Мы поднялись, чтобы погулять и размяться. Мэйлан отошел от меня и заговорил со своими людьми. Я подошла к Трейлону и шепнула:
– Вы мне обещали рассказать, почему Мэйлан считает, что он опозорил отца и тот его презирает.
– А, да, точно, – закивал барон. – На самом деле, Мэйлан преувеличивает. И с позором, и с презрением отца. А уж думать, что отец не дорожит им – это слишком. Но, однако, есть один поступок, за который граф не простил сына. Да и то сказать, так поступать нельзя. Оправдать Мэйлана может лишь одно: его обработал Изомбар. Но в глазах графа Алверта это не оправдание, а наоборот.
– Так что было-то? – спросила я в нетерпении.
Трейлон огляделся и продолжал:
– Три года назад, когда Мэйлан втюрился в Миреллу, у нас гостил Изомбар. Алверт не любил его. А лучше сказать, что не выносил. Но такого гостя, как ты понимаешь, за порог не выставишь. Ну и вот! Изомбар узнал, что Мэйлан влюблен в девицу Миреллу Клерфиль. Видится с ней тайно и скрывает это от отца. Изомбар стал Мэйлану сочувствовать и втерся в доверие. Выведал, что Мэйлан с отцом собираются ехать в Массанту и что Мэйлан этого не хочет. И подбил написать королю. Отказаться от высокой чести. То есть – от женитьбы на принцессе.
– Как? В обход отца?!
Барон Трейлон вздохнул.
– Мэйлан сам не понял, как это случилось. Но – случилось. Это было ночью. А с рассветом Изомбар уехал. Вместе с тем письмом. Тихо и ни с кем не простившись.
Трейлон снова вздохнул и продолжал:
– Мэйлан напугался. Ведь такая спешка – это странно. Рассказал все мне. Я тоже струхнул. Однако делать нечего, пришлось рассказать графу. У меня была мысль: попытаться догнать Изомбара и забрать письмо. Но граф был так взбешен и расстроен, что решил не делать ничего. Сказал: «Все равно теперь о свадьбе с принцессой придется забыть, как и о поездках в столицу. Изомбар узнал секреты Мэйлана и в любой момент подложит нам свинью. Мы уже оскорбили короля. Остается оскорбить принцессу, подсунув ей жениха, который по другой сохнет. Изомбар расскажет ей! Так что лучше пусть отдаст письмо королю и на том уймется».
Мы чуть-чуть помолчали, прохаживаясь. Потом я сказала:
– Да, все ясно. Изомбар уже тогда задумал убить короля и пробиться к трону. Поэтому не мог допустить, чтоб принцесса вышла за вассала. Но вы-то! И ваш граф. Как он мог позволить так себя облапошить?
Трейлон кашлянул.
– Ты считаешь, нужно было ехать ко двору? И знакомить Мэйлана с принцессой? Несмотря ни на что?
– Ну, конечно! Откуда граф знал, что король оскорбился, если он не спрашивал его? А уж как себя принцесса поведет, он и вовсе предсказать не мог. Вдруг бы Мэйлан приглянулся ей? В таких случаях нужно не обижаться, что мужчину тянет к другой даме, а пытаться у нее отбить. Ну а если не выйдет, то опять же обижаться глупо. Крепкая любовь – это судьба, а с ней бесполезно бороться.
– Значит, мы сглупили, – сказал Трейлон. – Да, ты прав! Я и сам так думаю. Но знаешь… Здесь не обошлось без колдовства.
– Знаю, – я кивнула. – Мэйлан даже не смог описать мне принцессу, хотя сидел рядом с ней за столом после того турнира. Он хорошо помнит Вакселя, а принцессу – нет. Но что удивляться, если его Мирелла зналась с чародеем Витрионом. Кто она вообще?
– Дочь барона. Жила в Бренвиле у бездетной тетки. Я думаю, Изомбар с ней спелся, когда гостил у нас. А про Витриона непонятно.
– А как вышло…
– Тихо! – шепнул Трейлон.
И почти вслед за этим на мое плечо легла руку Мэйлана.
– Что примолк? Не иначе, про меня выспрашивал, – прищурился он. – Подбиваешь Гверина выбалтывать то, что нельзя.
Он угодил в точку, и я вспыхнула. Наверное, так, раз лицо сразу стало горячим. Сейчас Мэйлан рассердится. Но он не сердился, только добродушно усмехался.
