...Она падёт от твоей руки...
- Да где же ты, дура...
Нестор вцепился обеими руками в борт лодки, чувствуя, как его прошибает холодный пот. Что за проклятье! Он не хотел её смерти!..
- Слишком глубоко! - вынырнув, прокричал, задыхаясь, один из воинов.
- Ничего не видно! - тотчас показался из воды второй.
- Продолжайте поиски, - коротко велел командующий, и оба тут же ушли под воду.
...Когда оба в пятый раз показались над водой, и в пятый раз нырнули в поисках утопленницы, Ликонт медленно сел, левой рукой растирая виски. Он уже понял, что его рыцари не найдут Нивелийскую леди. Её найдут уже местные жители, когда спустя несколько дней её выбросит к берегу. Вопросы, если и возникнут, останутся неотвеченными. Свидетелей нет. Предположения, конечно, появятся. Вот только кто посмеет обвинить членов императорской семьи...
Нестор шумно выдохнул, прикрывая глаза. Ему приходилось видеть смерть, но он ненавидел убивать женщин. Наказание, которое он готовил для Нивелийской леди, было, несомненно, жестоким, но это был необходимый урок, который он хотел ей преподать. Но Августа не захотела платить по счетам — и сама вышла из игры.
Оставалось только надеяться, что Марион не догадается о произошедшем раньше, чем он сам не будет готов ей рассказать.
Она приоткрыла секретную дверь пошире, прислушиваясь к разговору. Император Таир заканчивал встречу со своими советниками, отдавая последние приказы. Массивные двери его кабинета хлопнули, выпуская собрание, и она услышала знакомый вздох: молодой император остался наконец один.
- Бремя власти, - мягко проговорила Наала, выходя из-за портьеры, - утомляет похуже затянувшейся войны, не так ли?
Таир обернулся, и хмурое, уставшее лицо осветила солнечная улыбка.
- Моя дорогая супруга, - проговорил император, проходя навстречу жене, - как долго ты здесь была? Что ты слышала?
- Достаточно, чтобы остаться недовольной поведением сэра Андриана, - Наала улыбнулась, позволяя супругу поцеловать себя в щеку. - Кем он себя возомнил? Да, его послужной список впечатляет, и он верно прослужил твоей матери много лет, но, в конце концов, император здесь — ты, и если ты принял подобное решение, вправе ли он осуждать его? Ты очень добр, мой дорогой супруг, проявляя подобную снисходительность к его старческой немощи. Ты — благородный рыцарь, а вовсе не злой император...
- Не все императоры коварны, - не удержался от улыбки Таир, обнимая супругу, - а зло — понятие и вовсе относительное... что?
- Забыла сказать, - мягко улыбнулась Наала, проводя ладонью по белоснежным, тщательно уложенным волосам мужа, - для императора ты ещё и чересчур умён... обычно за императора думают его советники... Я уже говорила тебе, мой рыцарь — ты слишком хорош для своего окружения.
Таир не сдержался, прижал к себе молодую супругу, улыбаясь ей в плечо. Они замерли на несколько минут, наслаждаясь теплом друг друга. Скоро его вновь потревожат, и этот краткий момент их близости закончится...
...Когда мать объявила ему о своём решении, он не протестовал. Он уже два года самостоятельно правил Авероном, спрашивая у Северины совета лишь в исключительных случаях. Замужество Таиры дало ему надежду на то, что уж он-то сможет выбрать жену по любви — из высшего сословия, разумеется. Но смерть Таиры принесла, помимо горя, множество изменений, и одно из этих изменений он сжимал сейчас в своих объятиях.
Брак с герцогиней Наалой, предположительно, должен был стать фиктивным, и после церемонии молодая супруга собиралась обратно в Валлию, под предлогом обряда очищения в удалённом от общества монастыре Единого. Таир не ожидал от будущей валлийской супруги, сестры всесильного и такого опасного Ликонта, ничего хорошего, но был прекрасно воспитан, и именно это воспитание не позволило ему игнорировать её общество. Он заговорил с ней, и его тотчас покорило то сдержанное достоинство, та лёгкость общения и та проницательность, выдававшая врождённую мудрость, с которыми она ему отвечала.
