Но ведь она не красавица, а просто хорошенькая. А такому богачу должны нравиться только сногсшибательные красавицы. И таких красавиц в Петербурге намного больше, чем богатых молодых женихов.
Лариса машинально посмотрела на себя в зеркало. И совсем смешалась, встретив понимающий взгляд Курганова. Конечно, он догадался, о чем она думает. Как это неловко! Да еще раскраснелась до неприличия. Но попробуй не разволнуйся от внимания такого мужчины. Он держался любезно и просто, но Лариса ясно ощущала его превосходство. В поезде этого не было, возможно, потому, что там они были на равных. Здесь же, в дорогом ресторане, хорошо чувствовалось, что они – бедные провинциалки, а он – столичный богач.
И, конечно, он далеко не так прост, как показался им сразу. Запоздало придя к такому открытию, Лариса ощутила легкую панику.
«Как глупо, что я до сих пор не расспросила о нем сестру, – подумала она. – Хоть бы знать, что он такая за птица и как вести себя с ним».
– Пора наполнять бокалы, – улыбнулся Курганов. – А то наша приятная беседа отчего-то застопорилась…
Одинцова хотела сказать, что Ларисе довольно шампанского, но, встретившись взглядом с дочерью, промолчала. Она и сама была слишком взволнована, так чего ждать от молоденькой девушки!
После бокала шампанского, который Лариса в этот раз осушила сразу, не растягивая на два-три приема, напряжение сменилось расслабленностью и желанием дурачиться. Разговор оживился и внезапно перескочил на моду. И тут Лариса не смогла удержаться, чтобы не высказать своего отношения к ношению бороды и усов.
– И что это за мода пошла такая причудливая? – иронично произнесла она, не замечая предостерегающих взглядов матери. – Ладно, когда бороду носят пожилые мужчины, но зачем это молодым?! Ведь борода только старит, добавляет возраста!
– Не возраста, а солидности и шарма, – возразила Антонина Платоновна. – И потом, есть «борода», а есть «аккуратная бородка», как у нашего любезного Дениса Александровича. Мне такие бородки безумно нравятся: так и вспоминаются времена Екатерины Медичи и Генриха Третьего, описанные в романах Дюма!
– Да, но мы-то живем не в те времена! – ехидно ввернула Лариса. – И наши мужчины одеваются не так, как придворные кавалеры Екатерины Медичи. С пышными воротниками и камзолами борода, может, и смотрелась эффектно, но с современной одеждой…
Антонина Платоновна, наконец, дотянулась ногой до туфельки дочери, и Лариса смущенно замолчала. Пока она думала, как загладить неприятное впечатление от своих колкостей, Курганов выпрямился и посмотрел на нее несколько торжественно.
– Ну что ж, дорогая Лариса… В следующий раз вы увидите меня без бороды. И тогда сами сможете судить, лучше мне так или хуже.
– Вот еще глупости какие! – воскликнула Одинцова. – Да она просто выпила лишнего, вот и болтает вздор. Кто совсем недавно говорил мне, что не любит усатых, а любит, когда у мужчины маленькая бородка? – обернулась она к Ларисе.
– Да, я так говорила, – смущенно отозвалась та, – но…
– Да нет, мне и самому любопытно, – пришел ей на помощь Денис. – Сто лет уже не видел себя без бороды. Так что попробуем изменить внешность и посмотрим, что из этого выйдет…
Домой Одинцовы возвращались одни, в своем экипаже.
– И надо тебе было привязаться к этой бороде! – накинулась мать на Ларису. – Не понимаю, как ты могла допустить такую бестактность!
– Ничего, Курганов приписал это моему простодушию, – беспечно отозвалась Лариса. – Не умею лукавить и болтаю все, что приходит в голову.
– Надеюсь, что так, – вздохнула Антонина Платоновна. – Да он, кажется, не обиделся.
– Еще и бороду пообещал сбрить. Вот смех-то!
– Не смех, а… знак! – многозначительно произнесла Одинцова. – Да, теперь можно не сомневаться, что он влюбился в тебя. Какой дурак станет менять свою внешность из-за девушки, в которую даже не влюблен? Он влюбился, ты очаровала его! И он уже рассматривает тебя в качестве возможной невесты.
