— Тогда стойте и молитесь.
Лицо Армина нахмурилось, он крутанул левой рукой, наматывая на неё свой плащ, и шагнул навстречу врагу.
Его отец никогда не скупился в вопросах, хоть как-то касавшихся своих детей, и к двадцати годам Армин прославился как первый среди бойцов этих земель, а спустя ещё год он стал победителем на турнире Четырёх Ликов, что проводится Орденом далеко не каждый год. Не было ни одной ничьей, только победы, и сам гросскомтур Ордена хранителей мира сего, судивший на турнире, возложил на его плечи цепь чемпиона. Уступавший некоторым из прославленных воинов в опыте, Армин превосходил всех скоростью и ловкостью. На турнире даже сложили песню, что отбить его удар всё равно, что поймать рукой стрелу, чрезвычайно тем самым потрафив самолюбию виконта. Но сейчас противник оказался сильнее.
Инферналии оказались столь же быстры и гораздо сильнее, чем можно было представить по их виду, всего искусства младшего Мейера хватало только на то, чтобы не погибнуть самому. Против нечеловеческого врага умения вести поединок было мало, да и какой это поединок, когда противников трое. Куртуазные привычки с турниров скорее мешали, чем помогали здесь, во тьме подземелья. Если бы он был один, то уже давно бежал, спасая свою жизнь, но с ним была легат, а потому Армин продолжал метаться по каменным плитам, ускользая от ударов и лишь изредка пытаясь контратаковать.
Одна из тварей обогнула его и метнулась к Сиэль, отступившей к самой стене и молившейся своей богине. Девушка вскинула руку, сжимающую двойную лунницу, и демон замедлился. Замедлился, но не остановился. Отчаянно рванувшись следом, Армин атаковал со спины, всю свою скорость, силу и вес вложив в укол между лопаток. Страшный удар, при толике удачи он мог пробить доспех, загнал эсток глубоко в тело. Существо упало, вырывая из руки виконта застрявшее оружие.
Этот рывок всё определил. Не успевая до конца увернуться от несущегося в следующее мгновение в него удара, Армин был вынужден парировать его плащом, намотанным на руку. Коготь вспорол ткань с той же лёгкостью, словно это была паутина, до кости рассёкши руку.
Прыжком разорвав дистанцию, молодой аристократ выпрямился, заслоняя собой спутницу. Пусть он умрёт, но он сделает это с честью, до конца выполнив свой долг. Род Римнал никогда ни перед кем не вставал на колени, не встанет и сейчас.
Лежащая тварь заскребла руками по металлу, вытаскивая глубоко засевшее оружие. Рана оказалась не такой уж и смертельной, во всяком случае, Армина упавший демон переживет. Он поднялся, присоединяясь к своим собратьям. Они тоже поняли, что всё кончено, и не спешили, растягивая удовольствие, медленно приближаясь, упиваясь ужасом жертв. Нестерпимо захотелось зажмуриться, Армин хлопнул раненой рукой по своему боку, волной боли прогоняя слабость духа..
— Я благодарю вас за проведённый со мной вечер, благодатная Сиэль, — голос звучал твёрдо, без малейших ноток страха, — вы оказали честь, проведя его со мной. Прошу простить, что он заканчивается так рано и так некрасиво.
— Ваша любезность может сравниться лишь с вашей отвагой, Армин. Отец воистину может вами гордиться.
Армин потянул из-за пояса кинжал и сделал шаг в сторону врагов, впервые за бой на их харях промелькнуло что-то узнаваемое. Насмешка?
Нирртззан улыбнулся, когда мясо направило на него своё бесполезное оружие. Храброе, смелое, ловкое мясо, пропитавшись отчаянием и страхом, оно станет только вкуснее. Рана жгла его, заставляя думать только о предстоящем пиршестве, упивании кровью и местью. Поиграли и хватит. Нирртззан подобрался и прыгнул, нанося финальный удар.
На летящего к цели демона откуда-то сверху с закладывающим уши лязгом и скрежетом упала бронированная фигура, держащая чёрно-серебряный полэкс. Он прошёл сверхъестественную плоть насквозь, сбив демона наземь и пришпилив того к полу, как булавка прикалывает бабочку.