После первой встречи мать пыталась как-то смягчить впечатление от неказистой внешности его будущей супруги, что-то втолковывала о добродетели и скромности — но Таир не заметил в герцогине Наале каких-либо изъянов. Более того, она показалась ему необыкновенной, выделявшейся из всей его привычной свиты, и лицо её, пусть невыразительное, но свежее, открытое, освещалось умными, наблюдательными синими глазами, бездонными, как море, и глубокими, как северные снега.
С того дня Таир окончательно вышел из-под контроля Северины. Теперь его интересовало лишь общество молодой супруги. Император и сам не смог бы вспомнить, когда он начал ей доверять — бесконечно и безоговорочно. Наала оказалась мудрой советчицей, проницательной наблюдательницей, верной помощницей, и самым интересным собеседником за всю его жизнь. Они общались в основном по вечерам, когда Таир запирал все дела империи в сейфе своего кабинета, и мог хотя бы на несколько часов считать себя свободным. И Наала дарила ему такую свободу — самую восхитительную иллюзию, которую он только мог пожелать.
Вначале он просто отдыхал, сидя рядом с фиктивной супругой на открытой веранде под тёплым аверонским небом, и слушал её рассказы о Валлии, о её северных сияниях и далёких пределах, о бесконечном океане далеко на севере, который был покрыт льдом у берегов большую часть года. Он слушал валлийские легенды про отважных рыцарей и одиноких героев, про жутких чудищ, волшебные озёра и бессметные богатства в глубинах горных шахт...
Наала, сама того не зная, исполняла его самую заветную мальчишескую мечту. Таир всегда был идеалистом, романтиком, чьим мечтам не суждено было сбыться, и тщательно скрывал это от глаз и ушей своего окружения — в том числе и от материнских. Узнай Северина, что её сдержанный, воспитанный, умный сын, решительный и жёсткий правитель, надежда империи, мечтает о путешествиях, рыцарстве, безумствах храбрых и волшебных мирах, вряд ли осталась бы довольна. В лучшем случае Таира ожидало осмеяние собственных фантазий, и уж этого гордый, неуверенный в своём праве на подобные глупости император бы не пережил. Наала не только не высмеивала — она сама жила в этих прекрасных мирах, где каждый мог стать тем, кем хочет. Она стала его единомышленницей, сумела за короткий срок понять его так, как родная мать не поняла бы за всю жизнь. И называя его благородным рыцарем, она, сама того не зная, дарила ему волшебные минуты счастья и уверенности в себе.
А потом наступил момент, когда Наале следовало покинуть императорский дворец Ренны согласно уговору — и тогда Таир понял, что не хочет отпускать её от себя. Что хочет слышать её голос по вечерам, обсуждать с ней выдуманные миры, улыбаться в небо, - а затем спускаться на землю и с равным удовольствием советоваться в делах мира существующего. У Наалы оказался потрясающий дар рассказывать невероятные истории — но никогда не досказывать конца. И он ждал, ждал каждого вечера так, как раньше никогда не ждал наступления грядущего дня. Он не хотел вновь оставаться один, погружаться в серый и скучный мир ежедневных интриг, политики и бесконечного напряжения, которое не удавалось снять даже после ночного отдыха — но все его силы странным образом восполнялись после всего одного разговора с супругой.
Он попросил её остаться. Пламенно, горячо. В порыве жаркого разговора схватив её за обе руки, он неосознанно притянул её чуть ближе — и в тот же миг ощутил, как всё тело его пронзает новое чувство и новое желание. И Таир впервые посмотрел на фиктивную супругу с тем вожделением и восхищением, с которым смотрят только на любимую и страстно желанную женщину...
Наала осталась.