– Пожалуйста, мама, не нужно торопиться с выводами. И я еще не разобралась в своих чувствах, не поняла, влюблена я в Курганова или нет.
Антонина Платоновна порывисто обернулась к ней:
– О чем ты, какая влюбленность? Нет, ты у меня явно не от мира сего. Другая была бы счастлива, что пленила такого богача, а эта думает о какой-то романтической чепухе. Даже говорить с тобой не хочу, ты сейчас упала в моих глазах!
– Не сердись, мама, – примирительно сказала Лариса. – Обещаю: я сделаю все так, как надо. Просто… я хотела сказать, что Курганов меня немного пугает.
– Да, это явно не Вася, которому можно безнаказанно наставлять рога, – цинично усмехнулась Антонина Платоновна. – Даже удивительно, что они сдружились!.. Но какие же мы с тобой дуры, что до сих пор не расспросили Милочку! Она ведь должна хорошо знать Курганова.
– Успеем расспросить. Меня больше другое тревожит, – Лариса беспокойно нахмурилась. – Кажется, мы изрядно сглупили, не рассказав сразу, что Меркулов – наш зять. Что Курганов подумает обо мне, когда правда откроется?!
Антонина Платоновна на секунду задумалась, потом махнула рукой.
– Брось, ничего ужасного не случится. Ты скажешь, что хотела устроить ему приятный сюрприз на вечере своего зятя. И он решит, что ты – настоящий ребенок, которому еще хочется играть. Не думаю, что такое открытие повредит тебе в его мнении. Серьезным, сильным мужчинам часто нравятся инфантильные женщины.
– Наверное, так, но… – Лариса многозначительно взглянула на мать, – я-то на самом деле не такая!
– Не беда, – отмахнулась Антонина Платоновна. – Следи за собой, не выходи из заданной роли, и все будет хорошо.
– А потом что?
– Потом? Ах, что об этом думать! Главное, чтобы Курганов на тебе женился. А если он после свадьбы обнаружит, что ты не совсем такая, какой показалась ему… Все равно ведь уже не разведешься!
Лариса поморщилась, но возражать не стала: в иных вещах маменьку было нельзя переспорить. И карета уже подъезжала к дому.
Несмотря на бурный вечерок, Лариса проснулась рано. То есть рано по меркам столичного дворянства, а в провинции десятый час утра вовсе не считался ранним временем пробуждения. Обычно Лариса и вставала примерно в такое время.
Понежившись в уютной постельке под атласным розовым балдахином, Лариса начала одеваться. Потом вышла из комнаты и хотела пойти в библиотеку, но столкнулась в коридоре с Верой Ивановной – бонной маленького Егорушки.
– Мы собираемся на прогулку в Таврический сад, – сообщила Вера Ивановна. – Не хотите ли с нами? Погода прекрасная: легкий морозец и солнышко.
– Спасибо, – улыбнулась Лариса. – А каток там сейчас работает?
– Как обычно. Коньки можно взять на месте.
– Отлично! Только вот полушубка у меня нет. Но ничего, поищу в гардеробной сестры.
– Мы будем выходить через час, так что не торопитесь. Попейте перед выходом чаю, чтобы не замерзнуть.
Вернувшись в свою комнату, Лариса велела горничной принести завтрак и чай. Потом прошла в будуар сестры, а оттуда – в просторную гардеробную. Спрашивать у Людмилы, можно ли взять ее полушубок, было незачем: между сестрами издавна сложились такие отношения, когда о подобных вещах не спрашивают. Главное – найти что-то подходящее.
Открывая по очереди шкафы, Лариса натолкнулась на «выставку» нарядной зимней одежды. Правда, полушубок, годившийся для катания на коньках, был всего один: несколько устаревшего фасона, с пышным турнюром, каких в этом году не носили. Видимо, Людмила покупала его еще до побега от мужа. Но зато рядом с полушубком висела удобная юбка на теплой подкладке, из такого же василькового бархата, а на полке лежала прелестная шапочка из ореховой норки, какой был отделан и полушубок.
