. Зато, спустя много лет, сюда приехал Клиффорд. Наконец его начал отпускать страх встретить своего отца. Он всю жизнь его боялся.
– Но кого же он мне напоминает?
– Не знаю, – покачал головой дед.
– Говоришь, у него был сын? А как зовут сына?
– Фамилия, полагаю, как у Клиффорда – Тернер. Имя не спрашивал.
«Думай, Теодора, думай», – приказала я себе. Я встала и начала нервно ходить из угла в угол. Потом спросила деда:
– А как была фамилия у отца Клиффорда?
Дед пожевал губами, вспоминая:
– То ли Блэр, то ли Болдуин… А, нет, вспомнил: Бейли. Фамилия отца была Бейли.
У меня подкосились ноги, и я с трудом дошла до дивана, почти рухнув на него. Сев, я вцепилась в подлокотник как в единственную опору.
– Что, Теодора? – встревоженно спросил дед.
Мысли в моей голове носились как рой пчел. Воспоминания накатывали волнами, выбрасывая на берег улики.
– Он посоветовал мне носить парик, дед, – потрясенно прошептала я. – Бейли. Бейли советовал мне носить парик. Ты понимаешь?
– Я ничего не понимаю, – дед положил руки мне на плечи. – Соберись и расскажи по порядку.
– Я тебе говорила, что на меня напали в парке? Там, в Станингеме? Потом в Дозоре меня допрашивал следователь Бейли. Он советовал мне уехать из города или хотя бы носить парик.
– Ты хочешь сказать, что это был отец нашего Клиффорда?
– Да. И я хочу добавить, что именно он был убийцей. Не Харрис. Не начальник Дозора.
– Ты сделала такой вывод только на основании того, что он посоветовал носить парик и того, что он убил свою жену?
– Да как ты не понимаешь? – я чуть не вскочила, но дед удержал меня на месте. – Тот парень, Уайт, который изображал виталиста – его же тоже заставили носить парик! А этот Бейли – он же, оказывается, ненавидел виталистов. Он был чудовищем, которое способно убить жену!
– И все?
– Нет, не все. В конце осталось всего трое подозреваемых – Харрис, Бейли и один стражник, Ливингстон. Все они могли быть виновными, но некоторые вещи Харрису было сделать как начальнику проще всего. Но и у Бейли был доступ к архиву. А Ливингстону пришлось бы тяжелее всех.
– Откуда ты это знаешь? При чем здесь архив?
– Я узнала это от Эдриана Брикмана, – нетерпеливо заметила я. – Того проклятого мага, который приезжал просить за своего сына. Помнишь, я уже говорила об этом? Мы много раз обсуждали расследование у них дома: он, его брат и я.
– А с чего вдруг с тобой обсуждали такие вопросы? – недоверчиво спросил дед.
– Дед, это неважно. Важно то, что в конце осталось только трое подозреваемых. Харриса выставили виновным три человека. Один из них был Бейли. Второй – тот задержанный, который изображал виталиста. Третий, следователь, тоже привел доказательство виновности, но его аргумент не имел большого значения. Важнее было свидетельство Бейли и задержанного.
– А зачем соврал задержанный?
– Там был страшно запуганный парень. Он сначала вообще не хотел в чем-либо признаваться. Он боялся того, кто заставил его во всем этом участвовать, больше, чем казни. Но ведь в отделении Бейли мог договориться с ним, чтобы парень указал на Харриса.
Дед сел рядом со мной, обдумывая.
– Вот еще что, – вспомнила я. – Харрис собирался в отставку. На его место прочили двух человек: Эдриана Брикмана и этого Бейли. Эдриан начал подозревать, что убийца – один из сотрудников Дозора. Харрис и Бейли говорили, что не верят ему. Харрис не давал Эдриану допуск к личным делам сотрудников. Если бы Эдриана назначили начальником Дозора, он бы добрался до личных дел. Помнишь, я говорила тебе, что его пытались убить?
