Ноктюрналии

— Что ж, тогда у нас есть немного времени, чтобы обсудить наше пребывание у столь гостеприимных хозяев.
       Следующие пятнадцать минут стали хорошей тренировкой в светской беседе, Гладиолус оказался тем ещё мастером лить вежливую воду из тонких намёков и длинных славословий. Вот кому надо быть на месте орденского посланника. В конце беседы он даже преклонил колено, испросив благословения.
       Непривычная к такому вниманию к своей персоне Сиэль хотела сбежать и побыть вне опёки такого количества людей, но некоторым желаниям сбыться не суждено. Явилась ещё одна служанка, сообщив, что для проделавшей столь долгий путь гостьи подготовлена купальня. Время среди горячей воды и ароматных масел пролетело незаметно. Казалось, прошло всего ничего, но Сиэль не успела пройти от дверей и двадцати шагов, как появился слуга и пригласил её на трапезу. Кто бы ни был управляющим замка, это был гений тайм-менеджмента.
       Когда она вошла в залу, стало понятно, что ждут только её, даже маг уже сидел за столом, мило ведя беседу. Свободное кресло стояло по правую руку от старого графа, лишь только двое, Сиэль не разглядела, кто именно, сидели ближе к хозяину замка. Показать статус орденского посла ещё выразительнее было невозможно. Девушка и в третий раз бы попаниковала, но сейчас было совсем не с руки.
       Жезл с гулким звоном врезался в каменный пол, и герольд возвестил:
       — Благодатная Сиэль, служительница Блистательной, легат Ордена хранителей мира сего!
       Вдох. Шаг. Выдох. Шаг. Вдох... Навстречу ей поднялся сидевший по правую руку от свободного стула, теперь она его узнала.
       — Господин виконт.
       — Ах, если бы, — блеснула улыбка, — вы спутали меня с моим старшим братом, так все поначалу делают. Зовите меня Такшонь.
       Средний сын графа помог девушке сесть, Орден в этом замке принимали по высшему разряду.
       Граф небрежно махнул рукой, трапеза началась. Кубок с вином смыл с его лица озабоченность делами, добавив взамен искр в глаза. И, разумеется, он начал вести с “легатом” беседу. Вспомнилась подсказка Ноктюрна, что у графа нет дочери. Не совсем понимая, что из этого следует, Сиэль причудливо смешала придворную речь с домашними интонациями, за столом пошли шепотки, но конкретно Иштван Мейер слушал её с удовольствием.
       Гладиолус смотрел на этот дипломатический успех со смешанными чувствами. Девочка, несомненно, молодец, но интересно, что ещё дорогой друг знает и молчит. А ещё интереснее его упоминание развалин, надо будет туда зайти перед отъездом, любопытно же.
       Вдруг что-то царапнуло его разум. Маг отвлёкся от своей соседки слева (великое дело магия, учишься думать одно, а говорить другое, и притом одновременно, а не как эти жалкие дилетанты) и прислушался. Средний сын подхватил папину инициативу и мило беседовал с Сиэль, разговор шёл куда-то не туда.
       — Благодатная, вы, несомненно, знаете об останках храма, что стоят на острове. Меня всегда снедало любопытство, почему Орден не стал восстанавливать этот шедевр?
       — Ой, нет. Простите меня, сир, но на этот вопрос ответа у меня нет. Вот когда я вернусь в обитель, то смогу вам помочь. Хоть я и не видела собор, но слышала, там был сильнейший пожар. Быть может, восстанавливать было нечего?
       — О, нет, что вы. Стены до сих пор стоят, хоть и обветшали. И уверяю вас, он до сих пор впечатляет, особенно в лунную ночь. А ведь полнолуние уже завтра. Поверьте мне, служительница Луны не может упустить такую возможность. Я сам каждый раз стараюсь увидеть храм, осенённый светом богини.
       Сиэль задумчиво провела пальцем по скуле, ей неожиданно стало очень интересно посмотреть на собор, прикоснуться к его стенам. Ноктюрн, конечно, сказал ей не ходить, но она одна и не пойдёт, она же не дура. Вот на свадьбе отбудет и пойдёт, как правильно сказал Гладиолус, эка невидаль, графская свадьба.
