Что он делал в Малонском княжестве, я не в курсе, но это очень опасный человек, хоть и не очень сильный маг. Официально на территорию нашего Толерского королевства не въезжал. Я полностью ответил на ваш вопрос?
- Да, спасибо большое. Но, может, вы знаете, а в герцогствах, что южнее Толера, Орден проявляет себя?
- Не знаю. Лет пятьдесят назад о них не было слышно, но потом стали доходить слухи, сейчас сведений нет. На территориях многих герцогств не спокойно. Вечные стычки на границах дестабилизируют обстановку. Говорят, что и оттуда ушли несколько диаспор драконов, так как на них открыли охоту.
- А в Достарте есть драконы? – почему-то спросила я.
- Не в Достарте. Оставшиеся драконы построили себе поселок в нескольких лигах восточнее города. По соглашению с правительством у них автономия. На свои земли они не пускают посторонних, но пользуются всеми правами толеров. Несколько драконов даже учатся в нашей академии. Кстати, её строили как раз драконы. Раньше вокруг академии был большой полигон, позволяющий взлетать с него драконам. Потом его застроили.
- Вы очень помогли мне. Спасибо. Очень приятно разговаривать с вами.
После этой беседы я пришла к выводу, что мне можно петь, но не в центре, куда заглядывают богачи и аристократы, а в тавернах «средней руки», куда ходят ремесленники и торговцы. К выбору места работы решила подойти с умом. Расспросила Маршану о районах города, да и сама за те месяцы, что прожили в Достарте, я имела представление о его жителях. Отметила себе кварталы, близкие к дому, но в стороне от порта и от центра. Выбор был не велик, но обнадеживал, так как на тех улицах, что считались торговыми, было много таверен и харчевен.
Сейчас вместо библиотеки я ходила по «злачным» местам и высматривала наиболее респектабельные заведения. В некоторых уже имелись свои музыканты. С некоторыми из них я пыталась поговорить, узнать условия их работы и оплаты. А еще слушала, что они поют и играют. Запоминала мелодии и песни, чтобы потом дома повторить их на гитаре или скрипке. Когда разведка «боем» была проведена, я приступила к основному плану – взяла гитару и пошла наниматься на работу.
…
- Девушка, к нам приходят музыканты три вечера на неделе. В выходные и праздничные дни, когда много желающих отдохнуть. В рабочие дни даже вечером оплата менестрелей не окупается, - говорил мне хозяин таверны, уже не первой на этой улице. Многие даже не хотели прослушать и оценить мои способности.
Что же, может, повезет дальше?
Я зашла в небольшую харчевню, где пробовала очень вкусные пирожки, когда осматривала предполагаемый фронт выбора. Здесь и места-то для музыкантов не было. Зал слишком мал, хотя поток народа был внушительным. Посетители, правда, не задерживались – покупали выпечку и уходили. Только некоторые заказывали напитки и устраивались перекусить пирогами и рогаликами, а еще меньшее число заказывали полноценный обед. Но здесь было чисто, а по отношению к посетителям было видно, что они завсегдатаи этого заведения.
На мою просьбу позвать хозяина, ко мне вышла дородная женщина средних лет, на ходу вытирая руки белым передником. Я оторвала её от готовки.
- Что угодно лэре? – спросила она. – Я и есть хозяйка этой харчевни, лэра Анаташа.
- Очень приятно познакомиться. Я Виорика, менестрель. Ищу работу. Может в вашем заведении не помешает музыка? Я не попрошу много денег.
- Да как-то я не думала об этом, - протянула хозяйка, разглядывая меня и мою гитару. – У нас же не таверна. Раньше вообще просто пекарня была. Но для друзей сделала возможность столоваться, а потом уже и все, кто хочет, стали приходить обедать. Но места у нас мало, сама видишь.
- А хотите я спою? Вы послушаете и решите, - с просьбой в голосе произнесла я. Уж очень мне хотелось оказаться в атмосфере этого дома, где хозяйка радует людей пищей. Я тоже могу порадовать, только духовной. Это же здорово.
