– Отлично, рад, что ты приехала, Вероника, и вы, мистер Хокинс, – обратился продюсер к агенту Вероники. – Мы как раз приступаем к съемке сцены, где по телевизору за кадром идет ваш ролик. Можете поприсутствовать и подсказать, что нужно добавить в сюжет эпизода, чтобы больше перекликалось с сюжетом клипа.
Майкл им льстит. Конечно, Веронике и ее агенту могут позволить высказаться, но вряд ли их мнение будет иметь значение. Это Майкл заигрывает с создателями ролика. Но, разумеется, я промолчал и не стал ничего комментировать. Впрочем, Вероника не дура и, вполне возможно, сама это понимает.
– А также нам нужно решить другой вопрос. Вам стоит появиться на публике и прекратить разговоры о том, что у Роба есть что-то с мисс Найтли. Впрочем, та ситуация нам тоже пошла на пользу. Публика любит, когда можно немного попереживать, а потом удостовериться, что у главных героев по-прежнему все в порядке. Ник, ты организуешь им выход? – обратился Майкл к моему менеджеру.
– Да, конечно. Только какой сюжет лучше? Они встретятся в кафе в интимной обстановке? Или отправить их на концерт, чтобы их могли сфотографировать фанаты? Я могу узнать, что там с концертами. Возможно, сегодня тоже какой-нибудь есть, куда их можно отправить.
– Люди уже пугаются, когда меня видят на очередном концерте. Никак не могут увязать исполнителей с моими музыкальными пристрастиями, – пробурчал я.
– Да кого это волнует? – отозвался Ник.
– Меня волнует, – проворчал я, но никто не обратил на мои слова внимания.
– Может, им стоит поцеловаться на публике? И организовать фотографии? – подала голос Стефани.
– Нет! – в один голос воскликнули мы с Вероникой.
Все недоуменно воззрились на нас. Я-то знаю, почему не хочу с ней целоваться. А она? Видимо, у нее действительно там все серьезно. Странно, но меня понимание, что у Вероники кто-то появился, никак не задело, я даже был рад за нее. Может быть, потому, что это освобождало меня от чувства вины перед ней.
– Слишком явная демонстрация людей удивит, особенно после всех слухов с Найтли. Поползут разговоры, что мы специально начали демонстрировать отношения, чтобы прикрыть мои грешки. Мне это не нужно. Уверен, и Веронике будет неприятно, если про нее начнут думать, что я ей изменял, а она меня прикрывает.
– Да, я согласна. Не нужно нам целоваться на публику, – поддержала меня Вероника.
– Я просто предложила, – пожала плечами Стефани и перевела разговор: – Да, Майкл, ты же говорил насчет интервью в рамках привлечения внимания. Я договорилась с журналисткой, она сегодня придет на съемочную площадку, чтобы взять интервью у Роба. В три часа – нормально?
Хм, а я как всегда об этом последний узнаю. Впрочем, мне наплевать.
– Да, хорошо. Статья когда выйдет?
– Через два месяца, как ты и просил.
– Отлично, как раз начнутся предпоказы ролика Вероники. Пусть журналистка ее упомянет.
– Хорошо, я ее предупрежу.
Вот черт! Это что, мне и через два месяца надо будет с Вероникой появляться? А как же Кира?
– Где мы могли бы уединиться? – спросила журналистка.
Возможно, в другой момент я и захотел бы уйти куда-нибудь и побыть в тишине вдали от суматохи, но сейчас на съемочной площадке крутилась Кира, а мне хотелось видеть ее, и я предложил:
– А хотите, мы можем остаться здесь? Посидим в тени?
Поближе к моей девочке.
– Да, это было бы здорово! – с энтузиазмом воскликнула журналистка. – Мне интересно наблюдать за подготовкой к съемке.
Мы уселись в складные кресла. Свое я поставил так, чтобы наблюдать за мисс Помощницей Декоратора, которая сейчас с таким пылом выполняла свою работу.
– Мистер Паттинсон, расскажите о своем персонаже. Считаете ли вы себя похожим на него?