Двое оставшихся тут же ринулись вперёд. Убить вторженца, помешавшего им есть, убить и растерзать. Мыслей о мести за родича не было. Так даже лучше, меньше ртов и больше мяса, сытнее пирушка.
Не успевая выдернуть оружие из пола, латник, увернувшись от удара когтей, встретил первого из нападавших бронированным кулаком. Освящённые символы на латной перчатке вспыхнули при столкновении с пришельцем извне, обжигая того, а импульс, вложенный в удар, отшвырнул демона на его собрата. Физика неизменна и неумолима, и если ты демон, не носящий приставку архи-, то игнорировать её тебе непозволительно. Вот и сейчас столкновение добра с кулаками весом за центнер и зла с когтями весом килограммов в шестьдесят заставило зло познать радость полёта. Атака захлебнулась, едва начавшись.
Повинуясь воле хозяина, полэкс растаял и снова возник уже у того в руках. Никаких хитрых приёмов, никаких правил поединка, ничего, — только жёсткая, бескомпромиссная сила, идущая по пути нападения.
Серия быстрых уколов отогнала тварей назад от их жертв, и они акулами закружили вокруг своего нового врага, раз за разом стараясь напасть со спины и раз за разом в последний момент натыкаясь на обсидиановое мерцание оружия. Ситуация сложилась патовая, демоны не успевали напасть, а воин не мог атаковать, не подставившись под удар.
В какой-то момент один из монстров, оказавшийся в очередной раз за спиной воителя, устремился не на него, а в сторону, откуда призывно нёсся дурманящий запах страха. Он почти успел, когда полэкс, брошенный словно копьё, остриём вошёл ему между лопаток, своей сверхъестественной силой выжигая саму его суть.
И в то же самое мгновенье в правую руку латника вонзился коготь третьей твари, войдя в узкую щель между пластинами. Это был последний его успех, из-за забрала полыхнуло нездешним светом, когда левая рука сжалась чуть ниже локтя демона, не встречая никакого сопротивления. От её пылающего прикосновения инфернальная плоть распадалась в ничто, крик нечеловеческой боли бичом ударил по ушам, заставляя свидетелей рефлекторно присесть.
На оскаленную в агонии морду легла бронированная длань.
— Я выжигаю скверну, — впервые раздался голос спасителя. Вторая вспышка нездешнего света отразилась в глазу демона, и уродливая голова исчезла в очистительном пламени.
Быстрым шагом воитель подошёл к своему оружию, на чьём древке играли отблески сгорающих тел. Скрежетнув, полэкс освободился из плена мёртвой плоти и уютно устроился на бронированном плече. Фигура развернулась грудью к зрителям, явив знакомый некоторым до боли след от когтей на бригантине.
— Ноктюрн?! — глаза Сиэль расширились. — Как ты нас нашёл?
— Ты меня по походке узнала? — Ноктюрн слегка наклонил голову, изображая вежливость. — Вы почему ещё к выходу не бежите? — вежливость явно экономилась. — Я когтеруких пачками не перемалываю, я не герой легенд.
И продемонстрировал окончательное отсутствие пиетета перед прекрасным полом одной и высоким титулом другого, придав обоим вектор движения древком своего оружия. Намеренно или случайно, но подобное обращение встряхнуло выживших, заставив не оглядываясь бежать к лестнице. Ноктюрн припустил следом, он уже ворочал головой, как филин. Неровный свет подобранного факела уже не столько указывал путь, сколько щекотал нервы, пляшущие тени напрыгивали на людей из каждого угла, а бежать быстро и шарахаться в несколько сторон сразу очень сложно, особенно с непривычки. Возможно, именно поэтому Ноктюрн не только не отстал, но и подгонял спасаемых, как сержант-воспитатель, хотя полтора пуда металла на себе тащил только он.
У самой лестницы забег был прерван истошным криком, с которым на бегущих что-то метнулось из темноты.
— Госпожа!
Это была Чилла, чудом выжившая в бойне, а сейчас примерно тем же способом избегшая удара эстока.
