— Аха-ха, голубки! Ну-ка идите-ка сюда!
Я чуть вздрогнула и развернулась на голос. Эскель повернулся вместе со мной, продолжая одной рукой обнимать меня. На нас с противоположного берега смотрели четыре человека явно криминальной наружности. Уверенность с их лиц, правда, очень быстро сползла, сменившись страхом, а в руках заблестело оружие.
— Уходим, это ведьмак, — уже отнюдь не так громко, как раньше, скомандовал их запевала, и вся четверка быстро растворилась в темноте ближайшей подворотни.
— Хм, — только и сказал Эскель, похоже удивленный таким простым решением проблемы.
Я развернулась лицом к нему и с тихим смехом подняла взгляд. Глаза ведьмака ярко горели желтым светом, что вкупе с выражением лица точно должно было хорошенько припугнуть несостоявшихся грабителей. Действительно, если знать, кто такие ведьмаки, уже ни с кем не перепутать.
— И чего испугались? Такой красавчик! — хихикнув, я чуть приподнялась на носочках и чмокнула Эскеля в щеку, окончательно стирая угрожающее выражение с его лица.
Я успела заметить мелькнувшую шальную улыбку, после чего меня снова обхватили руками и, стиснув, с жаром поцеловали. Я с трепетом ответила на поцелуй, запуская озябшие руки под куртку ведьмака и скользя ими по его груди. Тепло и нега окутали меня с головой, так что я даже чуть не позабыла, что мы все еще стояли посреди моста.
— Надо возвращаться, — со вздохом напомнила я, когда мы оторвались друг от друга. — А то Йен мне что-нибудь нехорошее наколдует.
Мы быстро добрались до ближайшего неприметного переулка, и я открыла портал в большой зал Каэр Морхена. Пара мгновений и Оксенфурт остался в прошлом.
— Ну наконец-то! — недовольный голос наставницы был первым, что я услышала, едва ступила на каменные плиты пола. — Я уж думала, и на ночь не появишься!
— Лучшая в этом мире кровать стоит у меня в комнате, глупо было бы ночевать в другом месте, — обернулась я к Йеннифер с широкой улыбкой и зашагала в ее сторону. — Зато, представляешь, я нашла гиацаль первоцветный! Буквально последний успела купить, — тут же перевела я разговор на тему редких травок, которые мне сегодня посчастливилось добыть.
Йен с Геральтом сидела с одной стороны стола, а Трисс с Ламбертом напротив них и максимально далеко друг от друга. Стоящие напротив каждого кружки выдавали их занятие на этот вечер. Я подошла с торца.
— До ночи за ним охотилась? — не так-то просто переключалась Йен.
— Нет конечно, ярмарку давно свернули. Я тебе писала, — невозмутимо пожала я плечами и еще раз перевела тему. — А вы как сходили?
— Безрезультатно, — недовольно пожала губы Йен.
— Ничего не нашли? — уточнила я.
— Защита оказалась не такой простой. Придется наведаться туда снова.
— Я могу попробовать помочь? — посерьезнела я.
— Нет, — снова категорично отказалась Йен.
Я пожала плечами. Нет, так нет. Хотя хотелось попробовать свои силы, но я повернулась к Трисс.
— Я так и не нашла темиролистник. Поищешь ты? — спросила я у нее. — Не то чтобы он мне был очень нужен, но хотелось бы иметь запас.
— Конечно, — кивнула чародейка.
— Раз уж ты наконец вернулась, я пойду спать, — поднялась со своего места Йен. — Попытки пробить защиту отняли много сил.
— Спокойной ночи, — пожелала я, чуть посторонившись.
С одной стороны, эта почти слежка была не очень приятной, а с другой — хоть кто-то в этом мире волнуется обо мне! Пропустив Йен, я заняла ее место за столом и обратилась к Трисс, сидящей напротив. — Как мазь? В последние пару часов ничего примечательного не проявилось?
— Ничего! — радостно улыбнулась чародейка. — Идеальная кожа.
Ламберт все это время подозрительно флегматично пивший из бутылки, бросил на нее презрительный взгляд.
