— Я сейчас, когда шла...
— Услышала, как стража с ворот рассказывает...
— Они сменились...
— Кто мимо них проехал...
— Я как услышала...
— Так всё бросила и побежала...
— Чтобы вам рассказать, — смуглянки набрали побольше воздуха и выдали хором, — Ноктюрн приехал!
Комнату наполнили звуки восхищения.
— Кто?
Все оглянулись на Сиэль.
— Ноктюрн приехал, подруга, ты чего?! — Мелисса, а может и Моэль, возмущённо дёрнулась.
— Да кто такой этот Ноктюрн?
Резко стало очень тихо. Оказавшись в центре внимания, Сиэль начала осознавать, что на заочном обучении она упустила какой-то важный пласт информации. А когда глаза вокруг загорелись азартом, поняла, что наступил час расплаты.
— Ну, подруга...
— Я — Сиэль.
— Не спорю, но к делу это не относится. Сейчас я тебе такое расскажу...
— Мы, — поправила Аэлла Моэль. А может и Мелиссу.
И сразу пять голосов окунули Сиэль в дивный мир изумительных историй. Новообретённые подруги рассказали всё: что знали, что не знали, и что придумали в процессе. Через час она твёрдо уверилась, что если и есть на свете идеал, то это Ноктюрн: умный, смелый, красивый, обходительный, живое воплощение всех доблестей и добродетелей. А уж какие подвиги совершает, натурально второй Нокс!
Неофитка в какой-то момент даже усомнилась, что такие люди могут существовать в реальности, и тогда был выложен последний козырь — история о Хименисе, крупном портовом городе на юго-востоке. Все знали, что там что-то произошло, бумкнуло в своё время изрядно, но что именно — версии разнились. Но кому, как не Ордену, знать правду?
В изложении юных послушниц получалось следующее. Однажды летом, когда ночи теплы и коротки, совсем ещё молодой Ноктюрн вернулся из странствий к родным пенатам, напитаться святостью для новых свершений. Но прямо на ступенях Цитадели его встретила протомагесса Люция де Хименис и воззвала к благородному сердцу и священным обетам.
Где-то тут вспыхнул небольшой спор, кем протомагесса приходится Ноктюрну. В первой версии он её незаконнорождённый сын, что давало интересную пищу для размышлений, кто же папа. Согласно второй, Люция спасла душу Ноктюрна, когда тот был ещё младенцем, с боем забрав того с чёрного алтаря, и теперь его душа хранится в алом навершии её посоха, а Ноктюрн неуязвим перед скверной и в вечном долгу перед своей спасительницей. Но дискуссия быстро зашла в тупик, и разговор вернулся к основной теме.
Дома у Люции всё стало резко плохо: звери покинули те места, деревья сохли, людские умы смущали невесть откуда взявшиеся пророки, а великий герцог Хасинто III лежал при смерти, но не мог умереть, страдая в нескончаемом пламени агонии. Земля ждала своего спасителя.
Услышав это, объятый благородным гневом воитель вскочил на белоснежного коня и отправился в путь, поклявшись не есть и не знать отдыха, пока тьма не покинет Хименис.
Уже у самого города ему явилась Луна и указала на вход в пещеры, в которых начинался ход, ведущий внутрь городских стен. Именно там он встретил своего друга, с которым плечом к плечу сражается до сих пор, и спас его, уничтожив демоницу, пытавшуюся овладеть чародеем.
Вместе они прошли те катакомбы насквозь, сражая врагов и преодолевая искусы, а в самом конце, ровно под герцогской опочивальней, они обнаружили капище, что тянуло силы из благородного герцога. Ноктюрн, ведомый замыслом богини, сразил предводителя малефиков вместе со всеми призванными им на помощь тварями и уничтожил порочный алтарь. Тёмная сила вырвалась из него с такой мощью, что всколыхнулась земля, и обрушились стены замка, а вместе с ними многие иные крепкие дома в городе.
И всё это чистая правда от первого до последнего слова.