- Мне так жаль, что я не сумею присутствовать на свадьбе моего брата и леди Марион, - вздохнула молодая императрица, отстраняясь от супруга. - Когда Нестор прислал сюда гонца с письмом и вестью о своей свадьбе, я ответила согласием... а теперь придётся написать другое письмо и огорчить брата.
- Уверен, он поймёт, - Таир мягко улыбнулся, взял двумя ладонями руку жены, притянул к губам. - Командующий Ликонт всегда отличался крайней проницательностью. Я удивлён, что ему до сих пор неизвестно о том, что наш с тобой брак, моя возлюбленная Наала, давно перестал быть фиктивным.
Наала рассмеялась, и Таир заулыбался в ответ.
- Это я постаралась, - повинилась она. - Хоть раз в жизни Нестор должен прочувствовать свою вину? Пусть думает, что я по-прежнему в лапах жуткого чудовища... жестокого аверонского императора...
Таир притворно ахнул, нахмурился, зарычал, покорно изображая монстра — и утянул жену за собой в кресло, усадив её к себе на колени. Они украли у империи ещё несколько минут, и с каждым новым поцелуем император понимал, что сегодня ему будет очень сложно дождаться ночи.
- Бедная твоя мать, - произнесла Наала, когда оба попытались успокоиться: разгоравшаяся в крови страсть лишь сожгла бы их изнутри, не дождавшись исхода. Уже через несколько минут императору Таиру следовало отправляться на смотр войск за пределами Ренны. - Как же она отнеслась к новости о том, что леди Марион вскоре станет её родственницей?
Таир рассмеялся.
- О, ты многое пропустила! Никогда не видел матушку в такой ярости. Да что там! Я никогда не видел, чтобы она теряла контроль над собой — а вчера разгромила всю мебель в своей опочивальне! И откуда только силы взялись, в её-то возрасте... Я даже обеспокоился, вызвал дворцового лекаря... нет, я серьёзно! Мне дорога матушка, а вчерашнее помешательство могло довести её до удара. Но сейчас уже всё улеглось, - молодой император крепче обхватил талию жены, положил голову ей на грудь. - Уверен, она переживёт. Хотя выбор твоего брата, должен признать, удивил и меня тоже. Помнится, во время его первого визита в Ренну они с Синей баронессой не очень-то жаловали друг друга...
Наала сдержанно улыбнулась. Ещё в Галагате она видела сходящего с ума от страсти старшего брата, потерявшего всяческое самообладание, когда жуткая болезнь угрожала жизни леди Марион. Наала понимала, что Нестор будет всеми правдами и неправдами добиваться руки Синей баронессы: страсть ослепила брата...
- Мне всегда нравилась леди Марион, - задумчиво продолжал Таир. - Леди-рыцарь, одна из лучших воинов империи в своё время... Про её подвиги на полях сражений ходили легенды! Да и её поведение при дворе внушало уважение... Увы, матушка не сумела оценить её таланты по достоинству. Надеюсь, теперь ситуация изменится...
Наала слушала мужа, поглаживая белокурые пряди на его голове.
Выходя замуж, она и не думала, что их брак окажется внезапно счастливым. Когда она впервые увидела императора Таира, её охватили отчаяние и грусть. Её фиктивный супруг, подобно своей почившей сестре Таире, оказался необыкновенно, просто вызывающе красив. Белокурый, сероглазый, с небесными чертами открытого, волевого лица. Единственным недостатком был, пожалуй, невысокий рост, так что Наала оказалась ненамного выше мужа — но в то же время молодой император держался с такой уверенностью, такой решительностью, что этот изъян в нём практически не замечался. Понравился ей и умный, напряжённый взгляд, и жёсткие складки у рта, говорившие о цепкой хватке политика, и лучистая улыбка, скрашивавшая впечатление от часто хмурящегося лба.