– Мы пытались понять про этого гада Витриона, – сказал Трейлон. – Для кого он старался? Говорил – не для Изомбара, но ведь врал, небось.
– Может быть, и нет, – ответил Мэйлан. – Изомбар в союзе с чародеями, но они ему не подчиняются. Помогают настолько, насколько это в их интересах.
– Сережку колдуньи Витрион бы не отдал Изомбару, – произнес за моей спиной Олифир. – Я уверен, тут он не соврал.
– А как вы узнали, что это сережка колдуньи? И зачем ты про нее Мирелле рассказал? – спросила я Мэйлана. – Хорошо, что она хоть не украла у тебя сережку.
Я тотчас прикусила язык, но было поздно. Мэйлан все расслышал. Уловил в моих словах обидный намек, которого там не было.
– Ты меня, видать, считаешь, дурнем, – хмуро произнес он. – Которого и облапошить, и обокрасть легче легкого.
– Нет! Я вовсе…
– Мы не знали, что это за вещь. До тех пор, пока про нее не спросила у меня Мирелла. Завела разговор про ту давнюю охоту на ведьм. И вдруг говорит: «ведьмина сережка с изумрудом». Я опешил. И, конечно, выдал себя взглядом. Как было не выдать, раз меня застали врасплох? Да еще сказали, что сережка, которую мы храним в память о дедушке, принадлежала ведьме. Потому что отец Изомбара раздавал такие вещи тем, кто был с ним вместе. И одну из них носит сейчас Изомбар.
– Мирелла испугалась, что ее интерес к той вещице покажется странным, – прибавил Олифир. – Решила приоткрыть правду, чтобы Мэйлан не заподозрил ее в чем-то плохом. Но он заподозрил и все рассказал мне. Мы пошли к графу Алверту. Он достал сережку, и я вспомнил, где ее видал и чья она. Раньше мне ее не показывали. Не считали нужным.
Мэйлан огляделся.
– Все, идемте! Пора ехать дальше. Если у тебя еще вопросы есть, задашь по дороге, – сказал он мне. – А вообще, ты слишком любопытный. И настырный. Ты не замечал?
– Замечал, – ответила я грустно.
Дурочка! И чего меня дернуло заговорить о его бывшей невесте. Будто непонятно, что ему о ней противно вспоминать, а любой разговор неизбежно портит настроение.
– Что ты? – Мэйлан заглянул мне в глаза. – Я не злюсь, не бойся! Просто говорю, что ты такой.
Он вдруг улыбнулся и слегка обнял меня за плечи. Я хотела прильнуть к нему, но заметила любопытные взгляды и опомнилась. Совсем спятила! Вокруг – два десятка людей.
Интересно, кто-то догадался, что я вовсе не парень? Ох, боюсь, что да. Тут не так уж трудно догадаться, если наблюдать за мной.
Мы выбрались на большую дорогу час спустя. Небо заволокли тучи, и уже стал накрапывать дождь, когда впереди показалось крупное село с придорожным трактиром и гостиницей. Едва мы вошли в трактир, поручив лошадей заботам конюхов, как дождь стал сильней, а затем и началась гроза.
– Вовремя успели, господа, – произнес трактирщик. – А тех лиходеев пусть гроза застигнет в чистом поле: поделом им.
– О ком ты, любезный? – спросил барон Трейлон.
Трактирщик сокрушенно вздохнул.
– О послах его светлости герцога Изомбара Вельсана. Или о гонцах… Леший знает, как правильно! А только я скажу, что это наглость: отбирать хороших лошадей, оставляя взамен полудохлых. Трех моих забрали, семь – у постояльцев, да еще в селе несколько. За обед они, правда, заплатили, но когда убрались, я не досчитался десяти бутылок. И попробуй слово им скажи! Один постоялец не хотел отдавать свою лошадь, так теперь отлеживается наверху.
– М-да, сочувствую, – промолвил Трейлон. – Ну да ничего, мы тебе поможем возместить убыток. Будем ночевать здесь. Займем несколько комнат. Сколько их свободных у тебя?
Они начали переговоры, а мы заняли четыре стола. Мэйлан с моим братом, барон Брамбер и Кловис расположились в уголке зала, чтоб не привлекать к себе внимания. На самом виду, за другим столом, сидели мы с Нимфи, Ваксель, Олифир. Потом к нам подсел барон Трейлон.
– Вроде, подозрительных физиономий нет, – он взглянул на мага.
