Да хоть на помойке нашел! Это – мое дело. А дело служанок – травить вшей, если мои гости занесут их. Кого не устраивает такое положение вещей, могут поискать работу в другом месте.
Раймон помолчал и более мягко прибавил:
– Во дворце, как в армии, должна субординация быть. Каждый должен четко знать свои обязанности. А иначе порядка не будет. Понимаешь?
Я кивнула. Хотя что я могла понимать? В моем доме в Велберне было двое слуг, и они нам были как родные. А в «Миндальной утке»… Метр Филеас хоть и требовал субординации, но она все время нарушалась. Склоки между хозяином и прислугой вспыхивали часто, во многом из-за того, что сам же метр Филеас их любил.
Но здесь всё не так. Здесь, небось, по струнке ходят все. Вот же угораздило меня попасть в этот дворец! Не хотела, но пришлось таки.
Мы прошли помещение, где дежурила стража, и попали в комнату с темно-голубыми стенами и невероятно красивым деревянным резным потоком. Два огромных арочных окна тоже обрамляла резьба. Но рассматривать эту красоту было некогда, так как к нам устремились все, кто находился здесь. Где-то человек десять, включая принцессу и герцога.
– Наконец-то! – вскричал герцог Мэйлан. – Ты пешком сюда, что ль, добирался? Или там случилось что еще?
– Нет, – сказал Раймон. – Просто надо было задержаться, расспросить людей. А вот это – главная свидетельница, – он снял с меня плащ и стал раздеваться сам. – Девушка Алейра, служанка из «Миндальной утки». Она слышала разговор чародея и…
– Вигмара Беполена, – напомнила я. – Этот молодой человек – сын барона, и он уверял, что имеет доступ во дворец.
– Служит здесь, на совсем мелкой должности, – проговорил герцог.
Он взглянул на одного из мужчин. Тот молча кивнул и вышел.
– Но на самом деле Вигмар – не сын барона, – прибавила я. – Считается сыном, но его настоящий отец – Изомбар.
– Кто?!
Вопрос задали разом несколько человек. Смотрели на меня так, будто я сообщила что-то невероятное.
– Надо думать, мой проклятый дядюшка, – сказала принцесса тоном невеселой иронии. – Или этому Вигмару запудрил кто-то мозги. Внушил, что он сын Изомбара и правнук короля.
– Давайте усядемся, и Алейра все расскажет нам, – произнес высокий блондин лет пятидесяти. – С самого начала, по порядку.
Он подошел ко мне и положил руки на плечи. Я почувствовала, как мне стало спокойней, будто все волнение улетучилось. Взглянула на него с удивлением. В ответ блондин улыбнулся, и его зеленые глаза лукаво блеснули. Интересно, кто это? Здесь должен быть маг. Он?! Но по виду не скажешь. Одет, как и все, а длинные волосы носят сейчас многие дворяне.
Раймон усадил меня рядом с собой на диван. Взял бокал вина с подноса слуги, подал мне. Я отпила, затем начала свой рассказ. Меня слушали молча, не перебивая. Не сделали замечания, когда я поднялась и стала кружить по гостиной, забыв про дырявую юбку. И лишь когда я замолкла, блондин тоже встал и сказал:
– Так, Алейра! Опиши еще раз внешность мага. И одежду. Все, что ты запомнила. Да, и голос! Показался он тебе красивым? Как этот Марвелон говорил, какие интонации были?
– Да уже все ясно, – сказала принцесса. – Чародей из клана Горных Ведьм.
– Алейра, – блондин посмотрел на меня.
Я ответила на все его вопросы. В комнате повисло молчание. Потом герцог Мэйлан спросил, глядя на блондина:
– Как ты думаешь, он до сих пор в Бренвиле?
– Думаю, что да, – ответил тот. – И, возможно, он здесь не один.
Герцог встал. А за ним поднялись остальные.
– Ваша светлость, – герцог посмотрел на жену, – прошу вас, напишите обо всем королю. И…
– Алейра будет жить у меня, – сказала принцесса прежде, чем герцог посмотрел в мою сторону. – Как я понимаю, мы расходимся? Идем, милочка, – она улыбнулась мне. – Шубку не бери, тебе дадут новую.
Раймон наклонился ко мне.
– Я тебя навещу, как смогу. И не бойся! Моя мама добрая.