- Ладно, девушка. Проходи. Сейчас как раз время обеденное подходит. Минут через десять тут яблоку упасть негде будет. Так что располагайся в сторонке. Спой что-нибудь. А мне некогда, на кухню пора. После освобожусь, поговорим.
Женщина кивнула мне в угол у стойки, где стоял стул, и ушла по своим делам. Я достала гитару из чехла, который сшила для защиты инструмента. Удобнее села, посмотрела в зал на людей, которые тоже рассматривали меня и ждали. Перебрала пальцами струны и запела романс из «Гардемаринов» «Как Жить без весны» (муз. В.Лебедева, сл. Ю.Ряшенцева):
Как жизнь без весны,
Весна без листвы,
Листва без грозы,
И гроза без молнии,
Так годы скучны,
Без права любви,
Лететь на призыв, или стон
Безмолвный твой.
…
Дороги любви
У нас не легки,
Зато к нам добры
Белый мох и клевера.
Полны соловьи
Счастливой тоски,
И весны щедры,
Возвратясь на север к нам.
Земля, где так много разлук,
Сама повенчает нас вдруг,
За то ль, что верны
Мы птицам весны,
Они и зимой нам слышны,
Любимый мой!
Я давно заметила, что лирические песни близки этому миру, особенно о любви. Да и о чем еще можно петь, чтобы разбудить сердца людей. Любовь – чувство, хоть раз затронувшее любого человека, о ней мечтают и ждут, её боготворят и проклинают, она приносит блаженство и смертную тоску. Она бывает первой и последней, горькой и горячей, грешной и робкой, молчаливой и мятежной, стыдливой и самоотверженной, призрачной и всесокрушающей. Её хотят, её добиваются, но от неё страдают и взлетают к небесам. И музыка может раскрыть все грани этого чувства.
Я не удивилась, что эта песня понравилась, раздался звон приборов о кружки и стаканы, послышались возгласы одобрения. Надеюсь, и хозяйка слышала моё исполнение. Переведя дыхание, я запела вторую подготовленную для прослушивания песню Александры Радовой «Только мой»:
Мы построим свой дом, мы поставим его на отшибе…
Ни к чему суета - мы с тобою решили…
И пусть будет в нем рай, но пусть будет земной…
Я хочу, чтоб ты был только мой, только мой, только мой…
…
Я хочу, чтоб враги адрес наш потеряли...
Чтобы только друзьям двери мы отворяли…
Я хочу, чтобы утро нас щедро поило росой…
Я хочу, чтоб ты был только мой, только мой, только мой...
…
Только мой и в печали и в радости…
Мы с тобой, до глубокой до старости…
Только мой из рожденья в рождение…
Мы с тобой сказок всех утверждение…
Почему-то, когда пела, то представляла перед собой опять нашего спасителя-оборотня из Толера, его смуглое лицо и яркие синие глаза, затягивающие меня в свои глубины. Ну, где же он, тот, кому я должна передать Дар!
Песня закончилась, и я увидела в зале хозяйку, а за её спиной, наверно, всех поварят кухни. Она подошла и сказала:
- Лэра, я не слышала ничего подобного раньше. Вас должны слушать в более благородных местах, чем моя харчевня. Вы достойны даже королевского дворца, но вы будете петь сначала у меня. Я согласна. Вы будете петь в обед один час и по вечерам с шести до девяти.
- До восьми, - поправила я лэру Анаташу. – Я буду петь до девяти, если меня будут провожать до дома.
- Хорошо. До восьми. Я буду платить тебе три серебрушки за день. Извини, но больше предложить не смогу. Что, согласна?
- Согласна. Начну работать с завтрашнего дня, а сегодня мне надо предупредить родственников и подготовить то, что буду петь и играть.
Когда я уходила, слышала в разговорах посетителей, что они обязательно придут завтра и расскажут знакомым о том, что в харчевне матушки Анаташи появился менестрель. Только вот войдут ли все желающие в заведение, и хватит ли у Анаташи харчей?
Вален воспринял моё заявление о желании петь с беспокойством, а еще его волновало то, что не всегда по вечерам он сможет меня встречать. После небольших переговоров было решено, что в дни, когда занят Вален, за мной будет заходить Маршана. И хотя от неё пользы мало, все же вдвоем не так страшно.