– Ну… Я многое беру у своих персонажей. И Клайв не исключение. Он вечно испытывает недоверие. Я проникся его пониманием ситуации: влюбляясь, ты становишься все более и более слабым. Он начинает чувствовать, что влюбиться в кого-либо - затея опасная.**
– Вы считаете, что любовь делает слабее? – удивилась журналистка, а я вдруг заметил быстро брошенный взгляд Киры, повернувшейся в нашу сторону. Вот засранка, подслушивает!
– Безусловно, – отозвался я. – Когда ты никого не любишь, ты ни от кого не зависишь. Ты можешь поступать так, как тебя заблагорассудится, невзирая ни на кого. А когда ты влюблен, ты вынужден беспокоиться не только о себе, но и человеке, к которому испытываешь чувства. И это делает тебя уязвимым вдвойне.
Кира отвернулась и покачала головой, как будто не была согласна со мной.
Интересно, почему?
– Почему ваш герой отвергает девушку, которую любит сам и которая любит его? Настолько сильны его принципы? Он отвергает ее любовь только потому, что она жена его брата?
– Нет, вовсе нет. То есть изначально он действительно отвергает ее из-за этого, но потом понимает, что она несчастлива в браке с его братом, да и брат несчастлив. Так что, казалось бы, будет только благом, когда их брак распадется. Но потом я понимаю, что мы с Кирой… эм… с героиней Киры Найтли не сможем быть вместе. Мы слишком разные. В смысле, герои слишком разные. Она приземленная женщина, стремящаяся к комфорту и уюту, желающая иметь красивый большой дом, семью, детей, любящего мужа и жить счастливой спокойной жизнью, а он космополит, его интересует только его работа, его влечет свобода. Он хочет изменить мир, воплотить свои идеи, он не хочет оставаться на одном месте, не хочет быть привязанным. И, несмотря на то, что он любит эту женщину, он не может ради нее отказаться от своей жизни. Это бы обрезало ему крылья.
Моя Кира опять как-то странно на меня посмотрела. А потом отвернулась и куда-то быстро зашагала. Я проводил ее взглядом, как всегда любуясь округлостями пониже спины.
– А вы тоже считаете, что люди должны быть похожи, чтобы их совместная жизнь была счастливой? – спросила журналистка, отвлекая мое внимание от Киры.
– Хотел бы я сказать, что противоположности притягиваются. Это расхожее выражение. Но думаю, это не так. Хочется найти родственную душу, человека, который будет хорошо тебя понимать. Может быть даже лучше, чем ты понимаешь сам себя.
Кира
Я невидящим взглядом уставилась в окно трейлера, куда удрала со съемочной площадки. Хорошо, что Джейн сейчас здесь не было.
«… и, несмотря на то, что он любит эту женщину, он не может ради нее отказаться от своей жизни».
Он не может отказаться… Он не может… Не может…
Я все понимала. Я знала, что мы слишком разные, и самое главное – наш образ жизни слишком разный. Мне нет места в жизни Роба, а ему, именно такому, какой он есть, – звезде и известному актеру – нет места в моей. Но одно дело понимать это краем сознания, и совсем другое – услышать из его уст. Да, он рассуждал о своем герое, но все же понятно, что он и сам так считает.
«О чем ты? – усмехнулся в голове Сэм. – Все его рассуждения применимы к женщине, которую он любит. И даже ради нее он бы не отказался от своей жизни. А о тебе речь вообще не шла. Тебя-то он не любит».
Да, все правильно. Все абсолютно трагически правильно, до каждой выверенной запятой в редакторском тексте. Не любит и не откажется.
А еще меня удивило высказывание Роба о том, что любовь делает человека слабее. Я всегда считала, что любовь дает человеку силы, побуждает на подвиги. Люди покоряют горы, поворачивают вспять реки и меняют мир. Но если Роб действительно считает любовь слабостью, он никогда не будет позволять себе влюбляться. Кому нравится быть уязвимым? Он никого никогда не полюбит.
В любом случае меня это никак не касается. Я вздохнула полной грудью, расправляя плечи и смиряясь с этой мыслью. Мне остается две недели, и я собираюсь ими воспользоваться.
