А эта была другой. К ней песок не прилипал, не цеплялся. Мне пришла в голову странная мысль, что она здесь неслучайно. Меня иногда посещают странные мысли, я называю их "своей паранойей", и вот тогда, как раз, одна из таких, непрошенно и пришла, - я подумала, что собака здесь, потому что искала меня. Что она пришла сюда неслучайно, неслучайно пришла сюда "просто так", на этот пляж. Ко мне. Не просто так. От таких мыслей, меня обычно пронзает внутренний холод. Бог его уж знает, почему. Но я стала тогда, рассматривать собаку, -очень придирчиво. Мы сидели с ней здесь, уже довольно долгое время, солнце уже давным-давно скатилось за свой горизонт, влюбленные парочки, вместе с неунывающими сёрферами и неугомонными бегунами, встретили/проводили свой закат, так что я обнаружила, что собака спокойно спала у меня в ногах. Меня это вдруг разозлило. К тому же, нужно было возвращаться в хоумстей: скоро пляж наводнят сотни туристов, которые придут сюда на встречу Нового года. Я пошевелилась, показав собаке что хочу вставать, я не знала как она отреагирует, но все же почему-то верила ей. Собака подняла голову. Нехотя, поднялась. Я взяла свою сумку, валявшуюся рядом, свернула циновку, подхватила рукой сланцы с песка, и, в последний раз прощальным взглядом посмотрев на собаку, направилась вдоль берега, к выходу, с пляжа.
Поднимаясь по высоким каменным ступеням на выходе в город, я обнаружила, что пес послушно бежит рядом со мной.
Я направилась в арендованный homestay. Белый волк всю дорогу трусил впереди, на расстоянии в несколько метров, время от времени останавливался, оглядывался на меня. Ждал. По пути я пару раз разговаривала с людьми, заходила в продуктовые магазинчики, он сидел у входа, и, когда я выходила из магазина, спокойно продолжал путь. Наконец, я дошла до скрытой в тени деревьев маленькой узенькой улочки, в глубине которой располагался мой уютный хоумстей. Я свернула в эту улочку, в покрытый зеленым мхом коридор, из каменных колонн, отметив боковым зрением, что собака дальше не побежала.
Я тоже остановилась.
Я вдруг подумала, что никогда больше не увижу её. "..пока, малыш. Спасибо, что проводил)" - сказала я, пытаясь запечатлеть в душе этот прелестный белоснежный дивный образ. Собака, все также высунув язычок, и все так же как будто бы улыбаясь, спокойно развернувшись, и слегка виляя хвостом, побежала восвояси. Я направилась домой, чувствуя свернувшуюся в груди крохотным клубочком тоску.
Разговаривая с родными по скайпу, и читая сообщения с пожеланиями happy new year от любимых друзей, я отвечала, время от времени, на некоторые обращения своих бывших учеников (которых нельзя было в назвать учениками, и я называла их просто: "друзьями", с тех самых пор, как, когда-то для себя, живя одна, без J, в Америке, придумала почти-профессию-призвание "Друг", узнав, что популярностью там, пользуется у людей профессия "сватА").
Именно Друг, который утешит, выслушает, вытрет слёзы, поможет мудрым советом, позволит поплакать у себя на плечЕ (это я сначала так решила), однако по мере своего самообразования, я осознавала, что могу быть полезной своим новым "друзьям", в тысяча и 1 сфере: юриспруденции, психологии, мистике, тета-медитациях и эзотерике, распознании лжи и нлп, в реализации намерения, я застала еще те старые времена, когда аффирмация не была мейнстримом, а "доска визуализации" исковерканной и обесцененной, отношениях, веганстве, омоложении, внетелесных опытах и осознанных сновидениях, Human design, Генных ключах, и-Цзин, рунах, таро, даже в восточном фэн-шУй, - я отовсюду брала по чуть-чуть, создавая пласт за пластом, цельную систему мировоззрения, для изменения матричных программных кодов и декодировании пространства реальности, которая подходила мне по вибрациям, и могла бы кому-то показаться важной.