Кто такая Люция де Хименис, Сиэль знала. Протомагесса Ордена, полностью взявшая на себя дипломатические сношения с центрами волшебства и соответствующего образования. Она добилась на этом поприще заметных успехов: за последние пять лет у этих школ и академий изрядно убавилось самостоятельности в части вопросов.
Колокольный звон прервал увлекательную беседу, собирая людей на закатную службу.
— Кажется, ужин мы пропустили, — опечалилась Шанталь.
— У меня осталась горсть изюма, если тебя утешит. Да и разве, если попросить, нам не дадут пару кусков хлеба? — Сиэль сама не очень любила поститься, но сейчас в голосе новой знакомой ей почудилась настоящая скорбь.
— Дадут, даже просить не придётся, только не хлеб. Вот у тебя жизнь была, я прямо завидую, — Аэлла встала, расправляя складки на подоле, — Пойдём на службу, две епитимьи за один вечер я заработать не хочу.
Сиэль начала подозревать, что мама так грустила при расставании не только потому что не хотела отпускать младшую дочку от себя. Оставалось лишь гадать, что ещё ей решили не сообщать, дабы не огорчать раньше времени. По дороге Сиэль рассказали, что визит иерофантиды в цитадель в самом разгаре, и сегодня мессу проведёт она. За опоздание на такое мероприятие можно было получить епитимью длиною в жизнь.
В собор они успели. Огромное, величественное здание, способное вместить всех живущих в Цитадели. Он один был достоин моря восхищения, но перегруженный впечатлениями мозг поставил галочку в графе «Сар» и ушёл в спящий режим.
Взгляд Агаты, пока девушки поднимались на второй матроней [1]
— Ты его видишь?
— Неа... Сегодня народу сильно больше, даже гроссмейстер тут. Иерофантида прибыла с визитом.
— Я нашла Аргуса. Кажется.
— И Эреб здесь. И Готфрид фон Цвайштайн. Весь капитул [2]
— Ой...
— Ой?
— Я нашла. Он среди магов стоит.
Шепотки прекратились как по команде, девушки сделали равнение направо. С некоторым опозданием — она понятия не имела, где место орденских заклинателей, — движение повторила Сиэль:
— Не вижу. Где?
— Вон, ниш-ше, — мудрыми змеями прошипели ей в уши Мелисса и Моэль.
— А. О-о-о...
Рядом с царственной женщиной шестидесяти пяти лет стоял идеал рыцарства вообще и паладинства в частности. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными льняными волосами, он благоговейно внимал службе. Правда, Сиэль не смогла разглядеть его лицо, но благодаря рассказам, это было уже не обязательно.
Вечер собирался переходить в ночь — пора было отходить ко сну, а это значит, что в келье в самом разгаре были разговоры за жизнь. Основными темами были: торжественная служба, которую провела сама первожрица, новенькая и сравнительный анализ паладинов глазами подростков женского пола. И, разумеется, они самым причудливым образом переплетались.
— Иерофантида, — задумчиво протянула Моэль, устроившись поудобнее, — вот бы к ней в свиту попасть. Мы с Мелиссой замечательно бы там смотрелись.
— Разве что вам рты зашить, — фыркнула Аэлла, — иначе это будет первая предстоятельница, у которой свита будет нести шлейф не из газа, а из слухов.
— Зато мы выглядим, как близнецы. Да и места есть, я сама слышала, — подключилась Мелисса к обсуждению своего потенциально светлого будущего.
— Вам надо ей вдвоём на глаза попасться, я думаю, — внесла свой вклад в беседу Фрида, — Но про рты совет тоже хороший.
Разговор сместился на будущее присутствующих: мечты, желания и возможности. Тот факт, что жили и учились они в Цитадели, а не ходили в выходной день послушать единственную на три села жрицу, тонко намекал на будущее, отличное от ведения прихода.
— А с паладинами мы вообще можем общаться?
— С паладинами или с Ноктюрном? — прищур Фриды получился образцовым.
