Время до обеда промелькнуло незаметно. И пусть он несколько часов наблюдал за монотонной работой в подвале замка, он провел это время с Брин. Строго говоря, в последний час-полтора необходимости в его присутствии уже не было, так как восстановление переместилось в другую часть подвала, но чародейка его не отсылала, а сам он уходить не собирался. Эскель целый год провел в ожидании девушки и точно не чувствовал никакой усталости от ее общества.
Обед готовить они помогали Весемиру вместе.
— Чтобы дотягиваться сразу до всего помещения, мне и надо продолжать совершенствоваться в магии, — объясняла она, ловко шинкуя морковку. — Это в подвале потолки низкие, а в большом зале, к примеру, как быть? Левитировать, конечно, можно, но куда проще с пола дотягиваться.
— А как ты планируешь расширять зону магии? — поинтересовался Весемир, помешивая в котелке.
— Начну с комнат поменьше и буду постепенно увеличивать, — пожала она плечами. — Пропускную способность тоже надо наращивать. С такой скоростью времени на ремонт уходит слишком много.
— А это не от силы магии зависит? — поинтересовался Эскель.
— Магии у меня много, а вот сил удержать ее не хватает, — пояснила девушка. — Концентрацию надо повышать, чтобы большим количеством энергии управлять. Собственно, над этим мы с Йен и работаем.
После обеда Брин ушла в свою лабораторию, оставив ведьмаку надежду, что сегодня она не засидится там до позднего вечера. Зато объявился Ламберт, пропустивший обед.
— Разговор есть, — сообщил ему Эскель.
— Слушаю, — насмешливо ответил ему ведьмак, задрав подбородок и всем своим видом демонстрируя вызов. — Что ты мне такого нового собрался сказать, что я еще не слышал?
— Все уже в курсе, какая ты зараза, но грань переступать не надо, — в противовес Ламберту Эскель был сосредоточен и спокоен.
— А если я хочу? — подбоченился несговорчивый ведьмак.
— Тогда избавь Брин от своего общества.
— Она сама сюда приперлась!
— И ты не хуже меня знаешь, почему она пришла, — Эскель подчеркнул это слово интонацией, — сюда и чем занимается.
— Ищет Цири? — фыркнул Ламберт. — Больше похоже, что она здесь что-то вынюхивает, да еще с тобой весело время проводит.
— Ее сил сейчас недостаточно, чтобы перемещаться между мирами. Работой над восстановлением замка она их развивает, — счел необходимым пояснить мужчина, пропустив очередной заезд на личную территорию.
— Только замок что-то совсем не поменялся, — ехидно отметил Ламберт, для наглядности разводя руки в стороны. — Видать все силы в постели тратит!
— Это не твое дело, — все-таки пришлось отреагировать Эскелю. — Когда здесь гостила Кейра, к тебе никто не лез.
— Да просто прекрати мне втирать про Цири и всякую магию-шмагию и признай уже, что нашлась баба, которая, несмотря на твою рожу, тебе дает, вот ты и пытаешься перед ней выстелиться! А я тебе мешаю. Вот только ты, брат, внимательнее за ней следи, а то, не ровен час, не только в штаны к тебе залезет, но и в куда более важные вещи!
— Да, несмотря на мою рожу, Брин нос от меня не воротит, — легко признал очевидное ведьмак, складывая руки на груди. — Только на фоне твоего поганого языка, я смотрюсь лишь выгоднее, так что ты бы мне даже услугу оказал, если бы не пытался ее унизить. А этого, брат, я тебе делать не позволю, — с хорошо слышимым металлом в голосе заявил Эскель. — Хочешь ты того или нет, Брин — мое предназначение. И ища ссоры с ней, ты ищешь ссоры со мной. Я к твоим услугам в любое время, а от нее отъебись, — отрезал он.
— Ха! Стоило появиться женщине и братство сразу кончилось, — гротескно всплеснул руками Ламберт.
— Не по-братски сейчас ведешь себя ты, — без обиняков возразил ему Эскель. — Не по-братски и не по-мужски. Напомнить тебе, как ты с Кейрой был…
— Был! — перебил его Ламберт. — Ключевое здесь — «был»! Но вовремя одумался и теперь все давно в прошлом. Не ты ли не так давно сам ратовал за то, чтобы держаться от чародеек подальше?!