– Мне тоже так кажется, – Олифир обвел глазами зал. – В основном – купцы и местные жители, пришедшие скоротать вечер за вином и пивом. Но кто знает, что за постояльцы наверху. Забывать про осторожность нельзя. И засиживаться тоже не стоит.
Однако нам пришлось засидеться. Гостиница была трехэтажной, и свободных комнат в ней хватало. Но второй этаж был уже забит постояльцами, а комнаты третьего были не готовы к их приему. Как не было готово ни мясо, ни картофель, ни овощи.
– Кто мог знать, что будет столько гостей, – оправдывался трактирщик. – Несколько купцов, ваш отряд, да еще почтенная дама со слугами, не считая одиночных гостей. А как раз перед вами был барон со свитой и те лиходеи. Они всё подъели, а теперь готовим заново.
Он внимательно оглядел нас и прибавил:
– Я прошу простить, господа. Это не мое дело. Но дамам в мужской одежде разъезжать в нашем графстве опасно. Слыхали про охоту на ведьм?
– Да, – сказал Олифир.
– Ну так вот, – трактирщик понизил голос – у нас она идет полным ходом. А поскольку настоящих ведьм не много, то хватают всех, кого попало. При малейшем, так сказать, подозрении. И вот эту даму точно схватят, если она в таком виде въедет в Меленбург, – он взглянул на Нимфи. – Одета по-мужски, да еще и волосы распущены. Ясно дело – ведьма.
– Какой бред, – пожал плечами Ваксель. – Да в столице многие так ездят!
– В столице, – хмыкнул трактирщик. – Где столица, а где – Меленбург? Здесь неурожай был прошлый год. Как и в двух соседних графствах. В таких случаях всегда ищут виновных. Вот наш главный жрец Гурван и нашел. Говорит: во всем виноваты знахарки и ведьмы. Спелись с чародеями, что живут в горах, и совместно насылают бедствия. Гребут всех, и даже знатных дам. Даже мужиков – деревенских знахарей и лекарей. Нас лечить уж скоро будет некому.
– А куда же смотрит граф Росьер? – спросила я возмущенно. – Почему он допускает это?!
Олифир ущипнул меня за руку. Трактирщик огляделся.
– Я не знаю, это не мое дело, – произнес он тихо. – Видимо, у него есть причины одобрять все действия Гурвана. К слову говоря, охотникам на ведьм прилично платят.
– А как к ним относятся простые люди? – спросила я.
– По-разному, – ответил трактирщик. – Где-то помогают, а где-то и прибить могут. Поэтому они маскируются.
Он немного помолчал и прибавил:
– Я к чему это? К тому, что у моих дочерей есть приличные платья. Не для знатных дам, конечно, а попроще. Но ежели надо…
– Да, мы купим, – кивнул Олифир. – Принеси в ту комнату, где будет ночевать наша дама.
Трактирщик отошел. Олифир огляделся, затем посмотрел на окошки, за которыми все так же шел дождь, и поморщился.
– Не нравится мне все это, – сказал он. – По-хорошему, нам бы прямо сейчас уезжать. Только как в такую непогоду?
– Дождь скоро закончится, – промолвила Нимфи. – Может, не ложиться спать, а ждать? И уехать ночью?
– Да нет, это вздор, – возразил барон Трейлон. – Даже если здесь сидит охотник за ведьмами, или не один, а с компанией… Чего нам бояться? Они к нам не сунутся, ибо не совсем дураки.
Олифир задумался, потом повернулся ко мне.
– Тебе нужно спать сегодня с Нимфи. Рядом, на кровати. Ваксель пусть ночует там же. Барон Гверин и Мэйлан – в комнатушке рядом. А я буду Тео охранять. И смотрите! – он взглянул на нас. – Если по нужде приспичит, пользуйтесь ночными горшками. Из комнаты не выходить.
В скором времени трактирщик повел нас наверх. Позвал первым делом нас с Нимфи и Вакселя.
– Вот ваша комнатка – самая уютная в доме, – сказал он, распахивая дверь. И когда мы вошли, кивнул на кровать, которая занимала половину этой маленькой спальни. – Ну, смотрите платья. Подходящие?
– А зачем их два? – спросила я.
Трактирщик на мгновение опешил.
– Так… одно для вас! Вы ведь тоже девица, а не молодой господин.
Я застыла. И внезапно до меня дошло. Браслет! Он перекрутился и, наверное, уже давно.
– Да, спасибо, – улыбнулась я. – Платья подходящие. Но их нужно примерить.
