- Безнадёжно, - ёмко заключили со стороны. – Даже не пытайся, Мартин!
Мартин благодушно посмеивался со всеми, зорко следя, чтобы успокоились даже самые буйные – и потому совсем не обратил внимания на саму Велену, с каждым словом всё больше темневшую в лице.
Безголовые деревенщины! Безграмотные остолопы! Грубияны, невежды, жалкие пресмыкающиеся! Да никто из них – даже и все вместе взятые – не стоил и взгляда мастера Мартина! Хоть кто-нибудь из этих гогочущих да подшучивающих – читал хоть один его трактат? Знал ли, чего стоит его имя в магических кругах? С какими людьми он общается? Сколько значит для всей Империи? Человек монументальной мысли, мирового значения – здесь, в проклятой стонгардской глуши, среди хамства да невежества! Да как они, Тёмный их раздери, смеют?! Кто дал им право поносить его? Унижать? Высмеивать?!
В голове уже шумело от прилившей крови, когда Велена одним движением отодвинула Мартина с дороги, шагнув вперёд, к враз смолкнувшим посетителям харчевни. Все они сидели за столами на длинных лавках, но стоявшая с краю табуретка оказалась свободна – не иначе, сам Мартин время от времени подсаживался к гуляющим.
Велена отчего-то совсем не почувствовала тяжести, когда подхватила её в почти гробовом молчании, тотчас развернувшись спиной к умолкнувшим посетителям. Твёрдым шагом вернулась к не менее изумлённому Мартину, с грохотом поставила табуретку перед ним и решительно взобралась сверху, почти сравнявшись ростом с хозяином таверны. В голове по-прежнему шумело, когда колдунья прижалась к кристарскому магу всем телом для равновесия и, закинув руки ему на шею, впилась острым поцелуем в губы.
Мартин пошатнулся, но устоял; секундное потрясённое замешательство сменилось неожиданной решимостью: миг – и вокруг тонкой талии сомкнулось кольцо стальных объятий. Странно, но и плечи толстого мага, на которых лежали её собственные руки, оказались вовсе не мягкими, как ожидалось – под тёмной рубашкой напряглись твёрдые, почти каменные мышцы.
Мягкими оказались губы. Совсем не такие, как у Райко, горячие и сухие, и не болезненно жёсткие, как у Дагборна. Ответный поцелуй Мартина был нежным и едва ощутимым – словно стонгардский маг и желал, и боялся овладеть её губами по-настоящему. Ласкающий, трепетный, очень осторожный, призванный заткнуть насмешников и оградить мастера Мартина от скабрезных шуточек раз и навсегда, поцелуй вдруг вызвал неожиданную, едва ощутимую волну во всём теле. Ничего похожего на охватывавшую её страсть рядом с Райко, и уж точно не запах похоти на губах Дагборна.
И всё же прислушаться к себе она не успела: взорвавшиеся одобрительным рёвом и улюлюканьями горожане вынудили их разорвать кольцо слишком тесных объятий. Мартин улыбнулся, помог ей спуститься с табуретки и проводил к ближайшему столу под невообразимый шум, от которого, кажется, даже огонь в очаге поутих.
- Ну, девка! Ну, хороша!!!
- Вон оно что…
- А мы-то, мы-то! Такую свадьбу едва не проглядели!
- Когда гуляем, Мартин?!
- Ты, харчевник, не дури девке голову – женись немедля! Отец Кристофер знает? Эдак недалеко до греха невенчанного!
Велена опустилась на лавку, как в тумане. Сидевшие с краю подвинулись, кто-то пихнул ей в руки медную чашу с вином.
- Головой отвечаете, - полушутливо пригрозил Мартин её соседям, направляясь обратно в кухню.
- Да уж такого жениха в соперниках иметь никому не захочется! – хохотнул с другого конца Ньорд. – Жить-то, чай, ещё не надоело!