Он ушел с мужчинами, а я – за принцессой. И вскоре мы оказались в ее личных покоях, отделанных с такой роскошью, какой я еще не видала.
Нас встретила миловидная девушка. Блондинка с голубыми глазами, возрастом чуть старше меня.
– Дора, – сказала принцесса, – эту девушка зовут Алейра. Она стала свидетельницей заговора против герцога и теперь будет жить во дворце. Приготовь ей ванну и найди подходящее платье.
– А где поселить ее?
– В комнате фрейлин. Там как раз остались их наряды, вот из них и выбери.
– Да как можно, госпожа принцесса! Давать девке из трактира платья, что носили дворянки. А про ваших бывших фрейлин я скажу: зажрались! Вот таких нарядов, что они здесь бросили, когда вышли замуж, им родители не покупали. А тут ишь – не новое, потерлось! Ну, посмотрим, что мужья им купят. И не выгонят ли таких глупых жен из дому.
Я мысленно выругалась, чувствуя, как внутри все падает. Снова эта Мурсина! Я уж и забыла про нее. А она-то здесь – за главную. Наверное, вся обслуга принцессы как раз у нее в подчинении. Она давно здесь, и принцесса к ней уже привыкла, потому и терпит ее выходки.
– Ты была бы рада, если б выгнали, – усмехнулась принцесса. – Нельзя быть такой недоброй, Мурсина. А насчет Алейры я скажу. Сделай одолжение и не трогай совсем эту девушку. Хорошо?
«Ну вообще-то, ничего хорошего», – читалось на лице Мурсины. Но ответить так было нельзя, и она сказала, поджав губы:
– Как вам будет угодно, госпожа принцесса.
Раздался стук в дверь, и вошел светловолосый парень. Кудрявый, как Раймон, но у этого волосы вились сильней и были короче подстрижены – этакая пушистая шапочка.
– Вот тебя, болвана, не хватало, – буркнула Мурсина.
– Ваша светлость, – раскланялся парень, – меня граф прислал вам помогать.
– Да, Ландри, входи, – кивнула принцесса. – Напишешь два письма под мою диктовку, а то мой секретарь заболел.
– Ландерик болтлив, ему нельзя тайны доверять, – буркнула Мурсина.
– Добрый день, красавица моя, – лучезарно улыбнулся он ей и пошел куда-то за принцессой.
Мурсина потащилась за ними, а Дора повела меня в комнату фрейлин. Она была небольшой, но уютной. Стены были не голыми, а затянутыми сукном травянисто-зеленого цвета. Кровать была одна: с занавесками и балдахином, который поддерживали четыре столбика. Напротив кровати находился камин, который в настоящий момент растапливал слуга. Еще здесь имелся стол с двумя стульями, пара сундуков, шкафчик.
– Пока будешь мыться, здесь нагреется и станет тепло, – улыбнулась Дора. – Сейчас поищу тебе халат и башмачки.
Они нашлись в сундуках, где хватало добротных вещей. Дора рассказала: те две фрейлины, что жили здесь, вышли замуж разом, в ноябре. Всего месяц назад, и их вещи еще не раздали. Лучшее они, конечно, забрали, но и то, что оставили, обносками не назовешь.
– Так что приоденешься на славу, – сказала мне Дора.
Но пока я мылась, в комнату явилась Мурсина. Сложила в один сундук все нарядное и замкнула его. А в другой сложила, что похуже.
– Нечего тут щеголять в шелках, – фыркнула она. – Прислуга должна выглядеть незаметно и скромно.
Я заглянула в сундук и увидела, что там почти пусто. Теплый плащ, рубашка, чулки и одно-единственное платье. Пошито мешком и грязно-лилового цвета. Ну и ну! Да мое коричневое и то было нарядней.
– И чепец надень, – прибавила Мурсина. – Спрячь под ним свои рыжие космы, чтоб их видно не было.
Она бросила на кровать нечто серое, похожее на капюшон с отворотами.
– Это что, чепец? – спросила я.
– Но не белое ж тебе давать, грязнуле, – хмыкнула Мурсина. – И ты зря надеешься сидеть сложа руки или делать чистую работу. Для такой работы берут приличных девиц, а не из притонов.
Тут ее позвали, и она ушла. А я подошла к окну, за которым уже было сумрачно и валил большими хлопьями снег.