– Понял, – кивнул трактирщик и исчез за дверью.
Я шагнула к Вакселю.
– Ты не слышал, как звучит мой голос? Он стал женским! Тоньше моего настоящего.
– Да, и правда, – Ваксель заморгал. – Но я не заметил.
– И я, – виновато улыбнулась Нимфи. – Как и Олифир с Трейлоном.
– Молодцы! Сидели, ушами хлопали. Интересно, сколько времени я уже говорю женским голосом? А если весь вечер? Если не один трактирщик слышал, но и кто-то еще?
Нимфи мягко взяла меня за руки.
– Не волнуйся! Если кто-то к нам сюда полезет, я проснусь и превращусь в дракона. И тогда посмотрим, насколько храбры охотники за ведьмами, когда перед ними настоящая ведьма, а не безобидная знахарка.
Мы позвали трактирщика и отдали ему деньги за платья. Я поправила браслет и накрыла одно платье другим. И сделала это вовремя, потому что вскоре пришел Мэйлан. Оглядел окно, проверил засов на двери.
– Вроде крепкий. Да и что нам может тут грозить? Но мне все равно неспокойно. Я хотел уж с вами ночевать. Но трактирщик раздал все тюфяки другим постояльцам, а на голом полу не поспишь.
– Да и негде здесь, – заметил Ваксель. – Это не гостиница, а какой-то курятник! Не комнаты, а клетушки для птиц. Или это нам такую дали?
– Нет, здесь все такие, – сказал Мэйлан. – Мне тоже не нравится, но что сделаешь. Сразу после дождя, да еще и ночью, в путь не двинешься.
Он шагнул ко мне и коснулся моего плеча.
– Доброй ночи, Флорен! И вам тоже, – он взглянул на Вакселя и Нимфи. – Ну все, закрывайтесь и ложитесь спать.
Мэйлан вышел. Ваксель замкнул дверь. Глянул на меня и внезапно прыснул в кулачок.
– Что ты?
– Ничего. Просто… Не сердись, кузина, но со стороны это выглядит забавно. И неоднозначно, я б сказал.
– То есть? – я нахмурилась.
– Ваши нежности. И поведение Мэйлана. Про тебя молчу…
– Ваксель!
Он поспешно отступил назад.
– Не смотри так грозно. С таким видом, будто хочешь двинуть. То есть – дать пощечину, ибо благородные дамы не дерутся.
– Кто тебе сказал? – спросила я. – У тебя ошибочные сведения. И ты это поймешь, если не прекратишь болтать вздор.
– Но вы, правда, смотритесь, как два влюбленных парня! Нимфи, скажи ей.
Нимфи на секунду задумалась и развела руками.
– Мне трудно судить. Я ведь знаю, что Герсента – девушка, поэтому мне все кажется естественным. И совсем не смешным, как тебе. Что плохого в нежностях? Плохо, когда нет их. Когда некому обнять, погладить по волосам, чмокнуть в щечку.
Она грустно вздохнула и стала раздеваться. Я последовала ее примеру. Ваксель отвернулся к окну. Подождал, пока мы уляжемся, затем загасил свет и разделся. Лег с другого боку от Нимфи. Я услышала, как он тихо зовет ее.
– Слушай! Я ведь тоже за тобой ухаживал, – долетел до меня его шепот. – Старался быть заботливым.
– Да. Но мы не можем подружиться, – ответила Нимфи. – Ты меня боишься. Я тебе кажусь чудовищем.
– Вовсе нет, ты что! А насчет «боюсь»… Как не бояться? Вдруг я что-то не так скажу или сделаю, и ты на меня разозлишься?
– Ну и что?
– Ты же сильней меня. И причем, намного.
– А ты часто бьешь тех, кто слабей? Например, нерасторопных слуг?
– Нет. Я никогда… Кто тебе наговорил такого?!
– Никто. Просто ты сказал, что я сильней. С тем намеком…
Дальше я не слышала, потому что меня сморил сон. Проснулась я оттого, что кто-то стучал в дверь. Тихо, едва слышно.
– Сестра, это я, открой мне! – долетел до меня голос Тео.
Я спала в штанах и рубашке. Поэтому быстро надела сапоги и подошла к двери, которая была в двух шагах.
– Кто там? – спросила я тихо, желая убедиться, что это точно брат.
– Теобальд, – последовал ответ. – Да ты что, не узнаешь мой голос?
