— Атомные электростанции, плотины, химическое производство? Вот это всё?
Матвей покачал головой.
— Это объекты особого риска, их и охраняют соответственно. А наших марсиан сколько ни тренируй — они не поднимутся даже до уровня охранников ЧОПа. Из них ни рукопашников не сделаешь, ни снайперов, ни, тем более, хакеров. Я просмотрел их данные — у двоих ожирение, у троих близорукость, ещё у троих — проблемы с алкоголем. То есть проблемы с алкоголем там у всех, но у этих троих — проблемы с большой буквы «П». Похоже, единственное, что их группа может сделать идеально — это смешаться с толпой. Мы искали критерий элитного отбора, но здесь всё очень похоже на случайную выборку.
— А женщины там есть? — спросила Оля.
— Две. И тоже — ничего особенного. Обе бездетные. Одна уже вышла из фертильного возраста, вторая приближается к этому рубежу.
— И это, по-вашему, нормально? — спросила Оля. — Я должна поверить, что кому-то захотелось собрать боевую группу из террористов-неудачников, заранее обречённых на поражение? А смысл?
— Может быть, цель как раз в том, чтобы бездарно погибнуть на глазах у всего мира? — снова вмешался Кирилл. — У Воннегута в «Сиренах Титана» было что-то подобное. И там, кстати, смертники тоже сначала улетели на Марс.
— Воннегут романтик, — возразила Оля. — На это и тогда никто бы не купился, а сейчас тем более. Расстрелу террористов все будут только рукоплескать, даже если у этих бедолаг будут чистые руки, лишний вес и очки на минус девять.
— Это верно, — согласился Матвей. — Терроризм сегодня — абсолютное зло, раздавят не глядя. Даже если террористы — цветные небинарные личности с инвалидностями и ментальными проблемами, которым везде дорога и всегда почёт. А о наших марсианах и говорить нечего.
Все снова замолчали. Оля посмотрела на Бориса.
— А ты что думаешь?
— Думаю, что все вы правы, — ответил тот. — Террористы из наших добровольцев — как из говна пуля, ни к одному критическому объекту они и близко не смогут подойти.
— И значит?.. — спросила Оля.
— Значит, надо искать некритический объект, воздействие на который может иметь неожиданные последствия.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Оля.
— Одно и то же действие в разных местах даёт разные результаты. Помнишь, в начале века было громкое дело — девчачья группа «Пусси Райот» спела и станцевала в церкви? Одна известная дама не стерпела обиды и разразилась возмущенным твитом: «Попробовали бы они сделать это в мичети!» Граммар-наци, конечно, за эту «мичеть» тут же раскатали её по всему твиттеру. И при этом, как обычно, заболтали смысл поста — о выборе цели. Действительно, пошли бы пуськи в мечеть — ответка была бы жёстче. А пошли бы в синагогу — раскрутка была бы пожиже, на уровне проходной региональной новости. Понимаешь, о чём я? Если в техническом задании была прописана максимизация раскрутки при минимизации опасности, то православный храм был для пусек оптимальным выбором. А у наших добровольцев, как ты поняла, возможности очень средние. Поэтому чтобы чего-то добиться, им нужно найти слабое звено; место, где слабое воздействие может дать сильный результат.
— И что это может быть? — спросила Оля.
— Понятия не имею, — ответил Борис.
17
На следующий день вся команда собралась в кабинете Матвея. Он предложил искать уязвимости системы самым естественным способом — «сыграть за террориста». Мужчины тут же увлечённо включились в игру, на ходу выдумывая самые изощрённые варианты диверсий.
— И взрывать ничего не надо! — доказывал Кирилл, размахивая руками. — Просто поднять стержни, а дальше оно само…
— Вы не о том думаете, — перебила его Алина. — Искать слабые места системы и выстраивать защиты — дело крайне нужное, этим обязательно стоит заниматься. Но позже. А сейчас важнее другое. Мы, конечно, можем найти три-четыре уязвимости; да хоть двадцать. Но где гарантия, что хотя бы одно из них является целью марсиан? Может, они ударят совсем в других местах, до которых мы в своём поиске не успеем дойти. Но нам-то нужно найти и устранить именно эти конкретные уязвимости — иначе мы пропустим удар по ним.