— Что-то мне на вашей последней встрече не показалось, что все в прошлом, — веско заметил Эскель.
На этом разговор и кончился.
К вечеру, когда с обыденными делами крепости было покончено, ведьмак поспешил в большой зал. Однако, несмотря на обещание не задерживаться, Брин снова не вышла к ужину. От Йеннифер, неожиданно появившейся в большом зале вместе с Геральтом, он услышал, что Брин с Трисс все еще в лаборатории. Мысленно поблагодарив Весемира, что задал этот вопрос за него, ведьмак уже успел прикинуть, что сегодня придется так же как вчера ждать, когда обе чародейки неожиданно шумно вошли в большой зал. Заметив оживление у стола, они, все еще что-то весело обсуждая, направились в их сторону. Широкая улыбка Брин, с которой она что-то говорила Трисс, всецело завладела вниманием мужчины.
— Ну что? Каков результат? — спросила Йеннифер, стоило только им приблизиться.
— Окончательный результат завтра! — объявила Брин.
— А предварительный — все готово! — тут же продолжила Трисс.
— Угу, я даже все дополнительные штрихи внесла уже сегодня, поведясь на твои уговоры. Вот будет прикол, если у тебя завтра… уши ослиные вырастут от препарата! — воскликнула Брин, толкая Трисс в бок.
— Не-не-не, — рассмеялась Трисс. — Я свою аллергию знаю. Если уж сразу ничего нет, а мы с тобой даже магией усилили реакцию, потом уже ничего не будет! А у меня зато полностью готовая мазь, — и Трисс продемонстрировала всем желающим круглую баночку с белесой субстанцией.
— Готовая, — подтвердила Брин с улыбкой и окинула взглядом всех. — А что это вы тут собрались?
— Устала ждать, когда вы наконец, закончите и сами придете показать результат, — недовольно ответила Йен. — Хотите выпить?
— Почему бы нет! — не раздумывая кивнула Трисс и, обойдя Геральта, втиснулась на лавку между ним и Весемиром.
Эскель впервые с момента появления чародеек в зале поймал на себе взгляд Брин. Она явно была в прекрасном расположении духа, улыбнулась и шагнула к нему.
— Пожалуй, надо отдохнуть, — согласилась она и села рядом с ведьмаком.
На занимаемой им лавке места было достаточно, в отличие от противоположной, но девушка все равно села очень близко к Эскелю. Ведьмак сделал долгий глубокий вдох, наслаждаясь ее ни на что не похожим ароматом, будоражащим чувства. Брин тем временем вытащила из воздуха свою необычную кружку.
— Вина? — тихо спросил он у нее, пока все слушали Трисс, увлеченно расписывающую удивительные результаты мази.
— Немного, — хитро прищурилась Брин, снова улыбаясь.
— Не любишь вино? — спросил Эскель, наполняя ее кружку.
— Вообще алкоголь не очень, — забавно сморщила она нос. — Редко попадается тот, который мне нравится.
— Боюсь, и этот в число избранных не попадет, — честно предупредил ее ведьмак.
— Поддержать настроение сгодится.
Девушка никаких надежд на напиток не возлагала, зато Эскелю снова улыбнулась, после чего вклинилась в разговор чародеек, поясняя что-то о мази. С неё разговор плавно перетек к другим магическим штучкам, потом добрался до историй из практики, к которым подключились и ведьмаки, а потом и вовсе до баек скатился. Причем иномирные байки Брин о клиентах цирюлен вызывали столько смеха даже у несносного Ламберта, что Эскель даже задумался, не из-за них ли Брин выбрала эту профессию. Ну разве могло быть столько веселья в работе алхимика?
Но больше всего ему нравилось, что она сидела так близко к нему, что часто то касалась его, бурно жестикулируя в процессе рассказа, то прислонялась к его боку, пока смеялась. В такие моменты очень хотелось ее приобнять, притянуть к себе еще ближе, вспоминалось, как она обнимала его вчера, но он не знал, как она к этому отнесется, будучи у всех на виду. Поэтому продолжал просто сидеть рядом, просто участвуя в общей беседе и ощущая, как желание прикоснуться к ней все усиливается.