М-да! Я, наверное, в самом деле дурочка. Влезла в то, что меня совсем не касалось. И теперь… Теперь не вернешься в трактир. Меня не отпустят. И ведь я сорвала планы заговорщиков! За такое мстят.
Да еще этот Марвелон – чародей. Из клана Горных Ведьм. И я знаю, что это за клан. Они жили в горах, севернее Лимфурта. Потом у них случился раскол. Часть переселилась в Боренгард, часть осталась. В Боренгард переселились мирные. А воинственные остались в горах. Лимфурту они не вредили, а вот Боренгард мечтали захватить. Долго подбирались к нему. Сперва уничтожили своих мирных сородичей, чтобы те не помешали им. Это было полвека назад. А потом, четверть века назад…
Мой отец тогда учился в Массанте, столице Боренгарда. Он эти события помнил. Как убили короля Теобальда, отца принцессы Герсенты и ее юного брата. И регентом стал этот самый герцог Изомбар – кузен короля и двоюродный дядя принцессы. Помогали ему чародеи. Устроили так, чтоб народ в страхе жил. Наводнили все леса чудовищами, напустили «странную болезнь», от которой не было лечения. Ну а Изомбар должен был сыграть роль избавителя и взойти на трон.
Только ничего не вышло. Принцесса Герсента с юным братом сбежали. И помог им виконт Мэйлан Гренфур. Вместе с ним они… Не помню, что. В общем, победили чародеев, а за ними вслед и Изомбара. На престол взошел брат принцессы, король Теобальд Третий. В государстве воцарился мир.
А теперь… Война грядет?! Но ведь Боренгард – не Лимфурт. У кочевников не хватит сил с ним воевать. Чародей все врал. Пудрил мозги Вигмару, чтобы подтолкнуть к убийству герцога.
За окном стемнело. Я хотела зажечь свет, но в медном шандале не оказалось свечей. Хотя они были. Я еще обратила внимание, что свечи не белые, сальные, а из желтого воска. Не иначе их Мурсина сперла. Какая же мерзкая тетка! Но принцессе она, видать, нравится, раз ее здесь держат.
Интересно, ужинать дадут? Или про меня все забыли? Я здесь не нужна. Здесь прислуги без меня полно. Но Мурсина, конечно, найдет мне какую-нибудь гадкую работку, чтобы хлеб не ела задарма.
Меня охватила тоска, а затем и злость, которую подпитывало растущее чувство голода. Я сегодня даже не обедала. Не успела. Но кого волнует эта мелочь? Да здесь хуже, чем в «Миндальной утке»! Там хотя б кормили досыта. Метр Филеас понимал, что голодная служанка не может быть расторопной, улыбаться гостям и метко отвечать на их шутки.
Все, довольно. Завтра я сбегу! У меня есть деньги, я на них доеду до столицы. А там затеряться легко. И трактиров много, где нужны служанки с опытом.
Меня так и не позвали ужинать. Я уснула голодной и проснулась злой. Умылась в соседней комнатке, быстро заплела косу, оделась. Натянула линялое платье, серенький чепец, достала из сундука плащ и сапоги. Плащ, кстати, оказался моим. Тем, что мне велели оставить в кабинете герцога, обещав дать новый. Но Мурсина, видать, рассудила, что и этот для меня неплох. Притащила сюда – вот умора! И это – дворец герцога. Расскажи кому, так не поверят.
А, признаюсь, рассказать хотелось. Вернуться в «Миндальную утку» и поведать о своих приключениях метру Филеасу и Бланке. Может, Филеас бы взял меня назад, не испугавшись, что к нему нагрянет чародей. Ну прямо этот Марвелон вылезет из убежища и притащится в «Миндальную утку», чтоб убить меня. Делать ему нечего больше.
Да не будет он искать меня. Зато Гренфуры будут. И поэтому придется уезжать. Только сперва нужно где-нибудь позавтракать.
Я выбралась в коридор, а оттуда – в галерею с окнами на внутренний двор. Поняла, куда надо идти, и пошла. Повернула налево и попала в нарядную галерею с гобеленами. Вот она ведет к парадной лестнице.