— И что ты предлагаешь? — насторожился Кирилл.
— Внедрение. Я подам заявку, а ты оформишь её нужным образом. Если попаду в программу, смогу увидеть всё изнутри.
Кирилл энергично замотал головой.
— Нет! И не мечтай! Да тебя никто туда и не возьмёт! Ты же видела анкеты — там уже целая папка «геростратов», и ни один из них не прошёл отбор. Взяли только отчаявшихся, тех, кому действительно нечего терять. А посмотри на себя — молодая, красивая, вся жизнь впереди!
Спохватившись, Кирилл прикусил язык — он не знал, как Алина отнесётся к такому комплименту. Но её сейчас волновало совсем другое.
— Возможно, всё же возьмут. Я такая же неудачница, моя жизнь — сплошное дерьмо. Я ушла из универа, потому что меня бросил парень. Не могла каждый день видеть его довольную рожу. Хотела забрать документы, но мать уговорила взять академ. А теперь работаю консультантом в салоне связи, пытаюсь впарить посетителям понты за деньги. Причём работаю на оператора, которого периодически проклинают все абоненты. Это, по-твоему, завидная судьба? Если на Земле мне тошно, то куда же мне ещё, как не на Марс?
— А что, это идея! — оживился Матвей. — Можно попробовать. Только анкету тебе придётся подрихтовать. У наших таинственных нанимателей принцип: «Жениться нужно на сироте».
— И про депрессию тебе надо будет кое-что прочитать, хотя бы краткий курс, — добавил Борис. — Я подберу материалы.
Он только сейчас догадался, зачем Матвей пригласил Алину в команду. Девушка была права — без внедрения у них вряд ли что-то получится; они могут слепо перебирать версии, пока не станет поздно. Матвей понял это раньше всех и аккуратно подвёл Алину к нужному решению. Надо надеяться, что её возьмут в марсианский проект, иначе придётся срочно искать кого-то ещё.
— Договорились! — сказал Матвей. — Алина, я займусь твоей легендой. А пока у нас затишье, рекомендую всем просмотреть анкеты добровольцев, Кирилл уже залил их в обменник. И особенно тщательно изучите файлы «пропавших», они там в отдельной папке.
— С кого начать? — спросила Алина.
— С женщин, естественно, — ответил Матвей. — Возможно, тебе придётся какое-то время жить с ними в одной комнате… в одной каюте.
Алина вывела на экран фотографию женщины — сухое волевое лицо, волосы с проседью.
— Училка! — прокомментировал Кирилл, поморщившись; видимо, ассоциация была не самой радостной.
— Почему? — спросила Алина.
— На Хилари Клинтон похожа, только моложе. Но такая же жёсткая и неприятная.
— А эта? — Алина вывела на экран вторую фотографию.
— Волоокая, — ответил Кирилл. — В плохом смысле.
Женщина на фотографии была бы красоткой, если бы не слишком широко расставленные глаза, придававшие ей сходство со жвачным животным.
— Циник ты, — сказала Алина. — И взгляд у тебя недобрый.
— Варварский, — подсказал Борис. — Но верный.
18
В субботу Алина не пришла на назначенную встречу. Из салона связи она уволилась, прислав заявление по электронке. Причина могла быть только одна — её взяли в марсианскую программу. Причём взяли так оперативно, что у неё даже не было возможности связаться с друзьями. А в понедельник туда же попал и Кирилл.
Петрович не стал тратить время на звонок, открыл дверь съёмной квартиры своим ключом. Торопливо прошёл по коридору и встал на пороге комнаты.
— Выключай свои приблуды, пора ехать!
Кирилл побледнел.
— Куда?
— Отрабатывать долг.
— Я же всё сделал, как договаривались! Передал вам сто девятнадцать анкет и ещё двоих прямо сейчас обрабатываю!
— Это пустышки, — отмахнулся Петрович, — почти всех пришлось отсеять.
— А сколько прошло? И сколько надо было? — голос Кирилла стал срываться.
— Не важно, — ответил Петрович. — На самом деле, ты хорошо поработал, молодец. Но сейчас у нас другая проблема — ты слишком много знаешь.
