Обменявшись с сестрой понимающим взглядом, Джулиана стиснула ее руку. Опасность, такая реальная и ощутимая, словно ее можно было потрогать рукой, была здесь, рядом с ними, и забывать о ней не стоило ни на минуту. Она, Джулиана Вудвиль, здесь для того, чтобы бороться за свое будущее и за жизнь Изабель. И если она расслабится и забудет об этом хоть на короткое время, то непременно проиграет в смертельной схватке с судьбой.
– Итак, милорд, за то, чтобы завтрашний день принес нам большую удачу!
Граф Ричард Блэкпул наполнил высокие бокалы искристым вином и протянул один из них виконту Девери. Не разделявший энтузиазма своего молодого товарища, Стивен мрачновато усмехнулся и встряхнул головой.
– Еще неизвестно, что именно принесет нам завтрашний день. Если уж капризная фортуна отвернулась от английской посольской миссии, повернуть ее в другую сторону будет не так-то легко.
– Ну, с вашим приездом в Стамбул, милорд, наши дела пошли на улучшение! – пылко возразил граф Ричард.
Вот уже полтора месяца он, новый атташе английского посольства в столице Османской империи, почти каждый день общается с виконтом Девери и никак не может понять этого человека. Без сомнения, на сердце виконта лежит какой-то тяжелый груз, мешающий ему смотреть на вещи с оптимизмом. Но в мрачные тайники чужой души проникнуть не так-то легко, да и бесполезно пытаться. Самым странным во всем этом было то, что люди, близко знавшие виконта, уверяли, что он никогда не являлся скрытным человеком или пессимистом.
– Вы считаете, граф, что полтора месяца просить аудиенции у султана и каждый раз получать учтивый отказ, это значит – успешно вести дела? – снова усмехнулся Стивен, и в глубине его глаз промелькнула такая горечь, что Ричарду Блэкпулу стало слегка не по себе.
– Но вы не берете во внимание, что до вашего приезда положение дел обстояло еще хуже. Из-за досадного промаха прежнего главы посольства нас вообще едва не выставили из Стамбула! А теперь… По крайней мере, ваши усилия не остались бесплодными. Завтра, в одиннадцать утра, великий султан примет вас в своей летней резиденции. А это значит, что вам удастся обсудить все важные дела без помех и длинных ушей шпионов.
– Да, возможно.
– Ведь вы же целых пять лет были в хороших отношениях с османским правителем, милорд, если даже не сказать… в дружеских отношениях.
– Дорогой мой граф! – Стивен снисходительно улыбнулся и невесело вздохнул. – Вы еще слишком недолго пробыли на Востоке, чтобы понять одну простую вещь: нельзя находиться в дружеских отношениях с человеком, который считает одного себя избранным Аллахом властелином мира, а всех прочих – своими рабами, независимо от их положения и достоинств. Но, конечно, можно попытаться заслужить его высочайшее расположение, особенно если посчастливится оказать кое-какие услуги.
– Но, как я слышал, вам-то как раз и довелось оказать всемогущему повелители некоторые услуги в былые времена!
– Только поэтому он и согласился меня принять.
– Тогда… тогда, наверное, стоит поднять бокалы за то, чтобы у султана оказалась долгая память?
Остановившись у распахнутого окна, Стивен окинул взглядом великолепную панораму Босфорского пролива, на который выходили окна резиденции английского посольства. Вот уже пошел третий месяц, как маленькая волшебница с нежными глазами и неугомонным характером исчезла из его жизни. Медленно ползли однообразные невеселые дни, знойное, изматывающее лето сменилась засушливой осенью. Но он до сих пор так и не смог что-нибудь предпринять.