— С паладинами, — не поддалась на провокацию Сиэль.
— А тебе зачем?
— Просто, — Сиэль на самом деле не могла сказать, откуда у неё такое желание. С другой стороны, почему бы и нет?
— Что, хочешь стать воительницей и сокрушать зло? Брось, подруга. Да и ходим мы под иерофантидой, а не под гроссмейстером.
— Богиня одна, — как это часто бывает, попытки отговорить привели к противоположному результату. — Мы тоже можем нести добро и справедливость во имя Луны.
Увлечённо доказывающая, что женщина тоже может стать бронемедведем, Сиэль не заметила, как переглянулись старожилки.
— Ну-у, так-то способ есть, — протянула Шанталь, глядя в сторону, — но это же надо пройти испытание.
— Да хоть завтра. Что там нужно?
— Завтра, в принципе, ждать не нужно, — подключилась в другое ухо Аэлла, — там всё быстро.
— Как это?
— Нужно демона победить, — с интонацией, какой диктуют список покупок, продолжила тянуть Шанталь.
— Что?! В смысле?!
— Смыслов вкладывать не надо, — открыла третий фронт Фрида, — для них Полумесяцы написаны. Простое испытание. Формальность.
— Ничего себе формальность, — больше себе, чем другим, пробормотала Сиэль. — Я думала, надо молитвы знать какие-то... А потом можно? Не сейчас.
— Ты что, струсила?! У-у-у, тогда тебя здесь учить не будут. Как можно жить в Цитадели и бояться демонов!
Хоровое порицание начисто снесло здравый смысл. Осталось только стремление доказать, что она достойна.
Шесть фигур скользнули из кельи в темноту коридора. Единственное пятно света на этаже перекрывало путь к выходу — Агата бдила за порядком, держа свою дверь открытой. А ещё ей очень нравилось смотреть на гобелен, который так удачно висел на стене напротив. Первой под ткань нырнула Мелисса (а может, и Моэль). По неизвестной причине гобелен висел не вплотную к стене, а на некотором отдалении, позволяя самым тонким и звонким протискиваться под ним, не вздыбливая ткань.
Оказавшись на другой стороне, она кивнула своей напарнице и аккуратно коснулась нижнего угла гобелена: отработанным синхронным движением Мелисса и Моэль медленно натянули ткань и отвели ещё на пару пальцев от стены. Теперь под ней могли просочиться и все остальные. Сестра искренне верила, что из кельи она контролирует ситуацию. А девушки не менее искренне не хотели разочаровывать свою воспитательницу.
Стайка девиц в нервно-приподнятом расположении духа перепархивала из тени в тень, сдерживая хихиканье и стараясь не дышать в ответственные моменты. Башмаки послушниц из мягкой кожи ступали беззвучно. Патены [3]
Счастливо разминувшись с бдящими по долгу служками, Сиэль с некоторым удивлением поняла, что синий цвет прекрасно маскирует в ночи. Ещё на нём крови не видно, но до этого открытия она пока не доприключалась.
— Куда теперь? — кандидатка на место первой в мире воительницы Луны смотрела из глубины арки на охрану, стоявшую у дверей, ведущих в один из корпусов.
— Туда, — кто-то, непонятно кто, указал на караульных, — ща устроим.
На страже порядка обычно стояли кнехты [4]
Шанталь, напустив на лицо самое благочестивое выражение, уже подходила к ближайшей кухне. Когда ночью куда-то перебегает толпа подростков, это подозрительно, а когда плавно идёт одна, то её явно послали с поручением. Вот и её отправили порадовать растущие организмы доблестной стражи поздним ужином.
Шанталь была на хорошем счету не только у Агаты. Абсолютно все взрослые, видевшие её, сразу проникались к ней доверием — было в ней что-то такое, подавляющее критичность мысли. Вот и сейчас никто на кухне не усомнился, что милая девушка пришла не как часть некоего плана, а по указанию какой-нибудь сердобольной экономки.
