Хаген кивнул и помог Густаву подняться. Медведь, шатаясь, побрёл за ним, бросив на меня прощальный взгляд.
Я осталась стоять под дождём, глядя им вслед. Драккар стоял рядом, молчаливый и твёрдый, как скала.
— Ты ненавидишь меня? — спросил он тихо.
— Не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, что чувствовать.
— Тогда не чувствуй ничего, — он взял меня за руку. — Просто будь рядом. Всё остальное придёт со временем.
И я позволила ему увести меня в замок, в тепло, подальше от холода и дождя. И от боли в глазах Густава.
Глава 10. Милана
Прошла неделя. Густав жил в северной башне под присмотром Хагена. Драккар не запрещал мне видеться с ним, и я каждый день поднималась к нему, носила еду, перевязывала раны, говорила с ним. Густав был мрачен, но смирился. Он понимал, что побеждён.
— Он странный, этот дракон, — сказал мне Густав как-то вечером. — Мог бы убить меня сто раз. А вместо этого лечит, кормит, даже разговаривает. Зачем?
— Не знаю, — ответила я. — Может, он не такой чудовищный, как мы думали?
— Чудовищный, — усмехнулся Густав. — Он захватил наш дом, нашу землю. Он заставил тебя выйти за него. И ты говоришь, что он не чудовищный?
— Я говорю, что он сложнее, чем кажется, — тихо ответила я.
Густав посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.
— Ты меняешься, Милана. Ты смотришь на него иначе.
— Я просто пытаюсь выжить, — отрезала я и вышла.
Но он был прав. Что-то во мне менялось. Каждый вечер, когда Драккар возвращался в наши покои, я ждала его. Не из страха, а из какого-то странного, непонятного мне самой желания. Мы разговаривали. Обо всём. О его мире, о драконах, о моей магии, о войне. Он рассказывал о том, как его народ бежал через разломы миров, теряя близких, как они выживали в чужом мире. Впервые я увидела в нём не захватчика, а человека. Такого же, как я. Который тоже боится, тоже терял, тоже хочет мира.
Однажды вечером он не пришёл. Я прождала до полуночи, но в спальню никто не вошёл. Я не спала, ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к каждому шороху. А наутро Хаген сообщил, что Драккар уехал на границу — там снова появились отряды оборотней, не желающих признавать новую власть.
— Он просил передать, что вернётся через несколько дней, — сказал Хаген. — И чтобы вы берегли себя.
— Берегла себя, — повторила я, и внутри что-то больно сжалось.
Оказывается, я скучала. Скучала по этому холодному, суровому мужчине, который стал моим мужем.
***
Драккара не было три дня. И три дня я не находила себе места. Я ходила по замку, как тень, заглядывала во все углы, проверяла запасы, говорила с людьми. Хельга смотрела на меня с понимающей улыбкой.
— Влюбились, госпожа? — спросила она как-то.
— Не говори глупостей, — отмахнулась я. — Просто... волнуюсь.
— Ага, волнуется она, — фыркнула Хельга. — По мужу волнуется. Это нормально.
На третий день к вечеру в замок ворвался запыхавшийся гонец.
— Леди Милана! — закричал он. — Лорд Драккар ранен! Его везут в замок, он без сознания!
Мир покачнулся. Я бросилась во двор, расталкивая слуг и воинов. И увидела телегу, на которой лежал Драккар. Бледный, окровавленный, с закрытыми глазами.
— Что случилось? — закричала я. — Кто это сделал?
— Засада, — ответил Хаген, спрыгивая с коня. — Оборотни. Мы отбились, но он... он прикрыл меня собой. Стрела отравленная.
— Несите его в мою комнату! — скомандовала я. — Живо!
Воины подхватили Драккара и понесли. Я бежала рядом, сжимая его холодную руку.
— Не смей умирать, — шептала я. — Слышишь? Не смей!
В моей комнате, где хранились травы и зелья, я велела положить его на кровать. Хаген и воины замерли у дверей, не зная, что делать.
— Все вон! — приказала я. — Хаген, останься. Мне нужна твоя помощь.