Нет, конечно, он бросился к тунисским берегам сразу, как только стало известно, что с Джулианой случилось несчастье. Но «Красавицу Востока» даже близко не подпустили ни к одному порту. Более того, только охранный фирман, выданный английским послом при дворе султана, спас его и весь экипаж судна от того, чтобы самим не оказаться в плену. Там Стивена ждал еще один тяжелый удар: известие о гибели Касима и захвате власти его давним противником. А еще о том, что Джаббар, опасаясь закулисных интриг, выслал из Туниса все европейские консульства. И это означало, что проникнуть в Тунис теперь можно лишь одним путем: с высочайшего разрешения султана, от которого находились в вассальной зависимости все государства Магриба. Но прежде чем получить это разрешение, следовало еще добиться самой встречи с великим наместником Аллаха на земле. А сделать это было не так-то легко.
После прибытия «Красавицы Востока» в столицу Порты прошло целых семь мучительно долгих недель, пока султан дал свое согласие на неофициальную встречу. И если завтра, во время этой встречи, он, Стивен Девери, искусный дипломат и незадачливый влюбленный, допустит хоть малейшую оплошность, у него может не оказаться возможности спасти Джулиану, даже рискуя своей головой. Потому что для вызволения невольницы из надежно охраняемого гарема бесшабашной храбрости и личного мужества, увы, недостаточно. Но даже это не самое трудное. Гораздо тяжелее сначала отыскать девушку, а для этого придется расспрашивать многих людей. И чем больше времени проходит с момента продажи рабыни, тем сложнее становится эта задача. Поистине, самая мучительная вещь – это ожидание.
– Но я все равно не сдамся, ты не думай, – тихо проговорил он, сосредоточенно вглядываясь в очертания бесчисленных кораблей, скользящих по Босфору. – Рано или поздно я отыщу тебя, и тогда уже не позволю еще раз совершить ужасную глупость и сбежать от меня. Скорее уж я спрячу тебя в подвале своего родового замка и буду держать там до тех пор, пока ты не согласишься стать моей женой. Только продержись еще немного, моя бедная девочка, только не сломайся раньше времени! Ведь ты на самом деле такая сильная, хотя и сама этого не знаешь…
За спиной послышалось деликатное покашливание. Стивен резко обернулся, только сейчас сообразив, что говорит вслух. Но его неловкость мгновенно прошла, когда он понял, что граф Ричард смущен еще больше, оттого что невольно подслушал чужие мысли. Впервые за все это нелегкое время виконт рассмеялся от чистого сердца. С опозданием подняв свой бокал, в котором вино уже успело нагреться, Стивен весело взглянул на своего покрасневшего товарища.
– Итак, дорогой мой граф, как вы уже сказали, за то, чтобы завтрашний день оказался на редкость удачным!
– Вообще-то, милорд, за это мы уже пили чуть раньше, – многозначительно заметил граф Ричард. – Но можно и еще раз…
Как ни велико было нетерпение Джулианы, все же ей пришлось ждать три долгих недели, прежде чем бей призвал ее к себе снова. Но все же это случилось, и причем так неожиданно, что повергло девушку в смятение.
Она уже собиралась ложиться в постель, когда бамбуковые занавески комнаты с шелестом распахнулись, и на пороге возник главный евнух с двумя служанками.
– Собирайся, Зульфия, – торжественно объявил Бахрам растерявшейся наложнице, в то время как нумидийские рабыни принялись поспешно раскладывать на сундуках блестящие украшения и яркое малиновое одеяние. – Наш всемилостивый господин приказал побыстрее доставить тебя в его покои.
– Силы небесные, но разве можно вот так неожиданно обрушивать на людей важные сообщения! – завопила Джулиана на грани истерики. – Я же не успею как следует подготовиться!
Не обращая внимания на слова девушки, служанки принялись торопливо одевать и причесывать ее. Изумление Джулианы еще сильней возросло, когда она увидела, что ей прислали необычный наряд: парчовую юбочку с пышной бахромой, маленькие чашечки на бретельках, подчеркивающие форму груди, небольшое колье из оправленной в золото бирюзы и множество браслетов с бубенчиками и круглыми золотыми пластинками, позвякивающими при малейшем движении. На побледневшее лицо одалиски служанки искусно наложили тонкий слой косметики, а волосы начесали, надушили возбуждающим жасминовым маслом и украсили малиновой розой. В завершение сборов на голову девушки набросили плотную газовую вуаль, спускающуюся до самого пола.
