Девушка прислонилась к решетке, чувствуя обжигающий холод железа. Раньше она мечтала об этом холоде, а теперь… нет, обратно в пустыню ей не хотелось. Теперь у нее осталось только одно желание.
Дверь со скрипом отворилась. Олиф удивленно отстранилась от решетки, отошла к стенке. Мимо нее прошли несколько Песчаников, которые вели, так же под локотки, Лекса. Вот только с него кандалы не сняли. Мужчину проводили до камеры, и, как только он оказался внутри, закрыли ее на несколько замков.
Олиф не решалась позвать старого товарища даже после того, как за Песчаниками закрылась входная дверь.
Девушка опустилась на холодную землю и прислонилась головой к стенке, наблюдая за пустующей камерой напротив. Лекса слышно не было, со стороны могло показаться, что его вообще там нет. Он умел дышать очень тихо, и даже в кромешной тишине, где каждый шорох отдавался гулким эхом, мужчина словно пропал.
Сидеть на полу было холодно, Олиф поднялась. Прошлась из угла в угол, и все-таки не выдержала.
- Лекс?
Ответа не последовало.
- Лекс, ты там?
Молчание. Словно и вправду нет. Но он есть, Олиф это знала.
- Лекс!
Ни смешка, ни раздраженного вздоха. Ничего. Девушка вспомнила, как главарь назвал его Лекстером. Это имя было для нее непривычным, но она решила попробовать.
- Лекстер. – Ни спрашивала, ни звала, просто утвердительно сказала.
- Не называй меня так.
Улыбка тронула губы девушки. Она ведь знала, что он там.
- За что тебя побил этот… странный… чело… чудик?
- Он пошутил. – Голос у него был тихий, размеренный, словно Лекс спал.
- Это было совсем не смешно! – возразила девушка.
- Я ему передам.
Олиф поняла, что мужчина не настроен на разговоры, и поэтому замолчала. Взглянула на потолок. Посмотрела на стены. На пол. Все было выложено из камня, и видимо очень-очень давно, потому что, то там, то тут виднелись выбоины, трещины, а где-то камней не было вовсе. Но строители, похоже, были предусмотрительны: за камнями лежали доски, и уже пробираясь через их трещины, песок понемногу засыпался внутрь, образуя на полу небольшую горочку.
- Что они хотят с нами сделать? – вопрос вырвался как-то сам собой.
Со стороны Лекса послышался тяжелый вздох.
- Тебя отправят к «лапочкам».
- К «лапочкам»? – опешила Олиф. – Но зачем тогда был весь этот спектакль?! Что… ну, мы… мы с тобой…
- Тебя отправят только к «лапочкам». А могли отправить к Хозяину.
Хозяин. Вот, как они его называют.
- А что будет с тобой?
- Буду лежать на траве, и наблюдать за бабочками.
- Куда отправят тебя? – не обращая внимания на его сарказм, требовательно спросила девушка.
- Далеко.
- Что значит далеко? – не поняла Олиф.
- То и значит.
На душе у девушки стало ужасно паршиво, хотя, казалось, больше уже некуда. Звук человеческих голосов зловеще отражался от стен практически пустого помещения, словно показывая гостям, что выбраться отсюда невозможно.
В горле встал комок. Девушка сглотнула, и комок переместился в пустой желудок. Радостно растянулся там, вызывая приступ тошноты.
- Я не хочу… - едва слышно выдавила она.
Но тут же прикусила язык. Ее никто не спрашивает. И никогда уже не спросит.
Олиф оставалось только надеяться, что все, что они сказали главарю – действительно идет во благо им самим же. Она присела на каменный пол, изрядно засыпанный песком, и принялась разглядывать железные прутья.
Марика наверняка сейчас сидит в их маленьком домике, готовит что-нибудь, или убирает, а может, укладывает Тимку спать, и даже не представляет, где сейчас оказалась ее сестра. Хотя, ей и не нужно представлять. Для Марики нет больше никакой Олиф. Теперь она мертва. Она умерла еще тогда, когда шагнула за Песчаную Завесу.
Девушка устало прислонилась головой к холодной стене. В этой тюрьме также царил полумрак, разбавляемый лишь слабеньким светом зеленых слизней.