Хаген кивнул и закрыл дверь перед остальными. Я разрезала рубашку Драккара и осмотрела рану. Стрела попала в плечо, глубоко, вокруг раны кожа почернела — яд. Оборотни использовали отравленное оружие.
— Это плохо, — сказала я Хагену. — Яд нужно вытянуть, иначе он умрёт. Ты должен держать его, когда я начну.
— Что вы будете делать?
— То, чему учила меня бабка. Спасать.
Я достала свои зелья, травы, острый нож. Руки дрожали, но я заставила себя успокоиться. Он не умрёт. Я не позволю.
Операция длилась несколько часов. Хаген держал Драккара, когда я разрезала рану и вычищала отравленные ткани. Драккар стонал, метался, но в сознание не приходил. Кровь заливала простыни, мои руки, платье. Но я не останавливалась.
Наконец, когда последний кусочек отравленной плоти был удалён, я приложила к ране заговорённую мазь и перевязала чистой тканью.
— Готово, — выдохнула я, падая на пол рядом с кроватью. — Теперь остаётся ждать.
Хаген смотрел на меня с уважением и благодарностью.
— Вы спасли его, леди Милана. Спасибо.
— Я не для благодарности это делала, — прошептала я. — Я... я просто не могла иначе.
И в этот момент я поняла окончательно и бесповоротно — я люблю его. Этого холодного, чужого дракона. Люблю так, что, кажется, готова умереть за него.
Глава 11. Драккар
Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену боли и забытья. Первое, что я ощутил — жар. Странный, непривычный жар, разливающийся по телу, хотя внутри меня всегда жил лёд. Я попытался пошевелиться, и плечо пронзила острая боль, заставившая зашипеть сквозь зубы.
— Тише, тише, — знакомый голос пробился сквозь темноту. — Лежи смирно, рана ещё свежая.
Я с трудом разлепил веки. Надо мной склонилась Милана. Бледная, с тёмными кругами под глазами, растрёпанная, но такая родная. Она улыбалась, и по её щекам текли слёзы.
— Живой, — выдохнула она. — Богиня, спасибо, живой.
Я хотел что-то сказать, но горло пересохло, и из груди вырвался только хрип. Милана тут же поднесла к моим губам чашу с водой. Я пил жадно, чувствуя, как живительная влага возвращает силы.
— Сколько? — прохрипел я.
— Трое суток, — ответила она, вытирая мои губы краем рукава. — Трое суток ты был без сознания. Я уже думала...
Она не договорила, но я всё понял. Она боялась. За меня.
— Яд, — вспомнил я. — Стрела была отравлена.
— Оборотни, — Милана кивнула, и в её глазах мелькнула злость. — Хотели убить наверняка. Но я успела. Вычистила рану, вытянула отраву своими зельями. Если бы не бабкины рецепты...
— Ты меня спасла, — перебил я.
— Да, — просто ответила она. — Ты бы сделал то же самое.
Я смотрел на неё и не узнавал. Это была не та испуганная девушка, которую я вёз под венец. Это была сильная женщина, ведьма, воин. Моя женщина.
— Иди сюда, — прошептал я, с трудом поднимая здоровую руку.
Она наклонилась, и я поцеловал её. Впервые по-настоящему. Не холодно и отстранённо, как в первую брачную ночь, а горячо, жадно, благодарно. В этом поцелуе было всё: страх потери, радость встречи, надежда и любовь.
Она ответила, и я почувствовал, как её слёзы падают на моё лицо.
— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она, когда мы оторвались друг от друга. — И поняла, что не переживу этого.
— Глупая, — я коснулся её щеки здоровой рукой. — Я никуда не уйду. Обещаю.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул Хаген. Увидев нас, он замер на пороге, а потом расплылся в довольной улыбке.
— Очнулся-таки, — сказал он, входя. — А мы уж думали, придётся тебе памятник ставить.
— Рано пока, — усмехнулся я. — Что там, в замке?
— Всё спокойно, — Хаген присел на лавку у стены. — Оборотни, что напали на вас, уничтожены. Густав сидит в башне, ведёт себя тихо. Люди работают, стены чинят.
— А на юге?
— Тихо пока, — Хаген покачал головой. — Но разведчики говорят, что кланы собираются. Готовятся к чему-то.