Мне встречались стражники. Косились удивленно, но не останавливали. Да и странно было бы. Мало ли куда идет служанка…
Вдруг я чуть не выругалась вслух. Раймон с Ландериком! Я поспешно опустила голову. Не должны узнать. Чепец полностью скрывает волосы и на лоб заходит, а его отвороты бросают тени на щеки.
Граф и Ландерик прошли мимо. Но я не успела порадоваться, как послышались быстрые шаги и передо мной встал Раймон.
– Стой! Алейра? – изумился он. И поспешно снял с меня чепец.
Я вскинула голову и взглянула на него с досадой. Подумалось: и что я могла в нем найти? Серенький мышонок. Одень его проще – и никто из женщин не заметит.
– Ты куда идешь? Ты что, сбежать решила?!
– Почему «сбежать»? – спросила я с вызовом. – Я, насколько знаю, не в тюрьме. И не нанималась к вам работать! Поэтому я не убегаю, а просто ухожу.
– Куда?
– Туда, где хотя бы кормят, а не морят голодом прислугу. И не заставляют выглядеть, как чучело.
– Кстати, что за платье на тебе? – удивился он. – И откуда снова этот плащ?
Ландерик внезапно рассмеялся.
– Друг, ты что, не понял? Это ж дело рук нашей Мурсины.
– Да, и про Мурсину, – я взглянула на Раймона колко. – Ищите, любезный граф, других дур, которые согласятся работать под началом такой злобной фурии.
– Но Мурсина вовсе не…
Раймон замолчал и нахмурился.
– Так, идем назад.
Он взял меня за руку, но я тотчас вырвалась.
– Нет, я не вернусь. Или отпускайте, или отправляйте в тюрьму! А в вашем проклятом дворце…
Я хотела сказать «не останусь», но меня вдруг охватила слабость. Затошнило, потемнело в глазах, и я потеряла сознание.
Когда я очнулась, то услышала сердитый голос:
– Какой позор, мама. Довести до голодного обморока девушку, которая узнала про заговор и пыталась задержать заговорщиков. Если слуги разнесут эту историю, ни один дурак не сделает так, как Алейра.
– Только не рассказывай отцу, – промолвила тихо принцесса. – В этот раз он выгонит Мурсину. Скажет – перешла черту…
– А что, не перешла?! – спросил Раймон так сердито и громко, что я окончательно пришла в себя. – Понимаю, ты ее жалеешь. Но, мне кажется, она свихнулась. Или обнаглела вконец. Для нее твои слова – пустой звук! Это как назвать? Неуважение полное.
Принцесса вздохнула, приложив ко лбу ладонь с перстнями. Встретилась глазами со мной.
– Алейра, ты очнулась, – она подошла ко мне. И с ней вместе подошла служанка с фарфоровой чашкой. – Выпей, детка, это придаст тебе сил, пока принесут завтрак. И прости, что получилось так! Я была весь вечер занята. А тут, как назло, заболела придворная дама, что за всем следит. И вот так нехорошо вышло, что мы о тебе позабыли.
– Матушка, тебе пора в столовую, – произнес Раймон уже спокойно. – Скажи отцу, что я в очередной раз проспал и буду у себя завтракать.
– То есть завтракать мы будем здесь, с тобой, – из-за его спины на меня посмотрел Ландерик. – Но герцогу это знать незачем.
Я уткнулась в чашку, чтобы скрыть досаду. Да мне видеть не хотелось их, а не то что за одним столом есть. Стоят два павлина тут. Ландерик – в темно-бирюзовом и морковном. Раймон – в светло-коричневой курточке из узорного атласа, с пышными рукавами, золотистым поясом и меховой опушкой у ворота и на манжетах. Одеяние короткое, и во всей красе видны облегающие штаны темно-красного цвета, вдетые в изящные сапожки. Ну, красавчики. И оба – кучерявые. Как нарочно подобрались в пару.
В чашке оказалось теплое вино с пряностями. От него я взбодрилась. Вернула чашку служанке и застыла, сидя на диване. Принцесса ушла – хорошо! Но ведь эта парочка осталась.
– Алейра так разобиделась, что и не глядит на тебя, – сказал Ландерик графу. – Нужно что-то делать! Поднимать ей как-то настроение.
– Где тебя поселили? – спросил Раймон. – Хочу посмотреть комнату.
– Комната хорошая, – заметила Дора, которая была тут, в гостиной. – И там – целый сундук с платьями. Но Мурсина замкнула его и спрятала ключ.