Тут телефон звякнул, оповещая о приходе смс.
Роберт
Я написал Кире сообщение:
«Я скучаю. Ты куда пропала?»
Спустя минуту пришел ответ:
«Я в трейлере. И я тоже скучаю. Но не вздумай приходить».
Я и не мог придти. Рядом со мной постоянно была Вероника, и мне нужно было ее развлекать. Возможно, я мог бы ее попросить побыть в одиночестве, пока я навещу Киру. Но я уже понял отношение мисс Помощницы Декоратора к таким коротким и нервным встречам. Я не хочу ее обижать.
«Я не буду тебя беспокоить, не волнуйся».
Ответ пришел почти мгновенно:
«Я люблю, когда ты меня беспокоишь. Но давай отложим до вечера?»
«Нам с Вероникой запланировали выход. Не знаю, когда освобожусь. Я позвоню, хорошо?»
«Звони».
Мне не понравилась краткость ее ответа. Обиделась из-за Вероники?
«Мне плохо без тебя. Мое место рядом с тобой. В тебе».
Ответа не было долго. Я уже начал беспокоиться, когда телефон оповестил о приходе сообщения, которое меня удивило:
«Почему ты считаешь, что любовь делает слабее?»
«Ты так не считаешь? Потому что ты уязвим. Тебе легко сделать больно».
«Поэтому ты никого не любишь?»
Я растерялся. Никого не люблю? Я даже не задумывался на этот счет. Я люблю родителей, сестер. Я люблю друзей. Это, конечно, не то. Речь о другом. Любил ли я вообще кого-нибудь? Я часто влюблялся, но, пожалуй, это тоже не то. Кира считает, что я никого не любил, потому что не хочу быть слабым? Нет, я не думаю, что я боялся этого чувства. Просто так уж вышло.
«Нет, я просто еще не встретил девушку, которую смог бы полюбить».
«Не могу больше писать. Позвони мне вечером, как освободишься. Я буду ждать».
Я настоял на том, чтобы нас с Вероникой сфотографировали, когда мы якобы отправились вместе за покупками в магазин. В конце концов, вечер мне хотелось освободить для Киры. Если бы мы пошли в кафе, то нам необходимо было бы провести в нем какое-то время. Никакого подходящего концерта сегодня не нашлось, слава богу, иначе и там нам пришлось бы потратить много времени. А в магазин мы могли зайти на десять минут, выйти, подвергнуться запечатлению на фотографиях и через пятнадцать минут быть полностью свободными. Я уже собирался позвонить Кире, а потом решил доехать до ее дома и сделать сюрприз. Было приятно находиться в одиночестве, без постоянно следующих по моим пятам Дина и Харди, и я мог, наконец, позволить себе какие-то безумства и спонтанные поступки. Меня наполняла эйфория от уже почти забытого ощущения свободы. Я ехал к дому мисс Я Твоя Хозяйка и предвкушал, как она в короткой юбочке откроет дверь, удивится и обрадовано бросится мне на шею. Но реальность немного скорректировала мои фантазии.
Увидев свет в ее окнах, я облегченно вздохнул, оставил машину на стоянке неподалеку и направился к ее дому. Поднялся на этаж, позвонил в дверь. И Кира сразу открыла, только одета она была так, словно собиралась уходить. Она удивленно посмотрела на меня, а потом обрадовано улыбнулась. Ну, хоть тут я не ошибся. Но потом она нерешительно сказала:
– Роб, я... мне нужно в магазин. Только сейчас заметила, что кофе кончился, а я без него завтра не встану.
Несколько секунд мы растерянно смотрели друг на друга, не зная, как нам быть.
– Я мог бы пойти с тобой, – наконец-то родилась у меня идея. Надо сказать, не самая лучшая.
– Нет, – покачала головой Кира, – не стоит. Не дай бог, кто-нибудь нас увидит вместе. А ты, если хочешь, подожди меня в квартире, – вдруг, улыбнувшись, сказал она. – Я быстро! Ну, или если ты торопишься… – она выжидательно замолчала.
– Нет, нет, я не тороплюсь, – тут же заверил ее я.