- Что это за существа?- обратилась Олиф к Лексу.
Но тот, как обычно, промолчал.
- Эй, ты знаешь, что это за зеленая светящаяся слизь? – настойчиво повторила свой вопрос девушка.
- Светожелы, - лаконично ответил ей мужчина.
Олиф находится тут все ничего, а уже жалеет о том, что когда-то не послушалась Лекса. Что тогда не успела налюбоваться светлым небом.
Неожиданно девушка поняла, что тень от ее тела постепенно пропадает, и все больше сменяется зеленым свечением. Повернула голову, и увидела, как маленький комок слизи перебрался на стенку позади нее. Олиф осторожно поднялась на ноги, подошла к светожелу и слегка коснулась его кончиками пальцев. На ощупь тот оказался вовсе не слизким, а гладким и даже немного мягким.
Девушка снова провела по нему пальцами, но уже ощутимее. Светожел неожиданно пошевелился и распахнул огромные глаза, жалобно посмотрев на нее. Олиф испуганно одернула руку. Зеленый комок тут же почувствовал неладное, и закрыл глаза, опять став похожим на обычную слизь.
«Вот это чудеса», - восхищенно подумала девушка.
Она снова коснулась его кончиками пальцев, и когда тот открыл глаза, радостно улыбнулась. На нее смотрели два огромных черных зрачка, вокруг которых кольцом светилась зеленая радужка, и умоляюще пытались заслужить еще немного ласки. Олиф тут же вспомнила соседских котов, которые жмурились от удовольствия, когда их начинали чесать под холкой. Ей это показалось настолько милым, что она не удержалась и принялась гладить маленького светожела. Его веки чуть опустились, он едва заметно пошевелился и в следующее мгновение распушился. Олиф снова испуганно одернула руку и посмотрела на пушистое глазастое создание. На этот раз он ее движения уже не испугался.
- Какой же ты чу… - начала она, но грохот открывающейся входной двери заглушил конец фразы.
Светожел тут же принял свой обычный вид, закрыв глаза и втянув в себя волоски.
Олиф осторожно подошла к решетке, чтобы лучше разглядеть новоприбывших. Песчаники приблизились к ее камере, открыли дверь и под локотки вывели девушку наружу. Она успела оглянуться и убедиться, что к Лексу никто не подошел. И что он так и не выглянул из своей камеры.
***
Олиф вели все по тем же мрачным, холодным коридорам. Светожелы больше не открывали глаз и не пушились. Казалось, что все эти повороты бесконечны. Как Песчаники умудряются не заплутать тут, оставалось только гадать. Девушка старалась идти ровно, не выказывать своего волнения и страха, но все равно то и дело спотыкалась.
Сколько они шли, Олиф не знала. После очередного поворота она вдруг увидела, как вдалеке пляшут игривые огоньки пламени. Стоило им приблизиться к еще одной развилке, Олиф поняла, что этот свет исходит от факелов, расставленных возле каждой двери. А дверей здесь было много, очень много, они тянулись до самого конца коридора.
Девушку подвели к одной из этих дверей. Песчаник грубо постучал, и спустя несколько мгновений перед ними предстала красивая девушка, с рыжими кудрями, доходившими ей до пояса, и в полностью просвечивающей розовой тряпке, перевязанной на поясе.
Олиф почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.
- Принимайте новенькую, - пробасил один из ее сопровождающих.
Рыжая обворожительно улыбнулась, подошла к девушке и аккуратно потянула ее на себя.
- Какие вы невежливые, мальчики. Они тебе напугали? – нежно осведомилась она.
Олиф порывисто вздохнула и замотала головой.
- Ну не переживай, тут все твои проблемы мигом решаться.
Олиф уж и не знала, что хуже: здесь или там. В отчаянии оглянулась на грозных Песчаников, но тех уже не было. Рыжая закрыла дверь и попросила Олиф не стесняться, проходить и чувствовать себя, как дома.