Первым спать ушел Весемир, немного позже засобиралась Йен, окинув Геральта таким взглядом, что пояснений не требовалось. Эскель коротко глянул на Брин, но к своему сожалению подобного настроя у нее не заметил. Она все еще цедила те полкружки вина, что он ей налил в первый и единственный раз, и слушала Трисс. После ухода парочки, впрочем, шумное веселье быстро сошло на нет, рыжеволосая чародейка тоже засобиралась спать, Брин с ней была согласна, а Эскель окончательно засомневался в том, что его позовут с собой. Ведьмаку хотелось спросить об этом, но он никак не мог придумать, как сделать это не слишком навязчиво. Брин неожиданно снова, сама того не ведая, пришла к нему на помощь.
— Что, Меригольд, топишь горе в вине? — допытывался уже изрядно набравшийся Ламберт до Трисс.
— Это мне ты говоришь? Ты?! — громко рассмеялась чародейка, указывая на его кружку.
Эскель, машинально посмотревший на количество бутылок, скопившихся около собрата по оружию, неожиданно почувствовал прикосновение к своей руке. Обернувшись к Брин и одновременно сжимая ее тонкие пальцы в своей ладони, он встретился с ней взглядом. Стрельнув глазами на дверь, девушка вопросительно приподняла брови. Подавив облегченный выдох, ведьмак сдержанно улыбнулся в ответ и бросил взгляд на входящих во вкус Трисс и Ламберта, решая, необходимо ли что-нибудь сказать перед уходом.
— Спокойной ночи, — звонко сообщила Брин между репликами разгорающегося спора, поднявшись и потянув Эскеля, не собиравшегося выпускать ее руку, за собой.
— Да, в самом деле, спать пора, — резко передумала дискутировать с ведьмаком рыжеволосая чародейка, тоже вставая на ноги.
— Иди-иди! Проспись! — отсалютовав кубком, напутствовал ее Ламберт.
— Ты давно себя в зеркало-то видел? Даже ведьмачий обмен веществ уже с последствиями твоего полуторагодового запоя не справляется! — поморщилась чародейка. — Печень посадишь, эликсиры пить не сможешь! Что из тебя за ведьмак тогда будет?
Брин тихо хихикнула и поспешила к двери в башню. Эскеля дважды звать не требовалось, он охотно шел с ней рядом, но руку все равно не отпустил.
— Вот интересно, а могут на самом деле ведьмаки себе цирроз заработать? — все еще усмехаясь, шепотом спросила Брин, наклоняясь ближе к ведьмаку.
Чтобы слышать ее, ему совершенно не требовалось сокращать расстояние, но говорить об этом ей он, разумеется, не собирался, наслаждаясь ее близостью.
— Думаю, чисто теоретически могут, но на практике столько не выпить, — совершенно серьезно ответил ей Эскель, но увидев задорную улыбку, с которой чародейка подняла к нему лицо, заулыбался в ответ, сам не зная чему.
— Сколько же вам нужно, если Ламберт пьет еще недостаточно?! — ужаснулась девушка, притворно хватаясь за голову, когда дверь в башню за ними захлопнулась.
— Много. Никто ни разу еще не смог столько алкоголя выпить.
— У Ламберта, похоже, есть все шансы стать первым, если выпивки в Каэр Морхене хватит, — заметила Брин, поднимаясь по лестнице.
— Не хватит, так он еще наделает, — успокоил ее ведьмак, незаметно любуясь ее профилем.
— Мда… — протянула она и повернулась к нему. — Он всегда так много пьет?
— В ведьмачьем ремесле без выпивки никак, но он в последнее время действительно пьет, не просыхая, — подтвердил слова Трисс Эскель.
— В последнее время? — вопросительно приподняла брови чародейка, открывая дверь.
— Вторую зиму так. Видимо, после того, как с Кейрой из-за чего-то расплевался, — ответил мужчина.
— С Кейрой, — задумчиво протянула девушка, останавливаясь у спинки дивана в своей комнате. — Вон оно что.