— Вы живы! Я так боялась...
— Бегом, /цензура/! — заорал Ноктюрн. Глас рассудка эхом отдался по подземелью.
Рычание зверя за спиной изрядно придаёт сил, даже если зверь на твоей стороне. Желание спорить вернулось, когда камень над головой сменился ночным небом. Первым дар речи обрёл Армин.
— Сударь, Ноктюрн, да? Я вам благодарен, но вам следует следить за своим языком в моём присутствии или в присутствии благородной дамы.
Сударь выслушал Армина, не перебивая. Он вообще был очень вежливый. Иногда.
— С тобой я потом поговорю.
Паладин повернулся к жрице. Он не сделал больше ни одного движения, но у всех, а у Сиэль особенно, возникло ощущение нависающей скалы. Прошло несколько бесконечных секунд, пока девушка искала в себе силы оторвать взгляд от носков сапог из толстой кожи.
— Я...
— Ты! — плотину прорвало. — Что ты здесь делала?! Я что сказал?! Ты человеческую речь понимаешь?! Молчать! — это виконт изготовился защищать жрицу. — Ты должна была удержать остальных, а не присоединиться к ним!
Ноктюрн набрал воздуха, чтобы с новой силой обрушить свой праведный гнев, и осёкся, увидев едва сдерживаемые слёзы. Тяжело вздохнув, он постарался сделать голос дружелюбнее.
— Давайте возвращаться. Там свадьба, а у них жених сбежал. И пажу твоему уже холодно.
Ноктюрн призывно махнул рукой и оросил всех своей кровью, капающей из-под наруча.
— Господин, вы ранены. Вас надо перевязать.
Ноктюрн покосился на Чиллу и вдруг плотоядно улыбнулся.
— Ты мне нравишься.
Молодёжь воззрилась на него с суеверным ужасом, пересилившим ужас мистический. Он что собрался делать? Но это осталось тайной, постукивание подтока по полу напомнило, как паладин умеет уговаривать. Оставшаяся с пажом служанка, увидев, кто и в каком виде вернулся, решила упасть в обморок, за что и поплатилась — Чилла пустила на перевязочный материал для первой помощи не свою нижнюю рубашку, а её.
— Но почему молитва не помогла? — по дороге Сиэль мыслями вернулась обратно.
— Потому что там каждый камень пропитан скверной.
— Это же храм.
— Это то, что должно было стать им, но не стало.
— А...
— А почему — я не знаю. Подумай лучше, как будешь невесте вот этого вручать.
«Вот этот» стоически морщился — адреналин окончательно схлынул, а рана редко вызывает приятные ощущения.
— Жене.
— Уже консумировали? Удачно как, тогда можно не беспокоиться, — доброжелательности в голосе было, хоть ложкой черпай.
Поняв, что такую доброту он не переживёт, виконт решил сменить тему.
— Сударь Ноктюрн, как вы нас нашли?
— Воспользовался головой. Если что, могу научить всех присутствующих, — тема сменилась, но как-то не до конца. — В развалины я заглянул сразу, как только приехал. Там всё провоняло ритуалами, причём свежими. Чернокнижники очень любят ночь, вот я и решил приходить после заката и проверять, вдруг что нового увижу. Возникла, правда, одна загвоздка, после захода солнца стража никого на мост не пускает, но я её решил.
Слушатели переглянулись, стражников стало жалко. А рассказ Ноктюрна двигался дальше.
— И вот прихожу я, и что вижу? Непонятная девка, какой-то сопляк, — откуда-то сзади раздался возмущённый писк, — а наследник графства под ручку с орденским легатом решили насладиться архитектурой былых времён. В замке праздник, а его главный участник решил, значит, прогуляться. Если я не поседел в тот момент, то только потому что некогда было, бежал. Ну а дальше вы видели, м-да... — паладин задумчиво вздохнул и несколько отрешённо добавил, — жалко девочку, у неё муж дурак — одна ночь, и он уже к демонам сбежал.
Муж вскинулся.
— Если бы не ваша рана, я бы вызвал вас на поединок.
— Если бы не твоя дырка, ты бы узнал, что на тебя и одной руки хватит.