— И что теперь? — спросил Кирилл.
— Теперь у тебя два пути — или на Марс, или в один пригородный лесок, там у Антипова персональное кладбище. Ещё с девяностых. Свежий воздух, сосны, песочек — лепота! Что выбираешь?
Кирилл молчал, оценивающе оглядывая тщедушного начальника.
— Не стоит, — Петрович отрицательно покачал головой, — это плохая идея. За дверью нас ждёт твой знакомый охранник, он не поймёт твоих метаний. А удар у него поставлен, ты же знаешь.
— Какая же ты гнида! — только и мог сказать Кирилл.
— Сам ты гнида! — ответил Петрович. — Кто тебе разрешал собирать базу для оцифровки? Подсидеть меня хотел? Вот теперь и расхлёбывай!
— Сука! — Кирилл склонился над клавиатурой, закрывая окна сеансов.
Активизировался тревожный протокол и заранее подготовленное сообщение ушло в чат. Теперь оставалось только тянуть время и надеяться, что друзья успеют подъехать и отследить его путь. Кирилл выключил бесперебойник и встал.
— Что я могу взять с собой?
— Ничего.
— Голым что ли идти?
— Можешь не раздеваться, — ухмыльнулся Петрович, — разденут тебя на месте. Но телефоны оставь.
Кирилл вышел в коридор. Охранник бегло обыскал его, затем огладил с двух сторон каким-то прибором.
— Как будто контур на асфальте очерчивает, — мрачно подумал Кирилл.
— Чистый! — сообщил охранник.
— Отлично, — сказал Петрович. — Выходим.
Охранник развернул Кирилла и подтолкнул его к выходу.
— Только давай без глупостей. У тебя ещё старые гематомы не рассосались.
Кирилл молча подчинился. Ругая себя последними словами, он пошёл к дверям. Ничего уже не переиграть — всё произошло слишком быстро. Подъехать сюда никто не успеет, а он не сможет оставить друзьям ни одной подсказки. Нет у него ни камешков, ни даже хлебных крошек. Да и какие могут быть крошки в эпоху трекеров! Всё давно автоматизировано. Удобно, конечно — думать не надо. Но лишившись своих гаджетов, современный человек становится гол и беззащитен.
У парадной их ждала машина с тонированными стёклами. Петрович сел рядом с шофёром, Кирилл с охранником устроились сзади. Петрович обернулся и протянул Кириллу чёрный мешок.
— Надевай!
— Это обязательно?
Охранник недобро усмехнулся.
— Не заставляй меня применять силу. Тебе это не понравится.
Кирилл послушно натянул мешок на голову, и машина тронулась. Через несколько минут у Петровича зазвонил телефон. Он поздоровался с кем-то и после короткой паузы доложил: «Уже везём!»
— Сбылась мечта идиота! — подумал Кирилл. — А как выпендривался перед Алиной! Вот и довыпендривался.
19
Кирилл вышел во внутренний двор пансионата и замер, увидев Алину. Девушка стояла к нему спиной в нескольких метрах от двери. Рыжие волосы были заплетены в короткую косу, узкая мини-юбка позволяла оценить стройные ноги почти на всю длину. Напротив Алины стоял какой-то потрёпанный мужичок с отвислыми щеками и что-то невнятно бубнил. Кирилл смотрел на подтянутые ягодицы подруги и радовался, что хотя бы со спины девушками можно любоваться, не испытывая вины и стыда.
— На хер! — вдруг выкрикнула Алина, и Кирилл вздрогнул от неожиданности.
— Пошёл на хер! Пошли вы все в жопу!
Она резко развернулась и увидела Кирилла.
— Ты?!
Гримаса гнева разгладилась, лицо Алины сделалось жалким и беззащитным. Она всхлипнула, сделала несколько неуверенных шагов и уткнулась лбом в плечо Кирилла. Он обнял подругу, погладил вздрагивающие плечи. Левая рука скользнула вниз, обняла девушку за талию, притянула вплотную. Правая опустилась ещё ниже — без всякого умысла, на автомате. Внезапно Алина оттолкнула его и со всей дури хлестнула по щеке.