– Располагайся, – улыбнулась Кира и выпорхнула за дверь. – Не скучай.
Я снял обувь и прошел в комнату, ревниво окинув ее взглядом. В ней ничего не изменилось. А что я хотел увидеть? Или точнее, боялся? Наверное, подсознательно опасался увидеть что-то типа забытых мужских вещей. Я опустился на диван, разыскал пульт телевизора и включил его. Лениво щелкая каналы, я продолжал думать о Кире. Она снимает эту квартиру и, как она сама же сказала, только на время съемок. Она мне говорила, что не взяла с собой платье, так как знала, что все равно не будет в нем ходить, но, тем не менее, захватила «Космополис». Или, возможно, купила здесь. Получается, ей важнее и интереснее почитать книгу, чем, допустим, сходить куда-нибудь в платье? Понятно, что цены на эти вещи не соотносимые, но все-таки? Я пытался мысленно нарисовать образ Киры, но он постоянно ускользал от меня. Девушка снимает дешевенькую квартиру, но покупает дорогие вина. Она не любит носить платья, но любит читать. Мало общается с людьми на площадке, не заводит друзей. Этакий синий чулок? Но при этом остроумна, смешлива, любит секс и гораздо более раскрепощена в постели, чем та же Вероника. Она встречалась с Сэмом, о котором я практически ничего не знаю, кроме того, что его речь выдает в нем образованного интеллигентного человека, и в то же время она поощряла внимание Тома, может, не всерьез, но ведь ходила с ним в бар и… Ладно, Тома оставим в покое. Нравится же он Кире Найтли, хотя ту тоже дурой не назовешь. Не поймешь этих женщин. Может быть, мускулистое тело с кубиками для них важнее ума? Я раздосадовано подумал про свое тело увальня, но потом плавно в мои мысли вторглись воспоминания о том, что Кира делала со мной сегодня ночью. И не похоже было, что мое тело ее не привлекает. Настроение мое немного поднялось, и я с предвкушением стал думать о том времени, когда Кира вернется. И вдруг перекрикивая телевизор, откуда-то из глубины дивана полилась мелодия «Урагана».***
Читаем дальше под музыку
Я откинул подушку и увидел телефон Киры, который гремел низкими частотами композиции «30 секунд до Марса». Я недовольно уставился на высветившееся имя на экране, прекрасно зная, что прочитаю, но все еще надеясь на ошибку. Сэм. Сначала я не хотел поднимать трубку, не хотел вмешиваться в дела Киры. Но телефон звонил и звонил, раздражая, и я подумал: «Если Сэму можно было отвечать на мой звонок, то почему бы и мне не ответить ему?» Я нажал на кнопку ответа и сказал в трубку, повторяя и немного передразнивая:
– Резиденция Киры Уилсон. Готов слушать вас с превеликим вниманием.
В ответ услышал молчание.
Это молчание вдруг неприятно царапнуло меня.
– Алло? – осторожно переспросил я и после паузы услышал такой же осторожный вопрос:
– Могу я поговорить с Кирой? – Сэм, видимо, сначала не хотел говорить со мной, но потом посчитал, что это глупо.
Меня так и подмывало сказать: «Она в ванной», но я пересилил себя и ответил правду:
– Она вышла в магазин, скоро придет.
Впрочем, этот ответ был ничуть не хуже.
– Могу я попросить вас передать ей, чтобы она позвонила мне, когда у нее будет возможность?
Ишь ты, вежливый какой!
– Да, конечно, я ей обязательно передам, – ну и мы тоже в грязь лицом не ударим.
– Спасибо! – так же вежливо сказал он и повесил трубку.
Некоторое время я сидел, уставившись в одну точку, уговаривая себя, что это ничего не значит. Но неприятное воспоминание не давало мне покоя. «Альтруистичный» папарацци так же промолчал в трубку, когда я звонил ему. Как ни странно это звучит, его молчание показалось мне похожим на молчание Сэма. Проиграв мысленное сражение, я, держа телефон Киры в одной руке, другой полез за своим, выбрал список абонентов.