Девушка испуганно оглядела комнату. Тут было светло, повсюду горели свечи, и витал приятный душистый, явно искусственный аромат. Возле одной стены стояла большая кровать, напротив нее вторая, а между ними расположился черная медвежья шкура. Олиф перевела взгляд на большое зеркало, возле которого расположилась тумбочка с кучей флакончиков, скляночек и расчесок, а так же шкатулок, из которых выглядывали тонкие непонятные предметы.
- Твоя кровать у дальней стены, - объявила рыжая. – Моя прежняя соседка недавно съехала, поэтому тебя никто не выгонит.
Олиф хотела спросить, куда в этом подземелье могла съехать соседка, но не стала этого делать. Она решила, что безопаснее будет молчать.
- А ты, я смотрю, только-только сверху, - продолжала «лапочка». – Тебя придется привести в надлежащий вид. Вставай здесь.
Голос у нее был приятный, мелодичный. Она не вызывала отторжения, во всяком случае, на первый взгляд. Олиф покорно встала возле зеркала и позволила девушке делать с ней все, что той будет угодно.
- Эти тряпки выкинем, - щебетала та, - давай, снимай с себя все. Сейчас нам принесут бочку, и мы отмоем все это.
Девушка стянула с себя огрызок некогда хорошего платья, и рыжая с неким неудовольствием посмотрела на ее перевязанные бедра.
- Сколько уже идет кровь?
- Два дня.
«Лапочка» тяжело вздохнула и приказала:
- Развязывай. Я принесу другую повязку.
Рыжая подошла к одной из занавесок, отодвинула ее и скрылась в соседнем помещении. Олиф послушно принялась за дело и тут вспомнила, что у нее в складках лежит небольшой ножик. Она выудила его трясущимися руками, оглянулась, пытаясь придумать, куда можно было бы его спрятать, и, понимая, что рыжая возвращается, быстро засунула его под кровать.
Разноцветные занавески раздвинулись, из них плавной походкой выплыла «лапочка» и протянула Олиф тонкую повязку, с четырьмя толстыми нитями по краям. Ничего не спрашивая и абсолютно не стесняясь, она раздвинула девушке ноги, стерла всю засохшую кровь влажным полотенцем и завязала новую подкладку.
В этот момент в комнату внесли бочку двое Песчаников, и, не обращая на девушек никакого внимания, тут же вышли. Это немного удивило Олиф, но рыжая тут же заставила ее забыть о своих мыслях, приказав стирать с себя всю грязь. Затем наложила какую-то прохладную мазь на пожелтевший синяк на щеке.
Спустя некоторое время, она нацепила на девушку чистое красивое платье, длина которого достигала ее пят. Ткань была приятной и нежной, в отличие от ее прежней одежды, до боли коловшей кожу.
Рыжая подвела ее к зеркалу и гордо провозгласила:
- Ну вот, теперь хоть на девушку похожа.
Олиф с сомнением оглядела чистое, ухоженное отражение. Платье плотно облегало фигуру, правда, никак ее не подчеркивало, а наоборот, слишком выделяло выпирающие бедра. За последний месяц Олиф очень сильно похудела, и теперь напоминала тощую обглоданную кость. Кожа, загоревшая на солнце, совершенно не сочеталась с темно-синим цветом платья. Желтеющий синяк на щеке тем более не мог сгладить общее впечатление. Скорее всего, именно поэтому Олиф не почувствовала ни радости, ни восторга, а лишь какое-то обреченное смирение.
- Загар скоро спадет, - заверила ее «лапочка», - и синяк тоже не вечен.
И видя, что Олиф ничего на это не отвечает, добавила:
- А знаешь, твоя прическа мне нравится. Очень необычно. Сейчас только переплетем…
Рыжая усадила девушку на стул и принялась ловко работать пальцами, перебирая ими локоны. Олиф перевела взгляд на тумбочку: на ней находилось столько красивых вещей и приспособлений, о которых в прошлой жизни девушка могла только мечтать. Гребень, которым «лапочка» проводила по ее волосам, показался ей особенно привлекательным. Тонкая лазурная оправа, с вкраплениями мелких камешек, цвета хаки. Дорогая, наверное, вещица. Интересно, как она сюда попала?
- Ну вот, теперь и волосы приведены в порядок.
Рыжая немного отошла от девушки и умиленно на нее посмотрела.