— Да ну этого Ламберта, — Эскель считал разговор о нем теперь, когда они остались наедине, совершенно неуместным. — За день и так надоел.
— Это точно, — покивала Брин, оставив мысли о Ламберте и поднимая взгляд на него.
Мужчина, так и шедший все это время с ней за руку, потянул чародейку к себе. А потом, наконец, разжал пальцы, но только чтобы положить руки ей на пояс.
— Я весь вечер хотел к тебе прикоснуться, — неожиданно для себя признался мужчина. Взгляд ее изумрудных глаз был совсем не таким, к каким он привык. В нем не было ни страха, ни мольбы, ни пренебрежения, ни оценивания. В ее глазах отражалась мягкая улыбка, игравшая на губах, от которой по всему телу разливалось тепло и снова хотелось сделать что-нибудь этакое.
«Что ты со мной делаешь, Брин? Когда ты так смотришь, я чувствую себя мальчишкой. Глупым влюбленным мальчишкой, — осознал ведьмак. — Вот холера…»
— Но так и не прикоснулся? — ее ладони медленно заскользили по его рукам к плечам, порождая будоражащую волну предвкушения.
— Не знал, как ты к этому отнесешься за общим столом, — все-таки ответил ведьмак, желая прояснить момент для следующего раза.
— А от кого скрывать? — усмехнулась девушка, продолжая улыбаться так, что ведьмаку приходилось замедлять стук сердца. — Они все в курсе. Пусть пожинают плоды трудов своих, — неопределенно взмахнула она рукой, а потом вернула ее обратно на плечо. — В рамках приличий, конечно, — добавила она, чуть помедлив.
Эскель не совсем понял, о каких трудах говорила девушка, но выяснять сейчас это ему совершенно не хотелось.
— Теперь можно уже и неприлично, — полувопросительно-полуутвердительно сказал он и склонился к чародейке.
Мягкие нежные губы Брин раскрылись ему навстречу, так что он с удовольствием прижался к ним, притягивая чародейку к себе, наслаждаясь ее хрупкой фигурой в своих руках, чувствуя, как снова начинает терять голову от этого.
— Можно, — подтвердила девушка, когда их губы уже разомкнулись.
Отодвигаться, впрочем, она не спешила, продолжая все так же смотреть ведьмаку в глаза и очаровательно улыбаться, так что мужчина не раздумывая больше ни секунды, подхватил ее на руки и шагнул к кровати.
— Ты меня на кровать все время на руках будешь носить? — удивленно воскликнув, спросила она у него, рассмеявшись.
— Почему бы и нет? — просто ответил он ей. Девушка засмеялась громче.
Уже на кровати она притянула его к себе за шею, вовлекая в новый головокружительный поцелуй, заставляя загораться все сильнее от каждого движения ее губ, рук, тела. Поцелуи быстро переместились с губ на все лицо, потом вниз по шее перешли на шелковистую кожу плеч, груди, живота и были остановлены ремнем брюк с той самой пряжкой с изображением кленового листка. Улыбнувшись связанным с ней воспоминаниям, ведьмак легко расстегнул ремень, за ним необычную, но вполне понятную пуговицу, а вот дальше снова возникли трудности.
— Что это вообще за застежка такая? — спросил он, проведя пальцами по непонятной конструкции.
— Молния, — ответила Брин, приподнимаясь на локтях. Эскель несколько поспешно убрал руку от ткани брюк. — Не-ет, — усмехнулась девушка. — Разряд ты от нее не получишь, просто называется так застежка-молния. Ее так назвали, потому что застегивается и расстегивается быстро.
— Я бы не сказал, — чуть нахмурил брови мужчина, гипнотизируя чудо-застежку.
Девушка опять хихикнула.
— Возьми за подвеску и потяни вниз. Вот и все. Разве долго?
Простая и эффективная конструкция замка ведьмака, конечно, впечатлила, но мысли у него были заняты совершенно другими вещами, так что, многозначительно хмыкнув, он поспешил избавиться от брюк и продолжить прерванные поцелуи с того места, где остановился.