Этим друзьям, я отвечала очень внимательно, тщательно взвешивая каждый свой ответ. Я настОлько погрузилась в формулирование сообщений, в чтение одновременно ИХ ЖЕ от другИх и только мнОй полученных, в тО, чтобы слушать параллельно, что говорят моя мама/бабушка/тетя по скайпу, поздравляя с наступающим Новым(и самым потрясающим, несомненно; и самым распрекрасным за миллионолетия, сАмым превосходно-превосходящим, БУдущим гОдом), что мне стоило больших усилий оторвать голову от экрана телефона, и абстрагироваться от звуков, исходящих от динамиков компа, чтобы обратиться всем своим вниманием в сторону входной двери, откуда (как я внезапно осознала), уже несколько минут доносился непрекращающийся, совсем сначала слабый, потом всё более усиливающийся, теперь уже почти невыносимый, в яростной своей визгливости, БЕШЕНЫЙ лай собак.
Лай доносился со двора.
Рядом с домиком, который я снимала.
Домик этот (довольно маленький), расположен был рядом с большим домом, если можно так сказать, скажем: хозяйским. Собаки лаяли почти у его порога, чуть ли не у двери.
Я была в недоумении: во двор вошел кто-то чужой..? Направился прямо к моей двери? Подошла к окну, кончиком пальца отодвинув тканевую выцветшую на солнце занавеску, чтобы посмотреть, кто там стоит. Там никого не было. Собаки снаружи, продолжали безумствовать: рычали от гнева, визжали от ярости, задыхались от страха.
В двери не было глазка.
Я хотела узнать, что происходит.
И, решила открыть.
Положив руку на металлическую ручку, я легко её повернула. Очень осторожно, продолжая придерживать дверь за ручку, высунула голову наружу, и, выглянула на улицу.
Первая собака стояла ко мне спиной, примерно в метре от порога, сотрясалась от ярости, то бросаясь вперед, то, вдруг резко приседая, пригибалась к земле, назад.
Вторая стояла боком, не лаяла, однако я видела слюни бешенства пенящиеся в уголках её рта, видела блеск её оскаленных клыков, когда она рычала.
Третья бегала между ними, лаяла, огрызалась, не сводя маленьких озлобленных глаз с объекта своей ненависти. Она, также, как и первая, то прижималась к земле, как бы замирая для броска, то потом, вдруг, словно бы передумывая, снова начинала свои сумасшедшие метания.
Источником негодования, для всех трёх, служил кто-то один: маленький белый пес.
Мой провожатый тихо стоял, приминая мягкий газон игрушечными лапками.
На траве, которая в густом сумраке казалась почти черной, чистенькие плюшевые лапки горели белизной особенно отчетливо. Белый волк стоял неподвижно, смотрел на собак, добродушно высунув наружу розовый язычок. Собаки захлебывались лаем, плевались страхом, продолжая то подбегать к нему, то отбегать назад, дрожа от негодования и бешенства.
Я смотрела на ночного посетителя, отмечая, что путь к калитке, через которую он мог бы убежать, был для него перекрыт: собаки его заблокировали.
Стоило ему сделать шаг в этом направлении, - тот час на него накинутся.
Недолго думая, я стремительно ринулась вперед, крикнув дворнягам, чтобы те не смели даже приближаться к нему, чтобы ко всем чертям убирались отсюда! Сейчас же!! Одновременно с этим оглядывалась в поиске того, чем можно было бы на них замахнуться, чтобы хотя бы отпугнуть, заставить сойти с тропинки.
Маленький белый волк тогда бы мог уйти..
Собаки на мой крик лаять перестали, замерев на одну секунду, и тут же воздали себе за молчание, продолжив заливаться лаем с удвоенным усердием.
Оглянувшись по сторонам, и не увидев ничего, что походило бы на палку, я решила зайти в дом, чтобы взять что-нибудь оттуда.
Когда я зашла в дом всего на мгновение, снаружи послышался такой душераздирающий ВОПЛЬ, что, я, не помня себя от беспокойства, развернулась на 180 градусов, и стремительно вылетела на улицу.
Выбежав на порог я увидела только белый хвостик и маленькие ушки, мелькнувшие на секунду в сгущающихся сумерках, хвостик и ушки исчезли тотчас же в водовороте ярко-бурых и коричнево-желтых тел.
Я побежала к ним, пнула одну из злобных собак ногой, в надежде, что мой любимец успеет убежать. Забыв, что на меня они тоже могут накинуться, я размахивала руками, крича от бешенства и пиная воздух ногами, рядом с их телами. Секундой позже, я увидела его: убегающего в своей непередаваемой манере, будто не бежит, а только слегка касается кончиками лапок земли. Касается её белой шерстью, окрашенной алым цветом. На трех лапах.