Я открыла, тотчас отступив от двери на всякий случай. И увидела брата.
– Вы мне обещали рассказать, почему Мэйлан считает, что он опозорил отца и тот его презирает.
– А, да, точно, – закивал барон. – На самом деле, Мэйлан преувеличивает. И с позором, и с презрением отца. А уж думать, что отец не дорожит им – это слишком. Но, однако, есть один поступок, за который граф не простил сына. Да и то сказать, так поступать нельзя. Оправдать Мэйлана может лишь одно: его обработал Изомбар. Но в глазах графа Алверта это не оправдание, а наоборот.
– Так что было-то? – спросила я в нетерпении.
Трейлон огляделся и продолжал:
– Три года назад, когда Мэйлан втюрился в Миреллу, у нас гостил Изомбар. Алверт не любил его. А лучше сказать, что не выносил. Но такого гостя, как ты понимаешь, за порог не выставишь. Ну и вот! Изомбар узнал, что Мэйлан влюблен в девицу Миреллу Клерфиль. Видится с ней тайно и скрывает это от отца. Изомбар стал Мэйлану сочувствовать и втерся в доверие. Выведал, что Мэйлан с отцом собираются ехать в Массанту и что Мэйлан этого не хочет. И подбил написать королю. Отказаться от высокой чести. То есть – от женитьбы на принцессе.
– Как? В обход отца?!
Барон Трейлон вздохнул.
– Мэйлан сам не понял, как это случилось. Но – случилось. Это было ночью. А с рассветом Изомбар уехал. Вместе с тем письмом. Тихо и ни с кем не простившись.
Трейлон снова вздохнул и продолжал:
– Мэйлан напугался. Ведь такая спешка – это странно. Рассказал все мне. Я тоже струхнул. Однако делать нечего, пришлось рассказать графу. У меня была мысль: попытаться догнать Изомбара и забрать письмо. Но граф был так взбешен и расстроен, что решил не делать ничего. Сказал: «Все равно теперь о свадьбе с принцессой придется забыть, как и о поездках в столицу. Изомбар узнал секреты Мэйлана и в любой момент подложит нам свинью. Мы уже оскорбили короля. Остается оскорбить принцессу, подсунув ей жениха, который по другой сохнет. Изомбар расскажет ей! Так что лучше пусть отдаст письмо королю и на том уймется».
Мы чуть-чуть помолчали, прохаживаясь. Потом я сказала:
– Да, все ясно. Изомбар уже тогда задумал убить короля и пробиться к трону. Поэтому не мог допустить, чтоб принцесса вышла за вассала. Но вы-то! И ваш граф. Как он мог позволить так себя облапошить?
Трейлон кашлянул.
– Ты считаешь, нужно было ехать ко двору? И знакомить Мэйлана с принцессой? Несмотря ни на что?
– Ну, конечно! Откуда граф знал, что король оскорбился, если он не спрашивал его? А уж как себя принцесса поведет, он и вовсе предсказать не мог. Вдруг бы Мэйлан приглянулся ей? В таких случаях нужно не обижаться, что мужчину тянет к другой даме, а пытаться у нее отбить. Ну а если не выйдет, то опять же обижаться глупо. Крепкая любовь – это судьба, а с ней бесполезно бороться.
– Значит, мы сглупили, – сказал Трейлон. – Да, ты прав! Я и сам так думаю. Но знаешь… Здесь не обошлось без колдовства.
– Знаю, – я кивнула. – Мэйлан даже не смог описать мне принцессу, хотя сидел рядом с ней за столом после того турнира. Он хорошо помнит Вакселя, а принцессу – нет. Но что удивляться, если его Мирелла зналась с чародеем Витрионом. Кто она вообще?
– Дочь барона. Жила в Бренвиле у бездетной тетки. Я думаю, Изомбар с ней спелся, когда гостил у нас. А про Витриона непонятно.
– А как вышло…
– Тихо! – шепнул Трейлон.
И почти вслед за этим на мое плечо легла руку Мэйлана.
– Что примолк? Не иначе, про меня выспрашивал, – прищурился он. – Подбиваешь Гверина выбалтывать то, что нельзя.
Он угодил в точку, и я вспыхнула. Наверное, так, раз лицо сразу стало горячим. Сейчас Мэйлан рассердится. Но он не сердился, только добродушно усмехался.
– Мы пытались понять про этого гада Витриона, – сказал Трейлон. – Для кого он старался? Говорил – не для Изомбара, но ведь врал, небось.