       Мыслей этих маг, разумеется, не слышал, а вот задумчивость на лице жрицы его встревожила. Слишком она была мирская, что ли. Надо было госпожу легата отвлечь, переключить на более подобающие мысли. Вечерний разговор его успокоил, девушка прислушалась к разуму в его лице, искренне заверив дорогого Гладиолуса, что она не собирается пренебрегать советами старших товарищей. До свадьбы оставался один день.
       
       
       Утро началось с громких криков и ими же продолжилось. Прибывающие гости, свита, слуги громко и самозабвенно выясняли, кто на ком стоял, перемежая лютую брань с отчаянной божбой. Дворня сбилась с ног, едва успевая устраивать благородных господ в отведённые каждому покои. Вставший вместе с солнцем чародей потребовал вина и сыра в комнату и с удовольствием наблюдал за сценками из жизни аристократии. Заодно отмечал, кого встречает виконт Эльтский, к кому выходит навстречу сам граф, а с кем раскланивался мажордом.
       Но развлекаться вечно нельзя, иногда надо делать что-то полезное. Полчаса дирижирования слугами, и вот уже всё, принесённое к нему в комнату, перебрано, а на свет дневной из-под покрова ткани вынут роскошный ларец длиной локтя в три. От задумчивого разглядывания инкрустации на крышке его отвлёк стук в смежную дверь. В следующую секунду та отворилась, и в комнату зашла госпожа Эверетт.
       — Доброго дня, пресильный. На что вы так внимательно смотрите?
       — На свадебный подарок, благодатная. Красивый, правда?
       — А почему на закрытый?
       Вместо ответа маг провёл пальцами по серебряной печати, висящей на замке. Сиэль сконфуженно потупила глаза, а потом разозлилась сама на себя. Да что с ней не так, она же может быть нормальной, нужно просто собраться и не нервничать! От внутреннего монолога отвлёк Гладиолус, протянув сложенную бумагу.
       — Похоже, нашего друга в капитуле знают сильно лучше, чем мы думали. Было в чехле с подарком.
       — Звучит так, что я не знаю, радоваться мне или нет. И налейте мне тоже вина, что вы один пьёте.
       Жрица села на широкий подоконник и углубилась в чтение, отдавая должное кларету в бокале. «Мы, милостью Луны гроссмейстер Ордена хранителей мира сего, Суэн V, шлём в дар возлюбленному нами Армину Эльтскому благословенный эсток ^[1] , равного которому не выходило прежде из рук человеческих. Легат наш, читающий эти строки, пусть донесёт их до ушей виконта так же, как и нашу любовь до сердца его».
       Всё стало проще, но и сложнее одновременно, всё по диалектике. С одной стороны, стало понятнее, что, кому и с какими словами дарить. С другой, Сиэль подозревала, что над донесением любви ей надо будет поломать голову, чтобы не было недоразумений.
       Ломать голову она решила, гуляя. Довольно спонтанное решение, Сиэль уже отвыкла быть предоставленной самой себе, но маг внезапно оказался занятым магией и очень вежливо попросил его до вечера не беспокоить, да и вообще намекнул, что она поставлена представлять Орден, ей и карты в руки. Когорта приставленных служанок проводила её за стены в изумительный фруктовый сад. Сиэль искренне попыталась их разговорить, но смогла узнать только имена. Скорее всего, их хорошо вышколили, но девушке показалось, что её просто побаиваются. Это было непривычно вдвойне.
       В сад они пришли вдевятером — сама жрица, четыре служанки и четыре стража, которые появились, как только прозвучало слово «прогулка». Для размышления в одиночестве всё было готово.
       Ярко светило солнце, щедро отдавая оставшееся с лета тепло. Шелестели на слабом ветру кроны деревьев, ещё густые, но уже роняющие на землю листья. Стоял медовый аромат маняще свисающих плодов. О делах думать не хотелось, хотелось о хорошем.
       Такой день явно создан, чтобы им наслаждаться, Луна создавала мир для счастья, Сиэль сама читала, а для дел ещё будет вечер. Она подпрыгнула, срывая грушу, и, зажмурившись, впилась в сочную мякоть. На третьей груше раздался весёлый голос.