Раймон помолчал и более мягко прибавил:
– Во дворце, как в армии, должна субординация быть. Каждый должен четко знать свои обязанности. А иначе порядка не будет. Понимаешь?
Я кивнула. Хотя что я могла понимать? В моем доме в Велберне было двое слуг, и они нам были как родные. А в «Миндальной утке»… Метр Филеас хоть и требовал субординации, но она все время нарушалась. Склоки между хозяином и прислугой вспыхивали часто, во многом из-за того, что сам же метр Филеас их любил.
Но здесь всё не так. Здесь, небось, по струнке ходят все. Вот же угораздило меня попасть в этот дворец! Не хотела, но пришлось таки.
Мы прошли помещение, где дежурила стража, и попали в комнату с темно-голубыми стенами и невероятно красивым деревянным резным потоком. Два огромных арочных окна тоже обрамляла резьба. Но рассматривать эту красоту было некогда, так как к нам устремились все, кто находился здесь. Где-то человек десять, включая принцессу и герцога.
– Наконец-то! – вскричал герцог Мэйлан. – Ты пешком сюда, что ль, добирался? Или там случилось что еще?
– Нет, – сказал Раймон. – Просто надо было задержаться, расспросить людей. А вот это – главная свидетельница, – он снял с меня плащ и стал раздеваться сам. – Девушка Алейра, служанка из «Миндальной утки». Она слышала разговор чародея и…
– Вигмара Беполена, – напомнила я. – Этот молодой человек – сын барона, и он уверял, что имеет доступ во дворец.
– Служит здесь, на совсем мелкой должности, – проговорил герцог.
Он взглянул на одного из мужчин. Тот молча кивнул и вышел.
– Но на самом деле Вигмар – не сын барона, – прибавила я. – Считается сыном, но его настоящий отец – Изомбар.
– Кто?!
Вопрос задали разом несколько человек. Смотрели на меня так, будто я сообщила что-то невероятное.
– Надо думать, мой проклятый дядюшка, – сказала принцесса тоном невеселой иронии. – Или этому Вигмару запудрил кто-то мозги. Внушил, что он сын Изомбара и правнук короля.
– Давайте усядемся, и Алейра все расскажет нам, – произнес высокий блондин лет пятидесяти. – С самого начала, по порядку.
Он подошел ко мне и положил руки на плечи. Я почувствовала, как мне стало спокойней, будто все волнение улетучилось. Взглянула на него с удивлением. В ответ блондин улыбнулся, и его зеленые глаза лукаво блеснули. Интересно, кто это? Здесь должен быть маг. Он?! Но по виду не скажешь. Одет, как и все, а длинные волосы носят сейчас многие дворяне.
Раймон усадил меня рядом с собой на диван. Взял бокал вина с подноса слуги, подал мне. Я отпила, затем начала свой рассказ. Меня слушали молча, не перебивая. Не сделали замечания, когда я поднялась и стала кружить по гостиной, забыв про дырявую юбку. И лишь когда я замолкла, блондин тоже встал и сказал:
– Так, Алейра! Опиши еще раз внешность мага. И одежду. Все, что ты запомнила. Да, и голос! Показался он тебе красивым? Как этот Марвелон говорил, какие интонации были?
– Да уже все ясно, – сказала принцесса. – Чародей из клана Горных Ведьм.
– Алейра, – блондин посмотрел на меня.
Я ответила на все его вопросы. В комнате повисло молчание. Потом герцог Мэйлан спросил, глядя на блондина:
– Как ты думаешь, он до сих пор в Бренвиле?
– Думаю, что да, – ответил тот. – И, возможно, он здесь не один.
Герцог встал. А за ним поднялись остальные.
– Ваша светлость, – герцог посмотрел на жену, – прошу вас, напишите обо всем королю. И…
– Алейра будет жить у меня, – сказала принцесса прежде, чем герцог посмотрел в мою сторону. – Как я понимаю, мы расходимся? Идем, милочка, – она улыбнулась мне. – Шубку не бери, тебе дадут новую.
Раймон наклонился ко мне.
– Я тебя навещу, как смогу. И не бойся! Моя мама добрая.
Он ушел с мужчинами, а я – за принцессой. И вскоре мы оказались в ее личных покоях, отделанных с такой роскошью, какой я еще не видала.