— А почему ты вообще следил за храмом? — настала очередь Сиэль менять тему.
— Письмо. Старый Суэн очень просил проверить. А ему, наверное, кустод депешу послал. А кустод заподозрил, потому что даже от него должна быть польза.
Мост тем временем заканчивался. До Мостовой башни оставалось рукой подать, и что Ноктюрн имел против кустода всеблагого Ордена хранителей мира сего, так и осталось за кадром.
— Твоя милость, сделай вид, что всё в порядке.
— И как это поможет? — угрюмо отозвался виконт.
— Слухи будут не такие интересные. Не о том, что тебя убили, а как ты стражников на паладина по выгодному курсу сменял.
Армин от такого цинизма поплыл окончательно. Но лицо держал на отлично, так что его узнали сразу, и ворота открылись без вопросов. Они, вопросы эти, висели в воздухе, все явственно ощущали, что что-то произошло, и прятали беспокойство за шутками. Удар солдатского юмора принял на себя Корвин, вёзший девицу, до сих пор пребывающую в прострации. Слухи слухами, но его жизнь в ближайшие недели явно будет веселее.
Пажа вместе с ношей Армин отослал с глаз долой сразу, как только оказался внутри родных стен. Дело было за малым — сделать так, чтобы никто из гостей ничего не узнал. На свадьбу съехался весь цвет аристократии, и если бы виконта Эльтского спросили, где самые безжалостные хищники окрест, он сильно задумался бы.
Тем временем Ноктюрн услал Чиллу за Гладиолусом и нормальной перевязкой, отправившись ждать искомое в покои Армина. Охраняющий их стражник опал с лица, увидев приближающуюся процессию. Он был из тех, кто воинствующую церковь безмерно уважает, но лично предпочитает не встречаться. Где они, там обязательно что-то происходит, и кто-то помирает, причём нехорошо. Хоть бы он был им не нужен, Луна и все младшие, а уж в храме не поскупится. Может, рядом со своими служителями богиня слышит лучше, а может, Лугнад, покровитель виноделия, которому стражник воздавал хвалу каждый свободный вечер, замолвил словечко, но внимания на него не обратили.
— Все вон, — Ноктюрн по-хозяйски оглядел комнату и улыбнулся, увидев, что Чилла уже здесь. — Ты мне нравишься всё больше. Где маг?
— Скоро будет. Я послала одну из младших горничных.
— Хорошо. Перевяжи любящему супругу руку так, чтобы он мог сидеть за столом и улыбаться. Фу-ух, с мелочами я разобрался, осталось главное, — паладин аккуратно сполз по стене и, привалившись, с наслаждением вытянул ноги.
— То есть, наши жизни — это не главное?!
— И что же главное, если до этого были мелочи?
Спасённые возмутились практически хором.
— Дайте мне вина, и никто не пострадает, кроме вашей самооценки. Говорить с пересохшим горлом — грех, — паладин поморщился, словно его мутило.
Пока молодые люди пытались для себя решить, что хуже — оставаться в неведении или пьяный Ноктюрн, вопрос решился сам собой, — в комнату вошёл маг с кувшином в руке.
— Я смертельно оскорбил половину здешней голубой крови, когда ушёл из-за стола. Оно того стоило?
— А вдруг я тут помираю и хочу проститься с другом?
— Пф-ф, скорее я увижу Луну во плоти, чем тебя мёртвым, — Гладиолус дошагал до товарища и вручил тому кувшин, — рассказывай.
— В подвалах развалин демоны, во мне — дырка, в замке, я полагаю, чернокнижник. Назовёшь его имя?
Маг задумался и медленно покачал головой.
— Как минимум, на турнире никто человеческими жертвоприношениями не баловался. Да и с некромантией тоже никто не знаком.
— Поэтому ты всех победил?
— Нет, — растянул губы в довольной ухмылке Гладиолус, — я победил, потому что самый умный и сильный. А после того, как я во втором поединке выбил из противника дух, ко мне даже в ученики начали набиваться. Ненадолго выбил, но, чтобы обработать всеми способами, мне хватило.
— И кто хотел целовать по утрам твою руку?