Так я начала ходить на работу. Приходила к обеду, пела для публики час, а затем уходила домой для того, чтобы прийти уже к шести вечера. Посетителям нравилось, как я пою и играю. Посещаемость харчевни возросла, особенно по вечерам нельзя в зале было протолкнуться. Раньше, кто приходил ужинать, не задерживались долго, а сейчас продолжали сидеть, слушая мою музыку. Некоторые, наиболее понравившиеся, песни просили повторить. Относились ко мне уважительно, правда молодые юноши, по виду подмастерья и ученики купцов, пытались за мной ухаживать, предлагая свои услуги, чтобы проводить вечером до дома. Но провожать меня одну не получалось, Маршана приходила, и нас сопровождали уже двоих, а когда появлялся Вален, уже никто не подходил ко мне.
Матушке Анаташе даже приходилось некоторых долго засидевшихся посетителей выпроваживать, чтобы освобождались места для тех, кто пришел ужинать. Надо ли говорить, что и выпечку булочек, и готовку пришлось увеличить. Хозяйке даже понадобилось больше закупать продуктов, и если раньше она посылала на базар с утра пару поварят или ходила сама, то теперь пришлось искать для доставки продуктов оптовиков.
Однажды после обеденного выступления я стала свидетелем одного занятного разговора, касающегося меня. Хозяйка беседовала с мужчиной, как я поняла, он купец и будет поставлять в харчевню мясо и копчености. Они меня не видели, так как я присела за стойкой и упаковывала в чехол гитару. Как-то выглядывать было поздно, поневоле пришлось остаться в своем укрытии.
- Лэра Анаташа, я поражен вашей хваткой. Привлечь к работе такого необычного менестреля – говорит о вашей проницательности и умении заглядывать вперед, - льстил мужчина ахающей от похвалы женщине. – Так раскрутить за короткое время свой бизнес не по плечу даже многим предприимчивым купцам. Надеюсь, что и я от работы с вами получу неплохую прибыль. Берегите эту девушку. Она - лакомый кусочек. Так петь могла бы только богиня.
- Спасибо мэтр Минай за добрые слова. Да, я благодарю богиню, что ниспослала мне это чудо.
- Все у вас хорошо, вот только зал маловат. А то бы вы развернулись! – посетовал купец.
- Вы правы, места мало, но для расширения много средств нужно, а я в деньгах стеснена, на булочках много не заработаешь.
- А не обсудить ли нам вопрос о совместном предприятии? – заискивающе спросил мэтр Минай. – Скооперируем средства, прикупим помещение, деньги рекой потекут. Надо только девушку привязать к нам так, чтобы она не ушла, а то ведь и переманить могут. И сейчас, уверен, пройдохи вокруг крутятся, ведь молва на месте не стоит. Уже все в округе знают, что у матушки Анаташи менестрель чудесный выступает.
- Ох, и хитрец вы, лэр! – смеясь, воскликнула хозяйка, а потом продолжила серьезно. – Предложение можно обсудить, только, как девушку привязать думаете, не веревками же. Да и Виорику обижать не хочется, не честно это будет по отношению к ней.
- Что вы, что вы! Никто менестреля обижать не думает. А привязать можно браком. Женитьбу вы ведь не посчитаете обидой, если жених будет выгодной партией.
- Уж не сами ли вы решили осчастливить девушку? – ехидно спросила матушка Анаташа.
- Нет. Я женат давно, а вот сынок у меня есть. Бойкий парнишка, смышленый. Весь в меня. Помогает мне уже во всем. На него и дело своё оставить не страшно будет. Познакомим и оженим. Сынок мой сразу выгоду увидит.
- Сынок то в выгоде будет, как и вы, а мне процент от вашей выгоды какой? – спросила хозяйка заинтересовано. – Да и девушке какая выгода, если жених только деньги считать будет и на жену смотреть, как на средство по увеличению прибыли?
- И девушке хорошо будет. Она красавица, сынок мой не урод, полюбят друг друга. Разве обретение семьи не считается выгодой? Да и по возрасту ей уже пора замуж.