Одну лапу он поджимал, держал на весу. Не опирался на неё, когда бежал. Бежал быстро, не оглядываясь ни на собак, ни на меня.
Они рванули за ним.
Он спасал свою жизнь.
После инцидента с собаками, на пляж идти не хотелось.
Но, подумав немного, все-таки пошла.
Там должен быть фейерверк, по идее. А берег океана, сотни радостных празднующих людей.. все же лучшая перспектива, чем встретить новый год в окружении хмурых стен и своих мрачных мыслей.
Пришла на пляж за несколько минут до начала праздника. Слишком поздно: все береговое пространство, насколько хватало глаз, было занято людьми.
Я вошла в океан тел, и позволила себе плыть "по течению", скоро оказавшись в самой гуще событий. "Не так сложно", - подумала я с легкой ноткой неизменного сожаления. "Так, скоро должен был быть фейерверк.. " Кто-то меня обнял, и притянул к себе, я обернулась, не распознав загорелое лицо незнакомого американского туриста, легко выпуталась из чужих рук, тяжело наступив ногой на чей-то ботинок, извинилась, но с другой стороны на меня уже опускались другие руки. Обратив внимание на белую клетку мятых красных рукавов, я подумала, что бессмысленно, в принципе, пытаться разглядеть его лицо, когда сзади в ухо задышало вкрадчиво-алкогольное "Хаай", я позволила себе не терять самообладение, а просто выпутаться из этих объятий, пригнувшись и снова наступив кому-то на ногу, я встала на носочки в попытке определить, где здесь может быть спокойнее. Пришла сюда одна, было бы неплохо и уйтИ одной. Внезапно ощутила, что мне в руки вложили что-то твёрдое, холодное и мокрое, опустив глаза, я увидела бутылку пива, а подняв их, - подмигивающую и ухмыляющуюся физиономию с длинными дредами и отсутствующим передним зубом. Я просто решила пойти назад, но туда течение толпы уже не "текло", меня упрямо несло все ближе к океану; там уже плавала одежда, чьи-то кроссовки спокойно дрейфовали у берега, в воде валялись джинсы, поплавком ныряли под воду белые и красные бумажные стаканчики. Черные волны лизали берег, музыка пульсировала где-то в горле, диджей орал в микрофон что-то нечленораздельное на ломанном английском, толпа обрадованно на это вопила, а через несколько секунд вокруг меня начался всеобщий отсчет, все размахивали руками, дружно скандируя:
9!
8!
7! 6! 5!
4!
3!
2!
...1!!!!!!!
Толпа возликовала, взорвавшись безумным криком, ей вторил фейерверк, разрывающийся в небе разноцветными кометами искр, я стояла в самой гуще событий, под мириадами огней, взрывающимися над нашими головами, все орали "Happy New Yeeeeeer!", поздравляя друг друга с первыми секундами года, люди задыхались от счастья, мои уши запоминали этот праздник, у меня самой перехватывало дыхание от масштабной красоты, расцвечивающей небесный купол переливами бордого, бескомпромиссно сменяющегося ярко-зеленым, фиолетовым, красным, чистыми вкраплениями глубокого изумрудного, оранжевый передавал эстафету синему, а тот всполохам желтого с голубыми узорами... Эта картина пленила меня на несколько волшебных секунд, пока я не почувствовала на лице и ресницах обжигающее прикосновение ее тлеющих угольков, последствий этого фейерверка. На лицо начали оседать догорающие пиротехнические составы, пепел опускался на головы, люди стояли в дыму, я решила, что пора уходить, когда кусочек раскаленного уголька попал мне на ресницы, рядом с веком. Машинально стерла его рукой в то самое мгновение, когда мою руку перехватила другая рука, потянула за собой; снова наступив кому-то на ногу, уже не извинившись, я почувствовала, что кто-то наступил на ногу мне, рассыпающийся в небе фейерверк продолжал падение на счастливые пьяные лица, воздетые к небу руки, поднятые в воздух, держали смартфоны, тысяча, как один, снимавшие происходящее. Я проталкивалась вперед, буквально протискиваясь сквозь потные спины, поднятые руки, подмышки, игнорируя миллиарды откликов "эй, малышка".