- Прекрасно. Ты выглядишь как…
Дверь с размаху распахнулась и стукнулась о стенку, заставив подскочить на месте обеих девушек. В комнату размашистым шагом влетел высокий, по пояс обнаженный мужчина, в пятнах крови.
- Прости, дорогой, сегодня я занята, - проворковала «лапочка».
Нежданный гость перевел взгляд на вторую девушку. Олиф внутренне напряглась, чувствуя, как в животе натянулась тугая струна. Не узнать этого человека было трудно, даже не смотря на то, что в тот момент, когда они встретились, солнце еще даже не показалось из-за горизонта.
И хотя тогда он ей ничего не сделал, лишь ощупывал Хэнка, и смотрел, как главарь пытался ее изнасиловать, Олиф почувствовала чудовищное отвращение.
Мужик, наоборот, ее не узнал, только сказал еще несколько слов «лапочке», и вышел.
- У него кровь… - выдавила Олиф.
- О, ты умеешь разговаривать, - обрадовалась рыжая. – А на кровь не обращай внимания, они вечно все кровавые приходят.
- Почему?
- Им приходится вое…
В этот момент дверь снова распахнулась, но на этот раз в нее влетели несколько девушек, больше напоминающих разноцветную радугу. Их было всего пять, они носили такую же прозрачную ткань, что и рыжая «лапочка», к которой поселили Олиф. Одна была зеленая, другая красная, еще была фиолетовая, голубая и темно-синяя.
Девушки, словно ураган, замельтешили по комнатке. Каждая из них чмокнула рыжую в щечку, а затем все эти «разноцветные девушки» расселись по постелям.
- Мы пришли познакомиться с новой соседкой! – радостно выдала «лапочка» в розовом одеянии, с копной длинных белых волос. Лицо у нее было приятное, единственное, что портило его – это большая черная родинка над губой.
- Она не слишком разговорчива, - предупредила рыжая.
- Я Кудряшка! – выкрикнула другая «лапочка», тоже рыжая, только с такими обильными кудрями на голове, которые, наверное, не возьмет ни одна расческа.
Она была полноватой на вид, с маленькими глазами, тонким ртом и большими, пухлыми щеками.
- Меня зовут Родинка, - представилась блондинка, что недавно выразила за всех желание познакомиться.
- Я Гера, - подала голос высокая, длинноногая брюнетка, с прямыми, не ровно обрезанными, волосами.
- А мы Ви-Ди, - радостно подпрыгнула на перине еще одна блондинка, только коротко стриженная.
- Да, Я – Ди, а она – Ви, - подтвердила точно такая же блондинка. Близняшки.
- А тебя как зовут? – поинтересовалась «лапочка» с кудрявыми рыжими волосами.
Девушка на секунду растерялась, не зная, отвечать или нет, но все-таки, спустя мгновение честно сказала:
- Олиф.
- Олиф?
- Э-э-э…
- Правда что ли?
- Какой ужас… - раздался тут же гомон голосов.
- Я хочу называть ее Пушистик! – воскликнула длинноволосая блондинка.
- А что, по-моему, не плохо! – поддержали ее близняшки.
- Скучно. – Это, кажется, была темноволосая и длинноногая.
- Девочки, тише! – захлопала в ладоши рыжая. – Вы ее пугаете!
Олиф сидела, разинув рот от удивления.
Все понемногу смолкли.
- Итак, Олиф, - добродушно улыбнулась рыжая, - как ты уже поняла… твое имя… оно…
- Не котируется, - вставила Кудряшка.
- Ты хоть знаешь, что это значит, дура? – тут же зашипела на нее, кажется, Родинка.
- Знаю!
- И что?
- Это значит, что ее имя дурацкое!
- Ну так вот, - перебила рыжая, - мы решили называть тебя Пушистиком.
Наверное, если бы Олиф в данный момент могла шевелиться, она бы забилась в истерике, давилась смехом вперемешку со слезами, но ее охватил полный ступор, и все, что она могла сделать – это пару раз моргнуть.
Пауза затягивалась, девушки ждали реакции на слова рыжей «лапочки», но в комнате повисла тишина.
- Может, она немая? – не выдержала Кудряшка.