Увидев идущую к ним фигуру, понуро вздыхающие о невезении караульные приосанились и приняли грозный вид. Этим шапелей не полагалось, приходилось сверкать разнообразными бацинетами [6]
— Стой! Назови себя!
— Ой, здравствуйте, — девушка вышла на свет с широкой улыбкой. — Я узнала, что сегодня на посту будущие воители, и подумала, что они заслуживают небольшой награды.
Технически это даже было правдой. И неважно, что про них она узнала в момент оклика — как узнала, так сразу и подумала. Бдительные часовые перевели взгляд с улыбки на блюдо со снедью и обратно и возблагодарили Луну за таких смышлёных жриц.
Сколько нужно времени, чтобы два парня семнадцати лет от роду раздулись, как голуби, и начали конкурировать за внимание улыбчивой смазливой девицы, восхищённо реагирующей на всё сказанное и сделанное? Мало, очень мало. Когда через несколько минут за их спинами к двери кралась Фрида, они, перебивая друг друга и помогая пантомимой, рассказывали свои байки с обучения так громко, что Шанталь начала всерьёз беспокоиться, как бы ненароком не явился начальник караула.
Низенькая дверца в правой створке бесшумно приоткрылась, впуская внутрь лазутчицу. Нынешний великий магистр патологически не любил скрипов, на все доводы о пользе подобной сигнализации отвечая, что надо на постах меньше вина пить. И вообще, какая сигнализация, зачем? У нас мирный орден, где одних паладинов десять тысяч, а ведь ещё полубратья, кнехты и личная орденская магическая гильдия. Кто в здравом уме сюда полезет? А психов выловят на дальних подступах.
Убедившись, что её миссия выполнена, кормилица стражи округлила глаза, как бы вспомнив о времени, и засобиралась обратно. Улыбнувшись в последний раз, Шанталь послала воздушный поцелуй куда-то между стражниками и исчезла во мраке ночи, оставив тех спорить, кто будет подбивать к ней клинья первым.
Обежав по широкой дуге и шарахаясь от каждой шевелящейся тени, она как раз успела к следующей части хитрого плана, надёжного, как солнечные часы: из окна спустился пояс, приглашая всех желающих внутрь.
Когда все благополучно забрались, Аэлла молча поманила Сиэль рукой и повела отряд в сторону. Немного пройдя вдоль череды небольших альковов, она остановилась и посмотрела на Фриду:
— Здесь же?
— Кажется.
Фрида примерилась, что-то вспоминая, подпрыгнула и повисла на массивном бронзовом кольце. Подёргавшись, как уклейка на крючке, она сдавленно прошипела:
— Помогайте давайте.
Помогать кинулись Мелисса и Моэль. Но, решив не напрягаться, повисли не на кольце, а на своей подруге, исторгнув из неё грязную ругань. Тройная доза цветущей юности победила, и кольцо подалось вниз. Щелчок громом прокатился по этажу, оповестив всех на нём о происходящем, а в стене открылся провал.
— Откуда вы знаете про потайной ход? — поразилась Сиэль.
— Ну-у... — ловко ушла от ответа предводительница отряда, заталкивая новенькую в предмет беседы, — осторожнее, не споткнись, ступеньки — круче некуда. И темно, идём наощупь.
Раздав ценные указания, она налегла плечом на тяжёлую дверь. Проход закрылся, погрузившись во мрак, и следующие три жизни по внутренним часам послушницы спускались по лестнице.
— Услышала, как стража с ворот рассказывает...
— Они сменились...
— Кто мимо них проехал...
— Я как услышала...
— Так всё бросила и побежала...
— Чтобы вам рассказать, — смуглянки набрали побольше воздуха и выдали хором, — Ноктюрн приехал!
Комнату наполнили звуки восхищения.
— Кто?
Все оглянулись на Сиэль.
— Ноктюрн приехал, подруга, ты чего?! — Мелисса, а может и Моэль, возмущённо дёрнулась.
— Да кто такой этот Ноктюрн?