Она не рассчитывала на ответное чувство, и именно эта уверенность в том, что их отношения никогда не выйдут за пределы дружеских, и помогла ей сделать их общение лёгким и ненавязчивым, увлекательным и интересным, не испорченным напускным и фальшивым, и не приправленным искуственным флиртом.
Местные придворные дамы поражались тому, как быстро сумела увлечь супруга валлийская герцогиня. Таир не сводил сияющих глаз с жены, ловил каждое её слово, игнорируя любое другое общество — и тем больше оказалось удивление всего двора. Император Таир всегда вызывал лишь трепет и уважение — жёсткий, подобно своей матери, решительный, подчёркнуто вежливый с дамским обществом, но бесконечно преданный интересам империи, и потому не оставлявший места развлечениям и светским беседам. Завладеть сердцем императора мечтала каждая — и тем неожиданней казался выбор молодого монарха.
Козни и интриги, в которые попытались увлечь супругу императора завистники, разбивались о гранитное спокойствие Наалы и её неизменное дружелюбие. Императрица, казалось, не замечала скрытой неприязни, улыбалась в ответ на двусмысленные вопросы, окутала заботой и вниманием всех и каждого, помнила придворных по именам и всегда с искренним участием интересовалась их делами, помогая по мере возможностей тем, кто этого действительно заслуживал. И это сработало. Это — и серая, неприметная внешность Наалы, не оставлявшая места женской зависти. Молодую императрицу приняли и полюбили.
Немало способствовало этому и мнение Северины, которая также попала под обаяние невестки. Стареющая императрица оказалась неготова к ласковой заботе, которой окутала её Наала; к тому, что невестка по доброй воле начала скрашивать одинокую, несмотря на многочисленное окружение, старость. Наала слушала её, спрашивала советов даже тогда, когда не нуждалась в них, заставляя Северину чувствовать себя по-прежнему нужной и важной, решала вместе с ней вопросы, которые на самом деле давно обговорила с Таиром, и получала, казалось, истинное удовольствие от общества свекрови.
- Можем пригласить герцога Ликонта и леди Марион в Ренну, - предложил Таир, - после свадебной церемонии. Матушка, конечно, разгромит всё западное крыло, но ничего не сможет поделать. Герцог Ликонт — наш родственник, и влиятельный человек. Она не посмеет отказать ни нам, ни ему в подобном дружеском жесте.
- Я уже говорила, что ты самый замечательный супруг... самый лучший мужчина... на свете? - шепнула Наала, с любовью глядя на жмурящегося, точно сытый кот, Таира.
- М-м-м... не помню... повтори? - потёрся щекой о её плечо император.
В дверь кабинета нерешительно постучали. Таир оторвал голову от теплой груди, сузил глаза, поджимая губы. Лицо его разительно переменилось, и Наала поднялась с его колен, безошибочно угадав настроение мужа. Дела империи нельзя откладывать бесконечно.
- Я приду вечером, - вновь обратился к ней Таир, также поднимаясь с кресла. - Береги себя... - притянув её к себе, он вдохнул тёплый запах, и с сожалением отстранился, бросая хмурый взгляд на дверь. - И сообщи герцогу Ликонту о радостной вести, - вновь солнечно улыбнулся император. - Я бесконечно люблю тебя, моя дорогая супруга, но держать в неведении твоего брата...
- Я поняла тебя, мой благородный рыцарь... Мужская солидарность! - закатила глаза Наала, подмигнула мужу, и скрылась за портьерой, открывая потайную дверь.
За её спиной улыбался счастливый император.
Марион прикрыла глаза, всей кожей ощущая прохладный западный ветер. Нестор говорил, что им повезло с погодой — лето на севере Валлии начиналось обычно с проливных дождей. После тёплого климата Аверона холодные ночи в лесистой местности казались особенно пробирающими, и Марион не раз с тревогой поглядывала на сына, переживая, как тот воспримет перемены.
Михо был счастлив. Предвкушение дороги и приключений, романтики вечерних костров и общества друзей вскружили голову Синему баронету.