– О моя прекрасная госпожа, я вижу, тебе сегодня принесли одежду танцовщицы? – пораженно вымолвила Зара, спустившаяся с верхнего этажа здания на шум в комнате хозяйки. – Неужто господин желает посмотреть, насколько хорошо ты овладела искусством Тамам?
Джулиана только выразительно пожала плечами. Ей было сейчас не до того, чтобы пускаться в долгие размышления и домыслы. К тому же главный евнух не переставал торопить ее. И вот, после долгого шествия по бесконечным переходам сераля, Джулиана в сопровождении Бахрама оказалась у дверей одного из личных покоев бея. Но это была не опочивальня, куда ее приводили в прошлый раз, а просторный зал.
Главный евнух бесшумно раздвинул блестящие занавески, и Джулиане показалось, что она попала в сказочную пещеру Али–Бабы, так сильно поразило ее необычное убранство помещения. В этом зале от расписного потолка до самого пола, выложенного сердоликом, спускались изящные драпировки из розовато-оранжевого шелка, усыпанные сверху душистыми розами такого же оттенка. Между участками ткани сверкали огромные зеркала в золотых рамах, отражая точеные сердоликовые колонны, поддерживающие зеркальный потолок. Полукруглая стена, выходящая в сад, целиком состояла из ажурной решетки, выточенной из белого камня, и была увита благоухающими розами. Посередине зала искрился зелеными бликами выложенный ониксом бассейн. Завораживающие отблески масляных светильников, источающих ароматы благовоний, и приглушенная музыка создавали атмосферу волшебной нереальности происходящего и способствовали тому, чтобы в глубинах сознания всколыхнулось первобытное чувственное начало.
На небольшом возвышении, покрытом коврами и подушками, под золотистым балдахином Джулиана увидела Джаббара. Девушка едва не вскрикнула от изумления, заметив, что грозный правитель почти совершенно обнажен. Его стройное и гибкое, как у тигра, тело лишь немного прикрывали складки красного халата, густые волосы, как обычно, скрывались под тюрбаном, но не привычным белым, а из красной парчи.
Рядом с беем находились сразу две женщины. Одной из них была Тамам, в таком же наряде, как на Джулиане, только черного цвета и с золотыми блестками. Другая невольница была полностью голой, и, присмотревшись, Джулиана с удивлением узнала свою подругу эфиопку, которую до этого дня ни разу не призывали к господину. Айша лежала ничком рядом с Джаббаром и томно постанывала, оттого что ловкие пальцы бея возбуждающе массировали ее стройное тело. В то же время другая одалиска искусно ласкала самого Джаббара, не оставляя без внимания ни одного уголка его тела.
Зрелище было настолько захватывающим и возбуждающим, что Джулиана застыла на пороге зала с открытым ртом и даже сбросила с головы вуаль, чтобы лучше видеть происходящее. Она совсем не заметила, как Бахрам оставил ее одну и тихо удалился. Кровь неистово стучала у нее в висках, а сердце трепетало так, будто собиралось выскочить наружу. Где-то внутри ее тела что-то мучительно и призывно заныло, а внизу живота вдруг стало так горячо, будто кто-то положил туда ладонь.
Внезапно Тамам, ласкавшая Джаббара, грациозно потянулась, изменив свое положение, и ее чувственные полные губы сомкнулись вокруг плоти бея. Джулиана тут же громко вскрикнула и зажмурила глаза, прижав к ним руки, не в силах выдержать этой сладострастной пытки. Послышался неясный шорох, и вскоре до Джулианы долетел низкий, дразнящий смех Джаббара.