- Она же сказала нам свое имя, дура! – злобно опровергла такое предположение Родинка.
Дверь со скрипом отворилась. Олиф удивленно отстранилась от решетки, отошла к стенке. Мимо нее прошли несколько Песчаников, которые вели, так же под локотки, Лекса. Вот только с него кандалы не сняли. Мужчину проводили до камеры, и, как только он оказался внутри, закрыли ее на несколько замков.
Олиф не решалась позвать старого товарища даже после того, как за Песчаниками закрылась входная дверь.
Девушка опустилась на холодную землю и прислонилась головой к стенке, наблюдая за пустующей камерой напротив. Лекса слышно не было, со стороны могло показаться, что его вообще там нет. Он умел дышать очень тихо, и даже в кромешной тишине, где каждый шорох отдавался гулким эхом, мужчина словно пропал.
Сидеть на полу было холодно, Олиф поднялась. Прошлась из угла в угол, и все-таки не выдержала.
- Лекс?
Ответа не последовало.
- Лекс, ты там?
Молчание. Словно и вправду нет. Но он есть, Олиф это знала.
- Лекс!
Ни смешка, ни раздраженного вздоха. Ничего. Девушка вспомнила, как главарь назвал его Лекстером. Это имя было для нее непривычным, но она решила попробовать.
- Лекстер. – Ни спрашивала, ни звала, просто утвердительно сказала.
- Не называй меня так.
Улыбка тронула губы девушки. Она ведь знала, что он там.
- За что тебя побил этот… странный… чело… чудик?
- Он пошутил. – Голос у него был тихий, размеренный, словно Лекс спал.
- Это было совсем не смешно! – возразила девушка.
- Я ему передам.
Олиф поняла, что мужчина не настроен на разговоры, и поэтому замолчала. Взглянула на потолок. Посмотрела на стены. На пол. Все было выложено из камня, и видимо очень-очень давно, потому что, то там, то тут виднелись выбоины, трещины, а где-то камней не было вовсе. Но строители, похоже, были предусмотрительны: за камнями лежали доски, и уже пробираясь через их трещины, песок понемногу засыпался внутрь, образуя на полу небольшую горочку.
- Что они хотят с нами сделать? – вопрос вырвался как-то сам собой.
Со стороны Лекса послышался тяжелый вздох.
- Тебя отправят к «лапочкам».
- К «лапочкам»? – опешила Олиф. – Но зачем тогда был весь этот спектакль?! Что… ну, мы… мы с тобой…
- Тебя отправят только к «лапочкам». А могли отправить к Хозяину.
Хозяин. Вот, как они его называют.
- А что будет с тобой?
- Буду лежать на траве, и наблюдать за бабочками.
- Куда отправят тебя? – не обращая внимания на его сарказм, требовательно спросила девушка.
- Далеко.
- Что значит далеко? – не поняла Олиф.
- То и значит.
На душе у девушки стало ужасно паршиво, хотя, казалось, больше уже некуда. Звук человеческих голосов зловеще отражался от стен практически пустого помещения, словно показывая гостям, что выбраться отсюда невозможно.
В горле встал комок. Девушка сглотнула, и комок переместился в пустой желудок. Радостно растянулся там, вызывая приступ тошноты.
- Я не хочу… - едва слышно выдавила она.
Но тут же прикусила язык. Ее никто не спрашивает. И никогда уже не спросит.
Олиф оставалось только надеяться, что все, что они сказали главарю – действительно идет во благо им самим же. Она присела на каменный пол, изрядно засыпанный песком, и принялась разглядывать железные прутья.
Марика наверняка сейчас сидит в их маленьком домике, готовит что-нибудь, или убирает, а может, укладывает Тимку спать, и даже не представляет, где сейчас оказалась ее сестра. Хотя, ей и не нужно представлять. Для Марики нет больше никакой Олиф. Теперь она мертва. Она умерла еще тогда, когда шагнула за Песчаную Завесу.
Девушка устало прислонилась головой к холодной стене. В этой тюрьме также царил полумрак, разбавляемый лишь слабеньким светом зеленых слизней.
- Что это за существа?- обратилась Олиф к Лексу.