- Мартин самый сильный в Кристаре, даром что… в теле, - уважительно, совсем не так, как раньше, поддакнул сосед Велены. – Ну и… маг. Жуть что творит, сам видел! Как-то разморозил весь порт до самого горизонта, чтобы судно добралось в гавань… А ну как и заморозить… весь город может? Да, с таким лучше пошутить, да и умолкнуть вовремя…
…Велена ускользнула при первой же возможности, едва отведав принесённого Мартином ароматнейшего мяса с запечёнными овощами. На кухне её встретила Нила, улыбнулась, не отрываясь от нарезки лука.
- Всё видела, - подтвердила она, вытирая выступившие слёзы. – Хорошо вместе смотрелись. Я, может, не такая умная, как… или прозорливая… но кой в каких вещах разбираюсь. Ладной бы вышли парой.
Про себя Велена подумала, что жена легионера сошла с ума, вслух же спросила другое:
- Как ты, Нила? Сильно тебя задел этот… Ньорд?
Рука, нарезавшая лук, на мгновение замерла, затем с ожесточением заработала вновь.
- Отсохнет у него язык когда-нибудь, - шмыгнув носом, пригрозила она. – Знает, какая у меня беда: столько седмиц от него ни строчки! Хоть бы… я уже любой вести порадуюсь! Только не это… изматывающее… Скоро в Ульрику превращусь – вон, подаренных им бусин с шеи даже ночью не снимаю!
Нила ссыпала лук в миску, пояснила, глядя на непонимающее лицо Велены:
- Сыновья у нашей старосты были. Офицеры, богатые люди. Против бруттов и альдов воевали. Подарки матери частенько слали: вон те серьги да ожерелья, что ты на ней видела. Дорогущие, их только во дворце Императора носить! А потом пришли вести, одна за другой, что погибли оба. С тех пор их последние дары она и не снимает.
Велена закусила губу, отводя взгляд. Вот, значит, отчего нелепые наряды. Не из гордости да желания себя украсить – но в память о потерянных детях, не оставивших Ульрике, видимо, ни внуков, ни надежды…
- Отец Кристофер упоминал, что и Мартин потерял возлюбленную, - осторожно заговорила колдунья. – Ты про это знаешь?
Нила метнула в неё быстрый взгляд, грустно усмехнулась.
- Немного. Октавия мне по секрету рассказала, а ей – сам иммун Сибранд, с которым Мартин вместе учился. – Она вздохнула, присела на краешек стула, переводя дух. – Её звали Дина. Сикирийка, как и ты. По слухам, красивая да высокомерная, но к нашему Мартину была благосклонна. Так до серьёзного и не дошло – убили её. Ещё накануне унтерхолдской битвы. Подробностей не знаю, да и нужно ли старое ворошить? Мне кажется, он её больше и не вспоминает. В последнее время так точно…
- Нила! – гаркнул из зала голос хозяина.
Женщина вскочила, подхватила миску с салатом, выскакивая наружу. Велена огляделась. Кухня мастера Мартина изобиловала умопомрачительными запахами – сушёных трав, вареного и копчёного мяса, засоленной с приправами рыбы, жареного лука и запечённых в горшочках овощей, ароматом вин, используемых для маринада, и сладкого сиропа для десертных изысков. Творческий хаос на кухонных столах был вполне оправдан: когда харчевня переполнена, о каком порядке может идти речь?
Велена попробовала кусочек засоленной красной рыбы, оставшийся на разделочной доске, вдохнула аромат сдобных булочек, выгруженных в плетёные корзины, и замерла: в дверях кухни, в клубах морозного пара, появился мастер Мартин с длинным блюдом в руках.
- Только тебе, - заговорщицки подмигнул харчевник, протягивая крошечную ложечку. – Знаю: не досидишь до конца вечера. Вот, попробуй.
Велена улыбнулась, с лёгким удивлением разглядывая серебристо-белую массу с горкой раздробленных орешков сверху. Ледяной замок с дивным шлейфом молочного аромата…
- Мороженое, - догадалась колдунья, осторожно откалывая ложкой кусочек. Колкая сладкая влага растаяла на языке, соскальзывая по нёбу освежающей струйкой, оставила во рту запах ванили и весеннего мёда. – Это… просто… восхитительно!