– А я и не догадывался, что ты уже здесь, моя нежная Зульфия, – насмешливо проговорил бей, и девушка с трепетом увидела, что он приближается к ней. Она смутно сознавала, что должна что-то сделать, но затуманенный рассудок отказывался подчиняться хозяйке. – Что же ты стоишь, моя ясноглазая луна? – продолжал Джаббар, не отводя от растерявшейся наложницы пристально-хищного взгляда. – Разве ты забыла, как преданная рабыня должна приветствовать своего господина?
Запоздало осознав свою оплошность, Джулиана рухнула на колени и прижалась горячим лбом к холодному камню. Смех Джаббара стал еще громче и язвительней, а когда он разрешил наложнице поднять голову, Джулиана с ужасом заметила в его руках длинный гибкий хлыст.
– О повелитель, ради всего святого, не надо! – испуганно крикнула она, но он нетерпеливым жестом велел ей замолчать.
– Я предупреждал тебя, моя забывчивая Небесная Роза, что следующий промах будет дорого тебе стоить, – невозмутимо произнес бей, но на его красивых губах при этом играла такая притягательно-возбуждающая улыбка, что Джулиана, к своему непомерному удивлению, ощутила вместо страха новый прилив желания. Должно быть, Джаббар тоже почувствовал это, потому что выражение его лица смягчилось, и в глазах появилось лукавство.
– Посмотри, Зульфия, на этих прекрасных одалисок, – сказал он, наклоняясь к девушке и приподнимая кончиками пальцев ее подбородок. – Когда ты наблюдала за нашей игрой, на чьем месте тебе хотелось оказаться?
– На месте обеих наложниц, мой обожаемый повелитель, – честно призналась Джулиана и судорожно сглотнула, заметив, как при ее словах дрогнуло лицо бея.
– Мне остается только пожалеть о том, что ты допустила такую глупую оплошность, войдя сюда, – со вздохом сказал Джаббар, отступая на шаг от Джулианы и занося руку для удара. – Ничего не поделаешь. Зульфия. По законам сераля прощение даже за малейшую провинность не допускается. Я и так уже два раза нарушил обычай из-за расположения к тебе.
Джулиана, все еще стоявшая перед ним на коленях, испуганно втянула голову в плечи, и в следующий момент боль обожгла ее спину. Призвав на помощь себе все остатки мужества, девушка с трепетом ждала новой боли. Но вместо этого Джаббар неожиданно опустил хлыст на низкий мраморный светильник в нескольких дюймах от ее головы, который тотчас разлетелся на множество осколков. Вскрикнув, девушка хотела отскочить в сторону, но Джаббар не дал ей этого сделать. Его гибкое тело плотно прильнуло к ее взмокшей от напряжения спине, а руки властно и одновременно бережно заскользили по всем изгибам коленопреклоненной фигуры. Задыхаясь от волнения и нестерпимого желания близости, Джулиана громко застонала и прогнулась в объятиях мужчины, обводя замутненным взором пространство огромного зала, искаженные от похоти лица одалисок, стройные фигурки девушек-музыканток, неподвижно застывшие изваяния темнокожих телохранителей с такими отсутствующими лицами, словно у них отказали все органы чувств... Нет, это просто немыслимо! Отдаваться мужчине при стольких посторонних свидетелях… Но до чего же нестерпимо хочется это сделать!
Стройные ноги Джаббара обвили бедра Джулианы, и она почувствовала, как его плоть резко входит сзади в ее увлажненное лоно. На мгновение девушка испытала легкую боль от неосторожного движения мужчины, а вслед за тем острое, почти мучительное наслаждение наполнило каждую клеточку ее существа. Голова закружилась, перед глазами все смешалось в один блестящий, сверкающий поток, словно ее подхватила и закружила стремительная карусель. Забыв обо всем на свете, Джулиана зажмурилась и полностью отдалась подчиняющим, нетерпеливым движениям гибкого мужского тела, желая лишь того, чтобы ни на мгновение не прекращались эти резкие, стремительные удары, с силой пронзающие ее тело, дарующие такое наслаждение, что хотелось кричать и плакать от восторга.