– Да, ты сказала, что на следователя напали. Сбросили с моста. Это был он?
– Да.
Дед покачал головой.
– Он бы узнал про жену Бейли, понимаешь?
– Понимаю. Но…
Мне вдруг пришла в голову новая мысль, заставившая охнуть, и я перебила деда:
– Послушай! Я вдруг осознала, что Харриса могли намеренно убить при попытке бегства. Не случайно! Бейли был там и мог выстрелить в него специально. Получается, погиб невиновный человек!
Дед внимательно смотрел на меня.
– Согласен, что было бы логично в такой ситуации заставить начальника Дозора раз и навсегда лишиться возможности доказать свою невиновность. А скажи, кто после него возглавил отделение? Если это твой Эдриан, то он и сейчас может быть в опасности.
– Ты думаешь? – я все-таки вскочила и заметалась по комнате. – Точно! Миссис Брикман же сообщила… Сообщила мне…
Я начала всхлипывать. Кажется, у меня начиналась истерика.
– Теодора, сядь и успокойся! – прикрикнул дед. – Я тебя не узнаю. Что тебе наговорила эта миссис Брикман?
– Я не могу успокоиться, – от ужаса, что Эдриан сейчас находится рядом с убийцей, даже не подозревая об опасности, мне хотелось завыть. – А миссис Брикман…
– Объясни мне, что ты не хочешь мне говорить? Мне не сто лет. Я понимаю, что ты неспроста называешь своего работодателя по имени и носишься тут с безумными глазами.
– Я была его невестой, – обреченно ответила я, останавливаясь напротив деда.
– Он сделал тебе предложение, зная, кто ты? – изумленно спросил он.
– В том-то и дело, что он не знал, – я опустила глаза. – Я тайком от него помогла его сыну и сбежала.
– Боялась его реакции? – понимающе спросил дед.
– Да. Но это тоже неважно, – я потерла лицо ладонями. – Мать Эдриана пришла ко мне накануне и сказала, что какой-то ее знакомый из Городского совета дал ей понять, что ее сыну не видать должности начальника Дозора с такой невестой, как я. Бейли поделился со столичными следователями информацией про меня, и они решили, что я плохая партия.
– Мда, – глубокомысленно произнес дед. – Вроде все сходится. И что же, после этого твой Эдриан тебя бросил?
– Нет! – отчаянно воскликнула я. – Это я от него ушла.
– У тебя помутился рассудок, Теодора? Почему ты поддалась на эту провокацию?
– На эту – не поддалась, – я в отчаянии покачала головой. – Послушай, но ведь если Эдриан все-таки стал начальником Дозора, он в любой момент может добраться до дела Бейли и прийти к тем же выводам, что и мы. Счет может идти на дни! Возможно, что-то уже случилось, пока я добиралась сюда и жила спокойно у тебя.
– Ну, к таким выводам он не придет. Вряд ли в личном деле сотрудника Дозора написано, что он собственноручно убил жену. Вероятно, там написано только, что она была магом жизни.
– Да, а еще в личном деле должно быть написано, что у него был сын – тоже маг жизни.
– Но это еще не повод признать Бейли убийцей.
– Но это повод опять начать его подозревать.
– Ты хочешь вернуться и объяснить это своему Эдриану?
Я помолчала немного. Потом выдохнула:
– Я не хочу возвращаться, но придется, если ты мне не поможешь. Скажи, дед, ведь у тебя наверняка есть свои люди в Станингеме?
– И?
– Ты можешь отправить кого-нибудь туда и передать записку для Эдриана?
– Зачем мне это делать?
– Хотя бы для того, чтобы это не пришлось делать мне.
– Это аргумент, – согласился дед.
Мы помолчали, сидя на диване плечом к плечу.
– Давай завтра сходим к Клиффорду, – предложил дед. – Может быть, узнаем что-то новое. Потом будем думать, что писать твоему Эдриану.