— Ты уже обработала всю поверхность препаратом? — спросила я, хоть и так была уверена в этом.
Эскель в это время сдвинул Геральта ближе к краю лавки, а сам сел рядом со мной.
— Да! — подтвердила Трисс.
— Я тут весь вечер гадаю, за каким чертом тебя понесло на ночь глядя в лес, а ты и не в лесу был! — хлопнул Эскеля по плечу Геральт.
— В лесу я тоже был, — невозмутимо подтвердил Эскель. — Правда, не в Каэр Морхенском.
— И как? Никаких проявлений аллергии или побочных эффектов? — спросила я у Трисс.
— Даже положительных, — вздохнула Трисс. — Час назад проверяла.
— Положительных ты слишком быстро хочешь, — усмехнулась я. — Ложись спать, быстрее время пролетит!
— Спросил бы у меня, я б тебе сразу сказал, что он с нашим отпрыском Старшей крови развлекается, — подал голос Ламберт.
Я сделала вид, что не услышала этого.
— Рано пока еще спать, — пожала плечами чародейка.
Я чуть вскинула брови, удивляясь. Нет, мы с Эскелем, конечно, вернулись не слишком поздно, но все-таки спать уже вполне можно было ложиться, если никаких других дел не имелось. Ну или как минимум прилечь отдохнуть, почитать перед сном.
— Ты-то откуда знаешь? — фыркнул Геральт.
— Да даже если бы не знал, от него реданским лагером разит за милю! — воскликнул Ламберт. — Нет чтобы другу бутылочку захватить!
— Да тебе не приносить спиртное надо, а начинать прятать его от тебя, — довольно добродушно ответил ему Эскель.
— О! Посмотри-ка, еще один учитель нашелся, — уже слегка заплетающимся языком провозгласил злоупотребляющий выпивкой ведьмак, потрясая бутылкой. — Давай, встань еще вон там и укоризненно лекцию мне прочти о вреде пьянства!
— Делать мне больше нечего, — отмахнулся от него Эскель. — Пей дальше, станешь первым в истории спившимся ведьмаком.
— А тебе-то какое дело? — ощерился Ламберт. — У тебя ж теперь есть с кем по вечерам шляться, да ночи проводить.
— А я, пожалуй, пойду отдыхать, — коротко выдохнув, тихо сказала я Трисс, поднимаясь. Портить прекрасный вечер выслушиванием пьяных бредней Ламберта у меня никакого желания не было. — Спокойной ночи, — чуть громче сказала я, коснулась плеча Эскеля, чтобы встретиться с ним взглядом, и вышла из-за стола.
Каблуки звонко застучали по каменному полу.
— Ламберт в последнее время стал совсем невыносим, — нагнал меня уже на лестнице ведьмак.
— Алкоголики всегда такие, — печально изрекла я, вспоминая и не просыхавшего отца лучшей школьной подружки, валявшегося по вечерам у подъезда не в силах подняться, и вечно пьяного соседа, из квартиры которого чуть ли не каждый вечер доносились крики и ругань, и папиного друга, постоянно приползавшего к нам опохмеляться, после которого квартиру приходилось тщательно проветривать. Мой отец, к счастью, этой пагубной зависимостью не страдал, но зато он занимался экспериментальным виноделием, как он сам это называл, и поэтому у него всегда было что выпить, чем его друг и пользовался. Глядя на все это у меня еще в детстве сформировалось негативное и даже брезгливое отношение алкоголю, не распространявшееся только на папины вина, и более-менее сгладившееся уже после окончания университета под влиянием бывшего мужа.
Мы вошли в комнату, где я наконец-то сняла куртку, скинула доставшие меня за день ботинки и рухнула на диван.
— Блаженство, — вытянув ноги, почти простонала я.
