- Что ты сделал?!! – в голосе его появились шипящие нотки, - Мальчишка!!
- Верно, не девчонка, - молодой маг жизнерадостно хохотнул, - Рад, что ты заметил, предок. Ведем его в замок? Только учтите – он упирается, как ослик, тянуть будет затруднительно. Дядя, может, ты его треснешь, а потом себе на спину взвалишь? – веселый взгляд зеленых глаз уткнулся в Ричарда, и тот внезапно ощутил, как душащая его доселе ненависть под их светом исчезает. Племянника оборотень и в самом деле любил и, глядя на него, злиться просто не находил в себе сил.
- Луи, как… - Эрик, совершенно остолбеневший, недоверчиво покачал головой, - Я думал, ты в замке! Ты… ты же казался таким усталым?
- Прости, что не рассказали о плане, Эрик, - Людовик, слегка понурившись, виновато вздохнул, - Боялись, как бы враги к нам жучка не подослали. Паучка, в смысле. Зато теперь все вышло как нельзя более хорошо, и мы можем отправляться домой с добычей! Хочешь снова побывать в замке, а, дедушка?
- К дьяволу замок!! – Виктор, рыча от бешенства, предпринял жалкую попытку разорвать веревку, но лишь слабо застонал от боли в плече, - Чертов мальчишка, жалкий маг!!
- Не такой уж и жалкий, - Ричард, совершенно довольный и очень гордый племянником, демонстративно швырнул стилет, сжимаемый им в руке, на землю, - Мой племянник – один из самых сильных магов, которых я знаю, Вик, а веревку, созданную им, порвать тебе не удастся. Можешь мне поверить – некогда я на себе проверил крепость его пут.
Луи, очень довольный данной ему характеристикой, склонился в церемонном поклоне, широко улыбаясь и, выпрямившись, уверенно шагнул к союзникам, дергая за собою вораса.
- Спасибо за добрые слова, дядя, а то я уже начал бояться, что ты разлюбил меня. Пошли, восьмилапый… не дергайся, я тебе сказал, иначе мне придется лично применить силу! Поверь, мой удар может оказаться даже тяжелее, чем удары моего дяди…
Оборотень, как-то не ко времени вспомнивший, как однажды племянник сломал ему нос, непроизвольно потер последний и, ностальгически вздохнув, уверенно зашагал рядом с ним в сторону замка. Вик, отчаянно сопротивляясь и безумно злясь, против воли последовал за ними.
…Шли быстро, но долго. Виктор, с каждым шагом злящийся, казалось, все сильнее, готов был едва ли не грызть веревки, чтобы освободиться, отчаянно ругался и несколько раз предпринимал попытки сбежать, просто вырвав другой конец своих пут из руки молодого мага.
Людовик в ответ так дергал его, что граф однажды даже упал на колени, не вовремя запнувшись о какую-то кочку, и от этого разозлился только сильнее.
- Я же говорю – как упрямый ослик, - парень тяжело вздохнул, без энтузиазма взирая на холм, - А нам еще туда подниматься предстоит… Может, волоком?
- Я пойду, - Виктор, стиснув зубы, немного приподнял подбородок, окидывая громаду своей родовой вотчины долгим взглядом, - Нормонд… стал больше.
- Годы изменили его, ваша светлость, вы убедитесь в этом, - Эрик, в общем-то, не испытывающий большого удовольствия от такого обращения со своим достославным предком, негромко вздохнул, первым начиная подниматься на холм, - Альберт… мы ведь можем устроить его не в подвале?
- А в подвале и нельзя – сбежит к Мактиере, - Луи легко пожал плечами, шагая вместе с Виком вперед, - Предлагаю свою комнату. С удовольствием буду пытать его каждый вечер перед сном, и утром по пробуждении…
- Луи, уймись, - Ричард слегка вздохнул, неприязненно косясь на вораса, - Я не испытываю к нему теплых чувств, но пытки нам ни к чему. Наша цель – защитить этого идиота от его «добрых» друзей, а не убить самим.