– Ладно, – ответила мрачная я.
– Пойдем-ка спать. Хочешь, я помогу тебе уснуть?
– Не надо, дед. Я справлюсь со своей головой.
– Ну, если что, ты знаешь, куда обратиться.
Утром, после почти бессонной ночи, я встала, еле передвигая ноги. В окна впервые за много дней светило солнце, которое именно сегодня не было нужно моим воспаленным глазам. Увидев меня, дед железной хваткой взял меня за запястье и щедро отлил своей жизненной силы. Теперь я чувствовала себя так, что могу пробежать много миль, не останавливаясь.
– Зачем ты разбрасываешься? – упрекнула я его. – Тебе сила нужнее.
Он отмахнулся:
– Я сам решу, кому что нужнее. Пойдем.
Маленький одноэтажный домик Клиффорда Тернера был увит плющом до такой степени, что почти не было видно двери и окон. Когда хозяин открыл на стук деда, мне показалось, будто он высунул голову из густых зарослей кустов.
– Лорд Босуорт? – удивился мужчина. – Что-то случилось?
– Да, – мрачно уронил дед. – Случился твой отец.
Лицо Клиффорда Тернера побелело.
– Он здесь?
– Нет. Ты впустишь нас? Есть разговор.
Нас пригласили в мрачную маленькую гостиную в темных тонах. Едва мы уселись, мужчина нервно спросил:
– Так что с моим отцом?
– Скажи, для начала, у тебя не сохранился, случайно, какой-нибудь его портрет?
Хозяин дома кивнул:
– Есть один маленький. Они там с матерью. Невозможно было обрезать полотно так, чтобы удалить изображение отца, не повредив силуэт матери.
– Можешь принести? Хотелось бы точно понимать, что мы говорим об одном человеке.
Клиффорд Тернер ушел куда-то и вернулся с маленькой картиной в раме.
С картины на меня смотрел следователь Бейли. Его рука обнимала красивую молодую девушку с каштановыми волосами и зелеными глазами.
– Это он, – кивнула я деду.
– Мой отец? – спросил Клиффорд Тернер, обеспокоенно глядя на меня. – Вы объясните мне, что происходит?
– Это долгая история, – вздохнула я. – И боюсь, она вам не понравится.
– Я готов, – сжав губы, ответил он.
Я рассказала о преступлениях в Станингеме. Все время, пока я пересказывала то, о чем поведала вчера деду, мужчина сидел, закрыв лицо руками.
– Мой отец – чудовище, – тяжело произнес он. – Я, правда, и так всегда это знал, но теперь убедился окончательно.
– Вы не общались с ним после того, как уехали из страны? – спросила я.
– Он писал мне как-то. Узнал, что я женился и что у меня родился сын. Хотел выяснить, какую магию унаследовал ребенок. Моя жена была стихийником – вот такая ирония судьбы. Отец, видимо, надеялся, что его внук пойдет не в меня. Может быть, даже готов был признать его наследником.
– И что вы ответили?
– Правду, – горько усмехнулся мужчина. – Что мой сын вообще не унаследовал магию. Мой сын родился обычным человеком.
– А ты так и не узнал, куда уехали твои жена и сын, Клиффорд? – спросил дед.
Мужчина покачал головой.
– Нет. Как вы знаете, сюда они не приехали.
Дед вдруг спросил:
– А теперь ты можешь показать портрет своего сына?
– Зачем? – одновременно спросили мы с Клиффордом Тернером.
– Просто покажи и все, – уклончиво сказал дед. – Считай, что это прихоть старика.
На этот раз хозяину дома не понадобилось уходить из гостиной. Он махнул рукой на стену позади дивана, на котором сидели мы с дедом:
– Вон там, смотрите. Сыну здесь пятнадцать.
Я встала, обогнула диван и сделала несколько шагов по направлению к портрету, а потом споткнулась. И полетела бы вниз, если бы меня не подхватил под руку дед, вскочивший следом.