- Да где же ты, дура...
Нестор вцепился обеими руками в борт лодки, чувствуя, как его прошибает холодный пот. Что за проклятье! Он не хотел её смерти!..
- Слишком глубоко! - вынырнув, прокричал, задыхаясь, один из воинов.
- Ничего не видно! - тотчас показался из воды второй.
- Продолжайте поиски, - коротко велел командующий, и оба тут же ушли под воду.
...Когда оба в пятый раз показались над водой, и в пятый раз нырнули в поисках утопленницы, Ликонт медленно сел, левой рукой растирая виски. Он уже понял, что его рыцари не найдут Нивелийскую леди. Её найдут уже местные жители, когда спустя несколько дней её выбросит к берегу. Вопросы, если и возникнут, останутся неотвеченными. Свидетелей нет. Предположения, конечно, появятся. Вот только кто посмеет обвинить членов императорской семьи...
Нестор шумно выдохнул, прикрывая глаза. Ему приходилось видеть смерть, но он ненавидел убивать женщин. Наказание, которое он готовил для Нивелийской леди, было, несомненно, жестоким, но это был необходимый урок, который он хотел ей преподать. Но Августа не захотела платить по счетам — и сама вышла из игры.
Оставалось только надеяться, что Марион не догадается о произошедшем раньше, чем он сам не будет готов ей рассказать.
Она приоткрыла секретную дверь пошире, прислушиваясь к разговору. Император Таир заканчивал встречу со своими советниками, отдавая последние приказы. Массивные двери его кабинета хлопнули, выпуская собрание, и она услышала знакомый вздох: молодой император остался наконец один.
- Бремя власти, - мягко проговорила Наала, выходя из-за портьеры, - утомляет похуже затянувшейся войны, не так ли?
Таир обернулся, и хмурое, уставшее лицо осветила солнечная улыбка.
- Моя дорогая супруга, - проговорил император, проходя навстречу жене, - как долго ты здесь была? Что ты слышала?
- Достаточно, чтобы остаться недовольной поведением сэра Андриана, - Наала улыбнулась, позволяя супругу поцеловать себя в щеку. - Кем он себя возомнил? Да, его послужной список впечатляет, и он верно прослужил твоей матери много лет, но, в конце концов, император здесь — ты, и если ты принял подобное решение, вправе ли он осуждать его? Ты очень добр, мой дорогой супруг, проявляя подобную снисходительность к его старческой немощи. Ты — благородный рыцарь, а вовсе не злой император...
- Не все императоры коварны, - не удержался от улыбки Таир, обнимая супругу, - а зло — понятие и вовсе относительное... что?
- Забыла сказать, - мягко улыбнулась Наала, проводя ладонью по белоснежным, тщательно уложенным волосам мужа, - для императора ты ещё и чересчур умён... обычно за императора думают его советники... Я уже говорила тебе, мой рыцарь — ты слишком хорош для своего окружения.
Таир не сдержался, прижал к себе молодую супругу, улыбаясь ей в плечо. Они замерли на несколько минут, наслаждаясь теплом друг друга. Скоро его вновь потревожат, и этот краткий момент их близости закончится...
...Когда мать объявила ему о своём решении, он не протестовал. Он уже два года самостоятельно правил Авероном, спрашивая у Северины совета лишь в исключительных случаях. Замужество Таиры дало ему надежду на то, что уж он-то сможет выбрать жену по любви — из высшего сословия, разумеется. Но смерть Таиры принесла, помимо горя, множество изменений, и одно из этих изменений он сжимал сейчас в своих объятиях.
Брак с герцогиней Наалой, предположительно, должен был стать фиктивным, и после церемонии молодая супруга собиралась обратно в Валлию, под предлогом обряда очищения в удалённом от общества монастыре Единого. Таир не ожидал от будущей валлийской супруги, сестры всесильного и такого опасного Ликонта, ничего хорошего, но был прекрасно воспитан, и именно это воспитание не позволило ему игнорировать её общество. Он заговорил с ней, и его тотчас покорило то сдержанное достоинство, та лёгкость общения и та проницательность, выдававшая врождённую мудрость, с которыми она ему отвечала.