Вера Ивановна с мальчиком уселись в большие санки, которые толкал впереди себя дюжий лакей, и все двинулись в сторону Таврического сада, до которого было минут пятнадцать ходьбы. Лариса не принадлежала к поклонникам популярного в те годы катания на коньках, но сегодня ей хотелось размяться. Тем более что сейчас на катке не ожидалось толкучки: столичная знать появлялась там после полудня.
Погодка и впрямь радовала. Мороз спал, но не до такой степени, чтобы наступила оттепель. Небо было жемчужно-серым, и сквозь эту бледную дымку неуверенно проглядывало солнышко. С неба падали редкие снежинки, красиво искрящиеся под солнечными лучами. Ветра совсем не было – редкое явление зимой при слабом морозе.
По ходу прогулки на душе у Ларисы становилось все радостней и спокойней – совершенно иное настроение, нежели час назад! Лариса проснулась с непонятной тяжестью на сердце. Будто что-то давило на нее, мешая наслаждаться жизнью. Когда появилось это досадное ощущение? Еще вчера, в ресторане, или позже? Нет, в ресторане этого не было. Оно появилось во время разговора с матерью, когда они возвращались домой.
Как-то слишком стремительно закрутилось у нее с Кургановым. Только познакомились – и вот уже маменька говорит о его сватовстве как о деле, если не вполне решенном, то готовом со дня на день решиться. И, конечно, все зависело лишь от Курганова, а Ларисе не приходилось выбирать. Сделает предложение Курганов – значит, примем его без раздумий. А то, что жениха, почитай, не знаем – не беда. Главное ведь успели узнать: он преуспевающий делец. И еще им известно, что он человек решительный и смелый. Серьезные достоинства, но…
Какое у него сердце, характер? Интересуется ли он чем-то, кроме своего завода и приисков? И почему он – человек, который до сих пор не женился – вдруг сходу и так решительно приударил за ней? Лариса не верила, что такой опытный человек, как Курганов, мог поставить влечение к женщине выше соображений рассудка. Да и влечение было совсем не окрепшим. Нет, тут явно имелось что-то еще помимо скороспелой влюбленности.
Возможно, Курганов просто дозрел до женитьбы. Ларисе доводилось наблюдать, как люди, целиком поглощенные какой-то деятельностью, внезапно спохватывались, что годы идут, а семьи у них все еще нет. Не исключено, что именно это случилось и с Кургановым. Все друзья женаты: и Сурин, и Меркулов, и еще бог весть кто, а он один – нет. И тут вдруг встречается девушка, с ангельской внешностью, кротким нравом и весело-беззаботным характером. Благородного происхождения, из небогатой семьи, выросшая в провинции, где «ничего толком не видала». Отличный вариант для человека, нажившего состояние собственным горбом и привыкшего быть всему полновластным хозяином!
Лариса подметила, что Курганов даже не пытался что-то разузнать о них. Напрашивался вывод, что ему безразлично положение их дел, размер состояния и прочее. В Петербурге хватает невест из богатых семей со связями. Однако, женившись на такой, придется считаться с ее родными и, не приведи господь, под кого-то подстраиваться. А такой вариант Курганова явно не привлекал. Хотел бы заключить выгодный брак – давно бы уж заключил. Но он мыслил… как Вася и Сурин!
«Ну да, разумеется, ведь это одна компания, – внезапно осенило Ларису. – Те тоже женились на бесприданницах. Бедному Васе, конечно… хм-хм… не слишком повезло, а вот Сурину с Александрой Бахметьевой повезло. А все потому, что Сурин гораздо лучше разбирается в женщинах, чем Вася. И Курганов тоже разбирается»…
Лариса почувствовала, что ее настроение снова ухудшается. Ну да, «разбирается». Так хорошо, что увидел в ней совсем не того человека, каким она была на самом деле. Нет, хватит! Она больше не будет разыгрывать перед ним восторженную, наивную дурочку. Лучше сразу показать все свои особенности и недостатки, чем потом пожинать нерадостные плоды притворства. Плохо лишь, что маменька постоянно рядом и мешает ей держаться естественно. Впрочем, это временно. Если Курганов примется серьезно за ней ухаживать, они, конечно же, будут оставаться вдвоем и тогда узнают друг друга получше.