Но тот, как обычно, промолчал.
- Эй, ты знаешь, что это за зеленая светящаяся слизь? – настойчиво повторила свой вопрос девушка.
- Светожелы, - лаконично ответил ей мужчина.
Олиф находится тут все ничего, а уже жалеет о том, что когда-то не послушалась Лекса. Что тогда не успела налюбоваться светлым небом.
Неожиданно девушка поняла, что тень от ее тела постепенно пропадает, и все больше сменяется зеленым свечением. Повернула голову, и увидела, как маленький комок слизи перебрался на стенку позади нее. Олиф осторожно поднялась на ноги, подошла к светожелу и слегка коснулась его кончиками пальцев. На ощупь тот оказался вовсе не слизким, а гладким и даже немного мягким.
Девушка снова провела по нему пальцами, но уже ощутимее. Светожел неожиданно пошевелился и распахнул огромные глаза, жалобно посмотрев на нее. Олиф испуганно одернула руку. Зеленый комок тут же почувствовал неладное, и закрыл глаза, опять став похожим на обычную слизь.
«Вот это чудеса», - восхищенно подумала девушка.
Она снова коснулась его кончиками пальцев, и когда тот открыл глаза, радостно улыбнулась. На нее смотрели два огромных черных зрачка, вокруг которых кольцом светилась зеленая радужка, и умоляюще пытались заслужить еще немного ласки. Олиф тут же вспомнила соседских котов, которые жмурились от удовольствия, когда их начинали чесать под холкой. Ей это показалось настолько милым, что она не удержалась и принялась гладить маленького светожела. Его веки чуть опустились, он едва заметно пошевелился и в следующее мгновение распушился. Олиф снова испуганно одернула руку и посмотрела на пушистое глазастое создание. На этот раз он ее движения уже не испугался.
- Какой же ты чу… - начала она, но грохот открывающейся входной двери заглушил конец фразы.
Светожел тут же принял свой обычный вид, закрыв глаза и втянув в себя волоски.
Олиф осторожно подошла к решетке, чтобы лучше разглядеть новоприбывших. Песчаники приблизились к ее камере, открыли дверь и под локотки вывели девушку наружу. Она успела оглянуться и убедиться, что к Лексу никто не подошел. И что он так и не выглянул из своей камеры.
***
Олиф вели все по тем же мрачным, холодным коридорам. Светожелы больше не открывали глаз и не пушились. Казалось, что все эти повороты бесконечны. Как Песчаники умудряются не заплутать тут, оставалось только гадать. Девушка старалась идти ровно, не выказывать своего волнения и страха, но все равно то и дело спотыкалась.
Сколько они шли, Олиф не знала. После очередного поворота она вдруг увидела, как вдалеке пляшут игривые огоньки пламени. Стоило им приблизиться к еще одной развилке, Олиф поняла, что этот свет исходит от факелов, расставленных возле каждой двери. А дверей здесь было много, очень много, они тянулись до самого конца коридора.
Девушку подвели к одной из этих дверей. Песчаник грубо постучал, и спустя несколько мгновений перед ними предстала красивая девушка, с рыжими кудрями, доходившими ей до пояса, и в полностью просвечивающей розовой тряпке, перевязанной на поясе.
Олиф почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.
- Принимайте новенькую, - пробасил один из ее сопровождающих.
Рыжая обворожительно улыбнулась, подошла к девушке и аккуратно потянула ее на себя.
- Какие вы невежливые, мальчики. Они тебе напугали? – нежно осведомилась она.
Олиф порывисто вздохнула и замотала головой.
- Ну не переживай, тут все твои проблемы мигом решаться.
Олиф уж и не знала, что хуже: здесь или там. В отчаянии оглянулась на грозных Песчаников, но тех уже не было. Рыжая закрыла дверь и попросила Олиф не стесняться, проходить и чувствовать себя, как дома.
Девушка испуганно оглядела комнату. Тут было светло, повсюду горели свечи, и витал приятный душистый, явно искусственный аромат. Возле одной стены стояла большая кровать, напротив нее вторая, а между ними расположился черная медвежья шкура. Олиф перевела взгляд на большое зеркало, возле которого расположилась тумбочка с кучей флакончиков, скляночек и расчесок, а так же шкатулок, из которых выглядывали тонкие непонятные предметы.