Утром вечерняя эйфория опять сменилось ощущением собственной инородности. Брин собиралась на тренировку, ходила по комнате, умывалась, одевалась, прихорашивалась у зеркала, а он следил за ней и не понимал, что здесь все еще делает.
Обед готовить они помогали Весемиру вместе.
— Чтобы дотягиваться сразу до всего помещения, мне и надо продолжать совершенствоваться в магии, — объясняла она, ловко шинкуя морковку. — Это в подвале потолки низкие, а в большом зале, к примеру, как быть? Левитировать, конечно, можно, но куда проще с пола дотягиваться.
— А как ты планируешь расширять зону магии? — поинтересовался Весемир, помешивая в котелке.
— Начну с комнат поменьше и буду постепенно увеличивать, — пожала она плечами. — Пропускную способность тоже надо наращивать. С такой скоростью времени на ремонт уходит слишком много.
— А это не от силы магии зависит? — поинтересовался Эскель.
— Магии у меня много, а вот сил удержать ее не хватает, — пояснила девушка. — Концентрацию надо повышать, чтобы большим количеством энергии управлять. Собственно, над этим мы с Йен и работаем.
После обеда Брин ушла в свою лабораторию, оставив ведьмаку надежду, что сегодня она не засидится там до позднего вечера. Зато объявился Ламберт, пропустивший обед.
— Разговор есть, — сообщил ему Эскель.
— Слушаю, — насмешливо ответил ему ведьмак, задрав подбородок и всем своим видом демонстрируя вызов. — Что ты мне такого нового собрался сказать, что я еще не слышал?
— Все уже в курсе, какая ты зараза, но грань переступать не надо, — в противовес Ламберту Эскель был сосредоточен и спокоен.
— А если я хочу? — подбоченился несговорчивый ведьмак.
— Тогда избавь Брин от своего общества.
— Она сама сюда приперлась!
— И ты не хуже меня знаешь, почему она пришла, — Эскель подчеркнул это слово интонацией, — сюда и чем занимается.
— Ищет Цири? — фыркнул Ламберт. — Больше похоже, что она здесь что-то вынюхивает, да еще с тобой весело время проводит.
— Ее сил сейчас недостаточно, чтобы перемещаться между мирами. Работой над восстановлением замка она их развивает, — счел необходимым пояснить мужчина, пропустив очередной заезд на личную территорию.
— Только замок что-то совсем не поменялся, — ехидно отметил Ламберт, для наглядности разводя руки в стороны. — Видать все силы в постели тратит!
— Это не твое дело, — все-таки пришлось отреагировать Эскелю. — Когда здесь гостила Кейра, к тебе никто не лез.
— Да просто прекрати мне втирать про Цири и всякую магию-шмагию и признай уже, что нашлась баба, которая, несмотря на твою рожу, тебе дает, вот ты и пытаешься перед ней выстелиться! А я тебе мешаю. Вот только ты, брат, внимательнее за ней следи, а то, не ровен час, не только в штаны к тебе залезет, но и в куда более важные вещи!
— Да, несмотря на мою рожу, Брин нос от меня не воротит, — легко признал очевидное ведьмак, складывая руки на груди. — Только на фоне твоего поганого языка, я смотрюсь лишь выгоднее, так что ты бы мне даже услугу оказал, если бы не пытался ее унизить. А этого, брат, я тебе делать не позволю, — с хорошо слышимым металлом в голосе заявил Эскель. — Хочешь ты того или нет, Брин — мое предназначение. И ища ссоры с ней, ты ищешь ссоры со мной. Я к твоим услугам в любое время, а от нее отъебись, — отрезал он.
— Ха! Стоило появиться женщине и братство сразу кончилось, — гротескно всплеснул руками Ламберт.
— Не по-братски сейчас ведешь себя ты, — без обиняков возразил ему Эскель. — Не по-братски и не по-мужски. Напомнить тебе, как ты с Кейрой был…
— Был! — перебил его Ламберт. — Ключевое здесь — «был»! Но вовремя одумался и теперь все давно в прошлом. Не ты ли не так давно сам ратовал за то, чтобы держаться от чародеек подальше?!