- Защищать меня от тех, кто меня спас? – старый граф скривился, недовольно передергивая плечами, - Что за чушь, Ламберт! Выпусти меня, вели своим племянникам освободить, и я…
- Заткнись, - коротко бросил оборотень, - Твои дружки хотят использовать тебя для жертвоприношения Большой луне, а мы не хотим им этого позволить. Доходчиво? Или тебя все-таки нужно треснуть, чтобы ты хоть что-нибудь понял?
Виктор скрипнул зубами и промолчал. Быть связанным и избитым ему как-то не улыбалось.
Двери замка все близились, громада его все больше нависала над путниками, и на лицо графа потихоньку начало просачиваться выражение жестокой ностальгии, почти болезненной тоски по давно забытым местам.
- Я так давно не был дома… - слетел с его губ полный отчаяния шепот, и Эрик ощутил, как сжалось от жалости сердце. В конечном итоге, кем был Виктор де Нормонд? Не более, чем несчастным, запутавшимся, обманутым человеком, получившим шанс жить бесконечной жизнью, но совершенно не знающим, что делать с нею и поэтому тратящим ее на глупую, бессмысленную ненависть. Ненависть к людям, к человеку, который был готов ради него отдать собственную жизнь…
Двери распахнулись, пропуская их внутрь. Из-за балюстрад донесся жизнерадостный возглас.
- А вот и наши гости!
В холл выскочил сияющий от предвкушения Роман, за ним осторожно вышел, выглядывая из-за дяди, Анри.
Виктор замер. Он смотрел на мальчика, и не мог оторвать взгляда, он смотрел на него жадно, недоверчиво, пораженно и потрясенно, и бледнел с каждым мигом все больше и больше.
- Твой… твой сын?.. – голос его сорвался; в глазах, обращенных к молодому графу, сверкнули слезы, - Он… так похож на моего… погибшего… моего малыша Адриана… Как его имя?
- Анри, - Татьяна, вышедшая следом за сыном, положила руку ему на плечо, внимательно следя за приведенным человеком, - Анри Людовик де Нормонд… ваша светлость.
- Хорошее имя, - граф обессиленно закрыл глаза, - Хороший мальчик… Я надеюсь, он будет жить. Не хочу, чтобы проклятие коснулось его…
- Проклятие его не коснется, мы этого не позволим, - Ричард уверенно шагнул вперед и, ухватив Вика за веревку, охватывающую и удерживающую его, дернул вперед, - Полагаю, мы найдем для тебя комнату, Виктор. Жаль только… развязать тебя мы не можем себе позволить. По крайней мере, пока.
- Но ты не волнуйся, с ложечки мы тебя обязательно покормим, водичкой из шланга напоим, что еще… - Роман задумчиво взъерошил шевелюру, - Спать вместе со стулом можем уложить… О, слушайте, а может просто на цепь его посадим? И табличку повесим на комнату: «Не входить, злобный старый паук»!
- Угомонись, Роман, - Эрик слегка вздохнул и, покачав головой, перевел взгляд на жену, чуть сдвигая брови, - Татьяна, уведи, пожалуйста, Анри в гостиную… Я бы не хотел, чтобы он видел это.
Мальчик, который созерцал происходящее горящими от любопытства глазами, негодующе приоткрыл рот.
- Но, папа!..
- Не спорь, - молодой граф сдвинул брови сильнее, - Это взрослые дела, Анри. Что же до вас, ваша светлость…
- Адриан вел себя точно так же, - его светлость первый граф де Нормонд негромко вздохнул и, пожав плечами, окинул долгим взглядом холл, - Здесь и вправду многое изменилось, замок уже не такой, каким я его помню… И все равно родной. Его стены имеют какой-то свой, несравнимый ни с чем, запах, и я чувствую его, почувствовал, едва зайдя внутрь. Я жил здесь когда-то, господин граф, здесь должны были сохраниться мои покои… мой кабинет… Хотя, конечно, я не исключаю и того, что моего за столько лет в этих стенах уже не осталось.
- Осталось, - Ричард, мрачнея прямо на глазах, мимолетно сжал губы, - Твои покои, конечно, давно заняты, в них жил, как мне известно, каждый новый граф де Нормонд, однако, ты все еще можешь называть их своими. Твой кабинет, твоя библиотека… Даже тайный ход, ведущий из первого во вторую – все это по-прежнему на своих местах. Ты хочешь, чтобы я провел тебе экскурсию по замку? – глаза оборотня как-то нехорошо блеснули, и Альберт, заметив этот блеск, почел за лучшее все-таки вмешаться.