Эскель тоже снял куртку и присел рядом со мной на диван точно так же как утром. Я сладко потянулась и, приподнявшись, уселась по-турецки, привалившись боком к спинке дивана. Прислонив еще и голову и не спеша предпринимать какие-то иные действия, я просто смотрела на самого удивительного мужчину в моей жизни, а губы сами собой расплывались в улыбке. Я не знала, в чем истинный смысл нашего предназначения, но была благодарна судьбе уже только за то, что она свела меня с ним. Он не только не дал мне сгинуть в этом мире, он наполнил мои дни обыкновенным человеческим теплом, напомнил, что я не только сильная чародейка, но и человек, заставил сердце биться чаще и подарил надежду на что-то больше. Может быть, в этот раз отношения не зайдут в тупик взаимного разочарования…
Ведьмак смотрел на меня, и на его лице медленно проступала ответная улыбка. Не сдержанная или кривая, какую я обычно наблюдала, а настоящая, широкая и даже чуточку смущенная. Я неожиданно снова поймала его тот самый взгляд, который тогда шесть лет назад на поляне так резко перевернул все мое отношение к нему. Нежность и тепло снова завораживали меня, наполняя душу волнующим трепетом и каким-то новым щемящим чувством.
— Что? — спросил Эскель, не выдержав моего молчаливого взгляда.
Я не знала, что ему ответить. Я сама себя еще не до конца понимала, так что лишь покачала головой.
«Кто он мне и как много для меня значит? — задалась я вопросом, но ответа не находила. — Что ж, надеюсь, что по крайней мере удалось показать ему, что мне нужен он сам, а не секс по указке Йен».
— Ну вот я и с Трисс рассчиталась, — сказала я первое, что пришло на ум, чтобы просто не молчать. — Еще одним долгом меньше.
— Ты сегодня всем долги раздаешь? — приподняв бровь, поинтересовался Эскель.
— Просто совпало, — усмехнулась я.
— А кому ты все еще должна? — странно выделив последнее слово, спросил ведьмак.
— Йен и Рите.
— Рита?
— Маргарита Ло-Антиль, ректор Аретузы, — полностью назвала я имя и должность чародейки.
— Ректор? Ты же училась у Йен. Чем ты ей обязана? — удивился мужчина, откинувшись на спинку и оказавшись еще ближе ко мне.
— Тем же, чем и другим, — пожала я плечами, с удовольствием глядя в его ставшие уже привычными глаза с вертикальным зрачком. — Пять чародеек отдали по году своей жизни, чтобы создать мне щит, пока я обучалась. Вот за каждый год я и расплачиваюсь.
— Йеннифер, Трисс, Маргарита, Кейра и Филиппа? — уточнил Эскель. Он, похоже, легко вычислил из моих разговоров имена всех участвовавших в создании щита чародеек, так что мне оставалось лишь кивнуть. — И что ты им должна?
— Кейре я переписала лекции по эпидемиологии из моего мира, — начала перечислять я, загибая пальцы. — Филь восстановила глаза. Для Трисс создала мазь, сводящую шрамы. Остались Маргарита и Йеннифер, — вздохнула я. — Рита хочет, чтобы я восстановила сожженную дотла библиотеку школы магии. Для Йен я должна найти Цири. Пока ни то, ни другое я понятия не имею, как сделать.
— Восстановила глаза? — обычно скупой на проявление эмоций ведьмак был поражен.
— Да, помимо реставрации мебели и зданий, я смогла воспользоваться своей силой для регенерации живых тканей, — подтвердила я и поспешила добавить, — но это оказалось очень плохой идеей.
— Для Филиппы? — уточнил Эскель.
— Для всех! По законам магии времени нельзя пересекаться со своей копией из других временных течений, иначе начинается разрушение тканей. Проще говоря, столкнешься с самим собой из будущего или прошлого — умрешь. Это самое разрушение и начинается при попытке восстановить утерянную часть тела с помощью прошлого образа. Глаза Филиппы удалось воссоздать без последствий ценой невероятной удачи и титанических усилий трех чародеек. Тогда после операции у меня случился первый магический выброс. Я заморозила всю лабораторию, и Йен с Трисс пришлось экстренно эвакуировать нас всех оттуда, а лабораторию запечатывать, чтобы холод не распространялся, — кратко пересказала я.
— Ого, — впечатлился Эскель.
— Так что способ, конечно, рабочий, но шанс на благополучный исход крайне невелик, и я бы не рискнула повторять подобное снова, — подвела я итог. — Однако я все-таки нашла безопасный вариант использования магии времени на людях!