– Узнала?
– Как ты догадался?
– Я не догадался. Я просто решил проверить все варианты. Это был один из многих.
– О чем вы говорите? – с тревогой спросил хозяин дома. – Вы знаете, где мой сын? Почему вы на меня так смотрите?
– Твой сын в тюрьме, Клиффорд, – печально сказал дед.
– Это тот самый парень, которого Бейли заставил изображать виталиста, – уточнила я. – Абрахам Уайт. Ваш отец встретил вашего сына и решил использовать в своих целях. Хотя, возможно, изначально он просто решил ему помочь. Все-таки внук.
Хозяин дома смотрел на меня невидящими глазами.
– Вы уверены?
– Я видела магический снимок в газете.
– Вы узнали его настоящее имя? Он действительно Маркус Тернер?
– Дозор узнал, но я не поинтересовалась именем. Зато я могу рассказать в деталях, как ваш Маркус превратился в Абрахама Уайта.
– Расскажите, – попросил Клиффорд Тернер.
Я знаю, что не должна была раскрывать тайны следствия. Но я уже рассказала многое и посчитала, что отец имеет право знать, что случилось с его сыном. Когда я закончила говорить, на Клиффорда было страшно смотреть. Сейчас он не боялся своего отца – он его ненавидел.
– Он мог помочь своему внуку стать честным человеком, а вместо этого он заставил его стать соучастником нескольких убийств. Мой сын в тюрьме, а этот мерзавец на свободе. Я вряд ли смогу помочь сыну, но наказать отца я хочу.
Я встрепенулась:
– Мистер Тернер, вы готовы приехать в Станингем и свидетельствовать против своего отца? Готовы рассказать всем, что этот Уайт – ваш сын и внук вашего отца? И что ваш отец когда-то убил вашу мать?
– Да, – сказал Клиффорд Тернер. В его голосе звучала отчаянная решимость.
Потом его сутулые плечи вдруг опустились:
– Но кто будет меня слушать? Кто будет слушать виталиста, который решится обвинить в чем-то сотрудника Дозора?
– Я знаю человека, который вас выслушает, – сказала я. – Я вас к нему направлю. А еще вы можете дать интервью газетчикам. Это будет сенсация. После этого от ваших слов невозможно будет отмахнуться просто так.
– Отец скажет, что я все придумал. Как я смогу доказать, что на самом деле случилось с моей матерью? Отец скажет, что она напала на него, а он защищался. В конце концов, тогда была война. Он скажет, что мама была чудовищем, и я пошел в нее.
– Я подумаю, – сказал дед. – Подумаю, что можно сделать. Пойдем, Теодора. Клиффорд, мы придем к тебе завтра, хорошо? Я рад, что ты победил свой страх. Возможно, и твой сын победит свой и сможет дать показания против твоего отца. В любом случае, я это так не оставлю.
Всю дорогу к нашему дому я поглядывала на деда. В его глазах горела решимость. Что так зацепило его лично во всей этой истории? То, что стихийник решил объявить войну виталистам? То, что стихийник искалечил жизнь своего сына-виталиста, а теперь добрался и до внука? А может быть, его заразило мое горячее желание помочь Эдриану? Я не знала.
У дома на утесе рядом стояли несколько человек. Непривычное солнце било мне в глаза, и я не могла разглядеть, что происходит. Подойдя ближе, я поняла, что двое местных жителей крепко держат за руки какого-то мужчину, стоящего между ними. Я не могла его не узнать. Мне в глаза смотрел Эдриан Брикман.
Глава 19. Признание.
Сложно описать в двух словах, что я почувствовала, увидев Эдриана. Сердце сначала пропустило удар, а потом пустилось вскачь, стремясь выпрыгнуть из груди. Ноги подкосились, и я схватилась за руку деда, даже не в состоянии отругать себя за постыдную слабость.
