Пистолет. Сумка. Все эти слова находили отклик, на губах играл лёгкий привкус дежавю. Перед глазами всё плыло, и Матсу казалось, что снег нарочно застилает ему глаза, скрывая правду и подсказки, ведущие к ней. Матс несколько раз моргнул, но слёзы неприятно холодили кожу на ветру. Да, у Джеймса был пистолет, о котором он долго не говорил полковнику.
— Этого следовало ожидать, — задумчиво сказал Кристоф.
— Помолчи, Кристоф! — раздражённо оборвал его Оле. — Не говори глупости!
— А вы считаете, что это глупости? — вмешался Матс, потирая глаза.
— А вы нет? Вы же знаете Джеймса! — сказал Оле, непонимающе смотря на него.
— Как выяснилось, нет. Не знаю.
— Джеймс.... Не такой, как все, да, — кивнул Оле и выдохнул. — Но он не убийца, поверьте. Не убийца. Да и нечего им было делить с Лорой. Это всё моя вина... я выгораживал мальчика, очень многое ему спускал с рук. Поэтому нельзя сказать, что он хорошо воспитан. Джеймс капризен и эгоистичен, он врун, но у него просто не было причин для этого убийства! А у вас, кажется, снежная слепота, полковник?
— Да, — мрачно ответил Матс, сморгнув слёзы. — Так заметно?
— У Джеймса снежная слепота с семнадцати лет, я прекрасно знаю симптомы.
Матс ничего на это не ответил; он молча отошёл в сторону, достал сигареты и закурил, чтобы сбросить напряжение. Он жадно вдыхал и выдыхал дым, пока внезапно не заметил припорошённые снегом следы под окном. Ещё одна загадка в копилку всех имеющихся: от кого прятался Джеймс?
Карл Юхансен помог Матсу ускорить процесс проверки: его пустили в дом, и он подхватил свой рюкзак, закинув в него только недавно купленные свитер и штаны. Ничего больше в гостевой комнате он не трогал, да и трогать было особо нечего: Джеймс хранил так новую одежду и папки с фотографиями, которые делал сам. Исладен. Осло. Нордкап. Линденснес. Лишь единожды он показал их полковнику. Матс с грустью глянул на эти папки и скоро уже отогревался в доме деда. Женщина, живущая через дорогу, строго-настрого запретила ему лечить глаза обычными каплями и дала так называемые искусственные слёзы. Они немного облегчили болевые ощущения, и Матс достал ксерокопии фотографий и статей, которые взял из архивов библиотеки, и расписал всё, что удалось узнать.
К вечеру у него получился небольшой список всех участников этой загадочной истории, и Матс решил, что пришло время узнать, кем же был загадочный ночной гость Джеймса. Он собрал имеющиеся у него материалы по делу и стал одеваться. Каждый раз, проходя мимо гостиной, он вспоминал, что именно тут нашли тело Лоры Эндрюс. Им с Джеймсом не удалось замыть кровь до конца, и они прикрыли его стареньким ковром.
Ждать ночью на улице было откровенно глупой затеей. Поэтому Матс вызвал такси, и к двум часам, когда Джеймс обычно подходил к окну, он уже ждал в тёплой машине. Такси стояло поодаль, так, что за снегопадом даже не всегда хорошо проглядывался дом, и полковник усиленно всматривался в снежный буран. Водитель, молодой смуглый парнишка, явно не местный, постоянно нервничал: в салоне стало холодать, да и пассажир, судя по тревожным взглядам, бросаемым в зеркало заднего вида, казался ему странным.
— Не нервничай, — попросил Матс. — Если боишься, что я маньяк, то позвони в участок старшему инспектору Карлу Юхансену. Он меня знает, я Матс Ларсен.
— Так вы внук Лукаша Ларсена? — оживился парнишка. — Говорят, вы помогаете полиции в раскрытии дела Эндрюсов!
— Примерно, — буркнул Матс. — А теперь молчи и не мешай.
Снег усиливался. Они сидели в полнейшей темноте, а на экране телефона отображалось грядущее ухудшение погоды, хотя, казалось бы, куда уж хуже. Градус уверенно уходил в минус, а снегопад грозил занести не только колёса, но и двери бедного такси.