— Значит, скоро будет новый набег, — я попытался сесть, но Милана тут же толкнула меня обратно на подушки.
— Лежи! — прикрикнула она. — Никуда твои набеги не денутся. Сначала выздоравливай.
Хаген хмыкнул и подмигнул мне:
— Слушайся жену, Драккар. Она тут главная.
— Я заметил, — улыбнулся я.
Когда Хаген ушёл, Милана снова села рядом и взяла мою руку.
— Ты правда думала, что я умру? — спросил я.
— Боялась, — честно ответила она. — Очень. Яд был сильным. Если бы не бабкины рецепты... если бы я не успела...
— Но успела, — перебил я. — И я жив. Спасибо тебе.
— Не за что, — она покачала головой. — Ты мой муж. Я должна заботиться о тебе.
— Не должна, — я сжал её пальцы. — Хочешь. Это большая разница.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них то, чего раньше не замечал. Любовь. Настоящую, глубокую, безоглядную.
— Я люблю тебя, — сказал я. Впервые в жизни эти слова не были пустым звуком.
Она замерла, а потом улыбнулась так светло, что у меня перехватило дыхание.
— И я тебя люблю, — ответила она.
В этот момент я понял, что всё, что было в моей жизни до неё — битвы, потери, скитания, — было не зря. Всё привело меня сюда. К ней.
Глава 12. Драккар
Следующие несколько дней тянулись медленно, как патока. Я лежал в постели, залечивая рану, и сходил с ума от безделья. Милана была рядом постоянно — меняла повязки, поила отварами, кормила с ложечки и смотрела на меня такими глазами, что внутри всё переворачивалось.
Я не привык к такой заботе. В моём мире, где мы выживали среди разломов и сражались за каждый клочок земли, женщины были другими. Более суровыми, более закрытыми. А она была как тёплый ветер, как солнечный свет, как глоток воды в пустыне.
— Ты чего на меня так смотришь? — спросила она однажды, заметив мой пристальный взгляд.
— Любуюсь, — честно ответил я.
— Льстец, — фыркнула она, но щёки её порозовели.
— Я серьёзно, — я поймал её руку и прижал к губам. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.
— Даже когда сплю в неудобном кресле третьи сутки подряд? — усмехнулась она.
— Особенно тогда, — улыбнулся я. — Ты и во сне прекрасна.
Она засмеялась, и этот смех был для меня лучшим лекарством.
Хаген заходил каждый день, докладывал обстановку. Я слушал вполуха, потому что все мои мысли были заняты ею. Но кое-что всё же улавливал.
— Оборотни на юге действительно собираются, — говорил Хаген. — Разведчики видели костры, отряды. Человек пятьсот, не меньше.
— Серьёзно, — я нахмурился. — Надо готовиться.
— Ты лежи, — отмахнулся Хаген. — Я сам всё организую. Густав помогает.
— Густав? — я приподнял бровь.
— Ага, — Хаген усмехнулся. — Предложил свою помощь. Говорит, что хочет доказать свою преданность. Мы поставили его командовать стеной.
Я задумался. Медведь, который ещё недавно хотел отбить мою жену, теперь защищает мой замок. Жизнь умеет удивлять.
— Следи за ним, — сказал я Хагену.
— Слежу, — кивнул тот. — Но, кажется, он искренен. Твоя жена на него хорошо влияет.
— Моя жена на всех хорошо влияет, — усмехнулся я, глядя на Милану, которая возилась с травами в углу комнаты.
На пятый день я смог встать. Милана помогала мне, поддерживая под руку, и я чувствовал тепло её тела, запах её волос. Мы вышли во двор, и я впервые за долгое время вдохнул свежий воздух. Осень уже вступала в свои права — листья желтели, небо было высоким и прозрачным.
— Хорошо-то как, — выдохнул я.
— Ага, — согласилась Милана. — Я каждый день сюда выхожу. Думаю о тебе.
— Обо мне?
— Ну да, — она смутилась. — Молюсь, чтобы ты поправился.
Я остановился и повернулся к ней.
— Спасибо тебе, — сказал я. — За всё. За то, что спасла. За то, что ждала. За то, что...