— Какой? — заинтересовался ведьмак.
— Заключила часть своей магии в мазь для Трисс. В такой концентрации и с кучей других компонентов она безвредна, зато эффективно устранила старые шрамы, полученные ей в Содденской битве, — укоротила я рассказ о своей долгой и кропотливой работе над препаратом.
— Так вот в чем уникальность этой мази, — понимающе проговорил Эскель.
— Увы, если рана зажила вкривь и вкось, потом даже магия бессильна. У Трисс аллергия на эликсиры, а другого лечения оказалось недостаточно, потому шрамы и остались. Точнее, завтра их уже не будет, — закончила я на позитивной ноте.
Эскель неожиданно сел ровно и даже чуть отодвинулся от меня.
— А на меня эта мазь подействует? — спросил он.
— Должна, — не очень уверенно ответила я, удивленно моргнув пару раз, а потом едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Я настолько привыкла к нему, что совершенно позабыла о его собственных шрамах, а точнее самом главном, всегда находящимся у меня на виду, но уже не замечаемом мной. — Только она слабенькая. В том смысле, что набело она убирает только мелкие шрамы, такие как у Трисс после мощного лечения всеми возможными средствами. С глубокими такого феноменального эффекта не будет. Мы проверяли на добровольцах в лечебнице. Эффект, конечно, потрясающий, но следы остаются все равно, — затараторила я и тут же озарилась новой мыслью. — Хотя по идее можно побольше магии добавить, раз есть необходимость. У тебя-то аллергии нет! — я тоже отлипла от спинки дивана, загоревшись новой идеей. — Стоп, но она рассчитана на людей, а ты ведьмак. И с магией у тебя другие отношения. Да плюс еще и регенерация своя выше человеческой. О-о-о да, это все заново пересчитывать придется, чтобы подогнать под тебя. Иди сюда поближе, я посмотрю, что этот шрам вообще из себя представляет, — поманила я Эскеля к себе, возжелав немедленно проверить несколько мыслей, уже возникших у меня в голове.
Ведьмак, кажется, слегка оторопевший от моих резких переходов, пару секунд не двигался, но потом все-таки придвинулся ко мне и чуть наклонился. По его непроницаемому лицу было не понять, о чем он думает. Так что я, не теряя ни секунды, коснулась его изуродованной шрамом щеки и провела подушечкой пальца вдоль одной из борозд шрама, впервые с самой что ни на есть научной целью, а не удовольствия ради. Выжав из диагностического заклинания все, что можно, прикрыла глаза, потянулась к магии времени, и, не ощутив даже сколь-нибудь маленького негативного эффекта, оставшегося от выброса, углубилась в образы прошлого. С тех пор, как Эскель получил свое увечье, утекло уже немало лет, так что тянуться пришлось далеко. А я все недоумевала, почему сама не предложила ему попробовать мазь? И тут же сама себе отвечала. Да потому, что меня его шрамы как на лице, так и на других частях тела совершенно не смущали, я о них вовсе не думала, не то, что искать способ свести. Но задача, в самом деле, интересная! Да к тому же, если Эскель сам об этом заговорил.
Нехотя покинув ослабленную чародейку, ведьмак занялся запланированными делами, совершенно не ожидая увидеть ее снова так скоро, да еще и с таким внезапным предложением-приглашением. Отказываться он и не подумал, лишь уточнил, уверена ли она в своих силах, да мысленно отодвинул оставшиеся дела на завтра. Не убегут эти дрова и балки никуда, а шанс провести время с Брин выпадал не каждый день. Не то, чтобы Эскель не брал в расчет их совместные ночи, но если судить по ним, то он с чародейкой действительно только сексом и занимался. А ведьмак после «похвалы» Йен, очень четко осознал, что роль кавалера на ночь его не прельщала.
«Не так давно меня бы вполне устроил и такой вариант, — мысленно усмехнулся Эскель. — Что поменялось? — в памяти всплывала улыбка Брин, ее сияющий взгляд, направленный на него и вся она, спящая в его объятьях. — Влюбился… Как последний идиот! И что теперь с этим делать?»