— Что-то мне на вашей последней встрече не показалось, что все в прошлом, — веско заметил Эскель.
На этом разговор и кончился.
К вечеру, когда с обыденными делами крепости было покончено, ведьмак поспешил в большой зал. Однако, несмотря на обещание не задерживаться, Брин снова не вышла к ужину. От Йеннифер, неожиданно появившейся в большом зале вместе с Геральтом, он услышал, что Брин с Трисс все еще в лаборатории. Мысленно поблагодарив Весемира, что задал этот вопрос за него, ведьмак уже успел прикинуть, что сегодня придется так же как вчера ждать, когда обе чародейки неожиданно шумно вошли в большой зал. Заметив оживление у стола, они, все еще что-то весело обсуждая, направились в их сторону. Широкая улыбка Брин, с которой она что-то говорила Трисс, всецело завладела вниманием мужчины.
— Ну что? Каков результат? — спросила Йеннифер, стоило только им приблизиться.
— Окончательный результат завтра! — объявила Брин.
— А предварительный — все готово! — тут же продолжила Трисс.
— Угу, я даже все дополнительные штрихи внесла уже сегодня, поведясь на твои уговоры. Вот будет прикол, если у тебя завтра… уши ослиные вырастут от препарата! — воскликнула Брин, толкая Трисс в бок.
— Не-не-не, — рассмеялась Трисс. — Я свою аллергию знаю. Если уж сразу ничего нет, а мы с тобой даже магией усилили реакцию, потом уже ничего не будет! А у меня зато полностью готовая мазь, — и Трисс продемонстрировала всем желающим круглую баночку с белесой субстанцией.
— Готовая, — подтвердила Брин с улыбкой и окинула взглядом всех. — А что это вы тут собрались?
— Устала ждать, когда вы наконец, закончите и сами придете показать результат, — недовольно ответила Йен. — Хотите выпить?
— Почему бы нет! — не раздумывая кивнула Трисс и, обойдя Геральта, втиснулась на лавку между ним и Весемиром.
Эскель впервые с момента появления чародеек в зале поймал на себе взгляд Брин. Она явно была в прекрасном расположении духа, улыбнулась и шагнула к нему.
— Пожалуй, надо отдохнуть, — согласилась она и села рядом с ведьмаком.
На занимаемой им лавке места было достаточно, в отличие от противоположной, но девушка все равно села очень близко к Эскелю. Ведьмак сделал долгий глубокий вдох, наслаждаясь ее ни на что не похожим ароматом, будоражащим чувства. Брин тем временем вытащила из воздуха свою необычную кружку.
— Вина? — тихо спросил он у нее, пока все слушали Трисс, увлеченно расписывающую удивительные результаты мази.
— Немного, — хитро прищурилась Брин, снова улыбаясь.
— Не любишь вино? — спросил Эскель, наполняя ее кружку.
— Вообще алкоголь не очень, — забавно сморщила она нос. — Редко попадается тот, который мне нравится.
— Боюсь, и этот в число избранных не попадет, — честно предупредил ее ведьмак.
— Поддержать настроение сгодится.
Девушка никаких надежд на напиток не возлагала, зато Эскелю снова улыбнулась, после чего вклинилась в разговор чародеек, поясняя что-то о мази. С неё разговор плавно перетек к другим магическим штучкам, потом добрался до историй из практики, к которым подключились и ведьмаки, а потом и вовсе до баек скатился. Причем иномирные байки Брин о клиентах цирюлен вызывали столько смеха даже у несносного Ламберта, что Эскель даже задумался, не из-за них ли Брин выбрала эту профессию. Ну разве могло быть столько веселья в работе алхимика?
Но больше всего ему нравилось, что она сидела так близко к нему, что часто то касалась его, бурно жестикулируя в процессе рассказа, то прислонялась к его боку, пока смеялась. В такие моменты очень хотелось ее приобнять, притянуть к себе еще ближе, вспоминалось, как она обнимала его вчера, но он не знал, как она к этому отнесется, будучи у всех на виду. Поэтому продолжал просто сидеть рядом, просто участвуя в общей беседе и ощущая, как желание прикоснуться к ней все усиливается.