— Холуй! Как был шестёркой у мразей, так ей и остался!
Кирилл растерянно потёр горящую скулу.
— За что?!
— А то ты не понял!
— Да что я должен был понять?! Что здесь вообще происходит?!
Алина посмотрела на него с нескрываемым презрением.
— А ты ещё тупей, чем я думала. Заметил запертые двери на этажах?
Кирилл кивнул.
— А окна с решётками? Заваренные выходы?
— И что? — не выдержал Кирилл.
— А то! — передразнила Алина. — Это закрытая зона. Есть только один выход, и там такой шлюз — мышь не проскочит. Нам отсюда не уйти.
Кирилл нервно усмехнулся.
— Думаешь, я не врубаюсь? Меня вообще-то сюда под конвоем везли. И с мешком на голове. А потом вообще усыпили. Я ещё в машине понял, что свободного выхода не будет.
— Вот и думай, — сказала Алина. — Напряги мозг или что там у тебя вместо него. Здесь никого ни к чему не готовят, мы только едим, спим и развлекаемся. В актовом зале показывают видеолекции по астрономии, навигации и ещё по чему-то подобному, но посещение не обязательно. Так что сейчас там как на митингах при диктатуре — больше трёх не собираются. Все зависают в компьютерном классе, смотрят фильмы или рубятся в игры.
При этих словах Кирилл встрепенулся, но Алина отрицательно покачала головой.
— Нет, никаких выходов вовне, естественно. Изолированный замкнутый рай для выпавших из социума. Все довольны, ни у кого вопросов не возникает — думать некогда, надо получать свои эндорфины. От нас требуют лишь одно — ежедневно сдавать кровь на анализ. Все процедуры автоматизированы, никаких контактов с персоналом. А что при этом добавляют нам в еду, можно только догадываться. Похоже, Оля была права — это полигон. На нас здесь что-то испытывают.
— Чушь какая-то, — не поверил Кирилл. — Что там могут добавлять?
— Не знаю, — ответила Алина. — Может, вакцину от какой-то новой заразы. Или белки из очередных насекомых. Говорят, на некоторые может быть аллергия — вплоть до анафилактического шока. Испытывать такое обычным порядком слишком стрёмно, пострадавшие потом исками замучают. А выпавших из социума не жалко, их уже всё равно практически нет.
— И что, такое здесь уже было? — недоверчиво спросил Кирилл. — Аллергия, анафилактический шок?
— Пока не было, — призналась Алина. — Но это ничего не значит, возможно, тут проводят опыты с отложенными последствиями.
Кирилл мысленно выругался — надо же, позволил втянуть себя в спор о конспирологии. Хотя столько раз зарекался. Он кивнул и поспешил сменить тему.
— Ладно, допустим, ты права. Пусть это полигон, а мы подопытные кролики. Но почему всё-таки я шестёрка?
— Бигфарме для испытаний нужна аутентичная выборка. Усреднённая по всем параметрам. Они её и собрали — но кое-чего у них до сих пор не хватает.
— Чего же? — спросил Кирилл, уже догадываясь, что ответит Алина.
— Беременности, конечно. Естественно, беременных не могло быть среди добровольцев — людей, растерявших все цели и смыслы. А здесь всего три женщины, и две из них уже не фертильны. Выходит, у наших вивисекторов надежда только на меня. Ко мне третий день подкатывают разные уроды, достали вконец. Я так тебе обрадовалась… А ты туда же…
— Извини… — Кирилл почувствовал, что краснеет. — Я совсем об этом не думал…
— Врёшь! — перебила его Алина. — Все вы только об этом и думаете.
— Ну… Знаешь… — Кирилл замялся, не зная, что сказать. — А ты вообще себя в зеркале видела?
Алина нахмурилась, но ничего не ответила.
— И ты думаешь, что подкатывают к тебе исключительно по заданию Бигфармы? — спросил Кирилл. — Других причин быть не может?
— Ладно, мир, — улыбнулась Алина. — Подхалимничать ты умеешь, лизнул глубоко. Пойдём, покажу тебе автомат для забора крови.
20
Борис с Матвеем поднялись на второй этаж и остановились у двери в конце площадки.