Я чуть вздрогнула и развернулась на голос. Эскель повернулся вместе со мной, продолжая одной рукой обнимать меня. На нас с противоположного берега смотрели четыре человека явно криминальной наружности. Уверенность с их лиц, правда, очень быстро сползла, сменившись страхом, а в руках заблестело оружие.
— Уходим, это ведьмак, — уже отнюдь не так громко, как раньше, скомандовал их запевала, и вся четверка быстро растворилась в темноте ближайшей подворотни.
— Хм, — только и сказал Эскель, похоже удивленный таким простым решением проблемы.
Я развернулась лицом к нему и с тихим смехом подняла взгляд. Глаза ведьмака ярко горели желтым светом, что вкупе с выражением лица точно должно было хорошенько припугнуть несостоявшихся грабителей. Действительно, если знать, кто такие ведьмаки, уже ни с кем не перепутать.
— И чего испугались? Такой красавчик! — хихикнув, я чуть приподнялась на носочках и чмокнула Эскеля в щеку, окончательно стирая угрожающее выражение с его лица.
Я успела заметить мелькнувшую шальную улыбку, после чего меня снова обхватили руками и, стиснув, с жаром поцеловали. Я с трепетом ответила на поцелуй, запуская озябшие руки под куртку ведьмака и скользя ими по его груди. Тепло и нега окутали меня с головой, так что я даже чуть не позабыла, что мы все еще стояли посреди моста.
— Надо возвращаться, — со вздохом напомнила я, когда мы оторвались друг от друга. — А то Йен мне что-нибудь нехорошее наколдует.
Мы быстро добрались до ближайшего неприметного переулка, и я открыла портал в большой зал Каэр Морхена. Пара мгновений и Оксенфурт остался в прошлом.
— Ну наконец-то! — недовольный голос наставницы был первым, что я услышала, едва ступила на каменные плиты пола. — Я уж думала, и на ночь не появишься!
— Лучшая в этом мире кровать стоит у меня в комнате, глупо было бы ночевать в другом месте, — обернулась я к Йеннифер с широкой улыбкой и зашагала в ее сторону. — Зато, представляешь, я нашла гиацаль первоцветный! Буквально последний успела купить, — тут же перевела я разговор на тему редких травок, которые мне сегодня посчастливилось добыть.
Йен с Геральтом сидела с одной стороны стола, а Трисс с Ламбертом напротив них и максимально далеко друг от друга. Стоящие напротив каждого кружки выдавали их занятие на этот вечер. Я подошла с торца.
— До ночи за ним охотилась? — не так-то просто переключалась Йен.
— Нет конечно, ярмарку давно свернули. Я тебе писала, — невозмутимо пожала я плечами и еще раз перевела тему. — А вы как сходили?
— Безрезультатно, — недовольно пожала губы Йен.
— Ничего не нашли? — уточнила я.
— Защита оказалась не такой простой. Придется наведаться туда снова.
— Я могу попробовать помочь? — посерьезнела я.
— Нет, — снова категорично отказалась Йен.
Я пожала плечами. Нет, так нет. Хотя хотелось попробовать свои силы, но я повернулась к Трисс.
— Я так и не нашла темиролистник. Поищешь ты? — спросила я у нее. — Не то чтобы он мне был очень нужен, но хотелось бы иметь запас.
— Конечно, — кивнула чародейка.
— Раз уж ты наконец вернулась, я пойду спать, — поднялась со своего места Йен. — Попытки пробить защиту отняли много сил.
— Спокойной ночи, — пожелала я, чуть посторонившись.
С одной стороны, эта почти слежка была не очень приятной, а с другой — хоть кто-то в этом мире волнуется обо мне! Пропустив Йен, я заняла ее место за столом и обратилась к Трисс, сидящей напротив. — Как мазь? В последние пару часов ничего примечательного не проявилось?
— Ничего! — радостно улыбнулась чародейка. — Идеальная кожа.
Ламберт все это время подозрительно флегматично пивший из бутылки, бросил на нее презрительный взгляд.
— Ты уже обработала всю поверхность препаратом? — спросила я, хоть и так была уверена в этом.