Первым спать ушел Весемир, немного позже засобиралась Йен, окинув Геральта таким взглядом, что пояснений не требовалось. Эскель коротко глянул на Брин, но к своему сожалению подобного настроя у нее не заметил. Она все еще цедила те полкружки вина, что он ей налил в первый и единственный раз, и слушала Трисс. После ухода парочки, впрочем, шумное веселье быстро сошло на нет, рыжеволосая чародейка тоже засобиралась спать, Брин с ней была согласна, а Эскель окончательно засомневался в том, что его позовут с собой. Ведьмаку хотелось спросить об этом, но он никак не мог придумать, как сделать это не слишком навязчиво. Брин неожиданно снова, сама того не ведая, пришла к нему на помощь.
— Что, Меригольд, топишь горе в вине? — допытывался уже изрядно набравшийся Ламберт до Трисс.
— Это мне ты говоришь? Ты?! — громко рассмеялась чародейка, указывая на его кружку.
Эскель, машинально посмотревший на количество бутылок, скопившихся около собрата по оружию, неожиданно почувствовал прикосновение к своей руке. Обернувшись к Брин и одновременно сжимая ее тонкие пальцы в своей ладони, он встретился с ней взглядом. Стрельнув глазами на дверь, девушка вопросительно приподняла брови. Подавив облегченный выдох, ведьмак сдержанно улыбнулся в ответ и бросил взгляд на входящих во вкус Трисс и Ламберта, решая, необходимо ли что-нибудь сказать перед уходом.
— Спокойной ночи, — звонко сообщила Брин между репликами разгорающегося спора, поднявшись и потянув Эскеля, не собиравшегося выпускать ее руку, за собой.
— Да, в самом деле, спать пора, — резко передумала дискутировать с ведьмаком рыжеволосая чародейка, тоже вставая на ноги.
— Иди-иди! Проспись! — отсалютовав кубком, напутствовал ее Ламберт.
— Ты давно себя в зеркало-то видел? Даже ведьмачий обмен веществ уже с последствиями твоего полуторагодового запоя не справляется! — поморщилась чародейка. — Печень посадишь, эликсиры пить не сможешь! Что из тебя за ведьмак тогда будет?
Брин тихо хихикнула и поспешила к двери в башню. Эскеля дважды звать не требовалось, он охотно шел с ней рядом, но руку все равно не отпустил.
— Вот интересно, а могут на самом деле ведьмаки себе цирроз заработать? — все еще усмехаясь, шепотом спросила Брин, наклоняясь ближе к ведьмаку.
Чтобы слышать ее, ему совершенно не требовалось сокращать расстояние, но говорить об этом ей он, разумеется, не собирался, наслаждаясь ее близостью.
— Думаю, чисто теоретически могут, но на практике столько не выпить, — совершенно серьезно ответил ей Эскель, но увидев задорную улыбку, с которой чародейка подняла к нему лицо, заулыбался в ответ, сам не зная чему.
— Сколько же вам нужно, если Ламберт пьет еще недостаточно?! — ужаснулась девушка, притворно хватаясь за голову, когда дверь в башню за ними захлопнулась.
— Много. Никто ни разу еще не смог столько алкоголя выпить.
— У Ламберта, похоже, есть все шансы стать первым, если выпивки в Каэр Морхене хватит, — заметила Брин, поднимаясь по лестнице.
— Не хватит, так он еще наделает, — успокоил ее ведьмак, незаметно любуясь ее профилем.
— Мда… — протянула она и повернулась к нему. — Он всегда так много пьет?
— В ведьмачьем ремесле без выпивки никак, но он в последнее время действительно пьет, не просыхая, — подтвердил слова Трисс Эскель.
— В последнее время? — вопросительно приподняла брови чародейка, открывая дверь.
— Вторую зиму так. Видимо, после того, как с Кейрой из-за чего-то расплевался, — ответил мужчина.
— С Кейрой, — задумчиво протянула девушка, останавливаясь у спинки дивана в своей комнате. — Вон оно что.
— Да ну этого Ламберта, — Эскель считал разговор о нем теперь, когда они остались наедине, совершенно неуместным. — За день и так надоел.