       — А я думал, у нас гостей кормят, — один из близнецов облокотился на ствол дерева и улыбался во весь рот.
       — Просто следую заветам богини, — Сиэль откусила ещё кусочек. Графский отпрыск учтиво подгадал момент для приветствия, когда гостья не жевала, так что обошлось без конфузов.
       — Хвала Луне, щедры дары её, — собеседник в свою очередь захрустел яблоком.
       — Будет очень невежливо спросить, кто передо мной? А то вы такие одинаковые, как вас только отец различает.
       От радостного хохота легат дёрнулась, а с ветвей деревьев, возмущенно чирикая, сорвалась стайка воробьёв. Отсмеявшись под негодующий грушевый хруст, молодой человек нашёл силы разогнуться и теперь вытирал выступившие слёзы.
       — Ох, леди Сиэль, ну вы и сказали, — смешки всё ещё проскальзывали в голосе, словно пытаясь вырваться новым взрывом, — похожи. Хорошо, что он вас не слышит.
       — Так кто из вас он-то?
       — Я — Армин, а он, получается, Такшонь. Простите меня великодушно, но ваши слова, они правда очень смешные.
       Видимо, в зелёных глазах начали играть опасные зарницы, виконт примирительным жестом вскинул руки и, на всякий случай принёс извинения по всем правилам:
       — Я, Армин Мейер, приношу свои извинения благодатной Сиэль за все обиды, вольные и невольные. Не было в моих словах умысла на неё и не желал я надсмеяться над ней, — и продолжил уже обычным манером, — Едва ли есть на свете более непохожие люди, чем я и мой брат, поверьте мне. Даже к этому мы относимся по-разному: меня сие веселит, а его злит.
       Сиэль оглянулась — общее количество слуг и стражи перевалило за две дюжины, и все они старательно делали вид, что ничего не происходит. Надо было сказать что-то в ответ, но в голову, как назло, ничего не шло, да ещё невесть откуда взявшаяся пчела самым наглым образом села на запястье и присосалась к стекающим каплям сока.
       — Всё хорошо, никаких обид, — и, сдув насекомое, принялась слизывать сладкие капли. Несколько запоздало ей в голову пришла дилемма, будет вежливее не показывать спину или не облизывать на глазах виконта руки. Но в следующую секунду их глаза встретились, и по саду разнёсся смех уже двух голосов. Дипломатическая миссия увенчалась успехом досрочно.
       — У вас совсем ничего общего нет?
       Они гуляли по саду уже полчаса, отдыхая и наслаждаясь новым знакомством.
       — Некоторые говорят, у нас глаза похожи.
       — Я серьёзно!
       — Я тоже. Я словно родился с мечом, а брат — книжник. Я люблю день, а он — ночь. Там, где я смеюсь, он злится, и наоборот.
       Сиэль удивлённо покачала головой.
       — Никогда бы не подумала. Впрочем, у вас есть ещё одна общая черта, кроме глаз, — вы замечательные собеседники.
       — Если бы вы не были жрицей, я бы сказал, что вы мне льстите безбожно, но сейчас я скажу, что вы льстите мне божественно, — бесконечно длинным плавным движением Армин сорвал очередное яблоко и с поклоном его предложил. Сиэль шутливо погрозила пальцем:
       — Кажется, вы решили скормить мне весь сад, — но фрукт взяла.
       — Приношу откупной дар, лучшее, что могу предложить. Эти яблоки называют медовыми не только за цвет. Увы, как бы ни было прекрасно время с вами, мне пора возвращаться в замок, а то ещё отец решит, чего доброго, что я сбежал с собственной свадьбы.
       Он кивнул на прощание и быстрым шагом направился прочь. После такой компании бродить по саду одной было скучно, значит, пришло время проверить, что такое тайное делает господин маг. А яблоко действительно оказалось очень сладким.