«Я не имею права лезть в чужой телефон! Я же не верю, что Кира может быть в этом замешана? Да, когда-то я допускал такую мысль, но теперь… Это же Кира! Это моя Кира!»
Майкл им льстит. Конечно, Веронике и ее агенту могут позволить высказаться, но вряд ли их мнение будет иметь значение. Это Майкл заигрывает с создателями ролика. Но, разумеется, я промолчал и не стал ничего комментировать. Впрочем, Вероника не дура и, вполне возможно, сама это понимает.
– А также нам нужно решить другой вопрос. Вам стоит появиться на публике и прекратить разговоры о том, что у Роба есть что-то с мисс Найтли. Впрочем, та ситуация нам тоже пошла на пользу. Публика любит, когда можно немного попереживать, а потом удостовериться, что у главных героев по-прежнему все в порядке. Ник, ты организуешь им выход? – обратился Майкл к моему менеджеру.
– Да, конечно. Только какой сюжет лучше? Они встретятся в кафе в интимной обстановке? Или отправить их на концерт, чтобы их могли сфотографировать фанаты? Я могу узнать, что там с концертами. Возможно, сегодня тоже какой-нибудь есть, куда их можно отправить.
– Люди уже пугаются, когда меня видят на очередном концерте. Никак не могут увязать исполнителей с моими музыкальными пристрастиями, – пробурчал я.
– Да кого это волнует? – отозвался Ник.
– Меня волнует, – проворчал я, но никто не обратил на мои слова внимания.
– Может, им стоит поцеловаться на публике? И организовать фотографии? – подала голос Стефани.
– Нет! – в один голос воскликнули мы с Вероникой.
Все недоуменно воззрились на нас. Я-то знаю, почему не хочу с ней целоваться. А она? Видимо, у нее действительно там все серьезно. Странно, но меня понимание, что у Вероники кто-то появился, никак не задело, я даже был рад за нее. Может быть, потому, что это освобождало меня от чувства вины перед ней.
– Слишком явная демонстрация людей удивит, особенно после всех слухов с Найтли. Поползут разговоры, что мы специально начали демонстрировать отношения, чтобы прикрыть мои грешки. Мне это не нужно. Уверен, и Веронике будет неприятно, если про нее начнут думать, что я ей изменял, а она меня прикрывает.
– Да, я согласна. Не нужно нам целоваться на публику, – поддержала меня Вероника.
– Я просто предложила, – пожала плечами Стефани и перевела разговор: – Да, Майкл, ты же говорил насчет интервью в рамках привлечения внимания. Я договорилась с журналисткой, она сегодня придет на съемочную площадку, чтобы взять интервью у Роба. В три часа – нормально?
Хм, а я как всегда об этом последний узнаю. Впрочем, мне наплевать.
– Да, хорошо. Статья когда выйдет?
– Через два месяца, как ты и просил.
– Отлично, как раз начнутся предпоказы ролика Вероники. Пусть журналистка ее упомянет.
– Хорошо, я ее предупрежу.
Вот черт! Это что, мне и через два месяца надо будет с Вероникой появляться? А как же Кира?
***
– Где мы могли бы уединиться? – спросила журналистка.
Возможно, в другой момент я и захотел бы уйти куда-нибудь и побыть в тишине вдали от суматохи, но сейчас на съемочной площадке крутилась Кира, а мне хотелось видеть ее, и я предложил:
– А хотите, мы можем остаться здесь? Посидим в тени?
Поближе к моей девочке.
– Да, это было бы здорово! – с энтузиазмом воскликнула журналистка. – Мне интересно наблюдать за подготовкой к съемке.
Мы уселись в складные кресла. Свое я поставил так, чтобы наблюдать за мисс Помощницей Декоратора, которая сейчас с таким пылом выполняла свою работу.
– Мистер Паттинсон, расскажите о своем персонаже. Считаете ли вы себя похожим на него?