- Довольно, Ричард, довольно… Твой бывший друг наказан достаточно – он обессилен, он не способен покинуть нас, и долгие несколько дней ему придется терпеть наше общество. Признаюсь, мысль устроить его плен с максимальным комфортом мне кажется… здравой, его положению бы это соответствовало, но разумной я ее, увы, не могу признать. В комнатах излишне много возможностей для побега, а следить за ним сутки напролет мы не сможем. Предлагаю оставить его светлость в каморке, что некогда занимал и отчасти продолжаю занимать я. Из нее выйти незамеченным он не сможет… хотя бы потому, что миновать ее дверь самостоятельно не способен ни один ворас. Даже, если он не умеет обращаться.
- В каморке? – Виктор скривился, - Меня, графа де Нормонд, вы будете держать в плену, как какого-то грязного слугу?! Да, я вижу, вижу, что в вас нет благородной крови… мастер. Вижу, как прав был мой учитель, как был прав господин Анхель, говоря…
- Благородной крови в моем потомке полно, - Винсент, уже некоторое время как стоявший в дверях гостиной, но по сию пору не подающий признаков жизни, кривовато ухмыльнулся, немного сужая глаза, - А еще больше в нем здравого рассудка, граф Виктор, можете мне поверить. Я давно замечал какие-то странные символы, все еще смутно виднеющиеся на обратной стороне дверного косяка, но не понимал… Так значит?.. Альберт?
- Да, - великий маг, спокойно улыбаясь, абсолютно не задетый глупой попыткой оскорбить его чувства, слегка развел руки в стороны, - Это древняя магия, собранная мною в давние времена – память людей, имевших дело с ворасами, боровшихся против них. Они защищали свои дома от проникновения этих существ, они боялись их, они изощрялись, как могли и, наконец, достигли успеха. Анхель потребовал отдать ему мои записи, все, что я узнал о ворасах, чтобы мы не могли больше предвосхитить его действия, чтобы сами они, действуя соответственно собранной мною информации, сумели провести ритуал надлежащим образом… Но свою каморку от него я защитил уже очень давно. К слову, это объясняет, почему прежде ему не удалось забрать мои записки – насколько я знаю, они долгое время хранились там, а туда, повторюсь, путь ему закрыт. Не покинете это место и вы, ваша светлость, - взгляд его обратился к внимательно слушающему Вику, - Обратиться вы не сумеете, в магии вы ничего не смыслите, окно слишком мало для человека, а сквозь дверь вам не пройти. Мы без опаски можем запереть вас там… и, возможно, можем даже развязать вопреки словам Ренарда. Если…
- Если только он не будет буянить и бросаться на людей! – мигом вставил Людовик и, слегка дернув веревку, удерживающую его предка, широко улыбнулся, - Итак, ваша белобрысость господин паук, с чего вы предпочитаете начать? Провести для вас экскурсию по замку или же сразу в конуру загнать и косточку бросить?
- Боюсь, я лишен выбора, - Виктор надменно приподнял подбородок. На обидное высказывание, характеристику его внешности, он не прореагировал, лишь чуть тряхнул темной шевелюрой.
- Он, кстати, не так уж и белобрыс… - Роман, отметивший это действие, разочарованно вздохнул, - Прямо даже обидно как-то – паучок, а шевелюрку выкрасил в цвет темного каштана. Вот он – вред прогресса!
Ричард, окинув бывшего друга пасмурным взглядом, слегка передернул плечами, отворачиваясь от него.
- Он выглядит сейчас так, как в миг нашей последней встречи. Должно быть, специально принял такой облик, чтобы запутать меня еще больше…
- А может быть, и нет, - девушка, сопроводившая сына в гостиную и вернувшаяся обратно, окинула стоящего посреди холла пленника взглядом и тихонько вздохнула, - Дядя Вик… Я до сих пор не могу поверить, что столько лет была близко знакома с самим Виктором де Нормондом! И он всегда выглядел так, всегда… Жаль, я не замечала, что он не старел.