- Хорошо. Обсудим все. Пусть и сынок ваш придет. Посмотрим на него. Только учтите, на сделку пойду, если буду уверена, что Виорика сама за вашего сына замуж хочет. Тогда сразу и документы подпишу. Да, у неё отец есть. Мужчина солидный, бывший военный. Если все сладится, с ним тоже поговорить надо будет. Вдруг он уже присмотрел дочери жениха.
После этих слов хозяйку позвали на кухню, и она простилась с собеседником. Я выглянула из-за стойки посмотреть на мужчину, чтобы знать, чей сынок маячит мне в виде жениха, но увидела только удаляющуюся широкую спину невысокого полного человека. Его фигура выглядела квадратной, так как казалось, что голова сидит прямо на плечах, шея отсутствовала. А меня передернуло от того, что услышала. Конечно, хозяйка, судя по её менталитету, желает мне добра, но мне-то нужна такая привязка? Точно, нет. Разменной монетой для приобретения и умножения чьих-то капиталов мне быть не хочется. А ведь я ей доверяла! Интересно еще, какие методы придумают эти «предприниматели», чтобы я не смогла отказаться от замужества? И тут меня передернуло опять. Судя по инициативе папаши, сынок то ни перед чем не остановится, лишь бы «привязать» девчонку, приносящую прибыль! А вот сейчас стало страшно!
Не придумала ничего лучшего, чем рассказать вечером об этом Валену и Маршане. Вален возмутился, а вот Маршана заявила:
- Виорика, может это и хорошо, что состоятельные люди обратили на тебя внимание. Хоть в этом твои песнопения помогут устроить твою судьбу. Ведь и правда замуж пора, или решила в девках остаться? Посмотри, может этот юноша и не плох. Войдешь хозяйкой в дом. На себя же и работать будете семьей.
Я затравленно посмотрела на Валена, прося у него помощи, и он меня не подвел:
- Девочка, никто насильно тебя замуж не приневолит. А я твоей хозяйке намекну, что она и её компаньоны ответят головой, если с тобой что случится. Планы они могут строить хоть какие, но не за счет твоего счастья и свободы.
Я с радостным визгом бросилась к Валену и обняла его. Как хорошо, что в этом мире я встретила такого друга, уже не раз я благодарила богиню за то, что пересеклись наши дороги. А вот Маршана поджала губы, выражая недовольство. Может, она считает, что я им мешаю? Поговорить что ли с ней? Надо выбрать удобный момент, когда мы будем с ней одни.
На следующий день, когда мы шли после вечернего выступления домой, я спросила Маршану о том, чем она была недовольна. Женщина ответила, но не сразу. Видимо, подбирала слова для ответа.
- Да всем я довольна. Вот встретила твоего отца. Он человек хороший, добрый, хоть и суровый на вид. Я ж вдова, муж в море ушел и не вернулся. Детей нет, но еще могут быть. Не такая я уж и старая. Да только Вален на мне жениться не спешит, хотя в свой дом привел. Может, если ты замуж выйдешь, он поймет, что остался один и тогда пойдет со мной в храм.
- Хочешь, я поговорю с ним. Я ведь понимаю, что всю жизнь с ним не проживу.
- Ты что?! Я напрашиваться не буду. Столько лет одна самостоятельно прожила, никогда ничего ни у кого не просила. Да и что ты скажешь?
- Скажу, как есть. Скажу, что вам надо пожениться, зажить семьей, настоящей, родить детишек. Скажу, что если на тебе не женится, то останется один.
Маршана согласилась. Выбрала время и поговорила с Валеном, вот только его ответ меня расстроил.
- Виорика. Маршана хорошая женщина, но вдруг нам придется уходить и из этого города? Вдруг те, кто преследовал тебя, объявятся и тут? Ты мне ведь не все рассказала о них. Я чувствую, что ты не договариваешь. Поэтому и волнуюсь.
- Вален, я признательна тебе за заботу, отеческую заботу. Но ведь у тебя есть твоя жизнь. И я хочу, чтобы у тебя был дом, семья и твои дети. Маршана тоже хочет этого. И я этого хочу. Женитесь.