– Итак, милорд, за то, чтобы завтрашний день принес нам большую удачу!
Граф Ричард Блэкпул наполнил высокие бокалы искристым вином и протянул один из них виконту Девери. Не разделявший энтузиазма своего молодого товарища, Стивен мрачновато усмехнулся и встряхнул головой.
– Еще неизвестно, что именно принесет нам завтрашний день. Если уж капризная фортуна отвернулась от английской посольской миссии, повернуть ее в другую сторону будет не так-то легко.
– Ну, с вашим приездом в Стамбул, милорд, наши дела пошли на улучшение! – пылко возразил граф Ричард.
Вот уже полтора месяца он, новый атташе английского посольства в столице Османской империи, почти каждый день общается с виконтом Девери и никак не может понять этого человека. Без сомнения, на сердце виконта лежит какой-то тяжелый груз, мешающий ему смотреть на вещи с оптимизмом. Но в мрачные тайники чужой души проникнуть не так-то легко, да и бесполезно пытаться. Самым странным во всем этом было то, что люди, близко знавшие виконта, уверяли, что он никогда не являлся скрытным человеком или пессимистом.
– Вы считаете, граф, что полтора месяца просить аудиенции у султана и каждый раз получать учтивый отказ, это значит – успешно вести дела? – снова усмехнулся Стивен, и в глубине его глаз промелькнула такая горечь, что Ричарду Блэкпулу стало слегка не по себе.
– Но вы не берете во внимание, что до вашего приезда положение дел обстояло еще хуже. Из-за досадного промаха прежнего главы посольства нас вообще едва не выставили из Стамбула! А теперь… По крайней мере, ваши усилия не остались бесплодными. Завтра, в одиннадцать утра, великий султан примет вас в своей летней резиденции. А это значит, что вам удастся обсудить все важные дела без помех и длинных ушей шпионов.
– Да, возможно.
– Ведь вы же целых пять лет были в хороших отношениях с османским правителем, милорд, если даже не сказать… в дружеских отношениях.
– Дорогой мой граф! – Стивен снисходительно улыбнулся и невесело вздохнул. – Вы еще слишком недолго пробыли на Востоке, чтобы понять одну простую вещь: нельзя находиться в дружеских отношениях с человеком, который считает одного себя избранным Аллахом властелином мира, а всех прочих – своими рабами, независимо от их положения и достоинств. Но, конечно, можно попытаться заслужить его высочайшее расположение, особенно если посчастливится оказать кое-какие услуги.
– Но, как я слышал, вам-то как раз и довелось оказать всемогущему повелители некоторые услуги в былые времена!
– Только поэтому он и согласился меня принять.
– Тогда… тогда, наверное, стоит поднять бокалы за то, чтобы у султана оказалась долгая память?
Остановившись у распахнутого окна, Стивен окинул взглядом великолепную панораму Босфорского пролива, на который выходили окна резиденции английского посольства. Вот уже пошел третий месяц, как маленькая волшебница с нежными глазами и неугомонным характером исчезла из его жизни. Медленно ползли однообразные невеселые дни, знойное, изматывающее лето сменилась засушливой осенью. Но он до сих пор так и не смог что-нибудь предпринять.
Нет, конечно, он бросился к тунисским берегам сразу, как только стало известно, что с Джулианой случилось несчастье. Но «Красавицу Востока» даже близко не подпустили ни к одному порту. Более того, только охранный фирман, выданный английским послом при дворе султана, спас его и весь экипаж судна от того, чтобы самим не оказаться в плену. Там Стивена ждал еще один тяжелый удар: известие о гибели Касима и захвате власти его давним противником. А еще о том, что Джаббар, опасаясь закулисных интриг, выслал из Туниса все европейские консульства. И это означало, что проникнуть в Тунис теперь можно лишь одним путем: с высочайшего разрешения султана, от которого находились в вассальной зависимости все государства Магриба. Но прежде чем получить это разрешение, следовало еще добиться самой встречи с великим наместником Аллаха на земле. А сделать это было не так-то легко.