- Тебе было не до того, девочка, ты общалась с нечистью, - ворас широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами и слегка склонился в ее сторону в поклоне, - В любом случае, мне льстит твое восхищение, как льстит и то, что дочь мастера, которого я некогда уважал, стала матерью одного из моих потомков.
- А я вот думаю, что с приятными беседами лучше маленько повременить, - Роман хмыкнул и, скрестив руки на груди, изящно отставил ногу в сторону, приподнимая подбородок, - Прошу вас, господа, сопроводить нашего достославного пленника в его камеру, и запереть там по высшему разряду. Чуть позже я принесу ему еду – мне не привыкать кормить заключенных, я даже иногда вспоминаю, что это нужно делать!
Альберт, которому не так давно довелось на себе испытать этот аспект заботы племянника, мгновенно сжал губы и, выдавив из себя улыбку, красноречиво промолчал.
Наступил вечер. Вик де Нормонд, удобно устроенный в каморке Альберта, действительно освобожденный от пут, тихо мрачнел, сидя на неудобной, жесткой кушетке и исподлобья смотрел на сидящего напротив него оборотня.
Ричард молчал, сверля его взглядом. Говорить ему ничего не хотелось, намерение побеседовать по душам со старым другом разлетелось вдребезги, стоило лишь ему перешагнуть порог, но, будучи уверен, что обязан следить за ним, уходить он не хотел.
- Что же ты молчишь, Рене? – Виктор не выдержал первым, - Пришел снова уговаривать, убеждать меня в своей невиновности, пришел рассказывать мне сказки о том, как мой учитель проклял мой род?
- Нет, - мужчина медленно покачал головой, - Я не сказки тебе рассказывать пришел, Вик, и даже не хочу ни в чем тебя убеждать. Я хотел поговорить с тобой совсем о другом… Что ты думаешь о своих потомках, своей семье?
- Моей семье… - на лицо вораса на мгновение набежало выражение грустной задумчивости, - Моя семья давно мертва, Рене, и тебе ли не знать об этом. Эти люди, эти мои потомки… Я не вижу в них семьи. Не чувствую родственной крови, я не могу… Хотя молодой граф похож на меня, - он немного опустил голову, - Очень похож и внешностью, и поведением… В его годы я был таким же. Ты помнишь, как я однажды влетел на лошади в дом к какой-то семье? – по губам его скользнула слабая улыбка: воспоминания явно доставляли немолодому графу удовольствие.
Ричард негромко вздохнул. Он помнил этот эпизод жизни своего бывшего друга, тогда бывшего ему ближе брата, помнил, но удовольствия от воспоминаний не испытывал, только боль.
- Как не помнить, Вик. Эрик, спустя многие столетия повторил твой подвиг практически дословно – в юные годы он влетел на лошади в сарай, и разнес его, повредив при этом ногу. Он и в самом деле похож на тебя, но и отличается немало. Он… мягче, и одновременно жестче, тверже в своих привязанностях и убеждениях. Он не верит наветам, ценит друзей…
- Прекрати, - Виктор нахмурился, стискивая руками край кушетки, на которой сидел, - Ты пришел говорить о моей семье, Ренард, не переводи вновь беседу на наши личные отношения. Что еще ты расскажешь мне об этих детях? Эрик – единственный, в ком я вижу родную кровь, в нем… и в его сыне, - мужчина на мгновение закрыл лицо рукой, - Я до сих пор не могу в это поверить – словно мой маленький Адриан возродился, словно бы я смотрел прямо на него! Но теперь он называет отцом другого человека, и матерью другую женщину… Как это все странно. Зачем вы привели меня сюда, зачем лишили возможности обращаться? Что вам нужно от меня, для чего все это?
Оборотень помолчал, ища подходящие слова, пытаясь выразиться так, чтобы не задеть своего излишне чувствительного собеседника.
- Мы хотим спасти тебя, - слов не нашлось, и он слегка развел руки в стороны, говоря как есть, - Выслушай меня, Вик, я не стану сейчас никого винить, просто скажу, как есть… Чеслав и Анхель хотят возродить ворасов, вернуть их в мир, чтобы создать себе армию из них.