– Ну… Я многое беру у своих персонажей. И Клайв не исключение. Он вечно испытывает недоверие. Я проникся его пониманием ситуации: влюбляясь, ты становишься все более и более слабым. Он начинает чувствовать, что влюбиться в кого-либо - затея опасная.**
– Вы считаете, что любовь делает слабее? – удивилась журналистка, а я вдруг заметил быстро брошенный взгляд Киры, повернувшейся в нашу сторону. Вот засранка, подслушивает!
– Безусловно, – отозвался я. – Когда ты никого не любишь, ты ни от кого не зависишь. Ты можешь поступать так, как тебя заблагорассудится, невзирая ни на кого. А когда ты влюблен, ты вынужден беспокоиться не только о себе, но и человеке, к которому испытываешь чувства. И это делает тебя уязвимым вдвойне.
Кира отвернулась и покачала головой, как будто не была согласна со мной.
Интересно, почему?
– Почему ваш герой отвергает девушку, которую любит сам и которая любит его? Настолько сильны его принципы? Он отвергает ее любовь только потому, что она жена его брата?
– Нет, вовсе нет. То есть изначально он действительно отвергает ее из-за этого, но потом понимает, что она несчастлива в браке с его братом, да и брат несчастлив. Так что, казалось бы, будет только благом, когда их брак распадется. Но потом я понимаю, что мы с Кирой… эм… с героиней Киры Найтли не сможем быть вместе. Мы слишком разные. В смысле, герои слишком разные. Она приземленная женщина, стремящаяся к комфорту и уюту, желающая иметь красивый большой дом, семью, детей, любящего мужа и жить счастливой спокойной жизнью, а он космополит, его интересует только его работа, его влечет свобода. Он хочет изменить мир, воплотить свои идеи, он не хочет оставаться на одном месте, не хочет быть привязанным. И, несмотря на то, что он любит эту женщину, он не может ради нее отказаться от своей жизни. Это бы обрезало ему крылья.
Моя Кира опять как-то странно на меня посмотрела. А потом отвернулась и куда-то быстро зашагала. Я проводил ее взглядом, как всегда любуясь округлостями пониже спины.
– А вы тоже считаете, что люди должны быть похожи, чтобы их совместная жизнь была счастливой? – спросила журналистка, отвлекая мое внимание от Киры.
– Хотел бы я сказать, что противоположности притягиваются. Это расхожее выражение. Но думаю, это не так. Хочется найти родственную душу, человека, который будет хорошо тебя понимать. Может быть даже лучше, чем ты понимаешь сам себя.
Кира
Я невидящим взглядом уставилась в окно трейлера, куда удрала со съемочной площадки. Хорошо, что Джейн сейчас здесь не было.
«… и, несмотря на то, что он любит эту женщину, он не может ради нее отказаться от своей жизни».
Он не может отказаться… Он не может… Не может…
Я все понимала. Я знала, что мы слишком разные, и самое главное – наш образ жизни слишком разный. Мне нет места в жизни Роба, а ему, именно такому, какой он есть, – звезде и известному актеру – нет места в моей. Но одно дело понимать это краем сознания, и совсем другое – услышать из его уст. Да, он рассуждал о своем герое, но все же понятно, что он и сам так считает.
«О чем ты? – усмехнулся в голове Сэм. – Все его рассуждения применимы к женщине, которую он любит. И даже ради нее он бы не отказался от своей жизни. А о тебе речь вообще не шла. Тебя-то он не любит».
Да, все правильно. Все абсолютно трагически правильно, до каждой выверенной запятой в редакторском тексте. Не любит и не откажется.
А еще меня удивило высказывание Роба о том, что любовь делает человека слабее. Я всегда считала, что любовь дает человеку силы, побуждает на подвиги. Люди покоряют горы, поворачивают вспять реки и меняют мир. Но если Роб действительно считает любовь слабостью, он никогда не будет позволять себе влюбляться. Кому нравится быть уязвимым? Он никого никогда не полюбит.
В любом случае меня это никак не касается. Я вздохнула полной грудью, расправляя плечи и смиряясь с этой мыслью. Мне остается две недели, и я собираюсь ими воспользоваться.
Тут телефон звякнул, оповещая о приходе смс.
Роберт
Я написал Кире сообщение:
«Я скучаю. Ты куда пропала?»