Сотни глаз оценивающе опускались ниже по моему телу, десятки рук тянулись к моим волосам, наконец за спиной очередного пьяного туриста, я увидела сидящего на мотоцикле местного жителя, которого приметила, еще когда только пришла сюда. Прямо за ним должны быть заветные перила, а где-то там начинались и каменные ступени, нужно только пройти по ним, там уже можно идти свободнее. Я сделала шаг по направлению к ступеням, когда меня снова потянула настойчивая рука, успевшая ухватиться за мою, следом за этим раздался удивленный возглас, паренек в угаре, предложивший мне пиво, все это время шел за мной, энергично расталкивая толпу. Видимо подумал, что мы вместе, и начал удерживать, тащить назад, я выдернула руку и поспешила к ступеням, он стал проталкиваться вперед еще энергичнее, я запаниковала, и сказала местному, который сидел на мотоцикле, что вот этот парень меня преследует, попросила помочь. Местный посмотрел в направлении, которое я указывала, вытягивая шею, и выискивая причину моих волнений, крикнув преследовавшему меня пареньку, чтобы тот остал. Последний сказал, чтобы первый отвалил, недружелюбно потребовав при этом (используя нецензурную брань), закрыть свой грязный рот. Не вслушивалась, что конкретно ответил местный на мотоцикле, я продолжала усиленно протискиваться вперед, чем обратила на себя внимание стоящих рядом смеющихся туристов, которые теперь заинтересовались небольшой потасовкой, обещавшей превратиться в большое недоразумение, потому что "парень с пивом" уже держал "местного на мотоцикле" за ворот футболки, а тот, в свою очередь, положив руку ему на грудь и с силой толкнул. Мельком обернувшись, я увидела сразу две вещи: как последний отлетел, сгребая за собой на песок стоящих рядом людей, и что к нему сквозь толпу пробираются ещё несколько человек, такие же, с дредами, что дало мне право решить, что они спешат на помощь первому. Не вникая особо в подробности, но явственно слыша крики, которые становились угрожающе яростными, я продолжала усиленно прорываться вперед, отмечая со всех сторон любопытные взгляды людей, и возгласы, сыпавшиеся на меня отовсюду. Снова мельком обернувшись, я увидела, что потасовка затягивала в себя все больше желающих, дрались уже несколько человек, они толкались, орали, наконец, впереди раздался звук разбивающейся о камень бутылки. Замерев на секунду, я решила, что парень с пивом кинул её в меня, но повернувшись назад, обнаружила, что им там не до этого, для них толпа как-то очень послушно разошлась, а диджей уже отпускал парочку искрометных, как он наверное думал, шуточек, либо чтобы рассеять напряжение либо, наоборот, чтобы подзадорить дерущихся. Я пошла дальше, и поднялась по ступеням.
Выбравшись на относительно свободную дорогу, не тронутая никем, так как все наблюдали теперь за дракой, я поспешила в хоумстей. Буквально пробежав по пустынным улицам, с редкими громкими компаниями, где каждый неизменно держал в руке крепкий напиток или пивкО, я, придя домой и закрыв дверь на засов, принялась собирать вещи.
Поднимаясь по высоким каменным ступеням на выходе в город, я обнаружила, что пес послушно бежит рядом со мной.
***
Я направилась в арендованный homestay. Белый волк всю дорогу трусил впереди, на расстоянии в несколько метров, время от времени останавливался, оглядывался на меня. Ждал. По пути я пару раз разговаривала с людьми, заходила в продуктовые магазинчики, он сидел у входа, и, когда я выходила из магазина, спокойно продолжал путь. Наконец, я дошла до скрытой в тени деревьев маленькой узенькой улочки, в глубине которой располагался мой уютный хоумстей. Я свернула в эту улочку, в покрытый зеленым мхом коридор, из каменных колонн, отметив боковым зрением, что собака дальше не побежала.
Я тоже остановилась.
Я вдруг подумала, что никогда больше не увижу её. "..пока, малыш. Спасибо, что проводил)" - сказала я, пытаясь запечатлеть в душе этот прелестный белоснежный дивный образ. Собака, все также высунув язычок, и все так же как будто бы улыбаясь, спокойно развернувшись, и слегка виляя хвостом, побежала восвояси. Я направилась домой, чувствуя свернувшуюся в груди крохотным клубочком тоску.
***
Разговаривая с родными по скайпу, и читая сообщения с пожеланиями happy new year от любимых друзей, я отвечала, время от времени, на некоторые обращения своих бывших учеников (которых нельзя было в назвать учениками, и я называла их просто: "друзьями", с тех самых пор, как, когда-то для себя, живя одна, без J, в Америке, придумала почти-профессию-призвание "Друг", узнав, что популярностью там, пользуется у людей профессия "сватА").