Наконец-то, ближе к трём часам ночи, в свете одинокого фонаря, висящего над дверью гаража и негаснущего, кажется, никогда, Матс увидел сгорбленный тёмный силуэт. Кто-то, пробираясь сквозь снегопад, уверенно и медленно шёл к дому. Таинственный гость подошёл к окну и встал под ним, задрав голову и всматриваясь в темноту.
— Твою мать... — выругался таксист. — Это ещё кто?
— Вот теперь точно звони в участок, спрашивай Юхансена и всё рассказывай, — скомандовал Матс. — А я пошёл.
— Куда?!
— Туда.
Матс вышел из машины и осторожно, чтобы не спугнуть ночного гостя, пошёл в его сторону. Тот не сразу заметил приближение полковника, а как только заметил, вскинулся и настороженно обернулся. В белёсых глазах застыло странное выражение: интерес. Брови и ресницы у существа отсутствовали, зато волосы, развиваемые ветром, были длинные, грязные, чёрные и спутанные. Одежда оказалась старой, разорванной в некоторых местах, кожа на лице была обвисшей, неровной; гость поднял руки, угрожающе сгибая пальцы с нестриженными ногтями. В лёгкой одежде он не мёрз, и казалось, что острые льдинки и снежинки не царапают серую кожу, а мороз не пробирает существо до костей. В первые секунды Матс и вовсе усомнился в том, что это человек.
«Мара».
Это было первой мыслью полковника. Именно так в его детстве рисовали демона кошмаров. Но эта женщина, в отличие от Мары, была живой и настоящей. Матс поднял руки в примирительном жесте и остановился. Они недолго смотрели друг на друга, и полковник сделал шаг, утопая в снегу по щиколотку. Затем ещё один. И ещё.
Женщина внезапно сорвалась с места, развернулась и побежала так быстро, насколько ей это позволял зыбкий снег. Матс бросился следом за ней, понимая, что не имеет права упустить эту нить. Ветер и льдинки хлестали по лицу, снег попадал в глаза, но полковник бежал и бежал, слыша только собственное дыхание.
Внезапно женщина споткнулась, упала в снег и стремительно, как змея, поползла прочь.
— Тише! Тише! — Матс остановился поодаль и снова поднял руки. — Я не причиню тебе вреда! Я друг Джеймса. Ты ведь его ищешь?
Женщина замерла, обернулась к нему и непонимающе моргнула.
— Ты ищешь Джеймса? Смотри, вот. — Матс достал и кармана свои немногочисленные файлы по делу, нашёл фото Джеймса и протянул ночной гостье. Та настороженно глянула на фото, затем на Матса, затем снова на фото и осторожно подползла ближе, игнорируя холод окутывающего её снега.
— Я помогу, — Матс осторожно протянул ей руку. — Просто помогу.
Женщина глянула на него с подозрением, затем робко подалась навстречу и схватилась за протянутую руку. Встав, она резко вырвала фото Джеймса и начала его вертеть, внимательно всматриваясь в изображение. Она долго изучала взглядом снимок, затем мотнула головой.
— Ма-а-р-р-ра, — прохрипела она и снова мотнула головой. — Ма-а-р-р-ра.
— Мара?.. — переспросил Матс. — Ты, наверное, говоришь о Лоре? Лора, да?
Она не понимала. Тогда Матс достал фото Лоры и протянул женщине. Та глянула на снимок, закричала, выхватила его, разорвала и бросила в снег. Она яростно топтала его, кричала, рвала на себе одежду и указывала в сторону дома.
— Ма-а-р-р-ра! — истошно вопила она. — Ма-а-р-р-ра!
— Нет, нет, нет! — закричал полковник и снова протянул ей фото Джеймса. — Там живёт он! Он, а не она!
Женщина его услышала. Она немного успокоилась, замолчала, и её губы растянулись в безобразной и жуткой улыбке, демонстрируя кривые испорченные зубы.
— О-он? — с трудом произнесла она, показывая на фото, затем на дом. — Та-а-ам?
— Он. Там, — кивнул Матс, дрожа на ветру. — Ты приходила, потому что искала её? Лоры нет. Мары нет.
— Ма-а-ар-ры не-ет, — протянула она и ткнула себя пальцами в грудь. — Я! Ма-а-ары не-ет. Я.