- Верно, не девчонка, - молодой маг жизнерадостно хохотнул, - Рад, что ты заметил, предок. Ведем его в замок? Только учтите – он упирается, как ослик, тянуть будет затруднительно. Дядя, может, ты его треснешь, а потом себе на спину взвалишь? – веселый взгляд зеленых глаз уткнулся в Ричарда, и тот внезапно ощутил, как душащая его доселе ненависть под их светом исчезает. Племянника оборотень и в самом деле любил и, глядя на него, злиться просто не находил в себе сил.
- Луи, как… - Эрик, совершенно остолбеневший, недоверчиво покачал головой, - Я думал, ты в замке! Ты… ты же казался таким усталым?
- Прости, что не рассказали о плане, Эрик, - Людовик, слегка понурившись, виновато вздохнул, - Боялись, как бы враги к нам жучка не подослали. Паучка, в смысле. Зато теперь все вышло как нельзя более хорошо, и мы можем отправляться домой с добычей! Хочешь снова побывать в замке, а, дедушка?
- К дьяволу замок!! – Виктор, рыча от бешенства, предпринял жалкую попытку разорвать веревку, но лишь слабо застонал от боли в плече, - Чертов мальчишка, жалкий маг!!
- Не такой уж и жалкий, - Ричард, совершенно довольный и очень гордый племянником, демонстративно швырнул стилет, сжимаемый им в руке, на землю, - Мой племянник – один из самых сильных магов, которых я знаю, Вик, а веревку, созданную им, порвать тебе не удастся. Можешь мне поверить – некогда я на себе проверил крепость его пут.
Луи, очень довольный данной ему характеристикой, склонился в церемонном поклоне, широко улыбаясь и, выпрямившись, уверенно шагнул к союзникам, дергая за собою вораса.
- Спасибо за добрые слова, дядя, а то я уже начал бояться, что ты разлюбил меня. Пошли, восьмилапый… не дергайся, я тебе сказал, иначе мне придется лично применить силу! Поверь, мой удар может оказаться даже тяжелее, чем удары моего дяди…
Оборотень, как-то не ко времени вспомнивший, как однажды племянник сломал ему нос, непроизвольно потер последний и, ностальгически вздохнув, уверенно зашагал рядом с ним в сторону замка. Вик, отчаянно сопротивляясь и безумно злясь, против воли последовал за ними.
…Шли быстро, но долго. Виктор, с каждым шагом злящийся, казалось, все сильнее, готов был едва ли не грызть веревки, чтобы освободиться, отчаянно ругался и несколько раз предпринимал попытки сбежать, просто вырвав другой конец своих пут из руки молодого мага.
Людовик в ответ так дергал его, что граф однажды даже упал на колени, не вовремя запнувшись о какую-то кочку, и от этого разозлился только сильнее.
- Я же говорю – как упрямый ослик, - парень тяжело вздохнул, без энтузиазма взирая на холм, - А нам еще туда подниматься предстоит… Может, волоком?
- Я пойду, - Виктор, стиснув зубы, немного приподнял подбородок, окидывая громаду своей родовой вотчины долгим взглядом, - Нормонд… стал больше.
- Годы изменили его, ваша светлость, вы убедитесь в этом, - Эрик, в общем-то, не испытывающий большого удовольствия от такого обращения со своим достославным предком, негромко вздохнул, первым начиная подниматься на холм, - Альберт… мы ведь можем устроить его не в подвале?
- А в подвале и нельзя – сбежит к Мактиере, - Луи легко пожал плечами, шагая вместе с Виком вперед, - Предлагаю свою комнату. С удовольствием буду пытать его каждый вечер перед сном, и утром по пробуждении…
- Луи, уймись, - Ричард слегка вздохнул, неприязненно косясь на вораса, - Я не испытываю к нему теплых чувств, но пытки нам ни к чему. Наша цель – защитить этого идиота от его «добрых» друзей, а не убить самим.