Лицо Армина нахмурилось, он крутанул левой рукой, наматывая на неё свой плащ, и шагнул навстречу врагу.
Его отец никогда не скупился в вопросах, хоть как-то касавшихся своих детей, и к двадцати годам Армин прославился как первый среди бойцов этих земель, а спустя ещё год он стал победителем на турнире Четырёх Ликов, что проводится Орденом далеко не каждый год. Не было ни одной ничьей, только победы, и сам гросскомтур Ордена хранителей мира сего, судивший на турнире, возложил на его плечи цепь чемпиона. Уступавший некоторым из прославленных воинов в опыте, Армин превосходил всех скоростью и ловкостью. На турнире даже сложили песню, что отбить его удар всё равно, что поймать рукой стрелу, чрезвычайно тем самым потрафив самолюбию виконта. Но сейчас противник оказался сильнее.
Инферналии оказались столь же быстры и гораздо сильнее, чем можно было представить по их виду, всего искусства младшего Мейера хватало только на то, чтобы не погибнуть самому. Против нечеловеческого врага умения вести поединок было мало, да и какой это поединок, когда противников трое. Куртуазные привычки с турниров скорее мешали, чем помогали здесь, во тьме подземелья. Если бы он был один, то уже давно бежал, спасая свою жизнь, но с ним была легат, а потому Армин продолжал метаться по каменным плитам, ускользая от ударов и лишь изредка пытаясь контратаковать.
Одна из тварей обогнула его и метнулась к Сиэль, отступившей к самой стене и молившейся своей богине. Девушка вскинула руку, сжимающую двойную лунницу, и демон замедлился. Замедлился, но не остановился. Отчаянно рванувшись следом, Армин атаковал со спины, всю свою скорость, силу и вес вложив в укол между лопаток. Страшный удар, при толике удачи он мог пробить доспех, загнал эсток глубоко в тело. Существо упало, вырывая из руки виконта застрявшее оружие.
Этот рывок всё определил. Не успевая до конца увернуться от несущегося в следующее мгновение в него удара, Армин был вынужден парировать его плащом, намотанным на руку. Коготь вспорол ткань с той же лёгкостью, словно это была паутина, до кости рассёкши руку.
Прыжком разорвав дистанцию, молодой аристократ выпрямился, заслоняя собой спутницу. Пусть он умрёт, но он сделает это с честью, до конца выполнив свой долг. Род Римнал никогда ни перед кем не вставал на колени, не встанет и сейчас.
Лежащая тварь заскребла руками по металлу, вытаскивая глубоко засевшее оружие. Рана оказалась не такой уж и смертельной, во всяком случае, Армина упавший демон переживет. Он поднялся, присоединяясь к своим собратьям. Они тоже поняли, что всё кончено, и не спешили, растягивая удовольствие, медленно приближаясь, упиваясь ужасом жертв. Нестерпимо захотелось зажмуриться, Армин хлопнул раненой рукой по своему боку, волной боли прогоняя слабость духа..
— Я благодарю вас за проведённый со мной вечер, благодатная Сиэль, — голос звучал твёрдо, без малейших ноток страха, — вы оказали честь, проведя его со мной. Прошу простить, что он заканчивается так рано и так некрасиво.
— Ваша любезность может сравниться лишь с вашей отвагой, Армин. Отец воистину может вами гордиться.
Армин потянул из-за пояса кинжал и сделал шаг в сторону врагов, впервые за бой на их харях промелькнуло что-то узнаваемое. Насмешка?
Нирртззан улыбнулся, когда мясо направило на него своё бесполезное оружие. Храброе, смелое, ловкое мясо, пропитавшись отчаянием и страхом, оно станет только вкуснее. Рана жгла его, заставляя думать только о предстоящем пиршестве, упивании кровью и местью. Поиграли и хватит. Нирртззан подобрался и прыгнул, нанося финальный удар.
На летящего к цели демона откуда-то сверху с закладывающим уши лязгом и скрежетом упала бронированная фигура, держащая чёрно-серебряный полэкс. Он прошёл сверхъестественную плоть насквозь, сбив демона наземь и пришпилив того к полу, как булавка прикалывает бабочку.