Матвей покачал головой.
— Это объекты особого риска, их и охраняют соответственно. А наших марсиан сколько ни тренируй — они не поднимутся даже до уровня охранников ЧОПа. Из них ни рукопашников не сделаешь, ни снайперов, ни, тем более, хакеров. Я просмотрел их данные — у двоих ожирение, у троих близорукость, ещё у троих — проблемы с алкоголем. То есть проблемы с алкоголем там у всех, но у этих троих — проблемы с большой буквы «П». Похоже, единственное, что их группа может сделать идеально — это смешаться с толпой. Мы искали критерий элитного отбора, но здесь всё очень похоже на случайную выборку.
— А женщины там есть? — спросила Оля.
— Две. И тоже — ничего особенного. Обе бездетные. Одна уже вышла из фертильного возраста, вторая приближается к этому рубежу.
— И это, по-вашему, нормально? — спросила Оля. — Я должна поверить, что кому-то захотелось собрать боевую группу из террористов-неудачников, заранее обречённых на поражение? А смысл?
— Может быть, цель как раз в том, чтобы бездарно погибнуть на глазах у всего мира? — снова вмешался Кирилл. — У Воннегута в «Сиренах Титана» было что-то подобное. И там, кстати, смертники тоже сначала улетели на Марс.
— Воннегут романтик, — возразила Оля. — На это и тогда никто бы не купился, а сейчас тем более. Расстрелу террористов все будут только рукоплескать, даже если у этих бедолаг будут чистые руки, лишний вес и очки на минус девять.
— Это верно, — согласился Матвей. — Терроризм сегодня — абсолютное зло, раздавят не глядя. Даже если террористы — цветные небинарные личности с инвалидностями и ментальными проблемами, которым везде дорога и всегда почёт. А о наших марсианах и говорить нечего.
Все снова замолчали. Оля посмотрела на Бориса.
— А ты что думаешь?
— Думаю, что все вы правы, — ответил тот. — Террористы из наших добровольцев — как из говна пуля, ни к одному критическому объекту они и близко не смогут подойти.
— И значит?.. — спросила Оля.
— Значит, надо искать некритический объект, воздействие на который может иметь неожиданные последствия.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Оля.
— Одно и то же действие в разных местах даёт разные результаты. Помнишь, в начале века было громкое дело — девчачья группа «Пусси Райот» спела и станцевала в церкви? Одна известная дама не стерпела обиды и разразилась возмущенным твитом: «Попробовали бы они сделать это в мичети!» Граммар-наци, конечно, за эту «мичеть» тут же раскатали её по всему твиттеру. И при этом, как обычно, заболтали смысл поста — о выборе цели. Действительно, пошли бы пуськи в мечеть — ответка была бы жёстче. А пошли бы в синагогу — раскрутка была бы пожиже, на уровне проходной региональной новости. Понимаешь, о чём я? Если в техническом задании была прописана максимизация раскрутки при минимизации опасности, то православный храм был для пусек оптимальным выбором. А у наших добровольцев, как ты поняла, возможности очень средние. Поэтому чтобы чего-то добиться, им нужно найти слабое звено; место, где слабое воздействие может дать сильный результат.
— И что это может быть? — спросила Оля.
— Понятия не имею, — ответил Борис.
17
На следующий день вся команда собралась в кабинете Матвея. Он предложил искать уязвимости системы самым естественным способом — «сыграть за террориста». Мужчины тут же увлечённо включились в игру, на ходу выдумывая самые изощрённые варианты диверсий.
— И взрывать ничего не надо! — доказывал Кирилл, размахивая руками. — Просто поднять стержни, а дальше оно само…
— Вы не о том думаете, — перебила его Алина. — Искать слабые места системы и выстраивать защиты — дело крайне нужное, этим обязательно стоит заниматься. Но позже. А сейчас важнее другое. Мы, конечно, можем найти три-четыре уязвимости; да хоть двадцать. Но где гарантия, что хотя бы одно из них является целью марсиан? Может, они ударят совсем в других местах, до которых мы в своём поиске не успеем дойти. Но нам-то нужно найти и устранить именно эти конкретные уязвимости — иначе мы пропустим удар по ним.