После прибытия «Красавицы Востока» в столицу Порты прошло целых семь мучительно долгих недель, пока султан дал свое согласие на неофициальную встречу. И если завтра, во время этой встречи, он, Стивен Девери, искусный дипломат и незадачливый влюбленный, допустит хоть малейшую оплошность, у него может не оказаться возможности спасти Джулиану, даже рискуя своей головой. Потому что для вызволения невольницы из надежно охраняемого гарема бесшабашной храбрости и личного мужества, увы, недостаточно. Но даже это не самое трудное. Гораздо тяжелее сначала отыскать девушку, а для этого придется расспрашивать многих людей. И чем больше времени проходит с момента продажи рабыни, тем сложнее становится эта задача. Поистине, самая мучительная вещь – это ожидание.
– Но я все равно не сдамся, ты не думай, – тихо проговорил он, сосредоточенно вглядываясь в очертания бесчисленных кораблей, скользящих по Босфору. – Рано или поздно я отыщу тебя, и тогда уже не позволю еще раз совершить ужасную глупость и сбежать от меня. Скорее уж я спрячу тебя в подвале своего родового замка и буду держать там до тех пор, пока ты не согласишься стать моей женой. Только продержись еще немного, моя бедная девочка, только не сломайся раньше времени! Ведь ты на самом деле такая сильная, хотя и сама этого не знаешь…
За спиной послышалось деликатное покашливание. Стивен резко обернулся, только сейчас сообразив, что говорит вслух. Но его неловкость мгновенно прошла, когда он понял, что граф Ричард смущен еще больше, оттого что невольно подслушал чужие мысли. Впервые за все это нелегкое время виконт рассмеялся от чистого сердца. С опозданием подняв свой бокал, в котором вино уже успело нагреться, Стивен весело взглянул на своего покрасневшего товарища.
– Итак, дорогой мой граф, как вы уже сказали, за то, чтобы завтрашний день оказался на редкость удачным!
– Вообще-то, милорд, за это мы уже пили чуть раньше, – многозначительно заметил граф Ричард. – Но можно и еще раз…
ГЛАВА 10
Как ни велико было нетерпение Джулианы, все же ей пришлось ждать три долгих недели, прежде чем бей призвал ее к себе снова. Но все же это случилось, и причем так неожиданно, что повергло девушку в смятение.
Она уже собиралась ложиться в постель, когда бамбуковые занавески комнаты с шелестом распахнулись, и на пороге возник главный евнух с двумя служанками.
– Собирайся, Зульфия, – торжественно объявил Бахрам растерявшейся наложнице, в то время как нумидийские рабыни принялись поспешно раскладывать на сундуках блестящие украшения и яркое малиновое одеяние. – Наш всемилостивый господин приказал побыстрее доставить тебя в его покои.
– Силы небесные, но разве можно вот так неожиданно обрушивать на людей важные сообщения! – завопила Джулиана на грани истерики. – Я же не успею как следует подготовиться!
Не обращая внимания на слова девушки, служанки принялись торопливо одевать и причесывать ее. Изумление Джулианы еще сильней возросло, когда она увидела, что ей прислали необычный наряд: парчовую юбочку с пышной бахромой, маленькие чашечки на бретельках, подчеркивающие форму груди, небольшое колье из оправленной в золото бирюзы и множество браслетов с бубенчиками и круглыми золотыми пластинками, позвякивающими при малейшем движении. На побледневшее лицо одалиски служанки искусно наложили тонкий слой косметики, а волосы начесали, надушили возбуждающим жасминовым маслом и украсили малиновой розой. В завершение сборов на голову девушки набросили плотную газовую вуаль, спускающуюся до самого пола.