Эскель в это время сдвинул Геральта ближе к краю лавки, а сам сел рядом со мной.
— Да! — подтвердила Трисс.
— Я тут весь вечер гадаю, за каким чертом тебя понесло на ночь глядя в лес, а ты и не в лесу был! — хлопнул Эскеля по плечу Геральт.
— В лесу я тоже был, — невозмутимо подтвердил Эскель. — Правда, не в Каэр Морхенском.
— И как? Никаких проявлений аллергии или побочных эффектов? — спросила я у Трисс.
— Даже положительных, — вздохнула Трисс. — Час назад проверяла.
— Положительных ты слишком быстро хочешь, — усмехнулась я. — Ложись спать, быстрее время пролетит!
— Спросил бы у меня, я б тебе сразу сказал, что он с нашим отпрыском Старшей крови развлекается, — подал голос Ламберт.
Я сделала вид, что не услышала этого.
— Рано пока еще спать, — пожала плечами чародейка.
Я чуть вскинула брови, удивляясь. Нет, мы с Эскелем, конечно, вернулись не слишком поздно, но все-таки спать уже вполне можно было ложиться, если никаких других дел не имелось. Ну или как минимум прилечь отдохнуть, почитать перед сном.
— Ты-то откуда знаешь? — фыркнул Геральт.
— Да даже если бы не знал, от него реданским лагером разит за милю! — воскликнул Ламберт. — Нет чтобы другу бутылочку захватить!
— Да тебе не приносить спиртное надо, а начинать прятать его от тебя, — довольно добродушно ответил ему Эскель.
— О! Посмотри-ка, еще один учитель нашелся, — уже слегка заплетающимся языком провозгласил злоупотребляющий выпивкой ведьмак, потрясая бутылкой. — Давай, встань еще вон там и укоризненно лекцию мне прочти о вреде пьянства!
— Делать мне больше нечего, — отмахнулся от него Эскель. — Пей дальше, станешь первым в истории спившимся ведьмаком.
— А тебе-то какое дело? — ощерился Ламберт. — У тебя ж теперь есть с кем по вечерам шляться, да ночи проводить.
— А я, пожалуй, пойду отдыхать, — коротко выдохнув, тихо сказала я Трисс, поднимаясь. Портить прекрасный вечер выслушиванием пьяных бредней Ламберта у меня никакого желания не было. — Спокойной ночи, — чуть громче сказала я, коснулась плеча Эскеля, чтобы встретиться с ним взглядом, и вышла из-за стола.
Каблуки звонко застучали по каменному полу.
— Ламберт в последнее время стал совсем невыносим, — нагнал меня уже на лестнице ведьмак.
— Алкоголики всегда такие, — печально изрекла я, вспоминая и не просыхавшего отца лучшей школьной подружки, валявшегося по вечерам у подъезда не в силах подняться, и вечно пьяного соседа, из квартиры которого чуть ли не каждый вечер доносились крики и ругань, и папиного друга, постоянно приползавшего к нам опохмеляться, после которого квартиру приходилось тщательно проветривать. Мой отец, к счастью, этой пагубной зависимостью не страдал, но зато он занимался экспериментальным виноделием, как он сам это называл, и поэтому у него всегда было что выпить, чем его друг и пользовался. Глядя на все это у меня еще в детстве сформировалось негативное и даже брезгливое отношение алкоголю, не распространявшееся только на папины вина, и более-менее сгладившееся уже после окончания университета под влиянием бывшего мужа.
Мы вошли в комнату, где я наконец-то сняла куртку, скинула доставшие меня за день ботинки и рухнула на диван.
— Блаженство, — вытянув ноги, почти простонала я.