- Защищать меня от тех, кто меня спас? – старый граф скривился, недовольно передергивая плечами, - Что за чушь, Ламберт! Выпусти меня, вели своим племянникам освободить, и я…
- Заткнись, - коротко бросил оборотень, - Твои дружки хотят использовать тебя для жертвоприношения Большой луне, а мы не хотим им этого позволить. Доходчиво? Или тебя все-таки нужно треснуть, чтобы ты хоть что-нибудь понял?
Виктор скрипнул зубами и промолчал. Быть связанным и избитым ему как-то не улыбалось.
Двери замка все близились, громада его все больше нависала над путниками, и на лицо графа потихоньку начало просачиваться выражение жестокой ностальгии, почти болезненной тоски по давно забытым местам.
- Я так давно не был дома… - слетел с его губ полный отчаяния шепот, и Эрик ощутил, как сжалось от жалости сердце. В конечном итоге, кем был Виктор де Нормонд? Не более, чем несчастным, запутавшимся, обманутым человеком, получившим шанс жить бесконечной жизнью, но совершенно не знающим, что делать с нею и поэтому тратящим ее на глупую, бессмысленную ненависть. Ненависть к людям, к человеку, который был готов ради него отдать собственную жизнь…
Двери распахнулись, пропуская их внутрь. Из-за балюстрад донесся жизнерадостный возглас.
- А вот и наши гости!
В холл выскочил сияющий от предвкушения Роман, за ним осторожно вышел, выглядывая из-за дяди, Анри.
Виктор замер. Он смотрел на мальчика, и не мог оторвать взгляда, он смотрел на него жадно, недоверчиво, пораженно и потрясенно, и бледнел с каждым мигом все больше и больше.
- Твой… твой сын?.. – голос его сорвался; в глазах, обращенных к молодому графу, сверкнули слезы, - Он… так похож на моего… погибшего… моего малыша Адриана… Как его имя?
- Анри, - Татьяна, вышедшая следом за сыном, положила руку ему на плечо, внимательно следя за приведенным человеком, - Анри Людовик де Нормонд… ваша светлость.
- Хорошее имя, - граф обессиленно закрыл глаза, - Хороший мальчик… Я надеюсь, он будет жить. Не хочу, чтобы проклятие коснулось его…
- Проклятие его не коснется, мы этого не позволим, - Ричард уверенно шагнул вперед и, ухватив Вика за веревку, охватывающую и удерживающую его, дернул вперед, - Полагаю, мы найдем для тебя комнату, Виктор. Жаль только… развязать тебя мы не можем себе позволить. По крайней мере, пока.
- Но ты не волнуйся, с ложечки мы тебя обязательно покормим, водичкой из шланга напоим, что еще… - Роман задумчиво взъерошил шевелюру, - Спать вместе со стулом можем уложить… О, слушайте, а может просто на цепь его посадим? И табличку повесим на комнату: «Не входить, злобный старый паук»!
- Угомонись, Роман, - Эрик слегка вздохнул и, покачав головой, перевел взгляд на жену, чуть сдвигая брови, - Татьяна, уведи, пожалуйста, Анри в гостиную… Я бы не хотел, чтобы он видел это.
Мальчик, который созерцал происходящее горящими от любопытства глазами, негодующе приоткрыл рот.
- Но, папа!..
- Не спорь, - молодой граф сдвинул брови сильнее, - Это взрослые дела, Анри. Что же до вас, ваша светлость…
- Адриан вел себя точно так же, - его светлость первый граф де Нормонд негромко вздохнул и, пожав плечами, окинул долгим взглядом холл, - Здесь и вправду многое изменилось, замок уже не такой, каким я его помню… И все равно родной. Его стены имеют какой-то свой, несравнимый ни с чем, запах, и я чувствую его, почувствовал, едва зайдя внутрь. Я жил здесь когда-то, господин граф, здесь должны были сохраниться мои покои… мой кабинет… Хотя, конечно, я не исключаю и того, что моего за столько лет в этих стенах уже не осталось.
- Осталось, - Ричард, мрачнея прямо на глазах, мимолетно сжал губы, - Твои покои, конечно, давно заняты, в них жил, как мне известно, каждый новый граф де Нормонд, однако, ты все еще можешь называть их своими. Твой кабинет, твоя библиотека… Даже тайный ход, ведущий из первого во вторую – все это по-прежнему на своих местах. Ты хочешь, чтобы я провел тебе экскурсию по замку? – глаза оборотня как-то нехорошо блеснули, и Альберт, заметив этот блеск, почел за лучшее все-таки вмешаться.