Нас встретила миловидная девушка. Блондинка с голубыми глазами, возрастом чуть старше меня.
– Дора, – сказала принцесса, – эту девушка зовут Алейра. Она стала свидетельницей заговора против герцога и теперь будет жить во дворце. Приготовь ей ванну и найди подходящее платье.
– А где поселить ее?
– В комнате фрейлин. Там как раз остались их наряды, вот из них и выбери.
– Да как можно, госпожа принцесса! Давать девке из трактира платья, что носили дворянки. А про ваших бывших фрейлин я скажу: зажрались! Вот таких нарядов, что они здесь бросили, когда вышли замуж, им родители не покупали. А тут ишь – не новое, потерлось! Ну, посмотрим, что мужья им купят. И не выгонят ли таких глупых жен из дому.
Я мысленно выругалась, чувствуя, как внутри все падает. Снова эта Мурсина! Я уж и забыла про нее. А она-то здесь – за главную. Наверное, вся обслуга принцессы как раз у нее в подчинении. Она давно здесь, и принцесса к ней уже привыкла, потому и терпит ее выходки.
– Ты была бы рада, если б выгнали, – усмехнулась принцесса. – Нельзя быть такой недоброй, Мурсина. А насчет Алейры я скажу. Сделай одолжение и не трогай совсем эту девушку. Хорошо?
«Ну вообще-то, ничего хорошего», – читалось на лице Мурсины. Но ответить так было нельзя, и она сказала, поджав губы:
– Как вам будет угодно, госпожа принцесса.
Раздался стук в дверь, и вошел светловолосый парень. Кудрявый, как Раймон, но у этого волосы вились сильней и были короче подстрижены – этакая пушистая шапочка.
– Вот тебя, болвана, не хватало, – буркнула Мурсина.
– Ваша светлость, – раскланялся парень, – меня граф прислал вам помогать.
– Да, Ландри, входи, – кивнула принцесса. – Напишешь два письма под мою диктовку, а то мой секретарь заболел.
– Ландерик болтлив, ему нельзя тайны доверять, – буркнула Мурсина.
– Добрый день, красавица моя, – лучезарно улыбнулся он ей и пошел куда-то за принцессой.
Мурсина потащилась за ними, а Дора повела меня в комнату фрейлин. Она была небольшой, но уютной. Стены были не голыми, а затянутыми сукном травянисто-зеленого цвета. Кровать была одна: с занавесками и балдахином, который поддерживали четыре столбика. Напротив кровати находился камин, который в настоящий момент растапливал слуга. Еще здесь имелся стол с двумя стульями, пара сундуков, шкафчик.
– Пока будешь мыться, здесь нагреется и станет тепло, – улыбнулась Дора. – Сейчас поищу тебе халат и башмачки.
Они нашлись в сундуках, где хватало добротных вещей. Дора рассказала: те две фрейлины, что жили здесь, вышли замуж разом, в ноябре. Всего месяц назад, и их вещи еще не раздали. Лучшее они, конечно, забрали, но и то, что оставили, обносками не назовешь.
– Так что приоденешься на славу, – сказала мне Дора.
Но пока я мылась, в комнату явилась Мурсина. Сложила в один сундук все нарядное и замкнула его. А в другой сложила, что похуже.
– Нечего тут щеголять в шелках, – фыркнула она. – Прислуга должна выглядеть незаметно и скромно.
Я заглянула в сундук и увидела, что там почти пусто. Теплый плащ, рубашка, чулки и одно-единственное платье. Пошито мешком и грязно-лилового цвета. Ну и ну! Да мое коричневое и то было нарядней.
– И чепец надень, – прибавила Мурсина. – Спрячь под ним свои рыжие космы, чтоб их видно не было.
Она бросила на кровать нечто серое, похожее на капюшон с отворотами.
– Это что, чепец? – спросила я.
– Но не белое ж тебе давать, грязнуле, – хмыкнула Мурсина. – И ты зря надеешься сидеть сложа руки или делать чистую работу. Для такой работы берут приличных девиц, а не из притонов.
Тут ее позвали, и она ушла. А я подошла к окну, за которым уже было сумрачно и валил большими хлопьями снег.