После первой встречи мать пыталась как-то смягчить впечатление от неказистой внешности его будущей супруги, что-то втолковывала о добродетели и скромности — но Таир не заметил в герцогине Наале каких-либо изъянов. Более того, она показалась ему необыкновенной, выделявшейся из всей его привычной свиты, и лицо её, пусть невыразительное, но свежее, открытое, освещалось умными, наблюдательными синими глазами, бездонными, как море, и глубокими, как северные снега.
С того дня Таир окончательно вышел из-под контроля Северины. Теперь его интересовало лишь общество молодой супруги. Император и сам не смог бы вспомнить, когда он начал ей доверять — бесконечно и безоговорочно. Наала оказалась мудрой советчицей, проницательной наблюдательницей, верной помощницей, и самым интересным собеседником за всю его жизнь. Они общались в основном по вечерам, когда Таир запирал все дела империи в сейфе своего кабинета, и мог хотя бы на несколько часов считать себя свободным. И Наала дарила ему такую свободу — самую восхитительную иллюзию, которую он только мог пожелать.
Вначале он просто отдыхал, сидя рядом с фиктивной супругой на открытой веранде под тёплым аверонским небом, и слушал её рассказы о Валлии, о её северных сияниях и далёких пределах, о бесконечном океане далеко на севере, который был покрыт льдом у берегов большую часть года. Он слушал валлийские легенды про отважных рыцарей и одиноких героев, про жутких чудищ, волшебные озёра и бессметные богатства в глубинах горных шахт...
Наала, сама того не зная, исполняла его самую заветную мальчишескую мечту. Таир всегда был идеалистом, романтиком, чьим мечтам не суждено было сбыться, и тщательно скрывал это от глаз и ушей своего окружения — в том числе и от материнских. Узнай Северина, что её сдержанный, воспитанный, умный сын, решительный и жёсткий правитель, надежда империи, мечтает о путешествиях, рыцарстве, безумствах храбрых и волшебных мирах, вряд ли осталась бы довольна. В лучшем случае Таира ожидало осмеяние собственных фантазий, и уж этого гордый, неуверенный в своём праве на подобные глупости император бы не пережил. Наала не только не высмеивала — она сама жила в этих прекрасных мирах, где каждый мог стать тем, кем хочет. Она стала его единомышленницей, сумела за короткий срок понять его так, как родная мать не поняла бы за всю жизнь. И называя его благородным рыцарем, она, сама того не зная, дарила ему волшебные минуты счастья и уверенности в себе.
А потом наступил момент, когда Наале следовало покинуть императорский дворец Ренны согласно уговору — и тогда Таир понял, что не хочет отпускать её от себя. Что хочет слышать её голос по вечерам, обсуждать с ней выдуманные миры, улыбаться в небо, - а затем спускаться на землю и с равным удовольствием советоваться в делах мира существующего. У Наалы оказался потрясающий дар рассказывать невероятные истории — но никогда не досказывать конца. И он ждал, ждал каждого вечера так, как раньше никогда не ждал наступления грядущего дня. Он не хотел вновь оставаться один, погружаться в серый и скучный мир ежедневных интриг, политики и бесконечного напряжения, которое не удавалось снять даже после ночного отдыха — но все его силы странным образом восполнялись после всего одного разговора с супругой.
Он попросил её остаться. Пламенно, горячо. В порыве жаркого разговора схватив её за обе руки, он неосознанно притянул её чуть ближе — и в тот же миг ощутил, как всё тело его пронзает новое чувство и новое желание. И Таир впервые посмотрел на фиктивную супругу с тем вожделением и восхищением, с которым смотрят только на любимую и страстно желанную женщину...
Наала осталась.