- Довольно, Ричард, довольно… Твой бывший друг наказан достаточно – он обессилен, он не способен покинуть нас, и долгие несколько дней ему придется терпеть наше общество. Признаюсь, мысль устроить его плен с максимальным комфортом мне кажется… здравой, его положению бы это соответствовало, но разумной я ее, увы, не могу признать. В комнатах излишне много возможностей для побега, а следить за ним сутки напролет мы не сможем. Предлагаю оставить его светлость в каморке, что некогда занимал и отчасти продолжаю занимать я. Из нее выйти незамеченным он не сможет… хотя бы потому, что миновать ее дверь самостоятельно не способен ни один ворас. Даже, если он не умеет обращаться.
- В каморке? – Виктор скривился, - Меня, графа де Нормонд, вы будете держать в плену, как какого-то грязного слугу?! Да, я вижу, вижу, что в вас нет благородной крови… мастер. Вижу, как прав был мой учитель, как был прав господин Анхель, говоря…
- Благородной крови в моем потомке полно, - Винсент, уже некоторое время как стоявший в дверях гостиной, но по сию пору не подающий признаков жизни, кривовато ухмыльнулся, немного сужая глаза, - А еще больше в нем здравого рассудка, граф Виктор, можете мне поверить. Я давно замечал какие-то странные символы, все еще смутно виднеющиеся на обратной стороне дверного косяка, но не понимал… Так значит?.. Альберт?
- Да, - великий маг, спокойно улыбаясь, абсолютно не задетый глупой попыткой оскорбить его чувства, слегка развел руки в стороны, - Это древняя магия, собранная мною в давние времена – память людей, имевших дело с ворасами, боровшихся против них. Они защищали свои дома от проникновения этих существ, они боялись их, они изощрялись, как могли и, наконец, достигли успеха. Анхель потребовал отдать ему мои записи, все, что я узнал о ворасах, чтобы мы не могли больше предвосхитить его действия, чтобы сами они, действуя соответственно собранной мною информации, сумели провести ритуал надлежащим образом… Но свою каморку от него я защитил уже очень давно. К слову, это объясняет, почему прежде ему не удалось забрать мои записки – насколько я знаю, они долгое время хранились там, а туда, повторюсь, путь ему закрыт. Не покинете это место и вы, ваша светлость, - взгляд его обратился к внимательно слушающему Вику, - Обратиться вы не сумеете, в магии вы ничего не смыслите, окно слишком мало для человека, а сквозь дверь вам не пройти. Мы без опаски можем запереть вас там… и, возможно, можем даже развязать вопреки словам Ренарда. Если…
- Если только он не будет буянить и бросаться на людей! – мигом вставил Людовик и, слегка дернув веревку, удерживающую его предка, широко улыбнулся, - Итак, ваша белобрысость господин паук, с чего вы предпочитаете начать? Провести для вас экскурсию по замку или же сразу в конуру загнать и косточку бросить?
- Боюсь, я лишен выбора, - Виктор надменно приподнял подбородок. На обидное высказывание, характеристику его внешности, он не прореагировал, лишь чуть тряхнул темной шевелюрой.
- Он, кстати, не так уж и белобрыс… - Роман, отметивший это действие, разочарованно вздохнул, - Прямо даже обидно как-то – паучок, а шевелюрку выкрасил в цвет темного каштана. Вот он – вред прогресса!
Ричард, окинув бывшего друга пасмурным взглядом, слегка передернул плечами, отворачиваясь от него.
- Он выглядит сейчас так, как в миг нашей последней встречи. Должно быть, специально принял такой облик, чтобы запутать меня еще больше…
- А может быть, и нет, - девушка, сопроводившая сына в гостиную и вернувшаяся обратно, окинула стоящего посреди холла пленника взглядом и тихонько вздохнула, - Дядя Вик… Я до сих пор не могу поверить, что столько лет была близко знакома с самим Виктором де Нормондом! И он всегда выглядел так, всегда… Жаль, я не замечала, что он не старел.