Резко стало очень тихо. Оказавшись в центре внимания, Сиэль начала осознавать, что на заочном обучении она упустила какой-то важный пласт информации. А когда глаза вокруг загорелись азартом, поняла, что наступил час расплаты.
— Ну, подруга...
— Я — Сиэль.
— Не спорю, но к делу это не относится. Сейчас я тебе такое расскажу...
— Мы, — поправила Аэлла Моэль. А может и Мелиссу.
И сразу пять голосов окунули Сиэль в дивный мир изумительных историй. Новообретённые подруги рассказали всё: что знали, что не знали, и что придумали в процессе. Через час она твёрдо уверилась, что если и есть на свете идеал, то это Ноктюрн: умный, смелый, красивый, обходительный, живое воплощение всех доблестей и добродетелей. А уж какие подвиги совершает, натурально второй Нокс!
Неофитка в какой-то момент даже усомнилась, что такие люди могут существовать в реальности, и тогда был выложен последний козырь — история о Хименисе, крупном портовом городе на юго-востоке. Все знали, что там что-то произошло, бумкнуло в своё время изрядно, но что именно — версии разнились. Но кому, как не Ордену, знать правду?
В изложении юных послушниц получалось следующее. Однажды летом, когда ночи теплы и коротки, совсем ещё молодой Ноктюрн вернулся из странствий к родным пенатам, напитаться святостью для новых свершений. Но прямо на ступенях Цитадели его встретила протомагесса Люция де Хименис и воззвала к благородному сердцу и священным обетам.
Где-то тут вспыхнул небольшой спор, кем протомагесса приходится Ноктюрну. В первой версии он её незаконнорождённый сын, что давало интересную пищу для размышлений, кто же папа. Согласно второй, Люция спасла душу Ноктюрна, когда тот был ещё младенцем, с боем забрав того с чёрного алтаря, и теперь его душа хранится в алом навершии её посоха, а Ноктюрн неуязвим перед скверной и в вечном долгу перед своей спасительницей. Но дискуссия быстро зашла в тупик, и разговор вернулся к основной теме.
Дома у Люции всё стало резко плохо: звери покинули те места, деревья сохли, людские умы смущали невесть откуда взявшиеся пророки, а великий герцог Хасинто III лежал при смерти, но не мог умереть, страдая в нескончаемом пламени агонии. Земля ждала своего спасителя.
Услышав это, объятый благородным гневом воитель вскочил на белоснежного коня и отправился в путь, поклявшись не есть и не знать отдыха, пока тьма не покинет Хименис.
Уже у самого города ему явилась Луна и указала на вход в пещеры, в которых начинался ход, ведущий внутрь городских стен. Именно там он встретил своего друга, с которым плечом к плечу сражается до сих пор, и спас его, уничтожив демоницу, пытавшуюся овладеть чародеем.
Вместе они прошли те катакомбы насквозь, сражая врагов и преодолевая искусы, а в самом конце, ровно под герцогской опочивальней, они обнаружили капище, что тянуло силы из благородного герцога. Ноктюрн, ведомый замыслом богини, сразил предводителя малефиков вместе со всеми призванными им на помощь тварями и уничтожил порочный алтарь. Тёмная сила вырвалась из него с такой мощью, что всколыхнулась земля, и обрушились стены замка, а вместе с ними многие иные крепкие дома в городе.
И всё это чистая правда от первого до последнего слова.
Кто такая Люция де Хименис, Сиэль знала. Протомагесса Ордена, полностью взявшая на себя дипломатические сношения с центрами волшебства и соответствующего образования. Она добилась на этом поприще заметных успехов: за последние пять лет у этих школ и академий изрядно убавилось самостоятельности в части вопросов.
Колокольный звон прервал увлекательную беседу, собирая людей на закатную службу.
— Кажется, ужин мы пропустили, — опечалилась Шанталь.
— У меня осталась горсть изюма, если тебя утешит. Да и разве, если попросить, нам не дадут пару кусков хлеба? — Сиэль сама не очень любила поститься, но сейчас в голосе новой знакомой ей почудилась настоящая скорбь.