Именно Друг, который утешит, выслушает, вытрет слёзы, поможет мудрым советом, позволит поплакать у себя на плечЕ (это я сначала так решила), однако по мере своего самообразования, я осознавала, что могу быть полезной своим новым "друзьям", в тысяча и 1 сфере: юриспруденции, психологии, мистике, тета-медитациях и эзотерике, распознании лжи и нлп, в реализации намерения, я застала еще те старые времена, когда аффирмация не была мейнстримом, а "доска визуализации" исковерканной и обесцененной, отношениях, веганстве, омоложении, внетелесных опытах и осознанных сновидениях, Human design, Генных ключах, и-Цзин, рунах, таро, даже в восточном фэн-шУй, - я отовсюду брала по чуть-чуть, создавая пласт за пластом, цельную систему мировоззрения, для изменения матричных программных кодов и декодировании пространства реальности, которая подходила мне по вибрациям, и могла бы кому-то показаться важной.
Этим друзьям, я отвечала очень внимательно, тщательно взвешивая каждый свой ответ. Я настОлько погрузилась в формулирование сообщений, в чтение одновременно ИХ ЖЕ от другИх и только мнОй полученных, в тО, чтобы слушать параллельно, что говорят моя мама/бабушка/тетя по скайпу, поздравляя с наступающим Новым(и самым потрясающим, несомненно; и самым распрекрасным за миллионолетия, сАмым превосходно-превосходящим, БУдущим гОдом), что мне стоило больших усилий оторвать голову от экрана телефона, и абстрагироваться от звуков, исходящих от динамиков компа, чтобы обратиться всем своим вниманием в сторону входной двери, откуда (как я внезапно осознала), уже несколько минут доносился непрекращающийся, совсем сначала слабый, потом всё более усиливающийся, теперь уже почти невыносимый, в яростной своей визгливости, БЕШЕНЫЙ лай собак.
Лай доносился со двора.
Рядом с домиком, который я снимала.
Домик этот (довольно маленький), расположен был рядом с большим домом, если можно так сказать, скажем: хозяйским. Собаки лаяли почти у его порога, чуть ли не у двери.
Я была в недоумении: во двор вошел кто-то чужой..? Направился прямо к моей двери? Подошла к окну, кончиком пальца отодвинув тканевую выцветшую на солнце занавеску, чтобы посмотреть, кто там стоит. Там никого не было. Собаки снаружи, продолжали безумствовать: рычали от гнева, визжали от ярости, задыхались от страха.
В двери не было глазка.
Я хотела узнать, что происходит.
И, решила открыть.
Положив руку на металлическую ручку, я легко её повернула. Очень осторожно, продолжая придерживать дверь за ручку, высунула голову наружу, и, выглянула на улицу.
Первая собака стояла ко мне спиной, примерно в метре от порога, сотрясалась от ярости, то бросаясь вперед, то, вдруг резко приседая, пригибалась к земле, назад.
Вторая стояла боком, не лаяла, однако я видела слюни бешенства пенящиеся в уголках её рта, видела блеск её оскаленных клыков, когда она рычала.
Третья бегала между ними, лаяла, огрызалась, не сводя маленьких озлобленных глаз с объекта своей ненависти. Она, также, как и первая, то прижималась к земле, как бы замирая для броска, то потом, вдруг, словно бы передумывая, снова начинала свои сумасшедшие метания.
Источником негодования, для всех трёх, служил кто-то один: маленький белый пес.
***
Мой провожатый тихо стоял, приминая мягкий газон игрушечными лапками.
На траве, которая в густом сумраке казалась почти черной, чистенькие плюшевые лапки горели белизной особенно отчетливо. Белый волк стоял неподвижно, смотрел на собак, добродушно высунув наружу розовый язычок. Собаки захлебывались лаем, плевались страхом, продолжая то подбегать к нему, то отбегать назад, дрожа от негодования и бешенства.
Я смотрела на ночного посетителя, отмечая, что путь к калитке, через которую он мог бы убежать, был для него перекрыт: собаки его заблокировали.
Стоило ему сделать шаг в этом направлении, - тот час на него накинутся.