- Я хорошо готовлю, - согласился Мартин. – Когда-нибудь, помяни моё слово, никто и не вспомнит, какие амулеты я создавал или что за лечебные снадобья варил – зато все будут есть да нахваливать мороженое по рецепту мага-харчевника из стонгардской глуши.
Велена невесело усмехнулась: и то верно, случалось всякое. Трудами учёных восхищались лишь узкие круги просвещённых, зато доступное разумению простого народа запоминалось на века.
- Они не ценят тебя, - с силой выговорила колдунья. – Я… поэтому… им рот заткнула. Прости, если…
- Да я не протестовал, если помнишь, - усмехнулся Мартин, отставляя блюдо. Отвернулся, махнул полными пальцами в сторону ледяного замка, так что клубы снежной дымки сгустились над лакомством, не позволяя ему растаять. – Но про горожан это ты зря. Они такие, какие есть. И нужно уметь их принимать – как живое напоминание того, что ты… тоже человек. И подвержен тем же порокам, многие из которых обходишь стороной благодаря чужому… неприятному опыту.
Велена отстранённо кивнула, вспомнив слова Дагборна о том, что Мартин ни единой винной капли в рот не брал, вдоволь насмотревшись на пьянство в собственной семье.
- Да и сама говоришь, я – сильный маг, учёный, алхимик… да как угодно можно себя обозвать, было бы желание возвеличиться. А эти, - Мартин с ласковой улыбкой кивнул в сторону зала, откуда доносились взрывы хохота и гул десятков голосов, - не дают мне забыть о том, с чего я начал. Не позволяют моей гордыни и брезгливости взять верх. Я ведь тоже… всю жизнь с собой борюсь. А гордость, как говорит отец Кристофер, – мать всякого греха. Чуть себе спуску дашь, как вылезет на поверхность такое… сам себя боюсь.
Велена отставила ложку, шагнула ближе, заглядывая в лучистые зелёные глаза.
- А я тебя нет, - сказала негромко. – Ты плохого не сделаешь.
Взгляды их переплелись, будто звенья цепи, и тотчас поспешно разомкнулись – в кухню заглянула Нила.
- Вина ещё требуют, - запыхавшись, сообщила помощница. – В ящиках закончилось, придётся новые запасы вскрывать. Одну бутылку я у Рема забрала! Он с горла хлестал – вкусный, говорит, компотик! Уже храпит у себя в комнате…
- Помощь нужна? – неуверенно спросила Велена, не слишком понимая, чем может пригодиться здесь, в харчевне.
- Нет, - отмахнулась Нила. – Дети тоже носами клюют у камина, только мороженого и ждут, я до утра здесь останусь, куда ж в ночь идти… до нашей фермы в такую-то темень! Теперь, когда Рем и мои сорванцы под ногами не крутятся, уж мы с Мартином управимся! Верно говорю?
- Верно, - согласился кристарский маг, мгновенно выпрямляясь. – Да и тебе тут делать нечего – чуть я отвернусь, очередной ухажёр приклеится, или пойдут пьяные разговоры. А мне ещё завтра дежурить… Не переживай, силы найдутся, - отмахнулся Мартин, хотя Велена даже рта раскрыть не успела. – А ты ступай. Отдохни хорошенько.
Колдунья улыбнулась: если напарник ещё не читал чужие мысли, то был очень близок к этому. Тепло попрощавшись с Нилой, сикирийка пробралась к выходу почти незамеченной: кристарцы веселились, отмечая праздник, и вовсе не казались теперь ни грубыми, ни невежественными. Они не изменились – это она взглянула на них глазами Мартина, который, несмотря на собственное имя и положение, принимал их как есть, не брезгуя ни назойливым обществом, ни неизбежным соседством.