— Дадут, даже просить не придётся, только не хлеб. Вот у тебя жизнь была, я прямо завидую, — Аэлла встала, расправляя складки на подоле, — Пойдём на службу, две епитимьи за один вечер я заработать не хочу.
Сиэль начала подозревать, что мама так грустила при расставании не только потому что не хотела отпускать младшую дочку от себя. Оставалось лишь гадать, что ещё ей решили не сообщать, дабы не огорчать раньше времени. По дороге Сиэль рассказали, что визит иерофантиды в цитадель в самом разгаре, и сегодня мессу проведёт она. За опоздание на такое мероприятие можно было получить епитимью длиною в жизнь.
В собор они успели. Огромное, величественное здание, способное вместить всех живущих в Цитадели. Он один был достоин моря восхищения, но перегруженный впечатлениями мозг поставил галочку в графе «Сар» и ушёл в спящий режим.
Взгляд Агаты, пока девушки поднимались на второй матроней [1]
Закрыть
, обещал, что будет невкусно, но хватит всем. Дальнейшие переговоры проходили шёпотом с максимумом благоговения на лицах. По-хорошему, за это тоже полагалось интересное времяпрепровождение, но молчать было выше девичьих сил.Они же эмпоры. Верхняя галерея, расположенная выше основного помещения храма, отведённая для женщин и детей.
— Ты его видишь?
— Неа... Сегодня народу сильно больше, даже гроссмейстер тут. Иерофантида прибыла с визитом.
— Я нашла Аргуса. Кажется.
— И Эреб здесь. И Готфрид фон Цвайштайн. Весь капитул [2]
Закрыть
здесь.Верховный орган власти. Великий магистр плюс высшие чины.
— Ой...
— Ой?
— Я нашла. Он среди магов стоит.
Шепотки прекратились как по команде, девушки сделали равнение направо. С некоторым опозданием — она понятия не имела, где место орденских заклинателей, — движение повторила Сиэль:
— Не вижу. Где?
— Вон, ниш-ше, — мудрыми змеями прошипели ей в уши Мелисса и Моэль.
— А. О-о-о...
Рядом с царственной женщиной шестидесяти пяти лет стоял идеал рыцарства вообще и паладинства в частности. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными льняными волосами, он благоговейно внимал службе. Правда, Сиэль не смогла разглядеть его лицо, но благодаря рассказам, это было уже не обязательно.
***
Вечер собирался переходить в ночь — пора было отходить ко сну, а это значит, что в келье в самом разгаре были разговоры за жизнь. Основными темами были: торжественная служба, которую провела сама первожрица, новенькая и сравнительный анализ паладинов глазами подростков женского пола. И, разумеется, они самым причудливым образом переплетались.
— Иерофантида, — задумчиво протянула Моэль, устроившись поудобнее, — вот бы к ней в свиту попасть. Мы с Мелиссой замечательно бы там смотрелись.
— Разве что вам рты зашить, — фыркнула Аэлла, — иначе это будет первая предстоятельница, у которой свита будет нести шлейф не из газа, а из слухов.
— Зато мы выглядим, как близнецы. Да и места есть, я сама слышала, — подключилась Мелисса к обсуждению своего потенциально светлого будущего.
— Вам надо ей вдвоём на глаза попасться, я думаю, — внесла свой вклад в беседу Фрида, — Но про рты совет тоже хороший.
Разговор сместился на будущее присутствующих: мечты, желания и возможности. Тот факт, что жили и учились они в Цитадели, а не ходили в выходной день послушать единственную на три села жрицу, тонко намекал на будущее, отличное от ведения прихода.
— А с паладинами мы вообще можем общаться?
— С паладинами или с Ноктюрном? — прищур Фриды получился образцовым.
— С паладинами, — не поддалась на провокацию Сиэль.
— А тебе зачем?
— Просто, — Сиэль на самом деле не могла сказать, откуда у неё такое желание. С другой стороны, почему бы и нет?