Спустя минуту пришел ответ:
«Я в трейлере. И я тоже скучаю. Но не вздумай приходить».
Я и не мог придти. Рядом со мной постоянно была Вероника, и мне нужно было ее развлекать. Возможно, я мог бы ее попросить побыть в одиночестве, пока я навещу Киру. Но я уже понял отношение мисс Помощницы Декоратора к таким коротким и нервным встречам. Я не хочу ее обижать.
«Я не буду тебя беспокоить, не волнуйся».
Ответ пришел почти мгновенно:
«Я люблю, когда ты меня беспокоишь. Но давай отложим до вечера?»
«Нам с Вероникой запланировали выход. Не знаю, когда освобожусь. Я позвоню, хорошо?»
«Звони».
Мне не понравилась краткость ее ответа. Обиделась из-за Вероники?
«Мне плохо без тебя. Мое место рядом с тобой. В тебе».
Ответа не было долго. Я уже начал беспокоиться, когда телефон оповестил о приходе сообщения, которое меня удивило:
«Почему ты считаешь, что любовь делает слабее?»
«Ты так не считаешь? Потому что ты уязвим. Тебе легко сделать больно».
«Поэтому ты никого не любишь?»
Я растерялся. Никого не люблю? Я даже не задумывался на этот счет. Я люблю родителей, сестер. Я люблю друзей. Это, конечно, не то. Речь о другом. Любил ли я вообще кого-нибудь? Я часто влюблялся, но, пожалуй, это тоже не то. Кира считает, что я никого не любил, потому что не хочу быть слабым? Нет, я не думаю, что я боялся этого чувства. Просто так уж вышло.
«Нет, я просто еще не встретил девушку, которую смог бы полюбить».
«Не могу больше писать. Позвони мне вечером, как освободишься. Я буду ждать».
***
Я настоял на том, чтобы нас с Вероникой сфотографировали, когда мы якобы отправились вместе за покупками в магазин. В конце концов, вечер мне хотелось освободить для Киры. Если бы мы пошли в кафе, то нам необходимо было бы провести в нем какое-то время. Никакого подходящего концерта сегодня не нашлось, слава богу, иначе и там нам пришлось бы потратить много времени. А в магазин мы могли зайти на десять минут, выйти, подвергнуться запечатлению на фотографиях и через пятнадцать минут быть полностью свободными. Я уже собирался позвонить Кире, а потом решил доехать до ее дома и сделать сюрприз. Было приятно находиться в одиночестве, без постоянно следующих по моим пятам Дина и Харди, и я мог, наконец, позволить себе какие-то безумства и спонтанные поступки. Меня наполняла эйфория от уже почти забытого ощущения свободы. Я ехал к дому мисс Я Твоя Хозяйка и предвкушал, как она в короткой юбочке откроет дверь, удивится и обрадовано бросится мне на шею. Но реальность немного скорректировала мои фантазии.
Увидев свет в ее окнах, я облегченно вздохнул, оставил машину на стоянке неподалеку и направился к ее дому. Поднялся на этаж, позвонил в дверь. И Кира сразу открыла, только одета она была так, словно собиралась уходить. Она удивленно посмотрела на меня, а потом обрадовано улыбнулась. Ну, хоть тут я не ошибся. Но потом она нерешительно сказала:
– Роб, я... мне нужно в магазин. Только сейчас заметила, что кофе кончился, а я без него завтра не встану.
Несколько секунд мы растерянно смотрели друг на друга, не зная, как нам быть.
– Я мог бы пойти с тобой, – наконец-то родилась у меня идея. Надо сказать, не самая лучшая.
– Нет, – покачала головой Кира, – не стоит. Не дай бог, кто-нибудь нас увидит вместе. А ты, если хочешь, подожди меня в квартире, – вдруг, улыбнувшись, сказал она. – Я быстро! Ну, или если ты торопишься… – она выжидательно замолчала.
– Нет, нет, я не тороплюсь, – тут же заверил ее я.
– Располагайся, – улыбнулась Кира и выпорхнула за дверь. – Не скучай.