…Велена почти бежала по освещённым улицам Кристара, остановившись лишь у храма: здесь фонари заканчивались, так что впереди ждала беспроглядная тьма. Хлопнув в ладони, сикирийка вызвала сразу несколько колдовских светлячков, чтобы не поскользнуться на лестнице, ведущей к крепости. Уже у самых ворот остановилась, переводя дыхание: темень разрушенных башен не пугала привыкшую к ужасам некромантии и запретных искусств колдунью; теперь же, когда на душе внезапно посветлело, её не пугало ничто.
Завтра бы пройтись наконец по местным лавкам, познакомиться с горожанами поближе, поглядеть на корабли в порту – а после обеда вновь наводить порядки в крепости, чтобы к весне готовы были залы для занятий. Ещё бы грамоту с разрешением из Унтерхолда получить – пожалуй, что дальновидная и проницательная Деметра Иннара не откажет ей в этом, ведь создание школы магии здесь, на границе, станет в определённом смысле подспорьем для восточной крепости. Сильных защитников из учеников не выйдет – но травники, алхимики, лекари или даже маги первого круга – вполне. Придётся, к сожалению, начать с малого – обучить желающих обыкновенной грамоте…
Дед отчего-то не спал в своём загоне. Фыркал, будто только после полёта, переминался на лапах, шумно и жадно хрустел вчерашним кормом, так что Велена даже задержалась на миг – не проверить ли, что с ним? Впервые среди ночи не спит – да его и днём-то не добудишься! Затем махнула рукой: до утра ничего не приключится.
Двери в сени оказались не заперты – неужто снова забыла их затворить? Колдовские светлячки метнулись внутрь, осветили единственную комнату сторожки – и фигуру ожидавшего её высокого человека с рукоятью знакомого двуручника за плечом.
Дагборн не пошевелился, когда она осторожно, не дыша, шагнула навстречу. В голове часто застучала кровь; запах мертвечины, такой знакомый и ненавистный, ударил по ноздрям, отозвался тошнотой в желудке. Велена напрягла зрение: энергетический клубок под кожаной кирасой сплетался, как клубок разноцветных змей, и распадался брызгами гаснущего огня, только чтобы схлестнуться вновь в смертельной схватке. Такой бури внутри одного человека она не видела никогда. Даже подняла руку, чтобы коснуться, успокоить, потушить…
- Я смотрю, ты тут обжилась, - хрипловато проговорил Дагборн, отходя в сторону. Заскрипели половицы под тяжёлым гостем, повеяло тянущим, могильным холодом. – Местным приказала у тебя прибраться? Или Мартина окрутила? Он ведь к сикирийкам неровно дышит, даром, что жирный.
- Как ты вошёл в дом? – Велена быстро взяла себя в руки: то, что она увидела магическим взором, совсем не порадовало. Дагборн… весёлый, улыбчивый и ни в чём неповинный легионер, ставшим несчастным обладателем тёмного артефакта… Которые из магических нитей ещё принадлежат тебе? – Я же запирала дверь.
Правая рука иммуна поморщился, отмахнулся, словно от назойливой мухи. Прошёл к лавке, уселся, тяжело опираясь о столешницу.
- Детские игры, - невнятно выговорил он, поддевая тряпицу, покрывавшую блюда на столе. - Покормишь, красавица? Я голоден.
Велена хлопнула в ладоши, призывая колдовских светлячков разгореться сильнее: что-то странное, непривычное почудилось ей в лице легионера. Щёлкнула пальцами, чтобы заплясали на кисти огненно-рыжие языки пламени, сунула руку в печь, от чего заготовленные на вечернюю растопку опилки вспыхнули вместе с хворостом.
- Может, снимешь оружие? – поинтересовалась вскользь, равнодушно кивая на двуручник. – За столом-то…
Дагборн усмехнулся, когда она присела напротив, снимая тряпицу со снеди. Скудные остатки обеда – подсохший хлеб, вяленое мясо, копчёная рыба, вода в кувшине – в подогреве не нуждались, так что Велена молча подвинула глиняную посуду к легионеру, вглядываясь в его лицо.