«Ладно, не беги впереди паровоза, – сказала себе Лариса. – Посмотрим, как будут развиваться события. Главное – не торопить их, не совершать необдуманных шагов. И помнить, что в конечном итоге все решает судьба».
Как и ожидала Лариса, на катке оказалось немного народа. Выйдя на лед, Лариса оттолкнулась от загородки и резво покатилась по кругу. Настроение снова стало прекрасным, по телу разлилась приятная теплота. Только бы не переборщить с катанием и не наглотаться холодного воздуха, ведь сейчас совсем недосуг болеть…
По соседству с Ларисой катался молодой человек франтоватого вида, с небольшими, щегольски закрученными светлыми усиками. Его взгляд то и дело устремлялся на Ларису, а на губах появлялась улыбка, которую Лариса назвала бы кокетливой, если бы речь шла о женщине. По всему было видно, что он хочет познакомиться, но Лариса притворялась, будто ничего не замечает.
Наблюдая краем глаза за молодым франтом, она совершила неверное движение, поскользнулась и упала на лед. Молодой человек, находившийся в этот момент на другом конце катка, мгновенно развернулся и полетел в ее сторону. Но его опередил другой мужчина, бывший не на коньках, а в числе «зрителей». Молодой франт не успел проделать и половину пути, как мужчина оказался возле Ларисы и помог ей подняться.
– Не сильно ушиблись, красавица? – спросил он, придерживая ее за руку и с тревогой вглядываясь в лицо.
– Нет, совсем чуточку, – с улыбкой отвечала Лариса. – Благодарю вас за оказанную услугу, сударь!
– Ну что вы, не стоит благодарности. Будете еще кататься, или проводить вас в павильон?
– Спасибо, но, пожалуй, я еще покатаюсь, – Лариса одарила его благодарной улыбкой. – В этом году я еще ни разу не была на катке, так что не хочется уходить быстро.
Незнакомец окинул внимательным взглядом ее раскрасневшееся лицо.
– Прошу прощения, но я бы не советовал вам дольше кататься. Вы уже достаточно разгорячены, а мороз, хоть и спал, но кусается. Или хотя бы немного отдохните.
– Вы правы, – согласилась Лариса, подкатывая к краю катка. – Надо чуть-чуть отдохнуть. Впрочем, мне уже недолго осталось кататься. Я здесь с племянником и его бонной, а малышам вредно долго находиться на холоде.
Незнакомец помог Ларисе сойти с катка на плотно утрамбованный снег и, когда они повернулись друг к другу лицом, представился:
– Виталий Петрович Нефедьев, столбовой дворянин.
– Лариса Евгеньевна Одинцова, – представилась следом Лариса.
– Приятно познакомиться, – улыбнулся он. – А позвольте узнать, почему я вас раньше не видел? Я часто гуляю здесь с сестрицей и знаю в лицо всех завсегдатаев катка. И, конечно, такую очаровательную девушку я просто не мог не заметить.
Лариса потупилась и кокетливо улыбнулась.
– Дело в том, что я не живу в Петербурге. Мы с матерью приехали погостить к моей старшей сестре, у нее особняк на Фурштатской улице.
– А как имя вашей сестрицы, позвольте узнать?
– Меркулова, Людмила Евгеньевна.
Лицо Нефедьева оживилось.
– Меркулова? Ну, так я хорошо знаю эту даму! Только совсем недавно видел ее на балу у графини Бутурлиной. Так-так, – он с улыбкой посмотрел на Ларису. – Значит, вы – родная сестра мадам Меркуловой. Что ж, это замечательно. Это значит, что мы будем встречаться в свете. На бал князя Юсупова, что будет через пять дней, вы случайно не приглашены?