– О моя прекрасная госпожа, я вижу, тебе сегодня принесли одежду танцовщицы? – пораженно вымолвила Зара, спустившаяся с верхнего этажа здания на шум в комнате хозяйки. – Неужто господин желает посмотреть, насколько хорошо ты овладела искусством Тамам?
Джулиана только выразительно пожала плечами. Ей было сейчас не до того, чтобы пускаться в долгие размышления и домыслы. К тому же главный евнух не переставал торопить ее. И вот, после долгого шествия по бесконечным переходам сераля, Джулиана в сопровождении Бахрама оказалась у дверей одного из личных покоев бея. Но это была не опочивальня, куда ее приводили в прошлый раз, а просторный зал.
Главный евнух бесшумно раздвинул блестящие занавески, и Джулиане показалось, что она попала в сказочную пещеру Али–Бабы, так сильно поразило ее необычное убранство помещения. В этом зале от расписного потолка до самого пола, выложенного сердоликом, спускались изящные драпировки из розовато-оранжевого шелка, усыпанные сверху душистыми розами такого же оттенка. Между участками ткани сверкали огромные зеркала в золотых рамах, отражая точеные сердоликовые колонны, поддерживающие зеркальный потолок. Полукруглая стена, выходящая в сад, целиком состояла из ажурной решетки, выточенной из белого камня, и была увита благоухающими розами. Посередине зала искрился зелеными бликами выложенный ониксом бассейн. Завораживающие отблески масляных светильников, источающих ароматы благовоний, и приглушенная музыка создавали атмосферу волшебной нереальности происходящего и способствовали тому, чтобы в глубинах сознания всколыхнулось первобытное чувственное начало.
На небольшом возвышении, покрытом коврами и подушками, под золотистым балдахином Джулиана увидела Джаббара. Девушка едва не вскрикнула от изумления, заметив, что грозный правитель почти совершенно обнажен. Его стройное и гибкое, как у тигра, тело лишь немного прикрывали складки красного халата, густые волосы, как обычно, скрывались под тюрбаном, но не привычным белым, а из красной парчи.
Рядом с беем находились сразу две женщины. Одной из них была Тамам, в таком же наряде, как на Джулиане, только черного цвета и с золотыми блестками. Другая невольница была полностью голой, и, присмотревшись, Джулиана с удивлением узнала свою подругу эфиопку, которую до этого дня ни разу не призывали к господину. Айша лежала ничком рядом с Джаббаром и томно постанывала, оттого что ловкие пальцы бея возбуждающе массировали ее стройное тело. В то же время другая одалиска искусно ласкала самого Джаббара, не оставляя без внимания ни одного уголка его тела.
Зрелище было настолько захватывающим и возбуждающим, что Джулиана застыла на пороге зала с открытым ртом и даже сбросила с головы вуаль, чтобы лучше видеть происходящее. Она совсем не заметила, как Бахрам оставил ее одну и тихо удалился. Кровь неистово стучала у нее в висках, а сердце трепетало так, будто собиралось выскочить наружу. Где-то внутри ее тела что-то мучительно и призывно заныло, а внизу живота вдруг стало так горячо, будто кто-то положил туда ладонь.
Внезапно Тамам, ласкавшая Джаббара, грациозно потянулась, изменив свое положение, и ее чувственные полные губы сомкнулись вокруг плоти бея. Джулиана тут же громко вскрикнула и зажмурила глаза, прижав к ним руки, не в силах выдержать этой сладострастной пытки. Послышался неясный шорох, и вскоре до Джулианы долетел низкий, дразнящий смех Джаббара.