Эскель тоже снял куртку и присел рядом со мной на диван точно так же как утром. Я сладко потянулась и, приподнявшись, уселась по-турецки, привалившись боком к спинке дивана. Прислонив еще и голову и не спеша предпринимать какие-то иные действия, я просто смотрела на самого удивительного мужчину в моей жизни, а губы сами собой расплывались в улыбке. Я не знала, в чем истинный смысл нашего предназначения, но была благодарна судьбе уже только за то, что она свела меня с ним. Он не только не дал мне сгинуть в этом мире, он наполнил мои дни обыкновенным человеческим теплом, напомнил, что я не только сильная чародейка, но и человек, заставил сердце биться чаще и подарил надежду на что-то больше. Может быть, в этот раз отношения не зайдут в тупик взаимного разочарования…
Ведьмак смотрел на меня, и на его лице медленно проступала ответная улыбка. Не сдержанная или кривая, какую я обычно наблюдала, а настоящая, широкая и даже чуточку смущенная. Я неожиданно снова поймала его тот самый взгляд, который тогда шесть лет назад на поляне так резко перевернул все мое отношение к нему. Нежность и тепло снова завораживали меня, наполняя душу волнующим трепетом и каким-то новым щемящим чувством.
— Что? — спросил Эскель, не выдержав моего молчаливого взгляда.
Я не знала, что ему ответить. Я сама себя еще не до конца понимала, так что лишь покачала головой.
«Кто он мне и как много для меня значит? — задалась я вопросом, но ответа не находила. — Что ж, надеюсь, что по крайней мере удалось показать ему, что мне нужен он сам, а не секс по указке Йен».
— Ну вот я и с Трисс рассчиталась, — сказала я первое, что пришло на ум, чтобы просто не молчать. — Еще одним долгом меньше.
— Ты сегодня всем долги раздаешь? — приподняв бровь, поинтересовался Эскель.
— Просто совпало, — усмехнулась я.
— А кому ты все еще должна? — странно выделив последнее слово, спросил ведьмак.
— Йен и Рите.
— Рита?
— Маргарита Ло-Антиль, ректор Аретузы, — полностью назвала я имя и должность чародейки.
— Ректор? Ты же училась у Йен. Чем ты ей обязана? — удивился мужчина, откинувшись на спинку и оказавшись еще ближе ко мне.
— Тем же, чем и другим, — пожала я плечами, с удовольствием глядя в его ставшие уже привычными глаза с вертикальным зрачком. — Пять чародеек отдали по году своей жизни, чтобы создать мне щит, пока я обучалась. Вот за каждый год я и расплачиваюсь.
— Йеннифер, Трисс, Маргарита, Кейра и Филиппа? — уточнил Эскель. Он, похоже, легко вычислил из моих разговоров имена всех участвовавших в создании щита чародеек, так что мне оставалось лишь кивнуть. — И что ты им должна?
— Кейре я переписала лекции по эпидемиологии из моего мира, — начала перечислять я, загибая пальцы. — Филь восстановила глаза. Для Трисс создала мазь, сводящую шрамы. Остались Маргарита и Йеннифер, — вздохнула я. — Рита хочет, чтобы я восстановила сожженную дотла библиотеку школы магии. Для Йен я должна найти Цири. Пока ни то, ни другое я понятия не имею, как сделать.
— Восстановила глаза? — обычно скупой на проявление эмоций ведьмак был поражен.
— Да, помимо реставрации мебели и зданий, я смогла воспользоваться своей силой для регенерации живых тканей, — подтвердила я и поспешила добавить, — но это оказалось очень плохой идеей.
— Для Филиппы? — уточнил Эскель.
— Для всех! По законам магии времени нельзя пересекаться со своей копией из других временных течений, иначе начинается разрушение тканей. Проще говоря, столкнешься с самим собой из будущего или прошлого — умрешь. Это самое разрушение и начинается при попытке восстановить утерянную часть тела с помощью прошлого образа. Глаза Филиппы удалось воссоздать без последствий ценой невероятной удачи и титанических усилий трех чародеек. Тогда после операции у меня случился первый магический выброс. Я заморозила всю лабораторию, и Йен с Трисс пришлось экстренно эвакуировать нас всех оттуда, а лабораторию запечатывать, чтобы холод не распространялся, — кратко пересказала я.
— Ого, — впечатлился Эскель.
— Так что способ, конечно, рабочий, но шанс на благополучный исход крайне невелик, и я бы не рискнула повторять подобное снова, — подвела я итог. — Однако я все-таки нашла безопасный вариант использования магии времени на людях!