– Приглашена, – ответила Лариса. – И ужасно мечтаю на нем побывать, в особенности из-за того, что мне хочется посмотреть их дворец.
Лариса машинально посмотрела на себя в зеркало. И совсем смешалась, встретив понимающий взгляд Курганова. Конечно, он догадался, о чем она думает. Как это неловко! Да еще раскраснелась до неприличия. Но попробуй не разволнуйся от внимания такого мужчины. Он держался любезно и просто, но Лариса ясно ощущала его превосходство. В поезде этого не было, возможно, потому, что там они были на равных. Здесь же, в дорогом ресторане, хорошо чувствовалось, что они – бедные провинциалки, а он – столичный богач.
И, конечно, он далеко не так прост, как показался им сразу. Запоздало придя к такому открытию, Лариса ощутила легкую панику.
«Как глупо, что я до сих пор не расспросила о нем сестру, – подумала она. – Хоть бы знать, что он такая за птица и как вести себя с ним».
– Пора наполнять бокалы, – улыбнулся Курганов. – А то наша приятная беседа отчего-то застопорилась…
Одинцова хотела сказать, что Ларисе довольно шампанского, но, встретившись взглядом с дочерью, промолчала. Она и сама была слишком взволнована, так чего ждать от молоденькой девушки!
После бокала шампанского, который Лариса в этот раз осушила сразу, не растягивая на два-три приема, напряжение сменилось расслабленностью и желанием дурачиться. Разговор оживился и внезапно перескочил на моду. И тут Лариса не смогла удержаться, чтобы не высказать своего отношения к ношению бороды и усов.
– И что это за мода пошла такая причудливая? – иронично произнесла она, не замечая предостерегающих взглядов матери. – Ладно, когда бороду носят пожилые мужчины, но зачем это молодым?! Ведь борода только старит, добавляет возраста!
– Не возраста, а солидности и шарма, – возразила Антонина Платоновна. – И потом, есть «борода», а есть «аккуратная бородка», как у нашего любезного Дениса Александровича. Мне такие бородки безумно нравятся: так и вспоминаются времена Екатерины Медичи и Генриха Третьего, описанные в романах Дюма!
– Да, но мы-то живем не в те времена! – ехидно ввернула Лариса. – И наши мужчины одеваются не так, как придворные кавалеры Екатерины Медичи. С пышными воротниками и камзолами борода, может, и смотрелась эффектно, но с современной одеждой…
Антонина Платоновна, наконец, дотянулась ногой до туфельки дочери, и Лариса смущенно замолчала. Пока она думала, как загладить неприятное впечатление от своих колкостей, Курганов выпрямился и посмотрел на нее несколько торжественно.
– Ну что ж, дорогая Лариса… В следующий раз вы увидите меня без бороды. И тогда сами сможете судить, лучше мне так или хуже.
– Вот еще глупости какие! – воскликнула Одинцова. – Да она просто выпила лишнего, вот и болтает вздор. Кто совсем недавно говорил мне, что не любит усатых, а любит, когда у мужчины маленькая бородка? – обернулась она к Ларисе.
– Да, я так говорила, – смущенно отозвалась та, – но…
– Да нет, мне и самому любопытно, – пришел ей на помощь Денис. – Сто лет уже не видел себя без бороды. Так что попробуем изменить внешность и посмотрим, что из этого выйдет…
Домой Одинцовы возвращались одни, в своем экипаже.
– И надо тебе было привязаться к этой бороде! – накинулась мать на Ларису. – Не понимаю, как ты могла допустить такую бестактность!
– Ничего, Курганов приписал это моему простодушию, – беспечно отозвалась Лариса. – Не умею лукавить и болтаю все, что приходит в голову.
– Надеюсь, что так, – вздохнула Антонина Платоновна. – Да он, кажется, не обиделся.
– Еще и бороду пообещал сбрить. Вот смех-то!
– Не смех, а… знак! – многозначительно произнесла Одинцова. – Да, теперь можно не сомневаться, что он влюбился в тебя. Какой дурак станет менять свою внешность из-за девушки, в которую даже не влюблен? Он влюбился, ты очаровала его! И он уже рассматривает тебя в качестве возможной невесты.