– А я и не догадывался, что ты уже здесь, моя нежная Зульфия, – насмешливо проговорил бей, и девушка с трепетом увидела, что он приближается к ней. Она смутно сознавала, что должна что-то сделать, но затуманенный рассудок отказывался подчиняться хозяйке. – Что же ты стоишь, моя ясноглазая луна? – продолжал Джаббар, не отводя от растерявшейся наложницы пристально-хищного взгляда. – Разве ты забыла, как преданная рабыня должна приветствовать своего господина?
Запоздало осознав свою оплошность, Джулиана рухнула на колени и прижалась горячим лбом к холодному камню. Смех Джаббара стал еще громче и язвительней, а когда он разрешил наложнице поднять голову, Джулиана с ужасом заметила в его руках длинный гибкий хлыст.
– О повелитель, ради всего святого, не надо! – испуганно крикнула она, но он нетерпеливым жестом велел ей замолчать.
– Я предупреждал тебя, моя забывчивая Небесная Роза, что следующий промах будет дорого тебе стоить, – невозмутимо произнес бей, но на его красивых губах при этом играла такая притягательно-возбуждающая улыбка, что Джулиана, к своему непомерному удивлению, ощутила вместо страха новый прилив желания. Должно быть, Джаббар тоже почувствовал это, потому что выражение его лица смягчилось, и в глазах появилось лукавство.
– Посмотри, Зульфия, на этих прекрасных одалисок, – сказал он, наклоняясь к девушке и приподнимая кончиками пальцев ее подбородок. – Когда ты наблюдала за нашей игрой, на чьем месте тебе хотелось оказаться?
– На месте обеих наложниц, мой обожаемый повелитель, – честно призналась Джулиана и судорожно сглотнула, заметив, как при ее словах дрогнуло лицо бея.
– Мне остается только пожалеть о том, что ты допустила такую глупую оплошность, войдя сюда, – со вздохом сказал Джаббар, отступая на шаг от Джулианы и занося руку для удара. – Ничего не поделаешь. Зульфия. По законам сераля прощение даже за малейшую провинность не допускается. Я и так уже два раза нарушил обычай из-за расположения к тебе.
Джулиана, все еще стоявшая перед ним на коленях, испуганно втянула голову в плечи, и в следующий момент боль обожгла ее спину. Призвав на помощь себе все остатки мужества, девушка с трепетом ждала новой боли. Но вместо этого Джаббар неожиданно опустил хлыст на низкий мраморный светильник в нескольких дюймах от ее головы, который тотчас разлетелся на множество осколков. Вскрикнув, девушка хотела отскочить в сторону, но Джаббар не дал ей этого сделать. Его гибкое тело плотно прильнуло к ее взмокшей от напряжения спине, а руки властно и одновременно бережно заскользили по всем изгибам коленопреклоненной фигуры. Задыхаясь от волнения и нестерпимого желания близости, Джулиана громко застонала и прогнулась в объятиях мужчины, обводя замутненным взором пространство огромного зала, искаженные от похоти лица одалисок, стройные фигурки девушек-музыканток, неподвижно застывшие изваяния темнокожих телохранителей с такими отсутствующими лицами, словно у них отказали все органы чувств... Нет, это просто немыслимо! Отдаваться мужчине при стольких посторонних свидетелях… Но до чего же нестерпимо хочется это сделать!
Стройные ноги Джаббара обвили бедра Джулианы, и она почувствовала, как его плоть резко входит сзади в ее увлажненное лоно. На мгновение девушка испытала легкую боль от неосторожного движения мужчины, а вслед за тем острое, почти мучительное наслаждение наполнило каждую клеточку ее существа. Голова закружилась, перед глазами все смешалось в один блестящий, сверкающий поток, словно ее подхватила и закружила стремительная карусель. Забыв обо всем на свете, Джулиана зажмурилась и полностью отдалась подчиняющим, нетерпеливым движениям гибкого мужского тела, желая лишь того, чтобы ни на мгновение не прекращались эти резкие, стремительные удары, с силой пронзающие ее тело, дарующие такое наслаждение, что хотелось кричать и плакать от восторга.