Она подняла руки и опустила. Подняла и опустила. Ларсен сразу понял, что изображала эта бедная безумная женщина.
— Это ты ударила Лору в моём доме? — прошептал он. — Ты... убила Мару?
— Я, — она рассмеялась. — Я у-у-убила-а-а Ма-а-ару.
А ветер подхватил разорванные кусочки фотографии Лоры Эндрюс и унёс их прочь. На снегу остался фрагмент с её бесконечно чёрными и глубокими холодными дьявольскими глазами.
Глава 11 — Череп и цветок
С самого первого дня в Тромсё полковник мечтал согреться. Он постоянно мёрз, потому что для тепла было мало горячей еды, душа и постели, нужно было что-то другое, то, что он нашёл в Джеймсе. Дружба, поддержка, понимание после многих дней вины и бесконечного одиночества. И всё это в итоге обернулось обманом и бросило его на растерзание жестокого леденящего холода. Теперь же этот холод безжалостно терзал разорванное фото, брошенное в снег.
Лора Эндрюс тоже вверила себя снегам. Она вернулась в Тромсё, на родную землю, где её, вместо искупления и освобождения, настиг смертельный удар. И на запах крови тут же слетелись стервятники, обнажающие жестокую правду, много лет назад скрытую в тени.
Казалось, холоднее быть уже не могло. После слов о том, что загадочная слабоумная женщина убила Лору, по спине Матса пробежал холодок, царапающий кожу. Он смотрел на женщину во все глаза и представлял, как она заходит в его дом следом за Лорой, та оборачивается и получает смертельный удар.
— Пошли! — Странная женщина внезапно схватила Матса за руку и потянула его следом за собой.
Она бежала так, словно черпала силы извне, никак иначе объяснить её подвижность в такой мороз Матс не мог. Она бежала и улыбалась падающему снегу, истерично смеялась и умудрялась даже по-детски непосредственно пинать снег. Её смех вызывал дрожь, но Матс бежал следом, слыша эхом отдающийся в ушах стук собственного сердца.
Женщина провела Матса по краю возвышенности и вывела к небольшой заброшенной автомастерской, превратившейся с годами в свалку. В темноте она напоминала небольшие горы, но Матс прекрасно помнил это место: когда-то мистер Янсон, престарелый слесарь, чинил тут машины и всегда махал рукой пробегающим мимо соседским детям, среди которых был и маленький Матс.
Женщина приложила палец к губам, словно боясь спугнуть призраков прошлого, и показала полковнику сломанную часть ограждения, после чего ловко скрылась за горой металлолома. Полковник последовал за ней и вышел к небольшому старому и битому трейлеру. Он уже бывал здесь много лет назад: в этом трейлере мистер Янсон чинил мелкие детали, механизмы и игрушки, если просили знакомые. Так для Матса он починил часы его отца.
Внутри на удивление оказалось тепло: работал небольшой радиатор. На столе горела свеча, играя бликами на стенах, но в целом ничего вокруг не изменилось. Всё тот же ржавый хлам, старая кровать, оборванные шторки на окнах. Матс прошёл и замер, погружаясь в собственное прошлое. Тромсё сочетал несочетаемое: тёплые воспоминания из детства и жестокую правду о жителях города и их секретах.
— Ту-у-ут! — протянула женщина и подвела Матса в дальний угол трейлера, где висела старая грязная занавеска. — Тут! Смо-о-три.
Матс неспешно приблизился и глянул на незнакомку. Та закивала в предвкушении. Она улыбалась и растирала руки, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Ведь она убила демона кошмаров — Мару. И теперь она готова была рассказать почему.
Матс пожал губы и осторожно отодвинул штору, после чего в ужасе отпрянул. На него горящими глазами из темноты смотрел человеческий череп.
Почти сразу Матс понял, что в черепе спрятаны две маленькие свечки, играющие светом, как демонические глаза из фильма ужасов. Перед ним на столе лежала завядшая роза, вокруг были разбросаны выцветшие фотографии и мятые рисунки. Полковник видел много костей, чтобы понять — череп настоящий.
— Мэ-эри, — произнесла женщина, указывая на череп. — Мэ-э-эри.
— Это Мэри? — спросил Матс осипшим голосом. Откашлявшись, он выдавил из себя улыбку, чтобы не спугнуть незнакомку. — А на фото она есть? Фотография?