– Пожалуйста, мама, не нужно торопиться с выводами. И я еще не разобралась в своих чувствах, не поняла, влюблена я в Курганова или нет.
Антонина Платоновна порывисто обернулась к ней:
– О чем ты, какая влюбленность? Нет, ты у меня явно не от мира сего. Другая была бы счастлива, что пленила такого богача, а эта думает о какой-то романтической чепухе. Даже говорить с тобой не хочу, ты сейчас упала в моих глазах!
– Не сердись, мама, – примирительно сказала Лариса. – Обещаю: я сделаю все так, как надо. Просто… я хотела сказать, что Курганов меня немного пугает.
– Да, это явно не Вася, которому можно безнаказанно наставлять рога, – цинично усмехнулась Антонина Платоновна. – Даже удивительно, что они сдружились!.. Но какие же мы с тобой дуры, что до сих пор не расспросили Милочку! Она ведь должна хорошо знать Курганова.
– Успеем расспросить. Меня больше другое тревожит, – Лариса беспокойно нахмурилась. – Кажется, мы изрядно сглупили, не рассказав сразу, что Меркулов – наш зять. Что Курганов подумает обо мне, когда правда откроется?!
Антонина Платоновна на секунду задумалась, потом махнула рукой.
– Брось, ничего ужасного не случится. Ты скажешь, что хотела устроить ему приятный сюрприз на вечере своего зятя. И он решит, что ты – настоящий ребенок, которому еще хочется играть. Не думаю, что такое открытие повредит тебе в его мнении. Серьезным, сильным мужчинам часто нравятся инфантильные женщины.
– Наверное, так, но… – Лариса многозначительно взглянула на мать, – я-то на самом деле не такая!
– Не беда, – отмахнулась Антонина Платоновна. – Следи за собой, не выходи из заданной роли, и все будет хорошо.
– А потом что?
– Потом? Ах, что об этом думать! Главное, чтобы Курганов на тебе женился. А если он после свадьбы обнаружит, что ты не совсем такая, какой показалась ему… Все равно ведь уже не разведешься!
Лариса поморщилась, но возражать не стала: в иных вещах маменьку было нельзя переспорить. И карета уже подъезжала к дому.
ГЛАВА 6
Несмотря на бурный вечерок, Лариса проснулась рано. То есть рано по меркам столичного дворянства, а в провинции десятый час утра вовсе не считался ранним временем пробуждения. Обычно Лариса и вставала примерно в такое время.
Понежившись в уютной постельке под атласным розовым балдахином, Лариса начала одеваться. Потом вышла из комнаты и хотела пойти в библиотеку, но столкнулась в коридоре с Верой Ивановной – бонной маленького Егорушки.
– Мы собираемся на прогулку в Таврический сад, – сообщила Вера Ивановна. – Не хотите ли с нами? Погода прекрасная: легкий морозец и солнышко.
– Спасибо, – улыбнулась Лариса. – А каток там сейчас работает?
– Как обычно. Коньки можно взять на месте.
– Отлично! Только вот полушубка у меня нет. Но ничего, поищу в гардеробной сестры.
– Мы будем выходить через час, так что не торопитесь. Попейте перед выходом чаю, чтобы не замерзнуть.
Вернувшись в свою комнату, Лариса велела горничной принести завтрак и чай. Потом прошла в будуар сестры, а оттуда – в просторную гардеробную. Спрашивать у Людмилы, можно ли взять ее полушубок, было незачем: между сестрами издавна сложились такие отношения, когда о подобных вещах не спрашивают. Главное – найти что-то подходящее.
Открывая по очереди шкафы, Лариса натолкнулась на «выставку» нарядной зимней одежды. Правда, полушубок, годившийся для катания на коньках, был всего один: несколько устаревшего фасона, с пышным турнюром, каких в этом году не носили. Видимо, Людмила покупала его еще до побега от мужа. Но зато рядом с полушубком висела удобная юбка на теплой подкладке, из такого же василькового бархата, а на полке лежала прелестная шапочка из ореховой норки, какой был отделан и полушубок.