- Да, спасибо большое. Но, может, вы знаете, а в герцогствах, что южнее Толера, Орден проявляет себя?
- Не знаю. Лет пятьдесят назад о них не было слышно, но потом стали доходить слухи, сейчас сведений нет. На территориях многих герцогств не спокойно. Вечные стычки на границах дестабилизируют обстановку. Говорят, что и оттуда ушли несколько диаспор драконов, так как на них открыли охоту.
- А в Достарте есть драконы? – почему-то спросила я.
- Не в Достарте. Оставшиеся драконы построили себе поселок в нескольких лигах восточнее города. По соглашению с правительством у них автономия. На свои земли они не пускают посторонних, но пользуются всеми правами толеров. Несколько драконов даже учатся в нашей академии. Кстати, её строили как раз драконы. Раньше вокруг академии был большой полигон, позволяющий взлетать с него драконам. Потом его застроили.
- Вы очень помогли мне. Спасибо. Очень приятно разговаривать с вами.
После этой беседы я пришла к выводу, что мне можно петь, но не в центре, куда заглядывают богачи и аристократы, а в тавернах «средней руки», куда ходят ремесленники и торговцы. К выбору места работы решила подойти с умом. Расспросила Маршану о районах города, да и сама за те месяцы, что прожили в Достарте, я имела представление о его жителях. Отметила себе кварталы, близкие к дому, но в стороне от порта и от центра. Выбор был не велик, но обнадеживал, так как на тех улицах, что считались торговыми, было много таверен и харчевен.
Сейчас вместо библиотеки я ходила по «злачным» местам и высматривала наиболее респектабельные заведения. В некоторых уже имелись свои музыканты. С некоторыми из них я пыталась поговорить, узнать условия их работы и оплаты. А еще слушала, что они поют и играют. Запоминала мелодии и песни, чтобы потом дома повторить их на гитаре или скрипке. Когда разведка «боем» была проведена, я приступила к основному плану – взяла гитару и пошла наниматься на работу.
…
- Девушка, к нам приходят музыканты три вечера на неделе. В выходные и праздничные дни, когда много желающих отдохнуть. В рабочие дни даже вечером оплата менестрелей не окупается, - говорил мне хозяин таверны, уже не первой на этой улице. Многие даже не хотели прослушать и оценить мои способности.
Что же, может, повезет дальше?
Я зашла в небольшую харчевню, где пробовала очень вкусные пирожки, когда осматривала предполагаемый фронт выбора. Здесь и места-то для музыкантов не было. Зал слишком мал, хотя поток народа был внушительным. Посетители, правда, не задерживались – покупали выпечку и уходили. Только некоторые заказывали напитки и устраивались перекусить пирогами и рогаликами, а еще меньшее число заказывали полноценный обед. Но здесь было чисто, а по отношению к посетителям было видно, что они завсегдатаи этого заведения.
На мою просьбу позвать хозяина, ко мне вышла дородная женщина средних лет, на ходу вытирая руки белым передником. Я оторвала её от готовки.
- Что угодно лэре? – спросила она. – Я и есть хозяйка этой харчевни, лэра Анаташа.
- Очень приятно познакомиться. Я Виорика, менестрель. Ищу работу. Может в вашем заведении не помешает музыка? Я не попрошу много денег.
- Да как-то я не думала об этом, - протянула хозяйка, разглядывая меня и мою гитару. – У нас же не таверна. Раньше вообще просто пекарня была. Но для друзей сделала возможность столоваться, а потом уже и все, кто хочет, стали приходить обедать. Но места у нас мало, сама видишь.
- А хотите я спою? Вы послушаете и решите, - с просьбой в голосе произнесла я. Уж очень мне хотелось оказаться в атмосфере этого дома, где хозяйка радует людей пищей. Я тоже могу порадовать, только духовной. Это же здорово.
- Ладно, девушка. Проходи. Сейчас как раз время обеденное подходит. Минут через десять тут яблоку упасть негде будет. Так что располагайся в сторонке. Спой что-нибудь. А мне некогда, на кухню пора. После освобожусь, поговорим.