- Мне так жаль, что я не сумею присутствовать на свадьбе моего брата и леди Марион, - вздохнула молодая императрица, отстраняясь от супруга. - Когда Нестор прислал сюда гонца с письмом и вестью о своей свадьбе, я ответила согласием... а теперь придётся написать другое письмо и огорчить брата.
- Уверен, он поймёт, - Таир мягко улыбнулся, взял двумя ладонями руку жены, притянул к губам. - Командующий Ликонт всегда отличался крайней проницательностью. Я удивлён, что ему до сих пор неизвестно о том, что наш с тобой брак, моя возлюбленная Наала, давно перестал быть фиктивным.
Наала рассмеялась, и Таир заулыбался в ответ.
- Это я постаралась, - повинилась она. - Хоть раз в жизни Нестор должен прочувствовать свою вину? Пусть думает, что я по-прежнему в лапах жуткого чудовища... жестокого аверонского императора...
Таир притворно ахнул, нахмурился, зарычал, покорно изображая монстра — и утянул жену за собой в кресло, усадив её к себе на колени. Они украли у империи ещё несколько минут, и с каждым новым поцелуем император понимал, что сегодня ему будет очень сложно дождаться ночи.
- Бедная твоя мать, - произнесла Наала, когда оба попытались успокоиться: разгоравшаяся в крови страсть лишь сожгла бы их изнутри, не дождавшись исхода. Уже через несколько минут императору Таиру следовало отправляться на смотр войск за пределами Ренны. - Как же она отнеслась к новости о том, что леди Марион вскоре станет её родственницей?
Таир рассмеялся.
- О, ты многое пропустила! Никогда не видел матушку в такой ярости. Да что там! Я никогда не видел, чтобы она теряла контроль над собой — а вчера разгромила всю мебель в своей опочивальне! И откуда только силы взялись, в её-то возрасте... Я даже обеспокоился, вызвал дворцового лекаря... нет, я серьёзно! Мне дорога матушка, а вчерашнее помешательство могло довести её до удара. Но сейчас уже всё улеглось, - молодой император крепче обхватил талию жены, положил голову ей на грудь. - Уверен, она переживёт. Хотя выбор твоего брата, должен признать, удивил и меня тоже. Помнится, во время его первого визита в Ренну они с Синей баронессой не очень-то жаловали друг друга...
Наала сдержанно улыбнулась. Ещё в Галагате она видела сходящего с ума от страсти старшего брата, потерявшего всяческое самообладание, когда жуткая болезнь угрожала жизни леди Марион. Наала понимала, что Нестор будет всеми правдами и неправдами добиваться руки Синей баронессы: страсть ослепила брата...
- Мне всегда нравилась леди Марион, - задумчиво продолжал Таир. - Леди-рыцарь, одна из лучших воинов империи в своё время... Про её подвиги на полях сражений ходили легенды! Да и её поведение при дворе внушало уважение... Увы, матушка не сумела оценить её таланты по достоинству. Надеюсь, теперь ситуация изменится...
Наала слушала мужа, поглаживая белокурые пряди на его голове.
Выходя замуж, она и не думала, что их брак окажется внезапно счастливым. Когда она впервые увидела императора Таира, её охватили отчаяние и грусть. Её фиктивный супруг, подобно своей почившей сестре Таире, оказался необыкновенно, просто вызывающе красив. Белокурый, сероглазый, с небесными чертами открытого, волевого лица. Единственным недостатком был, пожалуй, невысокий рост, так что Наала оказалась ненамного выше мужа — но в то же время молодой император держался с такой уверенностью, такой решительностью, что этот изъян в нём практически не замечался. Понравился ей и умный, напряжённый взгляд, и жёсткие складки у рта, говорившие о цепкой хватке политика, и лучистая улыбка, скрашивавшая впечатление от часто хмурящегося лба.