Вера Ивановна с мальчиком уселись в большие санки, которые толкал впереди себя дюжий лакей, и все двинулись в сторону Таврического сада, до которого было минут пятнадцать ходьбы. Лариса не принадлежала к поклонникам популярного в те годы катания на коньках, но сегодня ей хотелось размяться. Тем более что сейчас на катке не ожидалось толкучки: столичная знать появлялась там после полудня.
Погодка и впрямь радовала. Мороз спал, но не до такой степени, чтобы наступила оттепель. Небо было жемчужно-серым, и сквозь эту бледную дымку неуверенно проглядывало солнышко. С неба падали редкие снежинки, красиво искрящиеся под солнечными лучами. Ветра совсем не было – редкое явление зимой при слабом морозе.
По ходу прогулки на душе у Ларисы становилось все радостней и спокойней – совершенно иное настроение, нежели час назад! Лариса проснулась с непонятной тяжестью на сердце. Будто что-то давило на нее, мешая наслаждаться жизнью. Когда появилось это досадное ощущение? Еще вчера, в ресторане, или позже? Нет, в ресторане этого не было. Оно появилось во время разговора с матерью, когда они возвращались домой.
Как-то слишком стремительно закрутилось у нее с Кургановым. Только познакомились – и вот уже маменька говорит о его сватовстве как о деле, если не вполне решенном, то готовом со дня на день решиться. И, конечно, все зависело лишь от Курганова, а Ларисе не приходилось выбирать. Сделает предложение Курганов – значит, примем его без раздумий. А то, что жениха, почитай, не знаем – не беда. Главное ведь успели узнать: он преуспевающий делец. И еще им известно, что он человек решительный и смелый. Серьезные достоинства, но…
Какое у него сердце, характер? Интересуется ли он чем-то, кроме своего завода и приисков? И почему он – человек, который до сих пор не женился – вдруг сходу и так решительно приударил за ней? Лариса не верила, что такой опытный человек, как Курганов, мог поставить влечение к женщине выше соображений рассудка. Да и влечение было совсем не окрепшим. Нет, тут явно имелось что-то еще помимо скороспелой влюбленности.
Возможно, Курганов просто дозрел до женитьбы. Ларисе доводилось наблюдать, как люди, целиком поглощенные какой-то деятельностью, внезапно спохватывались, что годы идут, а семьи у них все еще нет. Не исключено, что именно это случилось и с Кургановым. Все друзья женаты: и Сурин, и Меркулов, и еще бог весть кто, а он один – нет. И тут вдруг встречается девушка, с ангельской внешностью, кротким нравом и весело-беззаботным характером. Благородного происхождения, из небогатой семьи, выросшая в провинции, где «ничего толком не видала». Отличный вариант для человека, нажившего состояние собственным горбом и привыкшего быть всему полновластным хозяином!
Лариса подметила, что Курганов даже не пытался что-то разузнать о них. Напрашивался вывод, что ему безразлично положение их дел, размер состояния и прочее. В Петербурге хватает невест из богатых семей со связями. Однако, женившись на такой, придется считаться с ее родными и, не приведи господь, под кого-то подстраиваться. А такой вариант Курганова явно не привлекал. Хотел бы заключить выгодный брак – давно бы уж заключил. Но он мыслил… как Вася и Сурин!
«Ну да, разумеется, ведь это одна компания, – внезапно осенило Ларису. – Те тоже женились на бесприданницах. Бедному Васе, конечно… хм-хм… не слишком повезло, а вот Сурину с Александрой Бахметьевой повезло. А все потому, что Сурин гораздо лучше разбирается в женщинах, чем Вася. И Курганов тоже разбирается»…
Лариса почувствовала, что ее настроение снова ухудшается. Ну да, «разбирается». Так хорошо, что увидел в ней совсем не того человека, каким она была на самом деле. Нет, хватит! Она больше не будет разыгрывать перед ним восторженную, наивную дурочку. Лучше сразу показать все свои особенности и недостатки, чем потом пожинать нерадостные плоды притворства. Плохо лишь, что маменька постоянно рядом и мешает ей держаться естественно. Впрочем, это временно. Если Курганов примется серьезно за ней ухаживать, они, конечно же, будут оставаться вдвоем и тогда узнают друг друга получше.