— И что ты предлагаешь? — насторожился Кирилл.
— Внедрение. Я подам заявку, а ты оформишь её нужным образом. Если попаду в программу, смогу увидеть всё изнутри.
Кирилл энергично замотал головой.
— Нет! И не мечтай! Да тебя никто туда и не возьмёт! Ты же видела анкеты — там уже целая папка «геростратов», и ни один из них не прошёл отбор. Взяли только отчаявшихся, тех, кому действительно нечего терять. А посмотри на себя — молодая, красивая, вся жизнь впереди!
Спохватившись, Кирилл прикусил язык — он не знал, как Алина отнесётся к такому комплименту. Но её сейчас волновало совсем другое.
— Возможно, всё же возьмут. Я такая же неудачница, моя жизнь — сплошное дерьмо. Я ушла из универа, потому что меня бросил парень. Не могла каждый день видеть его довольную рожу. Хотела забрать документы, но мать уговорила взять академ. А теперь работаю консультантом в салоне связи, пытаюсь впарить посетителям понты за деньги. Причём работаю на оператора, которого периодически проклинают все абоненты. Это, по-твоему, завидная судьба? Если на Земле мне тошно, то куда же мне ещё, как не на Марс?
— А что, это идея! — оживился Матвей. — Можно попробовать. Только анкету тебе придётся подрихтовать. У наших таинственных нанимателей принцип: «Жениться нужно на сироте».
— И про депрессию тебе надо будет кое-что прочитать, хотя бы краткий курс, — добавил Борис. — Я подберу материалы.
Он только сейчас догадался, зачем Матвей пригласил Алину в команду. Девушка была права — без внедрения у них вряд ли что-то получится; они могут слепо перебирать версии, пока не станет поздно. Матвей понял это раньше всех и аккуратно подвёл Алину к нужному решению. Надо надеяться, что её возьмут в марсианский проект, иначе придётся срочно искать кого-то ещё.
— Договорились! — сказал Матвей. — Алина, я займусь твоей легендой. А пока у нас затишье, рекомендую всем просмотреть анкеты добровольцев, Кирилл уже залил их в обменник. И особенно тщательно изучите файлы «пропавших», они там в отдельной папке.
— С кого начать? — спросила Алина.
— С женщин, естественно, — ответил Матвей. — Возможно, тебе придётся какое-то время жить с ними в одной комнате… в одной каюте.
Алина вывела на экран фотографию женщины — сухое волевое лицо, волосы с проседью.
— Училка! — прокомментировал Кирилл, поморщившись; видимо, ассоциация была не самой радостной.
— Почему? — спросила Алина.
— На Хилари Клинтон похожа, только моложе. Но такая же жёсткая и неприятная.
— А эта? — Алина вывела на экран вторую фотографию.
— Волоокая, — ответил Кирилл. — В плохом смысле.
Женщина на фотографии была бы красоткой, если бы не слишком широко расставленные глаза, придававшие ей сходство со жвачным животным.
— Циник ты, — сказала Алина. — И взгляд у тебя недобрый.
— Варварский, — подсказал Борис. — Но верный.
18
В субботу Алина не пришла на назначенную встречу. Из салона связи она уволилась, прислав заявление по электронке. Причина могла быть только одна — её взяли в марсианскую программу. Причём взяли так оперативно, что у неё даже не было возможности связаться с друзьями. А в понедельник туда же попал и Кирилл.
Петрович не стал тратить время на звонок, открыл дверь съёмной квартиры своим ключом. Торопливо прошёл по коридору и встал на пороге комнаты.
— Выключай свои приблуды, пора ехать!
Кирилл побледнел.
— Куда?
— Отрабатывать долг.
— Я же всё сделал, как договаривались! Передал вам сто девятнадцать анкет и ещё двоих прямо сейчас обрабатываю!
— Это пустышки, — отмахнулся Петрович, — почти всех пришлось отсеять.
— А сколько прошло? И сколько надо было? — голос Кирилла стал срываться.
— Не важно, — ответил Петрович. — На самом деле, ты хорошо поработал, молодец. Но сейчас у нас другая проблема — ты слишком много знаешь.