– Может быть, и нет, – ответил Мэйлан. – Изомбар в союзе с чародеями, но они ему не подчиняются. Помогают настолько, насколько это в их интересах.
– Сережку колдуньи Витрион бы не отдал Изомбару, – произнес за моей спиной Олифир. – Я уверен, тут он не соврал.
– А как вы узнали, что это сережка колдуньи? И зачем ты про нее Мирелле рассказал? – спросила я Мэйлана. – Хорошо, что она хоть не украла у тебя сережку.
Я тотчас прикусила язык, но было поздно. Мэйлан все расслышал. Уловил в моих словах обидный намек, которого там не было.
– Ты меня, видать, считаешь, дурнем, – хмуро произнес он. – Которого и облапошить, и обокрасть легче легкого.
– Нет! Я вовсе…
– Мы не знали, что это за вещь. До тех пор, пока про нее не спросила у меня Мирелла. Завела разговор про ту давнюю охоту на ведьм. И вдруг говорит: «ведьмина сережка с изумрудом». Я опешил. И, конечно, выдал себя взглядом. Как было не выдать, раз меня застали врасплох? Да еще сказали, что сережка, которую мы храним в память о дедушке, принадлежала ведьме. Потому что отец Изомбара раздавал такие вещи тем, кто был с ним вместе. И одну из них носит сейчас Изомбар.
– Мирелла испугалась, что ее интерес к той вещице покажется странным, – прибавил Олифир. – Решила приоткрыть правду, чтобы Мэйлан не заподозрил ее в чем-то плохом. Но он заподозрил и все рассказал мне. Мы пошли к графу Алверту. Он достал сережку, и я вспомнил, где ее видал и чья она. Раньше мне ее не показывали. Не считали нужным.
Мэйлан огляделся.
– Все, идемте! Пора ехать дальше. Если у тебя еще вопросы есть, задашь по дороге, – сказал он мне. – А вообще, ты слишком любопытный. И настырный. Ты не замечал?
– Замечал, – ответила я грустно.
Дурочка! И чего меня дернуло заговорить о его бывшей невесте. Будто непонятно, что ему о ней противно вспоминать, а любой разговор неизбежно портит настроение.
– Что ты? – Мэйлан заглянул мне в глаза. – Я не злюсь, не бойся! Просто говорю, что ты такой.
Он вдруг улыбнулся и слегка обнял меня за плечи. Я хотела прильнуть к нему, но заметила любопытные взгляды и опомнилась. Совсем спятила! Вокруг – два десятка людей.
Интересно, кто-то догадался, что я вовсе не парень? Ох, боюсь, что да. Тут не так уж трудно догадаться, если наблюдать за мной.
***
Мы выбрались на большую дорогу час спустя. Небо заволокли тучи, и уже стал накрапывать дождь, когда впереди показалось крупное село с придорожным трактиром и гостиницей. Едва мы вошли в трактир, поручив лошадей заботам конюхов, как дождь стал сильней, а затем и началась гроза.
– Вовремя успели, господа, – произнес трактирщик. – А тех лиходеев пусть гроза застигнет в чистом поле: поделом им.
– О ком ты, любезный? – спросил барон Трейлон.
Трактирщик сокрушенно вздохнул.
– О послах его светлости герцога Изомбара Вельсана. Или о гонцах… Леший знает, как правильно! А только я скажу, что это наглость: отбирать хороших лошадей, оставляя взамен полудохлых. Трех моих забрали, семь – у постояльцев, да еще в селе несколько. За обед они, правда, заплатили, но когда убрались, я не досчитался десяти бутылок. И попробуй слово им скажи! Один постоялец не хотел отдавать свою лошадь, так теперь отлеживается наверху.
– М-да, сочувствую, – промолвил Трейлон. – Ну да ничего, мы тебе поможем возместить убыток. Будем ночевать здесь. Займем несколько комнат. Сколько их свободных у тебя?
Они начали переговоры, а мы заняли четыре стола. Мэйлан с моим братом, барон Брамбер и Кловис расположились в уголке зала, чтоб не привлекать к себе внимания. На самом виду, за другим столом, сидели мы с Нимфи, Ваксель, Олифир. Потом к нам подсел барон Трейлон.
– Вроде, подозрительных физиономий нет, – он взглянул на мага.