«Ладно, не беги впереди паровоза, – сказала себе Лариса. – Посмотрим, как будут развиваться события. Главное – не торопить их, не совершать необдуманных шагов. И помнить, что в конечном итоге все решает судьба».
Как и ожидала Лариса, на катке оказалось немного народа. Выйдя на лед, Лариса оттолкнулась от загородки и резво покатилась по кругу. Настроение снова стало прекрасным, по телу разлилась приятная теплота. Только бы не переборщить с катанием и не наглотаться холодного воздуха, ведь сейчас совсем недосуг болеть…
По соседству с Ларисой катался молодой человек франтоватого вида, с небольшими, щегольски закрученными светлыми усиками. Его взгляд то и дело устремлялся на Ларису, а на губах появлялась улыбка, которую Лариса назвала бы кокетливой, если бы речь шла о женщине. По всему было видно, что он хочет познакомиться, но Лариса притворялась, будто ничего не замечает.
Наблюдая краем глаза за молодым франтом, она совершила неверное движение, поскользнулась и упала на лед. Молодой человек, находившийся в этот момент на другом конце катка, мгновенно развернулся и полетел в ее сторону. Но его опередил другой мужчина, бывший не на коньках, а в числе «зрителей». Молодой франт не успел проделать и половину пути, как мужчина оказался возле Ларисы и помог ей подняться.
– Не сильно ушиблись, красавица? – спросил он, придерживая ее за руку и с тревогой вглядываясь в лицо.
– Нет, совсем чуточку, – с улыбкой отвечала Лариса. – Благодарю вас за оказанную услугу, сударь!
– Ну что вы, не стоит благодарности. Будете еще кататься, или проводить вас в павильон?
– Спасибо, но, пожалуй, я еще покатаюсь, – Лариса одарила его благодарной улыбкой. – В этом году я еще ни разу не была на катке, так что не хочется уходить быстро.
Незнакомец окинул внимательным взглядом ее раскрасневшееся лицо.
– Прошу прощения, но я бы не советовал вам дольше кататься. Вы уже достаточно разгорячены, а мороз, хоть и спал, но кусается. Или хотя бы немного отдохните.
– Вы правы, – согласилась Лариса, подкатывая к краю катка. – Надо чуть-чуть отдохнуть. Впрочем, мне уже недолго осталось кататься. Я здесь с племянником и его бонной, а малышам вредно долго находиться на холоде.
Незнакомец помог Ларисе сойти с катка на плотно утрамбованный снег и, когда они повернулись друг к другу лицом, представился:
– Виталий Петрович Нефедьев, столбовой дворянин.
– Лариса Евгеньевна Одинцова, – представилась следом Лариса.
– Приятно познакомиться, – улыбнулся он. – А позвольте узнать, почему я вас раньше не видел? Я часто гуляю здесь с сестрицей и знаю в лицо всех завсегдатаев катка. И, конечно, такую очаровательную девушку я просто не мог не заметить.
Лариса потупилась и кокетливо улыбнулась.
– Дело в том, что я не живу в Петербурге. Мы с матерью приехали погостить к моей старшей сестре, у нее особняк на Фурштатской улице.
– А как имя вашей сестрицы, позвольте узнать?
– Меркулова, Людмила Евгеньевна.
Лицо Нефедьева оживилось.
– Меркулова? Ну, так я хорошо знаю эту даму! Только совсем недавно видел ее на балу у графини Бутурлиной. Так-так, – он с улыбкой посмотрел на Ларису. – Значит, вы – родная сестра мадам Меркуловой. Что ж, это замечательно. Это значит, что мы будем встречаться в свете. На бал князя Юсупова, что будет через пять дней, вы случайно не приглашены?
– Приглашена, – ответила Лариса. – И ужасно мечтаю на нем побывать, в особенности из-за того, что мне хочется посмотреть их дворец.