Женщина кивнула мне в угол у стойки, где стоял стул, и ушла по своим делам. Я достала гитару из чехла, который сшила для защиты инструмента. Удобнее села, посмотрела в зал на людей, которые тоже рассматривали меня и ждали. Перебрала пальцами струны и запела романс из «Гардемаринов» «Как Жить без весны» (муз. В.Лебедева, сл. Ю.Ряшенцева):
Как жизнь без весны,
Весна без листвы,
Листва без грозы,
И гроза без молнии,
Так годы скучны,
Без права любви,
Лететь на призыв, или стон
Безмолвный твой.
…
Дороги любви
У нас не легки,
Зато к нам добры
Белый мох и клевера.
Полны соловьи
Счастливой тоски,
И весны щедры,
Возвратясь на север к нам.
Земля, где так много разлук,
Сама повенчает нас вдруг,
За то ль, что верны
Мы птицам весны,
Они и зимой нам слышны,
Любимый мой!
Я давно заметила, что лирические песни близки этому миру, особенно о любви. Да и о чем еще можно петь, чтобы разбудить сердца людей. Любовь – чувство, хоть раз затронувшее любого человека, о ней мечтают и ждут, её боготворят и проклинают, она приносит блаженство и смертную тоску. Она бывает первой и последней, горькой и горячей, грешной и робкой, молчаливой и мятежной, стыдливой и самоотверженной, призрачной и всесокрушающей. Её хотят, её добиваются, но от неё страдают и взлетают к небесам. И музыка может раскрыть все грани этого чувства.
Я не удивилась, что эта песня понравилась, раздался звон приборов о кружки и стаканы, послышались возгласы одобрения. Надеюсь, и хозяйка слышала моё исполнение. Переведя дыхание, я запела вторую подготовленную для прослушивания песню Александры Радовой «Только мой»:
Мы построим свой дом, мы поставим его на отшибе…
Ни к чему суета - мы с тобою решили…
И пусть будет в нем рай, но пусть будет земной…
Я хочу, чтоб ты был только мой, только мой, только мой…
…
Я хочу, чтоб враги адрес наш потеряли...
Чтобы только друзьям двери мы отворяли…
Я хочу, чтобы утро нас щедро поило росой…
Я хочу, чтоб ты был только мой, только мой, только мой...
…
Только мой и в печали и в радости…
Мы с тобой, до глубокой до старости…
Только мой из рожденья в рождение…
Мы с тобой сказок всех утверждение…
Почему-то, когда пела, то представляла перед собой опять нашего спасителя-оборотня из Толера, его смуглое лицо и яркие синие глаза, затягивающие меня в свои глубины. Ну, где же он, тот, кому я должна передать Дар!
Песня закончилась, и я увидела в зале хозяйку, а за её спиной, наверно, всех поварят кухни. Она подошла и сказала:
- Лэра, я не слышала ничего подобного раньше. Вас должны слушать в более благородных местах, чем моя харчевня. Вы достойны даже королевского дворца, но вы будете петь сначала у меня. Я согласна. Вы будете петь в обед один час и по вечерам с шести до девяти.
- До восьми, - поправила я лэру Анаташу. – Я буду петь до девяти, если меня будут провожать до дома.
- Хорошо. До восьми. Я буду платить тебе три серебрушки за день. Извини, но больше предложить не смогу. Что, согласна?
- Согласна. Начну работать с завтрашнего дня, а сегодня мне надо предупредить родственников и подготовить то, что буду петь и играть.
Когда я уходила, слышала в разговорах посетителей, что они обязательно придут завтра и расскажут знакомым о том, что в харчевне матушки Анаташи появился менестрель. Только вот войдут ли все желающие в заведение, и хватит ли у Анаташи харчей?
Вален воспринял моё заявление о желании петь с беспокойством, а еще его волновало то, что не всегда по вечерам он сможет меня встречать. После небольших переговоров было решено, что в дни, когда занят Вален, за мной будет заходить Маршана. И хотя от неё пользы мало, все же вдвоем не так страшно.