Она приложила палец к моим губам.
— Хватит благодарить, — улыбнулась она. — Ты мой муж. Это моя работа.
— Не работа, — я покачал головой. — Любовь.
Она замерла, а потом кивнула.
— Да, — прошептала она. — Любовь.
Я обнял её здоровой рукой и прижал к себе. Она уткнулась носом мне в грудь и замерла. Мы стояли так долго, и мне казалось, что весь мир замер вместе с нами.
— Я никогда не думала, что буду счастлива, — сказала она тихо. — После всего, что было. После смерти матери, после этого брака по принуждению...
— Ты счастлива? — спросил я.
— Да, — она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — С тобой — да.
Я поцеловал её, и в этот момент понял, что ради этого стоило пройти через всё — через разломы миров, через войны, через потери. Ради неё.
Глава 13. Милана
Глава 14 Милана
После того как Драккар пошёл на поправку, жизнь в замке закипела с новой силой. Он оказался не только воином, но и отличным хозяином. Вместе с Хагеном они взялись за восстановление замка: чинили стены, чистили ров, налаживали хозяйство. Люди, поначалу боявшиеся драконов, постепенно привыкали и начинали уважать нового лорда.
Я помогала чем могла — лечила раненых, варила зелья, приглядывала за кухней и запасами. Хельга была моей правой рукой, и вместе мы успевали везде.
— Госпожа, вы бы отдохнули, — ворчала она, видя, как я мечусь между кладовыми и больничным крылом. — Вон, лорд Драккар уже почти здоров, а вы себя до изнеможения доведёте.
— Успею отдохнуть, — отмахивалась я. — Сейчас дел много.
— Ох уж эти дела, — вздыхала Хельга. — Ладно, я тогда на кухню, прослежу за обедом.
Густав... с ним было сложнее. Он сидел в башне, выходил редко, в основном по ночам. Мы говорили, но прежней близости уже не было. Он видел, как я смотрю на Драккара, и понимал, что проиграл. Не войну — войну он проиграл раньше. А борьбу за моё сердце.
— Ты счастлива? — спросил он меня однажды вечером, когда я принесла ему ужин.
— Да, — ответила я честно. — Впервые в жизни.
— Тогда я рад за тебя, — он улыбнулся, но в глазах была грусть. — Ты заслуживаешь счастья.
— И ты заслуживаешь, Густав, — я взяла его за руку. — Не замыкайся в себе. Мир не рухнул. Ты ещё найдёшь свою судьбу.
— Может быть, — он покачал головой. — Но не сейчас. Сейчас мне нужно время.
Я понимала его. И не давила.
Вечером, когда солнце уже коснулось горизонта, окрашивая озеро в золотисто-багряные тона, я поднялась в наши покои. Драккар стоял у окна, глядя на закат. Он обернулся, услышав мои шаги, и улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которая была только для меня.
— Иди сюда, — позвал он.
Я подошла, и он обнял меня, уткнувшись носом в мои волосы. Я чувствовала его дыхание, тепло его тела, биение сердца. За эти дни, пока я ухаживала за ним, мы стали ближе, чем когда-либо. Но между нами всё ещё оставалась невидимая граница — граница, которую он не переступал из уважения ко мне.
— Я хочу тебя кое о чём попросить, — сказал он тихо.
— О чём? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Будь моей женой. По-настоящему.
Я замерла. В первую брачную ночь он не тронул меня, хотя имел на это полное право. Он ждал. Давал мне время привыкнуть, осмотреться, понять, что я не просто трофей. И вот теперь он спрашивал. Не требовал, не приказывал — спрашивал.
— Ты хочешь этого? — прошептала я, поднимая на него глаза.
— Хочу, — ответил он, и в его взгляде не было ни капли сомнения. — Но только если ты тоже хочешь. Я не возьму тебя силой, Милана. Никогда.
Я смотрела в его тёмные глаза и видела в них не холод, не сталь, не ту безжалостную решимость, которая пугала меня в день нашей первой встречи. Я видела тепло. Видела желание. Видела любовь. Ту самую, о которой слагают легенды, которую воспевают в балладах.