— Что, хочешь стать воительницей и сокрушать зло? Брось, подруга. Да и ходим мы под иерофантидой, а не под гроссмейстером.
— Богиня одна, — как это часто бывает, попытки отговорить привели к противоположному результату. — Мы тоже можем нести добро и справедливость во имя Луны.
Увлечённо доказывающая, что женщина тоже может стать бронемедведем, Сиэль не заметила, как переглянулись старожилки.
— Ну-у, так-то способ есть, — протянула Шанталь, глядя в сторону, — но это же надо пройти испытание.
— Да хоть завтра. Что там нужно?
— Завтра, в принципе, ждать не нужно, — подключилась в другое ухо Аэлла, — там всё быстро.
— Как это?
— Нужно демона победить, — с интонацией, какой диктуют список покупок, продолжила тянуть Шанталь.
— Что?! В смысле?!
— Смыслов вкладывать не надо, — открыла третий фронт Фрида, — для них Полумесяцы написаны. Простое испытание. Формальность.
— Ничего себе формальность, — больше себе, чем другим, пробормотала Сиэль. — Я думала, надо молитвы знать какие-то... А потом можно? Не сейчас.
— Ты что, струсила?! У-у-у, тогда тебя здесь учить не будут. Как можно жить в Цитадели и бояться демонов!
Хоровое порицание начисто снесло здравый смысл. Осталось только стремление доказать, что она достойна.
***
Шесть фигур скользнули из кельи в темноту коридора. Единственное пятно света на этаже перекрывало путь к выходу — Агата бдила за порядком, держа свою дверь открытой. А ещё ей очень нравилось смотреть на гобелен, который так удачно висел на стене напротив. Первой под ткань нырнула Мелисса (а может, и Моэль). По неизвестной причине гобелен висел не вплотную к стене, а на некотором отдалении, позволяя самым тонким и звонким протискиваться под ним, не вздыбливая ткань.
Оказавшись на другой стороне, она кивнула своей напарнице и аккуратно коснулась нижнего угла гобелена: отработанным синхронным движением Мелисса и Моэль медленно натянули ткань и отвели ещё на пару пальцев от стены. Теперь под ней могли просочиться и все остальные. Сестра искренне верила, что из кельи она контролирует ситуацию. А девушки не менее искренне не хотели разочаровывать свою воспитательницу.
Стайка девиц в нервно-приподнятом расположении духа перепархивала из тени в тень, сдерживая хихиканье и стараясь не дышать в ответственные моменты. Башмаки послушниц из мягкой кожи ступали беззвучно. Патены [3]
Закрыть
в этих стенах не в чести: грубый топот не должен разрушать благоговение веры.Дополнительная подошва, обычно деревянная, прикреплявшаяся поверх обуви, чтобы оная не так быстро изнашивалась.
Счастливо разминувшись с бдящими по долгу служками, Сиэль с некоторым удивлением поняла, что синий цвет прекрасно маскирует в ночи. Ещё на нём крови не видно, но до этого открытия она пока не доприключалась.
— Куда теперь? — кандидатка на место первой в мире воительницы Луны смотрела из глубины арки на охрану, стоявшую у дверей, ведущих в один из корпусов.
— Туда, — кто-то, непонятно кто, указал на караульных, — ща устроим.
На страже порядка обычно стояли кнехты [4]
Закрыть
, бравые вояки в начищенных шапелях
[5]
Пехотинец незнатного происхождения.
Закрыть
. Но сегодняшний день был выдающимся во всех аспектах. Орденские послушники, которым осталось всего ничего до Великого бдения, натворили что-то не то, и вот теперь бдели перед этими и некоторыми другими дверьми, воспитывая в себе дисциплину.Самый лучший шлем. Выглядит, как металлическая шляпа с полями.
Шанталь, напустив на лицо самое благочестивое выражение, уже подходила к ближайшей кухне. Когда ночью куда-то перебегает толпа подростков, это подозрительно, а когда плавно идёт одна, то её явно послали с поручением. Вот и её отправили порадовать растущие организмы доблестной стражи поздним ужином.