Так я начала ходить на работу. Приходила к обеду, пела для публики час, а затем уходила домой для того, чтобы прийти уже к шести вечера. Посетителям нравилось, как я пою и играю. Посещаемость харчевни возросла, особенно по вечерам нельзя в зале было протолкнуться. Раньше, кто приходил ужинать, не задерживались долго, а сейчас продолжали сидеть, слушая мою музыку. Некоторые, наиболее понравившиеся, песни просили повторить. Относились ко мне уважительно, правда молодые юноши, по виду подмастерья и ученики купцов, пытались за мной ухаживать, предлагая свои услуги, чтобы проводить вечером до дома. Но провожать меня одну не получалось, Маршана приходила, и нас сопровождали уже двоих, а когда появлялся Вален, уже никто не подходил ко мне.
Матушке Анаташе даже приходилось некоторых долго засидевшихся посетителей выпроваживать, чтобы освобождались места для тех, кто пришел ужинать. Надо ли говорить, что и выпечку булочек, и готовку пришлось увеличить. Хозяйке даже понадобилось больше закупать продуктов, и если раньше она посылала на базар с утра пару поварят или ходила сама, то теперь пришлось искать для доставки продуктов оптовиков.
Однажды после обеденного выступления я стала свидетелем одного занятного разговора, касающегося меня. Хозяйка беседовала с мужчиной, как я поняла, он купец и будет поставлять в харчевню мясо и копчености. Они меня не видели, так как я присела за стойкой и упаковывала в чехол гитару. Как-то выглядывать было поздно, поневоле пришлось остаться в своем укрытии.
- Лэра Анаташа, я поражен вашей хваткой. Привлечь к работе такого необычного менестреля – говорит о вашей проницательности и умении заглядывать вперед, - льстил мужчина ахающей от похвалы женщине. – Так раскрутить за короткое время свой бизнес не по плечу даже многим предприимчивым купцам. Надеюсь, что и я от работы с вами получу неплохую прибыль. Берегите эту девушку. Она - лакомый кусочек. Так петь могла бы только богиня.
- Спасибо мэтр Минай за добрые слова. Да, я благодарю богиню, что ниспослала мне это чудо.
- Все у вас хорошо, вот только зал маловат. А то бы вы развернулись! – посетовал купец.
- Вы правы, места мало, но для расширения много средств нужно, а я в деньгах стеснена, на булочках много не заработаешь.
- А не обсудить ли нам вопрос о совместном предприятии? – заискивающе спросил мэтр Минай. – Скооперируем средства, прикупим помещение, деньги рекой потекут. Надо только девушку привязать к нам так, чтобы она не ушла, а то ведь и переманить могут. И сейчас, уверен, пройдохи вокруг крутятся, ведь молва на месте не стоит. Уже все в округе знают, что у матушки Анаташи менестрель чудесный выступает.
- Ох, и хитрец вы, лэр! – смеясь, воскликнула хозяйка, а потом продолжила серьезно. – Предложение можно обсудить, только, как девушку привязать думаете, не веревками же. Да и Виорику обижать не хочется, не честно это будет по отношению к ней.
- Что вы, что вы! Никто менестреля обижать не думает. А привязать можно браком. Женитьбу вы ведь не посчитаете обидой, если жених будет выгодной партией.
- Уж не сами ли вы решили осчастливить девушку? – ехидно спросила матушка Анаташа.
- Нет. Я женат давно, а вот сынок у меня есть. Бойкий парнишка, смышленый. Весь в меня. Помогает мне уже во всем. На него и дело своё оставить не страшно будет. Познакомим и оженим. Сынок мой сразу выгоду увидит.
- Сынок то в выгоде будет, как и вы, а мне процент от вашей выгоды какой? – спросила хозяйка заинтересовано. – Да и девушке какая выгода, если жених только деньги считать будет и на жену смотреть, как на средство по увеличению прибыли?
- И девушке хорошо будет. Она красавица, сынок мой не урод, полюбят друг друга. Разве обретение семьи не считается выгодой? Да и по возрасту ей уже пора замуж.