- Твоя кровать у дальней стены, - объявила рыжая. – Моя прежняя соседка недавно съехала, поэтому тебя никто не выгонит.
Олиф хотела спросить, куда в этом подземелье могла съехать соседка, но не стала этого делать. Она решила, что безопаснее будет молчать.
- А ты, я смотрю, только-только сверху, - продолжала «лапочка». – Тебя придется привести в надлежащий вид. Вставай здесь.
Голос у нее был приятный, мелодичный. Она не вызывала отторжения, во всяком случае, на первый взгляд. Олиф покорно встала возле зеркала и позволила девушке делать с ней все, что той будет угодно.
- Эти тряпки выкинем, - щебетала та, - давай, снимай с себя все. Сейчас нам принесут бочку, и мы отмоем все это.
Девушка стянула с себя огрызок некогда хорошего платья, и рыжая с неким неудовольствием посмотрела на ее перевязанные бедра.
- Сколько уже идет кровь?
- Два дня.
«Лапочка» тяжело вздохнула и приказала:
- Развязывай. Я принесу другую повязку.
Рыжая подошла к одной из занавесок, отодвинула ее и скрылась в соседнем помещении. Олиф послушно принялась за дело и тут вспомнила, что у нее в складках лежит небольшой ножик. Она выудила его трясущимися руками, оглянулась, пытаясь придумать, куда можно было бы его спрятать, и, понимая, что рыжая возвращается, быстро засунула его под кровать.
Разноцветные занавески раздвинулись, из них плавной походкой выплыла «лапочка» и протянула Олиф тонкую повязку, с четырьмя толстыми нитями по краям. Ничего не спрашивая и абсолютно не стесняясь, она раздвинула девушке ноги, стерла всю засохшую кровь влажным полотенцем и завязала новую подкладку.
В этот момент в комнату внесли бочку двое Песчаников, и, не обращая на девушек никакого внимания, тут же вышли. Это немного удивило Олиф, но рыжая тут же заставила ее забыть о своих мыслях, приказав стирать с себя всю грязь. Затем наложила какую-то прохладную мазь на пожелтевший синяк на щеке.
Спустя некоторое время, она нацепила на девушку чистое красивое платье, длина которого достигала ее пят. Ткань была приятной и нежной, в отличие от ее прежней одежды, до боли коловшей кожу.
Рыжая подвела ее к зеркалу и гордо провозгласила:
- Ну вот, теперь хоть на девушку похожа.
Олиф с сомнением оглядела чистое, ухоженное отражение. Платье плотно облегало фигуру, правда, никак ее не подчеркивало, а наоборот, слишком выделяло выпирающие бедра. За последний месяц Олиф очень сильно похудела, и теперь напоминала тощую обглоданную кость. Кожа, загоревшая на солнце, совершенно не сочеталась с темно-синим цветом платья. Желтеющий синяк на щеке тем более не мог сгладить общее впечатление. Скорее всего, именно поэтому Олиф не почувствовала ни радости, ни восторга, а лишь какое-то обреченное смирение.
- Загар скоро спадет, - заверила ее «лапочка», - и синяк тоже не вечен.
И видя, что Олиф ничего на это не отвечает, добавила:
- А знаешь, твоя прическа мне нравится. Очень необычно. Сейчас только переплетем…
Рыжая усадила девушку на стул и принялась ловко работать пальцами, перебирая ими локоны. Олиф перевела взгляд на тумбочку: на ней находилось столько красивых вещей и приспособлений, о которых в прошлой жизни девушка могла только мечтать. Гребень, которым «лапочка» проводила по ее волосам, показался ей особенно привлекательным. Тонкая лазурная оправа, с вкраплениями мелких камешек, цвета хаки. Дорогая, наверное, вещица. Интересно, как она сюда попала?
- Ну вот, теперь и волосы приведены в порядок.
Рыжая немного отошла от девушки и умиленно на нее посмотрела.