Она не рассчитывала на ответное чувство, и именно эта уверенность в том, что их отношения никогда не выйдут за пределы дружеских, и помогла ей сделать их общение лёгким и ненавязчивым, увлекательным и интересным, не испорченным напускным и фальшивым, и не приправленным искуственным флиртом.
Местные придворные дамы поражались тому, как быстро сумела увлечь супруга валлийская герцогиня. Таир не сводил сияющих глаз с жены, ловил каждое её слово, игнорируя любое другое общество — и тем больше оказалось удивление всего двора. Император Таир всегда вызывал лишь трепет и уважение — жёсткий, подобно своей матери, решительный, подчёркнуто вежливый с дамским обществом, но бесконечно преданный интересам империи, и потому не оставлявший места развлечениям и светским беседам. Завладеть сердцем императора мечтала каждая — и тем неожиданней казался выбор молодого монарха.
Козни и интриги, в которые попытались увлечь супругу императора завистники, разбивались о гранитное спокойствие Наалы и её неизменное дружелюбие. Императрица, казалось, не замечала скрытой неприязни, улыбалась в ответ на двусмысленные вопросы, окутала заботой и вниманием всех и каждого, помнила придворных по именам и всегда с искренним участием интересовалась их делами, помогая по мере возможностей тем, кто этого действительно заслуживал. И это сработало. Это — и серая, неприметная внешность Наалы, не оставлявшая места женской зависти. Молодую императрицу приняли и полюбили.
Немало способствовало этому и мнение Северины, которая также попала под обаяние невестки. Стареющая императрица оказалась неготова к ласковой заботе, которой окутала её Наала; к тому, что невестка по доброй воле начала скрашивать одинокую, несмотря на многочисленное окружение, старость. Наала слушала её, спрашивала советов даже тогда, когда не нуждалась в них, заставляя Северину чувствовать себя по-прежнему нужной и важной, решала вместе с ней вопросы, которые на самом деле давно обговорила с Таиром, и получала, казалось, истинное удовольствие от общества свекрови.
- Можем пригласить герцога Ликонта и леди Марион в Ренну, - предложил Таир, - после свадебной церемонии. Матушка, конечно, разгромит всё западное крыло, но ничего не сможет поделать. Герцог Ликонт — наш родственник, и влиятельный человек. Она не посмеет отказать ни нам, ни ему в подобном дружеском жесте.
- Я уже говорила, что ты самый замечательный супруг... самый лучший мужчина... на свете? - шепнула Наала, с любовью глядя на жмурящегося, точно сытый кот, Таира.
- М-м-м... не помню... повтори? - потёрся щекой о её плечо император.
В дверь кабинета нерешительно постучали. Таир оторвал голову от теплой груди, сузил глаза, поджимая губы. Лицо его разительно переменилось, и Наала поднялась с его колен, безошибочно угадав настроение мужа. Дела империи нельзя откладывать бесконечно.
- Я приду вечером, - вновь обратился к ней Таир, также поднимаясь с кресла. - Береги себя... - притянув её к себе, он вдохнул тёплый запах, и с сожалением отстранился, бросая хмурый взгляд на дверь. - И сообщи герцогу Ликонту о радостной вести, - вновь солнечно улыбнулся император. - Я бесконечно люблю тебя, моя дорогая супруга, но держать в неведении твоего брата...
- Я поняла тебя, мой благородный рыцарь... Мужская солидарность! - закатила глаза Наала, подмигнула мужу, и скрылась за портьерой, открывая потайную дверь.
За её спиной улыбался счастливый император.
Марион прикрыла глаза, всей кожей ощущая прохладный западный ветер. Нестор говорил, что им повезло с погодой — лето на севере Валлии начиналось обычно с проливных дождей. После тёплого климата Аверона холодные ночи в лесистой местности казались особенно пробирающими, и Марион не раз с тревогой поглядывала на сына, переживая, как тот воспримет перемены.
Михо был счастлив. Предвкушение дороги и приключений, романтики вечерних костров и общества друзей вскружили голову Синему баронету.