М-да! Я, наверное, в самом деле дурочка. Влезла в то, что меня совсем не касалось. И теперь… Теперь не вернешься в трактир. Меня не отпустят. И ведь я сорвала планы заговорщиков! За такое мстят.
Да еще этот Марвелон – чародей. Из клана Горных Ведьм. И я знаю, что это за клан. Они жили в горах, севернее Лимфурта. Потом у них случился раскол. Часть переселилась в Боренгард, часть осталась. В Боренгард переселились мирные. А воинственные остались в горах. Лимфурту они не вредили, а вот Боренгард мечтали захватить. Долго подбирались к нему. Сперва уничтожили своих мирных сородичей, чтобы те не помешали им. Это было полвека назад. А потом, четверть века назад…
Мой отец тогда учился в Массанте, столице Боренгарда. Он эти события помнил. Как убили короля Теобальда, отца принцессы Герсенты и ее юного брата. И регентом стал этот самый герцог Изомбар – кузен короля и двоюродный дядя принцессы. Помогали ему чародеи. Устроили так, чтоб народ в страхе жил. Наводнили все леса чудовищами, напустили «странную болезнь», от которой не было лечения. Ну а Изомбар должен был сыграть роль избавителя и взойти на трон.
Только ничего не вышло. Принцесса Герсента с юным братом сбежали. И помог им виконт Мэйлан Гренфур. Вместе с ним они… Не помню, что. В общем, победили чародеев, а за ними вслед и Изомбара. На престол взошел брат принцессы, король Теобальд Третий. В государстве воцарился мир.
А теперь… Война грядет?! Но ведь Боренгард – не Лимфурт. У кочевников не хватит сил с ним воевать. Чародей все врал. Пудрил мозги Вигмару, чтобы подтолкнуть к убийству герцога.
За окном стемнело. Я хотела зажечь свет, но в медном шандале не оказалось свечей. Хотя они были. Я еще обратила внимание, что свечи не белые, сальные, а из желтого воска. Не иначе их Мурсина сперла. Какая же мерзкая тетка! Но принцессе она, видать, нравится, раз ее здесь держат.
Интересно, ужинать дадут? Или про меня все забыли? Я здесь не нужна. Здесь прислуги без меня полно. Но Мурсина, конечно, найдет мне какую-нибудь гадкую работку, чтобы хлеб не ела задарма.
Меня охватила тоска, а затем и злость, которую подпитывало растущее чувство голода. Я сегодня даже не обедала. Не успела. Но кого волнует эта мелочь? Да здесь хуже, чем в «Миндальной утке»! Там хотя б кормили досыта. Метр Филеас понимал, что голодная служанка не может быть расторопной, улыбаться гостям и метко отвечать на их шутки.
Все, довольно. Завтра я сбегу! У меня есть деньги, я на них доеду до столицы. А там затеряться легко. И трактиров много, где нужны служанки с опытом.
ГЛАВА 4
Меня так и не позвали ужинать. Я уснула голодной и проснулась злой. Умылась в соседней комнатке, быстро заплела косу, оделась. Натянула линялое платье, серенький чепец, достала из сундука плащ и сапоги. Плащ, кстати, оказался моим. Тем, что мне велели оставить в кабинете герцога, обещав дать новый. Но Мурсина, видать, рассудила, что и этот для меня неплох. Притащила сюда – вот умора! И это – дворец герцога. Расскажи кому, так не поверят.
А, признаюсь, рассказать хотелось. Вернуться в «Миндальную утку» и поведать о своих приключениях метру Филеасу и Бланке. Может, Филеас бы взял меня назад, не испугавшись, что к нему нагрянет чародей. Ну прямо этот Марвелон вылезет из убежища и притащится в «Миндальную утку», чтоб убить меня. Делать ему нечего больше.
Да не будет он искать меня. Зато Гренфуры будут. И поэтому придется уезжать. Только сперва нужно где-нибудь позавтракать.
Я выбралась в коридор, а оттуда – в галерею с окнами на внутренний двор. Поняла, куда надо идти, и пошла. Повернула налево и попала в нарядную галерею с гобеленами. Вот она ведет к парадной лестнице.
Мне встречались стражники. Косились удивленно, но не останавливали. Да и странно было бы. Мало ли куда идет служанка…
Вдруг я чуть не выругалась вслух. Раймон с Ландериком! Я поспешно опустила голову. Не должны узнать. Чепец полностью скрывает волосы и на лоб заходит, а его отвороты бросают тени на щеки.