Недолго думая, я стремительно ринулась вперед, крикнув дворнягам, чтобы те не смели даже приближаться к нему, чтобы ко всем чертям убирались отсюда! Сейчас же!! Одновременно с этим оглядывалась в поиске того, чем можно было бы на них замахнуться, чтобы хотя бы отпугнуть, заставить сойти с тропинки.
Маленький белый волк тогда бы мог уйти..
Собаки на мой крик лаять перестали, замерев на одну секунду, и тут же воздали себе за молчание, продолжив заливаться лаем с удвоенным усердием.
Оглянувшись по сторонам, и не увидев ничего, что походило бы на палку, я решила зайти в дом, чтобы взять что-нибудь оттуда.
Когда я зашла в дом всего на мгновение, снаружи послышался такой душераздирающий ВОПЛЬ, что, я, не помня себя от беспокойства, развернулась на 180 градусов, и стремительно вылетела на улицу.
Выбежав на порог я увидела только белый хвостик и маленькие ушки, мелькнувшие на секунду в сгущающихся сумерках, хвостик и ушки исчезли тотчас же в водовороте ярко-бурых и коричнево-желтых тел.
Я побежала к ним, пнула одну из злобных собак ногой, в надежде, что мой любимец успеет убежать. Забыв, что на меня они тоже могут накинуться, я размахивала руками, крича от бешенства и пиная воздух ногами, рядом с их телами. Секундой позже, я увидела его: убегающего в своей непередаваемой манере, будто не бежит, а только слегка касается кончиками лапок земли. Касается её белой шерстью, окрашенной алым цветом. На трех лапах.
Одну лапу он поджимал, держал на весу. Не опирался на неё, когда бежал. Бежал быстро, не оглядываясь ни на собак, ни на меня.
Они рванули за ним.
Он спасал свою жизнь.
***
После инцидента с собаками, на пляж идти не хотелось.
Но, подумав немного, все-таки пошла.
Там должен быть фейерверк, по идее. А берег океана, сотни радостных празднующих людей.. все же лучшая перспектива, чем встретить новый год в окружении хмурых стен и своих мрачных мыслей.
***
Пришла на пляж за несколько минут до начала праздника. Слишком поздно: все береговое пространство, насколько хватало глаз, было занято людьми.
Я вошла в океан тел, и позволила себе плыть "по течению", скоро оказавшись в самой гуще событий. "Не так сложно", - подумала я с легкой ноткой неизменного сожаления. "Так, скоро должен был быть фейерверк.. " Кто-то меня обнял, и притянул к себе, я обернулась, не распознав загорелое лицо незнакомого американского туриста, легко выпуталась из чужих рук, тяжело наступив ногой на чей-то ботинок, извинилась, но с другой стороны на меня уже опускались другие руки. Обратив внимание на белую клетку мятых красных рукавов, я подумала, что бессмысленно, в принципе, пытаться разглядеть его лицо, когда сзади в ухо задышало вкрадчиво-алкогольное "Хаай", я позволила себе не терять самообладение, а просто выпутаться из этих объятий, пригнувшись и снова наступив кому-то на ногу, я встала на носочки в попытке определить, где здесь может быть спокойнее. Пришла сюда одна, было бы неплохо и уйтИ одной. Внезапно ощутила, что мне в руки вложили что-то твёрдое, холодное и мокрое, опустив глаза, я увидела бутылку пива, а подняв их, - подмигивающую и ухмыляющуюся физиономию с длинными дредами и отсутствующим передним зубом. Я просто решила пойти назад, но туда течение толпы уже не "текло", меня упрямо несло все ближе к океану; там уже плавала одежда, чьи-то кроссовки спокойно дрейфовали у берега, в воде валялись джинсы, поплавком ныряли под воду белые и красные бумажные стаканчики. Черные волны лизали берег, музыка пульсировала где-то в горле, диджей орал в микрофон что-то нечленораздельное на ломанном английском, толпа обрадованно на это вопила, а через несколько секунд вокруг меня начался всеобщий отсчет, все размахивали руками, дружно скандируя:
9!
8!
7! 6! 5!
4!
3!
2!
...1!!!!!!!