— Это точно, — покивала Брин, оставив мысли о Ламберте и поднимая взгляд на него.
Мужчина, так и шедший все это время с ней за руку, потянул чародейку к себе. А потом, наконец, разжал пальцы, но только чтобы положить руки ей на пояс.
— Я весь вечер хотел к тебе прикоснуться, — неожиданно для себя признался мужчина. Взгляд ее изумрудных глаз был совсем не таким, к каким он привык. В нем не было ни страха, ни мольбы, ни пренебрежения, ни оценивания. В ее глазах отражалась мягкая улыбка, игравшая на губах, от которой по всему телу разливалось тепло и снова хотелось сделать что-нибудь этакое.
«Что ты со мной делаешь, Брин? Когда ты так смотришь, я чувствую себя мальчишкой. Глупым влюбленным мальчишкой, — осознал ведьмак. — Вот холера…»
— Но так и не прикоснулся? — ее ладони медленно заскользили по его рукам к плечам, порождая будоражащую волну предвкушения.
— Не знал, как ты к этому отнесешься за общим столом, — все-таки ответил ведьмак, желая прояснить момент для следующего раза.
— А от кого скрывать? — усмехнулась девушка, продолжая улыбаться так, что ведьмаку приходилось замедлять стук сердца. — Они все в курсе. Пусть пожинают плоды трудов своих, — неопределенно взмахнула она рукой, а потом вернула ее обратно на плечо. — В рамках приличий, конечно, — добавила она, чуть помедлив.
Эскель не совсем понял, о каких трудах говорила девушка, но выяснять сейчас это ему совершенно не хотелось.
— Теперь можно уже и неприлично, — полувопросительно-полуутвердительно сказал он и склонился к чародейке.
Мягкие нежные губы Брин раскрылись ему навстречу, так что он с удовольствием прижался к ним, притягивая чародейку к себе, наслаждаясь ее хрупкой фигурой в своих руках, чувствуя, как снова начинает терять голову от этого.
— Можно, — подтвердила девушка, когда их губы уже разомкнулись.
Отодвигаться, впрочем, она не спешила, продолжая все так же смотреть ведьмаку в глаза и очаровательно улыбаться, так что мужчина не раздумывая больше ни секунды, подхватил ее на руки и шагнул к кровати.
— Ты меня на кровать все время на руках будешь носить? — удивленно воскликнув, спросила она у него, рассмеявшись.
— Почему бы и нет? — просто ответил он ей. Девушка засмеялась громче.
Уже на кровати она притянула его к себе за шею, вовлекая в новый головокружительный поцелуй, заставляя загораться все сильнее от каждого движения ее губ, рук, тела. Поцелуи быстро переместились с губ на все лицо, потом вниз по шее перешли на шелковистую кожу плеч, груди, живота и были остановлены ремнем брюк с той самой пряжкой с изображением кленового листка. Улыбнувшись связанным с ней воспоминаниям, ведьмак легко расстегнул ремень, за ним необычную, но вполне понятную пуговицу, а вот дальше снова возникли трудности.
— Что это вообще за застежка такая? — спросил он, проведя пальцами по непонятной конструкции.
— Молния, — ответила Брин, приподнимаясь на локтях. Эскель несколько поспешно убрал руку от ткани брюк. — Не-ет, — усмехнулась девушка. — Разряд ты от нее не получишь, просто называется так застежка-молния. Ее так назвали, потому что застегивается и расстегивается быстро.
— Я бы не сказал, — чуть нахмурил брови мужчина, гипнотизируя чудо-застежку.
Девушка опять хихикнула.
— Возьми за подвеску и потяни вниз. Вот и все. Разве долго?
Простая и эффективная конструкция замка ведьмака, конечно, впечатлила, но мысли у него были заняты совершенно другими вещами, так что, многозначительно хмыкнув, он поспешил избавиться от брюк и продолжить прерванные поцелуи с того места, где остановился.
Утром вечерняя эйфория опять сменилось ощущением собственной инородности. Брин собиралась на тренировку, ходила по комнате, умывалась, одевалась, прихорашивалась у зеркала, а он следил за ней и не понимал, что здесь все еще делает.