— И что теперь? — спросил Кирилл.
— Теперь у тебя два пути — или на Марс, или в один пригородный лесок, там у Антипова персональное кладбище. Ещё с девяностых. Свежий воздух, сосны, песочек — лепота! Что выбираешь?
Кирилл молчал, оценивающе оглядывая тщедушного начальника.
— Не стоит, — Петрович отрицательно покачал головой, — это плохая идея. За дверью нас ждёт твой знакомый охранник, он не поймёт твоих метаний. А удар у него поставлен, ты же знаешь.
— Какая же ты гнида! — только и мог сказать Кирилл.
— Сам ты гнида! — ответил Петрович. — Кто тебе разрешал собирать базу для оцифровки? Подсидеть меня хотел? Вот теперь и расхлёбывай!
— Сука! — Кирилл склонился над клавиатурой, закрывая окна сеансов.
Активизировался тревожный протокол и заранее подготовленное сообщение ушло в чат. Теперь оставалось только тянуть время и надеяться, что друзья успеют подъехать и отследить его путь. Кирилл выключил бесперебойник и встал.
— Что я могу взять с собой?
— Ничего.
— Голым что ли идти?
— Можешь не раздеваться, — ухмыльнулся Петрович, — разденут тебя на месте. Но телефоны оставь.
Кирилл вышел в коридор. Охранник бегло обыскал его, затем огладил с двух сторон каким-то прибором.
— Как будто контур на асфальте очерчивает, — мрачно подумал Кирилл.
— Чистый! — сообщил охранник.
— Отлично, — сказал Петрович. — Выходим.
Охранник развернул Кирилла и подтолкнул его к выходу.
— Только давай без глупостей. У тебя ещё старые гематомы не рассосались.
Кирилл молча подчинился. Ругая себя последними словами, он пошёл к дверям. Ничего уже не переиграть — всё произошло слишком быстро. Подъехать сюда никто не успеет, а он не сможет оставить друзьям ни одной подсказки. Нет у него ни камешков, ни даже хлебных крошек. Да и какие могут быть крошки в эпоху трекеров! Всё давно автоматизировано. Удобно, конечно — думать не надо. Но лишившись своих гаджетов, современный человек становится гол и беззащитен.
У парадной их ждала машина с тонированными стёклами. Петрович сел рядом с шофёром, Кирилл с охранником устроились сзади. Петрович обернулся и протянул Кириллу чёрный мешок.
— Надевай!
— Это обязательно?
Охранник недобро усмехнулся.
— Не заставляй меня применять силу. Тебе это не понравится.
Кирилл послушно натянул мешок на голову, и машина тронулась. Через несколько минут у Петровича зазвонил телефон. Он поздоровался с кем-то и после короткой паузы доложил: «Уже везём!»
— Сбылась мечта идиота! — подумал Кирилл. — А как выпендривался перед Алиной! Вот и довыпендривался.
19
Кирилл вышел во внутренний двор пансионата и замер, увидев Алину. Девушка стояла к нему спиной в нескольких метрах от двери. Рыжие волосы были заплетены в короткую косу, узкая мини-юбка позволяла оценить стройные ноги почти на всю длину. Напротив Алины стоял какой-то потрёпанный мужичок с отвислыми щеками и что-то невнятно бубнил. Кирилл смотрел на подтянутые ягодицы подруги и радовался, что хотя бы со спины девушками можно любоваться, не испытывая вины и стыда.
— На хер! — вдруг выкрикнула Алина, и Кирилл вздрогнул от неожиданности.
— Пошёл на хер! Пошли вы все в жопу!
Она резко развернулась и увидела Кирилла.
— Ты?!
Гримаса гнева разгладилась, лицо Алины сделалось жалким и беззащитным. Она всхлипнула, сделала несколько неуверенных шагов и уткнулась лбом в плечо Кирилла. Он обнял подругу, погладил вздрагивающие плечи. Левая рука скользнула вниз, обняла девушку за талию, притянула вплотную. Правая опустилась ещё ниже — без всякого умысла, на автомате. Внезапно Алина оттолкнула его и со всей дури хлестнула по щеке.