Шанталь была на хорошем счету не только у Агаты. Абсолютно все взрослые, видевшие её, сразу проникались к ней доверием — было в ней что-то такое, подавляющее критичность мысли. Вот и сейчас никто на кухне не усомнился, что милая девушка пришла не как часть некоего плана, а по указанию какой-нибудь сердобольной экономки.
Увидев идущую к ним фигуру, понуро вздыхающие о невезении караульные приосанились и приняли грозный вид. Этим шапелей не полагалось, приходилось сверкать разнообразными бацинетами [6]
Закрыть
.Другой шлем, купольный. Забрала опциональны и весьма разнообразны.
— Стой! Назови себя!
— Ой, здравствуйте, — девушка вышла на свет с широкой улыбкой. — Я узнала, что сегодня на посту будущие воители, и подумала, что они заслуживают небольшой награды.
Технически это даже было правдой. И неважно, что про них она узнала в момент оклика — как узнала, так сразу и подумала. Бдительные часовые перевели взгляд с улыбки на блюдо со снедью и обратно и возблагодарили Луну за таких смышлёных жриц.
Сколько нужно времени, чтобы два парня семнадцати лет от роду раздулись, как голуби, и начали конкурировать за внимание улыбчивой смазливой девицы, восхищённо реагирующей на всё сказанное и сделанное? Мало, очень мало. Когда через несколько минут за их спинами к двери кралась Фрида, они, перебивая друг друга и помогая пантомимой, рассказывали свои байки с обучения так громко, что Шанталь начала всерьёз беспокоиться, как бы ненароком не явился начальник караула.
Низенькая дверца в правой створке бесшумно приоткрылась, впуская внутрь лазутчицу. Нынешний великий магистр патологически не любил скрипов, на все доводы о пользе подобной сигнализации отвечая, что надо на постах меньше вина пить. И вообще, какая сигнализация, зачем? У нас мирный орден, где одних паладинов десять тысяч, а ведь ещё полубратья, кнехты и личная орденская магическая гильдия. Кто в здравом уме сюда полезет? А психов выловят на дальних подступах.
Убедившись, что её миссия выполнена, кормилица стражи округлила глаза, как бы вспомнив о времени, и засобиралась обратно. Улыбнувшись в последний раз, Шанталь послала воздушный поцелуй куда-то между стражниками и исчезла во мраке ночи, оставив тех спорить, кто будет подбивать к ней клинья первым.
Обежав по широкой дуге и шарахаясь от каждой шевелящейся тени, она как раз успела к следующей части хитрого плана, надёжного, как солнечные часы: из окна спустился пояс, приглашая всех желающих внутрь.
Когда все благополучно забрались, Аэлла молча поманила Сиэль рукой и повела отряд в сторону. Немного пройдя вдоль череды небольших альковов, она остановилась и посмотрела на Фриду:
— Здесь же?
— Кажется.
Фрида примерилась, что-то вспоминая, подпрыгнула и повисла на массивном бронзовом кольце. Подёргавшись, как уклейка на крючке, она сдавленно прошипела:
— Помогайте давайте.
Помогать кинулись Мелисса и Моэль. Но, решив не напрягаться, повисли не на кольце, а на своей подруге, исторгнув из неё грязную ругань. Тройная доза цветущей юности победила, и кольцо подалось вниз. Щелчок громом прокатился по этажу, оповестив всех на нём о происходящем, а в стене открылся провал.
— Откуда вы знаете про потайной ход? — поразилась Сиэль.
— Ну-у... — ловко ушла от ответа предводительница отряда, заталкивая новенькую в предмет беседы, — осторожнее, не споткнись, ступеньки — круче некуда. И темно, идём наощупь.
Раздав ценные указания, она налегла плечом на тяжёлую дверь. Проход закрылся, погрузившись во мрак, и следующие три жизни по внутренним часам послушницы спускались по лестнице.