- Прекрасно. Ты выглядишь как…
Дверь с размаху распахнулась и стукнулась о стенку, заставив подскочить на месте обеих девушек. В комнату размашистым шагом влетел высокий, по пояс обнаженный мужчина, в пятнах крови.
- Прости, дорогой, сегодня я занята, - проворковала «лапочка».
Нежданный гость перевел взгляд на вторую девушку. Олиф внутренне напряглась, чувствуя, как в животе натянулась тугая струна. Не узнать этого человека было трудно, даже не смотря на то, что в тот момент, когда они встретились, солнце еще даже не показалось из-за горизонта.
И хотя тогда он ей ничего не сделал, лишь ощупывал Хэнка, и смотрел, как главарь пытался ее изнасиловать, Олиф почувствовала чудовищное отвращение.
Мужик, наоборот, ее не узнал, только сказал еще несколько слов «лапочке», и вышел.
- У него кровь… - выдавила Олиф.
- О, ты умеешь разговаривать, - обрадовалась рыжая. – А на кровь не обращай внимания, они вечно все кровавые приходят.
- Почему?
- Им приходится вое…
В этот момент дверь снова распахнулась, но на этот раз в нее влетели несколько девушек, больше напоминающих разноцветную радугу. Их было всего пять, они носили такую же прозрачную ткань, что и рыжая «лапочка», к которой поселили Олиф. Одна была зеленая, другая красная, еще была фиолетовая, голубая и темно-синяя.
Девушки, словно ураган, замельтешили по комнатке. Каждая из них чмокнула рыжую в щечку, а затем все эти «разноцветные девушки» расселись по постелям.
- Мы пришли познакомиться с новой соседкой! – радостно выдала «лапочка» в розовом одеянии, с копной длинных белых волос. Лицо у нее было приятное, единственное, что портило его – это большая черная родинка над губой.
- Она не слишком разговорчива, - предупредила рыжая.
- Я Кудряшка! – выкрикнула другая «лапочка», тоже рыжая, только с такими обильными кудрями на голове, которые, наверное, не возьмет ни одна расческа.
Она была полноватой на вид, с маленькими глазами, тонким ртом и большими, пухлыми щеками.
- Меня зовут Родинка, - представилась блондинка, что недавно выразила за всех желание познакомиться.
- Я Гера, - подала голос высокая, длинноногая брюнетка, с прямыми, не ровно обрезанными, волосами.
- А мы Ви-Ди, - радостно подпрыгнула на перине еще одна блондинка, только коротко стриженная.
- Да, Я – Ди, а она – Ви, - подтвердила точно такая же блондинка. Близняшки.
- А тебя как зовут? – поинтересовалась «лапочка» с кудрявыми рыжими волосами.
Девушка на секунду растерялась, не зная, отвечать или нет, но все-таки, спустя мгновение честно сказала:
- Олиф.
- Олиф?
- Э-э-э…
- Правда что ли?
- Какой ужас… - раздался тут же гомон голосов.
- Я хочу называть ее Пушистик! – воскликнула длинноволосая блондинка.
- А что, по-моему, не плохо! – поддержали ее близняшки.
- Скучно. – Это, кажется, была темноволосая и длинноногая.
- Девочки, тише! – захлопала в ладоши рыжая. – Вы ее пугаете!
Олиф сидела, разинув рот от удивления.
Все понемногу смолкли.
- Итак, Олиф, - добродушно улыбнулась рыжая, - как ты уже поняла… твое имя… оно…
- Не котируется, - вставила Кудряшка.
- Ты хоть знаешь, что это значит, дура? – тут же зашипела на нее, кажется, Родинка.
- Знаю!
- И что?
- Это значит, что ее имя дурацкое!
- Ну так вот, - перебила рыжая, - мы решили называть тебя Пушистиком.
Наверное, если бы Олиф в данный момент могла шевелиться, она бы забилась в истерике, давилась смехом вперемешку со слезами, но ее охватил полный ступор, и все, что она могла сделать – это пару раз моргнуть.
Пауза затягивалась, девушки ждали реакции на слова рыжей «лапочки», но в комнате повисла тишина.
- Может, она немая? – не выдержала Кудряшка.
- Она же сказала нам свое имя, дура! – злобно опровергла такое предположение Родинка.