Толпа возликовала, взорвавшись безумным криком, ей вторил фейерверк, разрывающийся в небе разноцветными кометами искр, я стояла в самой гуще событий, под мириадами огней, взрывающимися над нашими головами, все орали "Happy New Yeeeeeer!", поздравляя друг друга с первыми секундами года, люди задыхались от счастья, мои уши запоминали этот праздник, у меня самой перехватывало дыхание от масштабной красоты, расцвечивающей небесный купол переливами бордого, бескомпромиссно сменяющегося ярко-зеленым, фиолетовым, красным, чистыми вкраплениями глубокого изумрудного, оранжевый передавал эстафету синему, а тот всполохам желтого с голубыми узорами... Эта картина пленила меня на несколько волшебных секунд, пока я не почувствовала на лице и ресницах обжигающее прикосновение ее тлеющих угольков, последствий этого фейерверка. На лицо начали оседать догорающие пиротехнические составы, пепел опускался на головы, люди стояли в дыму, я решила, что пора уходить, когда кусочек раскаленного уголька попал мне на ресницы, рядом с веком. Машинально стерла его рукой в то самое мгновение, когда мою руку перехватила другая рука, потянула за собой; снова наступив кому-то на ногу, уже не извинившись, я почувствовала, что кто-то наступил на ногу мне, рассыпающийся в небе фейерверк продолжал падение на счастливые пьяные лица, воздетые к небу руки, поднятые в воздух, держали смартфоны, тысяча, как один, снимавшие происходящее. Я проталкивалась вперед, буквально протискиваясь сквозь потные спины, поднятые руки, подмышки, игнорируя миллиарды откликов "эй, малышка".
Сотни глаз оценивающе опускались ниже по моему телу, десятки рук тянулись к моим волосам, наконец за спиной очередного пьяного туриста, я увидела сидящего на мотоцикле местного жителя, которого приметила, еще когда только пришла сюда. Прямо за ним должны быть заветные перила, а где-то там начинались и каменные ступени, нужно только пройти по ним, там уже можно идти свободнее. Я сделала шаг по направлению к ступеням, когда меня снова потянула настойчивая рука, успевшая ухватиться за мою, следом за этим раздался удивленный возглас, паренек в угаре, предложивший мне пиво, все это время шел за мной, энергично расталкивая толпу. Видимо подумал, что мы вместе, и начал удерживать, тащить назад, я выдернула руку и поспешила к ступеням, он стал проталкиваться вперед еще энергичнее, я запаниковала, и сказала местному, который сидел на мотоцикле, что вот этот парень меня преследует, попросила помочь. Местный посмотрел в направлении, которое я указывала, вытягивая шею, и выискивая причину моих волнений, крикнув преследовавшему меня пареньку, чтобы тот остал. Последний сказал, чтобы первый отвалил, недружелюбно потребовав при этом (используя нецензурную брань), закрыть свой грязный рот. Не вслушивалась, что конкретно ответил местный на мотоцикле, я продолжала усиленно протискиваться вперед, чем обратила на себя внимание стоящих рядом смеющихся туристов, которые теперь заинтересовались небольшой потасовкой, обещавшей превратиться в большое недоразумение, потому что "парень с пивом" уже держал "местного на мотоцикле" за ворот футболки, а тот, в свою очередь, положив руку ему на грудь и с силой толкнул. Мельком обернувшись, я увидела сразу две вещи: как последний отлетел, сгребая за собой на песок стоящих рядом людей, и что к нему сквозь толпу пробираются ещё несколько человек, такие же, с дредами, что дало мне право решить, что они спешат на помощь первому. Не вникая особо в подробности, но явственно слыша крики, которые становились угрожающе яростными, я продолжала усиленно прорываться вперед, отмечая со всех сторон любопытные взгляды людей, и возгласы, сыпавшиеся на меня отовсюду. Снова мельком обернувшись, я увидела, что потасовка затягивала в себя все больше желающих, дрались уже несколько человек, они толкались, орали, наконец, впереди раздался звук разбивающейся о камень бутылки. Замерев на секунду, я решила, что парень с пивом кинул её в меня, но повернувшись назад, обнаружила, что им там не до этого, для них толпа как-то очень послушно разошлась, а диджей уже отпускал парочку искрометных, как он наверное думал, шуточек, либо чтобы рассеять напряжение либо, наоборот, чтобы подзадорить дерущихся. Я пошла дальше, и поднялась по ступеням.
Выбравшись на относительно свободную дорогу, не тронутая никем, так как все наблюдали теперь за дракой, я поспешила в хоумстей. Буквально пробежав по пустынным улицам, с редкими громкими компаниями, где каждый неизменно держал в руке крепкий напиток или пивкО, я, придя домой и закрыв дверь на засов, принялась собирать вещи.