Граф и Ландерик прошли мимо. Но я не успела порадоваться, как послышались быстрые шаги и передо мной встал Раймон.
– Стой! Алейра? – изумился он. И поспешно снял с меня чепец.
Я вскинула голову и взглянула на него с досадой. Подумалось: и что я могла в нем найти? Серенький мышонок. Одень его проще – и никто из женщин не заметит.
– Ты куда идешь? Ты что, сбежать решила?!
– Почему «сбежать»? – спросила я с вызовом. – Я, насколько знаю, не в тюрьме. И не нанималась к вам работать! Поэтому я не убегаю, а просто ухожу.
– Куда?
– Туда, где хотя бы кормят, а не морят голодом прислугу. И не заставляют выглядеть, как чучело.
– Кстати, что за платье на тебе? – удивился он. – И откуда снова этот плащ?
Ландерик внезапно рассмеялся.
– Друг, ты что, не понял? Это ж дело рук нашей Мурсины.
– Да, и про Мурсину, – я взглянула на Раймона колко. – Ищите, любезный граф, других дур, которые согласятся работать под началом такой злобной фурии.
– Но Мурсина вовсе не…
Раймон замолчал и нахмурился.
– Так, идем назад.
Он взял меня за руку, но я тотчас вырвалась.
– Нет, я не вернусь. Или отпускайте, или отправляйте в тюрьму! А в вашем проклятом дворце…
Я хотела сказать «не останусь», но меня вдруг охватила слабость. Затошнило, потемнело в глазах, и я потеряла сознание.
Когда я очнулась, то услышала сердитый голос:
– Какой позор, мама. Довести до голодного обморока девушку, которая узнала про заговор и пыталась задержать заговорщиков. Если слуги разнесут эту историю, ни один дурак не сделает так, как Алейра.
– Только не рассказывай отцу, – промолвила тихо принцесса. – В этот раз он выгонит Мурсину. Скажет – перешла черту…
– А что, не перешла?! – спросил Раймон так сердито и громко, что я окончательно пришла в себя. – Понимаю, ты ее жалеешь. Но, мне кажется, она свихнулась. Или обнаглела вконец. Для нее твои слова – пустой звук! Это как назвать? Неуважение полное.
Принцесса вздохнула, приложив ко лбу ладонь с перстнями. Встретилась глазами со мной.
– Алейра, ты очнулась, – она подошла ко мне. И с ней вместе подошла служанка с фарфоровой чашкой. – Выпей, детка, это придаст тебе сил, пока принесут завтрак. И прости, что получилось так! Я была весь вечер занята. А тут, как назло, заболела придворная дама, что за всем следит. И вот так нехорошо вышло, что мы о тебе позабыли.
– Матушка, тебе пора в столовую, – произнес Раймон уже спокойно. – Скажи отцу, что я в очередной раз проспал и буду у себя завтракать.
– То есть завтракать мы будем здесь, с тобой, – из-за его спины на меня посмотрел Ландерик. – Но герцогу это знать незачем.
Я уткнулась в чашку, чтобы скрыть досаду. Да мне видеть не хотелось их, а не то что за одним столом есть. Стоят два павлина тут. Ландерик – в темно-бирюзовом и морковном. Раймон – в светло-коричневой курточке из узорного атласа, с пышными рукавами, золотистым поясом и меховой опушкой у ворота и на манжетах. Одеяние короткое, и во всей красе видны облегающие штаны темно-красного цвета, вдетые в изящные сапожки. Ну, красавчики. И оба – кучерявые. Как нарочно подобрались в пару.
В чашке оказалось теплое вино с пряностями. От него я взбодрилась. Вернула чашку служанке и застыла, сидя на диване. Принцесса ушла – хорошо! Но ведь эта парочка осталась.
– Алейра так разобиделась, что и не глядит на тебя, – сказал Ландерик графу. – Нужно что-то делать! Поднимать ей как-то настроение.
– Где тебя поселили? – спросил Раймон. – Хочу посмотреть комнату.
– Комната хорошая, – заметила Дора, которая была тут, в гостиной. – И там – целый сундук с платьями. Но Мурсина замкнула его и спрятала ключ.