- Тебе было не до того, девочка, ты общалась с нечистью, - ворас широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами и слегка склонился в ее сторону в поклоне, - В любом случае, мне льстит твое восхищение, как льстит и то, что дочь мастера, которого я некогда уважал, стала матерью одного из моих потомков.
- А я вот думаю, что с приятными беседами лучше маленько повременить, - Роман хмыкнул и, скрестив руки на груди, изящно отставил ногу в сторону, приподнимая подбородок, - Прошу вас, господа, сопроводить нашего достославного пленника в его камеру, и запереть там по высшему разряду. Чуть позже я принесу ему еду – мне не привыкать кормить заключенных, я даже иногда вспоминаю, что это нужно делать!
Альберт, которому не так давно довелось на себе испытать этот аспект заботы племянника, мгновенно сжал губы и, выдавив из себя улыбку, красноречиво промолчал.
***
Наступил вечер. Вик де Нормонд, удобно устроенный в каморке Альберта, действительно освобожденный от пут, тихо мрачнел, сидя на неудобной, жесткой кушетке и исподлобья смотрел на сидящего напротив него оборотня.
Ричард молчал, сверля его взглядом. Говорить ему ничего не хотелось, намерение побеседовать по душам со старым другом разлетелось вдребезги, стоило лишь ему перешагнуть порог, но, будучи уверен, что обязан следить за ним, уходить он не хотел.
- Что же ты молчишь, Рене? – Виктор не выдержал первым, - Пришел снова уговаривать, убеждать меня в своей невиновности, пришел рассказывать мне сказки о том, как мой учитель проклял мой род?
- Нет, - мужчина медленно покачал головой, - Я не сказки тебе рассказывать пришел, Вик, и даже не хочу ни в чем тебя убеждать. Я хотел поговорить с тобой совсем о другом… Что ты думаешь о своих потомках, своей семье?
- Моей семье… - на лицо вораса на мгновение набежало выражение грустной задумчивости, - Моя семья давно мертва, Рене, и тебе ли не знать об этом. Эти люди, эти мои потомки… Я не вижу в них семьи. Не чувствую родственной крови, я не могу… Хотя молодой граф похож на меня, - он немного опустил голову, - Очень похож и внешностью, и поведением… В его годы я был таким же. Ты помнишь, как я однажды влетел на лошади в дом к какой-то семье? – по губам его скользнула слабая улыбка: воспоминания явно доставляли немолодому графу удовольствие.
Ричард негромко вздохнул. Он помнил этот эпизод жизни своего бывшего друга, тогда бывшего ему ближе брата, помнил, но удовольствия от воспоминаний не испытывал, только боль.
- Как не помнить, Вик. Эрик, спустя многие столетия повторил твой подвиг практически дословно – в юные годы он влетел на лошади в сарай, и разнес его, повредив при этом ногу. Он и в самом деле похож на тебя, но и отличается немало. Он… мягче, и одновременно жестче, тверже в своих привязанностях и убеждениях. Он не верит наветам, ценит друзей…
- Прекрати, - Виктор нахмурился, стискивая руками край кушетки, на которой сидел, - Ты пришел говорить о моей семье, Ренард, не переводи вновь беседу на наши личные отношения. Что еще ты расскажешь мне об этих детях? Эрик – единственный, в ком я вижу родную кровь, в нем… и в его сыне, - мужчина на мгновение закрыл лицо рукой, - Я до сих пор не могу в это поверить – словно мой маленький Адриан возродился, словно бы я смотрел прямо на него! Но теперь он называет отцом другого человека, и матерью другую женщину… Как это все странно. Зачем вы привели меня сюда, зачем лишили возможности обращаться? Что вам нужно от меня, для чего все это?
Оборотень помолчал, ища подходящие слова, пытаясь выразиться так, чтобы не задеть своего излишне чувствительного собеседника.
- Мы хотим спасти тебя, - слов не нашлось, и он слегка развел руки в стороны, говоря как есть, - Выслушай меня, Вик, я не стану сейчас никого винить, просто скажу, как есть… Чеслав и Анхель хотят возродить ворасов, вернуть их в мир, чтобы создать себе армию из них.