— Какой? — заинтересовался ведьмак.
— Заключила часть своей магии в мазь для Трисс. В такой концентрации и с кучей других компонентов она безвредна, зато эффективно устранила старые шрамы, полученные ей в Содденской битве, — укоротила я рассказ о своей долгой и кропотливой работе над препаратом.
— Так вот в чем уникальность этой мази, — понимающе проговорил Эскель.
— Увы, если рана зажила вкривь и вкось, потом даже магия бессильна. У Трисс аллергия на эликсиры, а другого лечения оказалось недостаточно, потому шрамы и остались. Точнее, завтра их уже не будет, — закончила я на позитивной ноте.
Эскель неожиданно сел ровно и даже чуть отодвинулся от меня.
— А на меня эта мазь подействует? — спросил он.
— Должна, — не очень уверенно ответила я, удивленно моргнув пару раз, а потом едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Я настолько привыкла к нему, что совершенно позабыла о его собственных шрамах, а точнее самом главном, всегда находящимся у меня на виду, но уже не замечаемом мной. — Только она слабенькая. В том смысле, что набело она убирает только мелкие шрамы, такие как у Трисс после мощного лечения всеми возможными средствами. С глубокими такого феноменального эффекта не будет. Мы проверяли на добровольцах в лечебнице. Эффект, конечно, потрясающий, но следы остаются все равно, — затараторила я и тут же озарилась новой мыслью. — Хотя по идее можно побольше магии добавить, раз есть необходимость. У тебя-то аллергии нет! — я тоже отлипла от спинки дивана, загоревшись новой идеей. — Стоп, но она рассчитана на людей, а ты ведьмак. И с магией у тебя другие отношения. Да плюс еще и регенерация своя выше человеческой. О-о-о да, это все заново пересчитывать придется, чтобы подогнать под тебя. Иди сюда поближе, я посмотрю, что этот шрам вообще из себя представляет, — поманила я Эскеля к себе, возжелав немедленно проверить несколько мыслей, уже возникших у меня в голове.
Ведьмак, кажется, слегка оторопевший от моих резких переходов, пару секунд не двигался, но потом все-таки придвинулся ко мне и чуть наклонился. По его непроницаемому лицу было не понять, о чем он думает. Так что я, не теряя ни секунды, коснулась его изуродованной шрамом щеки и провела подушечкой пальца вдоль одной из борозд шрама, впервые с самой что ни на есть научной целью, а не удовольствия ради. Выжав из диагностического заклинания все, что можно, прикрыла глаза, потянулась к магии времени, и, не ощутив даже сколь-нибудь маленького негативного эффекта, оставшегося от выброса, углубилась в образы прошлого. С тех пор, как Эскель получил свое увечье, утекло уже немало лет, так что тянуться пришлось далеко. А я все недоумевала, почему сама не предложила ему попробовать мазь? И тут же сама себе отвечала. Да потому, что меня его шрамы как на лице, так и на других частях тела совершенно не смущали, я о них вовсе не думала, не то, что искать способ свести. Но задача, в самом деле, интересная! Да к тому же, если Эскель сам об этом заговорил.
***
Нехотя покинув ослабленную чародейку, ведьмак занялся запланированными делами, совершенно не ожидая увидеть ее снова так скоро, да еще и с таким внезапным предложением-приглашением. Отказываться он и не подумал, лишь уточнил, уверена ли она в своих силах, да мысленно отодвинул оставшиеся дела на завтра. Не убегут эти дрова и балки никуда, а шанс провести время с Брин выпадал не каждый день. Не то, чтобы Эскель не брал в расчет их совместные ночи, но если судить по ним, то он с чародейкой действительно только сексом и занимался. А ведьмак после «похвалы» Йен, очень четко осознал, что роль кавалера на ночь его не прельщала.
«Не так давно меня бы вполне устроил и такой вариант, — мысленно усмехнулся Эскель. — Что поменялось? — в памяти всплывала улыбка Брин, ее сияющий взгляд, направленный на него и вся она, спящая в его объятьях. — Влюбился… Как последний идиот! И что теперь с этим делать?»