       
       
       Возмущение волшебного спокойствия пришлось отложить, явился слуга в ливрее с гербом Римнал. Иштван Мейер по прозвищу Глыба ждал легата на разговор. Всю дорогу до графских покоев Сиэль пыталась понять, что она сделала не так, и если она упадёт в обморок, можно ли это будет списать на корсет? Некстати вспомнилось, за какие деяния нынешний граф получил такое прозвище. Примерно такие мысли беспорядочно скакали в её голове, когда она переступила порог и увидела хозяина замка. Господин Мейер, узрев гостью, пружинисто поднялся с массивного кресла и сделал два шага навстречу.
       — Госпожа легат. Я бесконечно счастлив, что вы откликнулись на мою просьбу, — граф улыбался всем лицом, кроме глаз.
       — Орден всегда готов откликнуться на праведный зов, господин граф.
       — Садитесь, — хозяин покоев подвёл девушку к креслу самую толику меньше, чем его собственное, — Вино в этом году изумительное.
       — Виноградники вашего графства известны всему миру.
       — Вы преувеличиваете.
       — А не преуменьшаю? Но пока я воздаю должное вину, скажите мне, как я могу помочь вам?
       — Госпожа легат, род Римнал уже очень долго является союзником Ордена, но даже в этих стенах легат-жрица — редкий гость. Я буду прав, предположив, что вы не против небольшого знака, знаменующего этот союз?
       — Разумеется. Подкреплять слова деяниями — мой долг. Вот вам моё в этом слово.
       — Благодарю вас. Я и мечтать не мог, что свадьбу моего наследника проведёт не кто-то, а орденский легат.
       Воздать вину должное Сиэль успела, и это избавило мир от её трагической смерти, всё-таки поперхнуться воздухом менее опасно. Она не умеет проводить свадьбы, тем более такие!
       — А кто должен был провести её раньше, как же он? — девушка ухватилась за пришедший в голову аргумент. — Нехорошо лишать человека такого события.
       — О, не беспокойтесь об этом, Хильда ничуть не против в этот день быть вашей помощницей.
       — Хильда?
       — Настоятельница в моей домовой церкви. Когда я ей сказал, что хочу предложить провести церемонию легату, она сразу меня поддержала.
       Крыть было нечем. Сказал ли граф при этом, что легат — девчонка шестнадцати годков, было неизвестно, но это не тот вопрос, который можно было задать.
       Побеседовав на автомате ещё минут десять о прекрасной погоде и неисчислимых радостях местных земель, Сиэль вышла на свободу с пустой головой, в ступоре уставившись вперёд.
       — Госпожа?
       Сиэль усилием сфокусировалась на говорившей. Старшая из служанок, Чилла, кажется.
       — Отведите меня к магу.
       — Но господин маг потребовал не ...
       — К магу. Переживёт, — на более длинные реплики её не хватило.
       В комнату она зашла одна. Не потому что Сиэль хотела поговорить с глазу на глаз, хотя она хотела, просто нарушать уединение человека, прожигающего взглядом камень, желающих было мало.
       Гладиолус занимался чем-то абсолютно непонятным, но на первый взгляд очень интересным. Выглядело это так: он сидел посреди комнаты, закрыв глаза и поджав под себя ноги. Рядом высилась пригоршня самоцветов, а перед ним стояла плошка с лазурным порошком. Один за другим волшебник брал камни, окунал в порошок и на несколько минут прикладывал ко лбу. Медленно, но верно, камни перекочёвывали справа налево. Более никого в комнате не было, приставленная хозяевами замка свита решила не искушать судьбу и погулять, пока стоит хорошая погода.
       Очень интересным действо было первые минуты, но уже через четверть часа стало до смерти однообразно. Сиэль осторожно кашлянула, привлекая внимание. В комнате резко похолодало, затем у неё заложило уши, и только на пятом ударе сердца маг приоткрыл глаз и недовольно покосился на нахалку.
       — Время ужина?
       — Нет, но...
       — Ну и не надо тогда мешать, просил же.
       — У меня новости.
       — Явно плохие, раз ужин ещё нескоро, — не жило ещё мага, не любящего временами ворчать. Может, их и этому учат? — Рассказывай.
       Спустя некоторое время всё было рассказано и обсуждено. Гладиолус настолько удивился встрече в саду и её результату, что забыл, как хотел ругаться.