Двое оставшихся тут же ринулись вперёд. Убить вторженца, помешавшего им есть, убить и растерзать. Мыслей о мести за родича не было. Так даже лучше, меньше ртов и больше мяса, сытнее пирушка.
Не успевая выдернуть оружие из пола, латник, увернувшись от удара когтей, встретил первого из нападавших бронированным кулаком. Освящённые символы на латной перчатке вспыхнули при столкновении с пришельцем извне, обжигая того, а импульс, вложенный в удар, отшвырнул демона на его собрата. Физика неизменна и неумолима, и если ты демон, не носящий приставку архи-, то игнорировать её тебе непозволительно. Вот и сейчас столкновение добра с кулаками весом за центнер и зла с когтями весом килограммов в шестьдесят заставило зло познать радость полёта. Атака захлебнулась, едва начавшись.
Повинуясь воле хозяина, полэкс растаял и снова возник уже у того в руках. Никаких хитрых приёмов, никаких правил поединка, ничего, — только жёсткая, бескомпромиссная сила, идущая по пути нападения.
Серия быстрых уколов отогнала тварей назад от их жертв, и они акулами закружили вокруг своего нового врага, раз за разом стараясь напасть со спины и раз за разом в последний момент натыкаясь на обсидиановое мерцание оружия. Ситуация сложилась патовая, демоны не успевали напасть, а воин не мог атаковать, не подставившись под удар.
В какой-то момент один из монстров, оказавшийся в очередной раз за спиной воителя, устремился не на него, а в сторону, откуда призывно нёсся дурманящий запах страха. Он почти успел, когда полэкс, брошенный словно копьё, остриём вошёл ему между лопаток, своей сверхъестественной силой выжигая саму его суть.
И в то же самое мгновенье в правую руку латника вонзился коготь третьей твари, войдя в узкую щель между пластинами. Это был последний его успех, из-за забрала полыхнуло нездешним светом, когда левая рука сжалась чуть ниже локтя демона, не встречая никакого сопротивления. От её пылающего прикосновения инфернальная плоть распадалась в ничто, крик нечеловеческой боли бичом ударил по ушам, заставляя свидетелей рефлекторно присесть.
На оскаленную в агонии морду легла бронированная длань.
— Я выжигаю скверну, — впервые раздался голос спасителя. Вторая вспышка нездешнего света отразилась в глазу демона, и уродливая голова исчезла в очистительном пламени.
Быстрым шагом воитель подошёл к своему оружию, на чьём древке играли отблески сгорающих тел. Скрежетнув, полэкс освободился из плена мёртвой плоти и уютно устроился на бронированном плече. Фигура развернулась грудью к зрителям, явив знакомый некоторым до боли след от когтей на бригантине.
— Ноктюрн?! — глаза Сиэль расширились. — Как ты нас нашёл?
— Ты меня по походке узнала? — Ноктюрн слегка наклонил голову, изображая вежливость. — Вы почему ещё к выходу не бежите? — вежливость явно экономилась. — Я когтеруких пачками не перемалываю, я не герой легенд.
И продемонстрировал окончательное отсутствие пиетета перед прекрасным полом одной и высоким титулом другого, придав обоим вектор движения древком своего оружия. Намеренно или случайно, но подобное обращение встряхнуло выживших, заставив не оглядываясь бежать к лестнице. Ноктюрн припустил следом, он уже ворочал головой, как филин. Неровный свет подобранного факела уже не столько указывал путь, сколько щекотал нервы, пляшущие тени напрыгивали на людей из каждого угла, а бежать быстро и шарахаться в несколько сторон сразу очень сложно, особенно с непривычки. Возможно, именно поэтому Ноктюрн не только не отстал, но и подгонял спасаемых, как сержант-воспитатель, хотя полтора пуда металла на себе тащил только он.
У самой лестницы забег был прерван истошным криком, с которым на бегущих что-то метнулось из темноты.
— Госпожа!
Это была Чилла, чудом выжившая в бойне, а сейчас примерно тем же способом избегшая удара эстока.
— Вы живы! Я так боялась...