Женщина встала с задумчивым видом и подошла к столу. Она явно понимала каждое слово, но не знала или не умела отвечать. В свете Ларсен разглядел, что её волосы ненастоящие: на ней был надет старый спутавшийся парик. Она подцепила фотографию и показала полковнику.
— Мэ-эр-ри, — она ткнула пальцем в улыбчивую блондинку, которая махала в камеру. — Ин-н-ге, — указала на другую темноволосую девушку с такой же счастливой улыбкой.
— Инге? — переспросил Матс, рассматривая фото и узнавая этих девочек. Беглянки из приюта, одна из которых, слабоумная Инге, была найдена на дороге и отправлена в приют, а вторая, Мэри, сбежала из города.
— Инге! — она показала на фото, затем на себя. — Ин-нге!
— Ты Инге... — прошептал Ларсен. — А я Матс. Матс.
— М-матс-с, — повторила она и мотнула головой. — Нет! Лу-у-укатс.
— Лукаш?.. — переспросил Матс и снова ощутил холод. Теперь он понял, почему женщина с ним разговорилась. Она узнала в нём его деда, который в поисках правды, видимо, проделал тот же путь, что и сам Матс. — Да, Лукаш. Можно я посмотрю твои рисунки?
Женщина закивала. Она взяла череп, который называла Мэри, осторожно сняв его со свечек, и обняла, прижимая к груди. Все ответы давно сложились в голове Матса, но он боялся признать их. Сердце сжималось только от одного вида этой бедной девушки, которая обезумела и постарела раньше срока, но сохранила трепетную любовь к подруге детства.
Матс взял несколько рисунков и попытался разобрать, что так грубо и резко было набросано чёрными тонами и мелками. Глаза полные ужаса, перекошенные страхом лица, искажённые тела, руки в цепях. И дом. Контур дома, который Матс сразу же узнал. Тот самый, с мрачными подвальными комнатами.
— Ты была в этом доме? — спросил Матс, указывая на рисунок.
Инге заметно напряглась и отступила назад. Ей была неприятна эта тема, и её взгляд с восторженного сменился на холодный и пугающий.
— Не бойся, я тоже не люблю этот дом, — отчётливо произнёс Матс. — Он плохой. Плохой дом.
— Пло-о-охой, — кивнула Инге несколько раз. — Пло-о-охие-е лю-уди.
— Плохие люди... — повторил Матс. — Ты была там?
Женщина робко кивнула и сильнее прижала к себе череп. Она сжалась и теперь казалась слабой и уязвимой, от былого пугающего образа демона кошмаров не осталось и следа.
— Ты и Мэри? — уточнил полковник. — Вы обе были там?
Она снова кивнула.
— Что там было?
— Плохие вещи. Сни-и-имал-л-ли.
— С вами делали плохие вещи и снимали? — уточнил Матс. — А Ло... Мара. Там была Мара?
— Был-ла! — нахмурилась Инге. — Был-ла. Он-на, он-на... ушла. Уш-шла. Уш-шла. И Мэ-э-эри бо-ольше нет-т. Но я ос-с-стан-н-новила Мар-ру.
— Вас с Мэри попали в этот дом? — уточнил Матс. — Вас там держали, снимали плохие люди? Мара видела вас и... она ушла? То есть, бросила вас? Ушла?
Инге кивнула и отвела взгляд. Она чуть приоткрыла рот, словно задумавшись, и подняла голову, смотря в потолок. Казалось, она замерла, навеки обратившись ледяной статуей.
— Где Мэри?
— Плох-х-хие л-л-люд-д-ди сделали Мэ-э-эри бол-л-льно.
Сделали больно. Матс снова глянул на фото и сморгнул слёзы. Он был бы рад свалить всё на снежную слепоту, но сердце в груди до боли сжалось. В тот день, когда была сделана фотография, девочки смеялись и радовались, не зная, что вскоре они окажутся пленницами мрачного тёмного дома. Он видел всё: крики, слёзы, мольбы, в ужасе убегающую Лору, бросившую их и не сообщившую в полицию. Ларсен зажал рот рукой, чтобы сдержать плач. Он надеялся, что Эстель не испытывала перед смертью того, что испытали эти девочки, но и её лицо как назло теперь всплывало перед глазами.