- Хорошо. Обсудим все. Пусть и сынок ваш придет. Посмотрим на него. Только учтите, на сделку пойду, если буду уверена, что Виорика сама за вашего сына замуж хочет. Тогда сразу и документы подпишу. Да, у неё отец есть. Мужчина солидный, бывший военный. Если все сладится, с ним тоже поговорить надо будет. Вдруг он уже присмотрел дочери жениха.
После этих слов хозяйку позвали на кухню, и она простилась с собеседником. Я выглянула из-за стойки посмотреть на мужчину, чтобы знать, чей сынок маячит мне в виде жениха, но увидела только удаляющуюся широкую спину невысокого полного человека. Его фигура выглядела квадратной, так как казалось, что голова сидит прямо на плечах, шея отсутствовала. А меня передернуло от того, что услышала. Конечно, хозяйка, судя по её менталитету, желает мне добра, но мне-то нужна такая привязка? Точно, нет. Разменной монетой для приобретения и умножения чьих-то капиталов мне быть не хочется. А ведь я ей доверяла! Интересно еще, какие методы придумают эти «предприниматели», чтобы я не смогла отказаться от замужества? И тут меня передернуло опять. Судя по инициативе папаши, сынок то ни перед чем не остановится, лишь бы «привязать» девчонку, приносящую прибыль! А вот сейчас стало страшно!
Не придумала ничего лучшего, чем рассказать вечером об этом Валену и Маршане. Вален возмутился, а вот Маршана заявила:
- Виорика, может это и хорошо, что состоятельные люди обратили на тебя внимание. Хоть в этом твои песнопения помогут устроить твою судьбу. Ведь и правда замуж пора, или решила в девках остаться? Посмотри, может этот юноша и не плох. Войдешь хозяйкой в дом. На себя же и работать будете семьей.
Я затравленно посмотрела на Валена, прося у него помощи, и он меня не подвел:
- Девочка, никто насильно тебя замуж не приневолит. А я твоей хозяйке намекну, что она и её компаньоны ответят головой, если с тобой что случится. Планы они могут строить хоть какие, но не за счет твоего счастья и свободы.
Я с радостным визгом бросилась к Валену и обняла его. Как хорошо, что в этом мире я встретила такого друга, уже не раз я благодарила богиню за то, что пересеклись наши дороги. А вот Маршана поджала губы, выражая недовольство. Может, она считает, что я им мешаю? Поговорить что ли с ней? Надо выбрать удобный момент, когда мы будем с ней одни.
На следующий день, когда мы шли после вечернего выступления домой, я спросила Маршану о том, чем она была недовольна. Женщина ответила, но не сразу. Видимо, подбирала слова для ответа.
- Да всем я довольна. Вот встретила твоего отца. Он человек хороший, добрый, хоть и суровый на вид. Я ж вдова, муж в море ушел и не вернулся. Детей нет, но еще могут быть. Не такая я уж и старая. Да только Вален на мне жениться не спешит, хотя в свой дом привел. Может, если ты замуж выйдешь, он поймет, что остался один и тогда пойдет со мной в храм.
- Хочешь, я поговорю с ним. Я ведь понимаю, что всю жизнь с ним не проживу.
- Ты что?! Я напрашиваться не буду. Столько лет одна самостоятельно прожила, никогда ничего ни у кого не просила. Да и что ты скажешь?
- Скажу, как есть. Скажу, что вам надо пожениться, зажить семьей, настоящей, родить детишек. Скажу, что если на тебе не женится, то останется один.
Маршана согласилась. Выбрала время и поговорила с Валеном, вот только его ответ меня расстроил.
- Виорика. Маршана хорошая женщина, но вдруг нам придется уходить и из этого города? Вдруг те, кто преследовал тебя, объявятся и тут? Ты мне ведь не все рассказала о них. Я чувствую, что ты не договариваешь. Поэтому и волнуюсь.
- Вален, я признательна тебе за заботу, отеческую заботу. Но ведь у тебя есть твоя жизнь. И я хочу, чтобы у тебя был дом, семья и твои дети. Маршана тоже хочет этого. И я этого хочу. Женитесь.