– Мне тоже так кажется, – Олифир обвел глазами зал. – В основном – купцы и местные жители, пришедшие скоротать вечер за вином и пивом. Но кто знает, что за постояльцы наверху. Забывать про осторожность нельзя. И засиживаться тоже не стоит.
Однако нам пришлось засидеться. Гостиница была трехэтажной, и свободных комнат в ней хватало. Но второй этаж был уже забит постояльцами, а комнаты третьего были не готовы к их приему. Как не было готово ни мясо, ни картофель, ни овощи.
– Кто мог знать, что будет столько гостей, – оправдывался трактирщик. – Несколько купцов, ваш отряд, да еще почтенная дама со слугами, не считая одиночных гостей. А как раз перед вами был барон со свитой и те лиходеи. Они всё подъели, а теперь готовим заново.
Он внимательно оглядел нас и прибавил:
– Я прошу простить, господа. Это не мое дело. Но дамам в мужской одежде разъезжать в нашем графстве опасно. Слыхали про охоту на ведьм?
– Да, – сказал Олифир.
– Ну так вот, – трактирщик понизил голос – у нас она идет полным ходом. А поскольку настоящих ведьм не много, то хватают всех, кого попало. При малейшем, так сказать, подозрении. И вот эту даму точно схватят, если она в таком виде въедет в Меленбург, – он взглянул на Нимфи. – Одета по-мужски, да еще и волосы распущены. Ясно дело – ведьма.
– Какой бред, – пожал плечами Ваксель. – Да в столице многие так ездят!
– В столице, – хмыкнул трактирщик. – Где столица, а где – Меленбург? Здесь неурожай был прошлый год. Как и в двух соседних графствах. В таких случаях всегда ищут виновных. Вот наш главный жрец Гурван и нашел. Говорит: во всем виноваты знахарки и ведьмы. Спелись с чародеями, что живут в горах, и совместно насылают бедствия. Гребут всех, и даже знатных дам. Даже мужиков – деревенских знахарей и лекарей. Нас лечить уж скоро будет некому.
– А куда же смотрит граф Росьер? – спросила я возмущенно. – Почему он допускает это?!
Олифир ущипнул меня за руку. Трактирщик огляделся.
– Я не знаю, это не мое дело, – произнес он тихо. – Видимо, у него есть причины одобрять все действия Гурвана. К слову говоря, охотникам на ведьм прилично платят.
– А как к ним относятся простые люди? – спросила я.
– По-разному, – ответил трактирщик. – Где-то помогают, а где-то и прибить могут. Поэтому они маскируются.
Он немного помолчал и прибавил:
– Я к чему это? К тому, что у моих дочерей есть приличные платья. Не для знатных дам, конечно, а попроще. Но ежели надо…
– Да, мы купим, – кивнул Олифир. – Принеси в ту комнату, где будет ночевать наша дама.
Трактирщик отошел. Олифир огляделся, затем посмотрел на окошки, за которыми все так же шел дождь, и поморщился.
– Не нравится мне все это, – сказал он. – По-хорошему, нам бы прямо сейчас уезжать. Только как в такую непогоду?
– Дождь скоро закончится, – промолвила Нимфи. – Может, не ложиться спать, а ждать? И уехать ночью?
– Да нет, это вздор, – возразил барон Трейлон. – Даже если здесь сидит охотник за ведьмами, или не один, а с компанией… Чего нам бояться? Они к нам не сунутся, ибо не совсем дураки.
Олифир задумался, потом повернулся ко мне.
– Тебе нужно спать сегодня с Нимфи. Рядом, на кровати. Ваксель пусть ночует там же. Барон Гверин и Мэйлан – в комнатушке рядом. А я буду Тео охранять. И смотрите! – он взглянул на нас. – Если по нужде приспичит, пользуйтесь ночными горшками. Из комнаты не выходить.
В скором времени трактирщик повел нас наверх. Позвал первым делом нас с Нимфи и Вакселя.
– Вот ваша комнатка – самая уютная в доме, – сказал он, распахивая дверь. И когда мы вошли, кивнул на кровать, которая занимала половину этой маленькой спальни. – Ну, смотрите платья. Подходящие?
– А зачем их два? – спросила я.
Трактирщик на мгновение опешил.
– Так… одно для вас! Вы ведь тоже девица, а не молодой господин.
Я застыла. И внезапно до меня дошло. Браслет! Он перекрутился и, наверное, уже давно.
– Да, спасибо, – улыбнулась я. – Платья подходящие. Но их нужно примерить.