— Холуй! Как был шестёркой у мразей, так ей и остался!
Кирилл растерянно потёр горящую скулу.
— За что?!
— А то ты не понял!
— Да что я должен был понять?! Что здесь вообще происходит?!
Алина посмотрела на него с нескрываемым презрением.
— А ты ещё тупей, чем я думала. Заметил запертые двери на этажах?
Кирилл кивнул.
— А окна с решётками? Заваренные выходы?
— И что? — не выдержал Кирилл.
— А то! — передразнила Алина. — Это закрытая зона. Есть только один выход, и там такой шлюз — мышь не проскочит. Нам отсюда не уйти.
Кирилл нервно усмехнулся.
— Думаешь, я не врубаюсь? Меня вообще-то сюда под конвоем везли. И с мешком на голове. А потом вообще усыпили. Я ещё в машине понял, что свободного выхода не будет.
— Вот и думай, — сказала Алина. — Напряги мозг или что там у тебя вместо него. Здесь никого ни к чему не готовят, мы только едим, спим и развлекаемся. В актовом зале показывают видеолекции по астрономии, навигации и ещё по чему-то подобному, но посещение не обязательно. Так что сейчас там как на митингах при диктатуре — больше трёх не собираются. Все зависают в компьютерном классе, смотрят фильмы или рубятся в игры.
При этих словах Кирилл встрепенулся, но Алина отрицательно покачала головой.
— Нет, никаких выходов вовне, естественно. Изолированный замкнутый рай для выпавших из социума. Все довольны, ни у кого вопросов не возникает — думать некогда, надо получать свои эндорфины. От нас требуют лишь одно — ежедневно сдавать кровь на анализ. Все процедуры автоматизированы, никаких контактов с персоналом. А что при этом добавляют нам в еду, можно только догадываться. Похоже, Оля была права — это полигон. На нас здесь что-то испытывают.
— Чушь какая-то, — не поверил Кирилл. — Что там могут добавлять?
— Не знаю, — ответила Алина. — Может, вакцину от какой-то новой заразы. Или белки из очередных насекомых. Говорят, на некоторые может быть аллергия — вплоть до анафилактического шока. Испытывать такое обычным порядком слишком стрёмно, пострадавшие потом исками замучают. А выпавших из социума не жалко, их уже всё равно практически нет.
— И что, такое здесь уже было? — недоверчиво спросил Кирилл. — Аллергия, анафилактический шок?
— Пока не было, — призналась Алина. — Но это ничего не значит, возможно, тут проводят опыты с отложенными последствиями.
Кирилл мысленно выругался — надо же, позволил втянуть себя в спор о конспирологии. Хотя столько раз зарекался. Он кивнул и поспешил сменить тему.
— Ладно, допустим, ты права. Пусть это полигон, а мы подопытные кролики. Но почему всё-таки я шестёрка?
— Бигфарме для испытаний нужна аутентичная выборка. Усреднённая по всем параметрам. Они её и собрали — но кое-чего у них до сих пор не хватает.
— Чего же? — спросил Кирилл, уже догадываясь, что ответит Алина.
— Беременности, конечно. Естественно, беременных не могло быть среди добровольцев — людей, растерявших все цели и смыслы. А здесь всего три женщины, и две из них уже не фертильны. Выходит, у наших вивисекторов надежда только на меня. Ко мне третий день подкатывают разные уроды, достали вконец. Я так тебе обрадовалась… А ты туда же…
— Извини… — Кирилл почувствовал, что краснеет. — Я совсем об этом не думал…
— Врёшь! — перебила его Алина. — Все вы только об этом и думаете.
— Ну… Знаешь… — Кирилл замялся, не зная, что сказать. — А ты вообще себя в зеркале видела?
Алина нахмурилась, но ничего не ответила.
— И ты думаешь, что подкатывают к тебе исключительно по заданию Бигфармы? — спросил Кирилл. — Других причин быть не может?
— Ладно, мир, — улыбнулась Алина. — Подхалимничать ты умеешь, лизнул глубоко. Пойдём, покажу тебе автомат для забора крови.
20
Борис с Матвеем поднялись на второй этаж и остановились у двери в конце площадки.