Я снял обувь и прошел в комнату, ревниво окинув ее взглядом. В ней ничего не изменилось. А что я хотел увидеть? Или точнее, боялся? Наверное, подсознательно опасался увидеть что-то типа забытых мужских вещей. Я опустился на диван, разыскал пульт телевизора и включил его. Лениво щелкая каналы, я продолжал думать о Кире. Она снимает эту квартиру и, как она сама же сказала, только на время съемок. Она мне говорила, что не взяла с собой платье, так как знала, что все равно не будет в нем ходить, но, тем не менее, захватила «Космополис». Или, возможно, купила здесь. Получается, ей важнее и интереснее почитать книгу, чем, допустим, сходить куда-нибудь в платье? Понятно, что цены на эти вещи не соотносимые, но все-таки? Я пытался мысленно нарисовать образ Киры, но он постоянно ускользал от меня. Девушка снимает дешевенькую квартиру, но покупает дорогие вина. Она не любит носить платья, но любит читать. Мало общается с людьми на площадке, не заводит друзей. Этакий синий чулок? Но при этом остроумна, смешлива, любит секс и гораздо более раскрепощена в постели, чем та же Вероника. Она встречалась с Сэмом, о котором я практически ничего не знаю, кроме того, что его речь выдает в нем образованного интеллигентного человека, и в то же время она поощряла внимание Тома, может, не всерьез, но ведь ходила с ним в бар и… Ладно, Тома оставим в покое. Нравится же он Кире Найтли, хотя ту тоже дурой не назовешь. Не поймешь этих женщин. Может быть, мускулистое тело с кубиками для них важнее ума? Я раздосадовано подумал про свое тело увальня, но потом плавно в мои мысли вторглись воспоминания о том, что Кира делала со мной сегодня ночью. И не похоже было, что мое тело ее не привлекает. Настроение мое немного поднялось, и я с предвкушением стал думать о том времени, когда Кира вернется. И вдруг перекрикивая телевизор, откуда-то из глубины дивана полилась мелодия «Урагана».***
Читаем дальше под музыку
Я откинул подушку и увидел телефон Киры, который гремел низкими частотами композиции «30 секунд до Марса». Я недовольно уставился на высветившееся имя на экране, прекрасно зная, что прочитаю, но все еще надеясь на ошибку. Сэм. Сначала я не хотел поднимать трубку, не хотел вмешиваться в дела Киры. Но телефон звонил и звонил, раздражая, и я подумал: «Если Сэму можно было отвечать на мой звонок, то почему бы и мне не ответить ему?» Я нажал на кнопку ответа и сказал в трубку, повторяя и немного передразнивая:
– Резиденция Киры Уилсон. Готов слушать вас с превеликим вниманием.
В ответ услышал молчание.
Это молчание вдруг неприятно царапнуло меня.
– Алло? – осторожно переспросил я и после паузы услышал такой же осторожный вопрос:
– Могу я поговорить с Кирой? – Сэм, видимо, сначала не хотел говорить со мной, но потом посчитал, что это глупо.
Меня так и подмывало сказать: «Она в ванной», но я пересилил себя и ответил правду:
– Она вышла в магазин, скоро придет.
Впрочем, этот ответ был ничуть не хуже.
– Могу я попросить вас передать ей, чтобы она позвонила мне, когда у нее будет возможность?
Ишь ты, вежливый какой!
– Да, конечно, я ей обязательно передам, – ну и мы тоже в грязь лицом не ударим.
– Спасибо! – так же вежливо сказал он и повесил трубку.
Некоторое время я сидел, уставившись в одну точку, уговаривая себя, что это ничего не значит. Но неприятное воспоминание не давало мне покоя. «Альтруистичный» папарацци так же промолчал в трубку, когда я звонил ему. Как ни странно это звучит, его молчание показалось мне похожим на молчание Сэма. Проиграв мысленное сражение, я, держа телефон Киры в одной руке, другой полез за своим, выбрал список абонентов.
«Я не имею права лезть в чужой телефон! Я же не верю, что Кира может быть в этом замешана? Да, когда-то я допускал такую мысль, но теперь… Это же Кира! Это моя Кира!»