– Понял, – кивнул трактирщик и исчез за дверью.
Я шагнула к Вакселю.
– Ты не слышал, как звучит мой голос? Он стал женским! Тоньше моего настоящего.
– Да, и правда, – Ваксель заморгал. – Но я не заметил.
– И я, – виновато улыбнулась Нимфи. – Как и Олифир с Трейлоном.
– Молодцы! Сидели, ушами хлопали. Интересно, сколько времени я уже говорю женским голосом? А если весь вечер? Если не один трактирщик слышал, но и кто-то еще?
Нимфи мягко взяла меня за руки.
– Не волнуйся! Если кто-то к нам сюда полезет, я проснусь и превращусь в дракона. И тогда посмотрим, насколько храбры охотники за ведьмами, когда перед ними настоящая ведьма, а не безобидная знахарка.
Мы позвали трактирщика и отдали ему деньги за платья. Я поправила браслет и накрыла одно платье другим. И сделала это вовремя, потому что вскоре пришел Мэйлан. Оглядел окно, проверил засов на двери.
– Вроде крепкий. Да и что нам может тут грозить? Но мне все равно неспокойно. Я хотел уж с вами ночевать. Но трактирщик раздал все тюфяки другим постояльцам, а на голом полу не поспишь.
– Да и негде здесь, – заметил Ваксель. – Это не гостиница, а какой-то курятник! Не комнаты, а клетушки для птиц. Или это нам такую дали?
– Нет, здесь все такие, – сказал Мэйлан. – Мне тоже не нравится, но что сделаешь. Сразу после дождя, да еще и ночью, в путь не двинешься.
Он шагнул ко мне и коснулся моего плеча.
– Доброй ночи, Флорен! И вам тоже, – он взглянул на Вакселя и Нимфи. – Ну все, закрывайтесь и ложитесь спать.
Мэйлан вышел. Ваксель замкнул дверь. Глянул на меня и внезапно прыснул в кулачок.
– Что ты?
– Ничего. Просто… Не сердись, кузина, но со стороны это выглядит забавно. И неоднозначно, я б сказал.
– То есть? – я нахмурилась.
– Ваши нежности. И поведение Мэйлана. Про тебя молчу…
– Ваксель!
Он поспешно отступил назад.
– Не смотри так грозно. С таким видом, будто хочешь двинуть. То есть – дать пощечину, ибо благородные дамы не дерутся.
– Кто тебе сказал? – спросила я. – У тебя ошибочные сведения. И ты это поймешь, если не прекратишь болтать вздор.
– Но вы, правда, смотритесь, как два влюбленных парня! Нимфи, скажи ей.
Нимфи на секунду задумалась и развела руками.
– Мне трудно судить. Я ведь знаю, что Герсента – девушка, поэтому мне все кажется естественным. И совсем не смешным, как тебе. Что плохого в нежностях? Плохо, когда нет их. Когда некому обнять, погладить по волосам, чмокнуть в щечку.
Она грустно вздохнула и стала раздеваться. Я последовала ее примеру. Ваксель отвернулся к окну. Подождал, пока мы уляжемся, затем загасил свет и разделся. Лег с другого боку от Нимфи. Я услышала, как он тихо зовет ее.
– Слушай! Я ведь тоже за тобой ухаживал, – долетел до меня его шепот. – Старался быть заботливым.
– Да. Но мы не можем подружиться, – ответила Нимфи. – Ты меня боишься. Я тебе кажусь чудовищем.
– Вовсе нет, ты что! А насчет «боюсь»… Как не бояться? Вдруг я что-то не так скажу или сделаю, и ты на меня разозлишься?
– Ну и что?
– Ты же сильней меня. И причем, намного.
– А ты часто бьешь тех, кто слабей? Например, нерасторопных слуг?
– Нет. Я никогда… Кто тебе наговорил такого?!
– Никто. Просто ты сказал, что я сильней. С тем намеком…
Дальше я не слышала, потому что меня сморил сон. Проснулась я оттого, что кто-то стучал в дверь. Тихо, едва слышно.
– Сестра, это я, открой мне! – долетел до меня голос Тео.
Я спала в штанах и рубашке. Поэтому быстро надела сапоги и подошла к двери, которая была в двух шагах.
– Кто там? – спросила я тихо, желая убедиться, что это точно брат.
– Теобальд, – последовал ответ. – Да ты что, не узнаешь мой голос?
Я открыла, тотчас отступив от двери на всякий случай. И увидела брата.