— Бегом, /цензура/! — заорал Ноктюрн. Глас рассудка эхом отдался по подземелью.
Рычание зверя за спиной изрядно придаёт сил, даже если зверь на твоей стороне. Желание спорить вернулось, когда камень над головой сменился ночным небом. Первым дар речи обрёл Армин.
— Сударь, Ноктюрн, да? Я вам благодарен, но вам следует следить за своим языком в моём присутствии или в присутствии благородной дамы.
Сударь выслушал Армина, не перебивая. Он вообще был очень вежливый. Иногда.
— С тобой я потом поговорю.
Паладин повернулся к жрице. Он не сделал больше ни одного движения, но у всех, а у Сиэль особенно, возникло ощущение нависающей скалы. Прошло несколько бесконечных секунд, пока девушка искала в себе силы оторвать взгляд от носков сапог из толстой кожи.
— Я...
— Ты! — плотину прорвало. — Что ты здесь делала?! Я что сказал?! Ты человеческую речь понимаешь?! Молчать! — это виконт изготовился защищать жрицу. — Ты должна была удержать остальных, а не присоединиться к ним!
Ноктюрн набрал воздуха, чтобы с новой силой обрушить свой праведный гнев, и осёкся, увидев едва сдерживаемые слёзы. Тяжело вздохнув, он постарался сделать голос дружелюбнее.
— Давайте возвращаться. Там свадьба, а у них жених сбежал. И пажу твоему уже холодно.
Ноктюрн призывно махнул рукой и оросил всех своей кровью, капающей из-под наруча.
— Господин, вы ранены. Вас надо перевязать.
Ноктюрн покосился на Чиллу и вдруг плотоядно улыбнулся.
— Ты мне нравишься.
Молодёжь воззрилась на него с суеверным ужасом, пересилившим ужас мистический. Он что собрался делать? Но это осталось тайной, постукивание подтока по полу напомнило, как паладин умеет уговаривать. Оставшаяся с пажом служанка, увидев, кто и в каком виде вернулся, решила упасть в обморок, за что и поплатилась — Чилла пустила на перевязочный материал для первой помощи не свою нижнюю рубашку, а её.
— Но почему молитва не помогла? — по дороге Сиэль мыслями вернулась обратно.
— Потому что там каждый камень пропитан скверной.
— Это же храм.
— Это то, что должно было стать им, но не стало.
— А...
— А почему — я не знаю. Подумай лучше, как будешь невесте вот этого вручать.
«Вот этот» стоически морщился — адреналин окончательно схлынул, а рана редко вызывает приятные ощущения.
— Жене.
— Уже консумировали? Удачно как, тогда можно не беспокоиться, — доброжелательности в голосе было, хоть ложкой черпай.
Поняв, что такую доброту он не переживёт, виконт решил сменить тему.
— Сударь Ноктюрн, как вы нас нашли?
— Воспользовался головой. Если что, могу научить всех присутствующих, — тема сменилась, но как-то не до конца. — В развалины я заглянул сразу, как только приехал. Там всё провоняло ритуалами, причём свежими. Чернокнижники очень любят ночь, вот я и решил приходить после заката и проверять, вдруг что нового увижу. Возникла, правда, одна загвоздка, после захода солнца стража никого на мост не пускает, но я её решил.
Слушатели переглянулись, стражников стало жалко. А рассказ Ноктюрна двигался дальше.
— И вот прихожу я, и что вижу? Непонятная девка, какой-то сопляк, — откуда-то сзади раздался возмущённый писк, — а наследник графства под ручку с орденским легатом решили насладиться архитектурой былых времён. В замке праздник, а его главный участник решил, значит, прогуляться. Если я не поседел в тот момент, то только потому что некогда было, бежал. Ну а дальше вы видели, м-да... — паладин задумчиво вздохнул и несколько отрешённо добавил, — жалко девочку, у неё муж дурак — одна ночь, и он уже к демонам сбежал.
Муж вскинулся.
— Если бы не ваша рана, я бы вызвал вас на поединок.
— Если бы не твоя дырка, ты бы узнал, что на тебя и одной руки хватит.
— А почему ты вообще следил за храмом? — настала очередь Сиэль менять тему.
— Письмо. Старый Суэн очень просил проверить. А ему, наверное, кустод депешу послал. А кустод заподозрил, потому что даже от него должна быть польза.
Мост тем временем заканчивался. До Мостовой башни оставалось рукой подать, и что Ноктюрн имел против кустода всеблагого Ордена хранителей мира сего, так и осталось за кадром.
— Твоя милость, сделай вид, что всё в порядке.
— И как это поможет? — угрюмо отозвался виконт.
— Слухи будут не такие интересные. Не о том, что тебя убили, а как ты стражников на паладина по выгодному курсу сменял.
Армин от такого цинизма поплыл окончательно. Но лицо держал на отлично, так что его узнали сразу, и ворота открылись без вопросов. Они, вопросы эти, висели в воздухе, все явственно ощущали, что что-то произошло, и прятали беспокойство за шутками. Удар солдатского юмора принял на себя Корвин, вёзший девицу, до сих пор пребывающую в прострации. Слухи слухами, но его жизнь в ближайшие недели явно будет веселее.
Пажа вместе с ношей Армин отослал с глаз долой сразу, как только оказался внутри родных стен. Дело было за малым — сделать так, чтобы никто из гостей ничего не узнал. На свадьбу съехался весь цвет аристократии, и если бы виконта Эльтского спросили, где самые безжалостные хищники окрест, он сильно задумался бы.
Тем временем Ноктюрн услал Чиллу за Гладиолусом и нормальной перевязкой, отправившись ждать искомое в покои Армина. Охраняющий их стражник опал с лица, увидев приближающуюся процессию. Он был из тех, кто воинствующую церковь безмерно уважает, но лично предпочитает не встречаться. Где они, там обязательно что-то происходит, и кто-то помирает, причём нехорошо. Хоть бы он был им не нужен, Луна и все младшие, а уж в храме не поскупится. Может, рядом со своими служителями богиня слышит лучше, а может, Лугнад, покровитель виноделия, которому стражник воздавал хвалу каждый свободный вечер, замолвил словечко, но внимания на него не обратили.
— Все вон, — Ноктюрн по-хозяйски оглядел комнату и улыбнулся, увидев, что Чилла уже здесь. — Ты мне нравишься всё больше. Где маг?
— Скоро будет. Я послала одну из младших горничных.
— Хорошо. Перевяжи любящему супругу руку так, чтобы он мог сидеть за столом и улыбаться. Фу-ух, с мелочами я разобрался, осталось главное, — паладин аккуратно сполз по стене и, привалившись, с наслаждением вытянул ноги.
— То есть, наши жизни — это не главное?!
— И что же главное, если до этого были мелочи?
Спасённые возмутились практически хором.
— Дайте мне вина, и никто не пострадает, кроме вашей самооценки. Говорить с пересохшим горлом — грех, — паладин поморщился, словно его мутило.
Пока молодые люди пытались для себя решить, что хуже — оставаться в неведении или пьяный Ноктюрн, вопрос решился сам собой, — в комнату вошёл маг с кувшином в руке.
— Я смертельно оскорбил половину здешней голубой крови, когда ушёл из-за стола. Оно того стоило?
— А вдруг я тут помираю и хочу проститься с другом?
— Пф-ф, скорее я увижу Луну во плоти, чем тебя мёртвым, — Гладиолус дошагал до товарища и вручил тому кувшин, — рассказывай.
— В подвалах развалин демоны, во мне — дырка, в замке, я полагаю, чернокнижник. Назовёшь его имя?
Маг задумался и медленно покачал головой.
— Как минимум, на турнире никто человеческими жертвоприношениями не баловался. Да и с некромантией тоже никто не знаком.
— Поэтому ты всех победил?
— Нет, — растянул губы в довольной ухмылке Гладиолус, — я победил, потому что самый умный и сильный. А после того, как я во втором поединке выбил из противника дух, ко мне даже в ученики начали набиваться. Ненадолго выбил, но, чтобы обработать всеми способами, мне хватило.
— И кто хотел целовать по утрам твою руку?