- Зачем? – вкрадчиво поинтересовался Дагборн, наливая себе кружку воды. – Сама знаешь: только питаясь энергией сильного человека, тёмный дух способен на нечто большее, чем призрачные видения у носителя. Я уже вижу его глазами, управляю мыслями и поступками, но иногда он… срывается. Это ничего. Ему осталось совсем немного, чтобы артефакт выпил его жизнь до капли. Следующим носителем двуручника управлять станет ещё легче. На этого ушло больше седмицы, но виноват в этом, пожалуй, толстый харчевник с его защитой…
Велена вскочила, едва не перевернув миску с хлебом, лишь теперь разглядев, что именно показалось в лице Дагборна чужим. Тёмно-серые глаза легионера почернели, как ночь, и не отражали ни света пляшущего в печи огня, ни колдовских светлячков.
Мартин благодушно посмеивался со всеми, зорко следя, чтобы успокоились даже самые буйные – и потому совсем не обратил внимания на саму Велену, с каждым словом всё больше темневшую в лице.
Безголовые деревенщины! Безграмотные остолопы! Грубияны, невежды, жалкие пресмыкающиеся! Да никто из них – даже и все вместе взятые – не стоил и взгляда мастера Мартина! Хоть кто-нибудь из этих гогочущих да подшучивающих – читал хоть один его трактат? Знал ли, чего стоит его имя в магических кругах? С какими людьми он общается? Сколько значит для всей Империи? Человек монументальной мысли, мирового значения – здесь, в проклятой стонгардской глуши, среди хамства да невежества! Да как они, Тёмный их раздери, смеют?! Кто дал им право поносить его? Унижать? Высмеивать?!
В голове уже шумело от прилившей крови, когда Велена одним движением отодвинула Мартина с дороги, шагнув вперёд, к враз смолкнувшим посетителям харчевни. Все они сидели за столами на длинных лавках, но стоявшая с краю табуретка оказалась свободна – не иначе, сам Мартин время от времени подсаживался к гуляющим.
Велена отчего-то совсем не почувствовала тяжести, когда подхватила её в почти гробовом молчании, тотчас развернувшись спиной к умолкнувшим посетителям. Твёрдым шагом вернулась к не менее изумлённому Мартину, с грохотом поставила табуретку перед ним и решительно взобралась сверху, почти сравнявшись ростом с хозяином таверны. В голове по-прежнему шумело, когда колдунья прижалась к кристарскому магу всем телом для равновесия и, закинув руки ему на шею, впилась острым поцелуем в губы.
Мартин пошатнулся, но устоял; секундное потрясённое замешательство сменилось неожиданной решимостью: миг – и вокруг тонкой талии сомкнулось кольцо стальных объятий. Странно, но и плечи толстого мага, на которых лежали её собственные руки, оказались вовсе не мягкими, как ожидалось – под тёмной рубашкой напряглись твёрдые, почти каменные мышцы.
Мягкими оказались губы. Совсем не такие, как у Райко, горячие и сухие, и не болезненно жёсткие, как у Дагборна. Ответный поцелуй Мартина был нежным и едва ощутимым – словно стонгардский маг и желал, и боялся овладеть её губами по-настоящему. Ласкающий, трепетный, очень осторожный, призванный заткнуть насмешников и оградить мастера Мартина от скабрезных шуточек раз и навсегда, поцелуй вдруг вызвал неожиданную, едва ощутимую волну во всём теле. Ничего похожего на охватывавшую её страсть рядом с Райко, и уж точно не запах похоти на губах Дагборна.
И всё же прислушаться к себе она не успела: взорвавшиеся одобрительным рёвом и улюлюканьями горожане вынудили их разорвать кольцо слишком тесных объятий. Мартин улыбнулся, помог ей спуститься с табуретки и проводил к ближайшему столу под невообразимый шум, от которого, кажется, даже огонь в очаге поутих.
- Ну, девка! Ну, хороша!!!
- Вон оно что…
- А мы-то, мы-то! Такую свадьбу едва не проглядели!
- Когда гуляем, Мартин?!
- Ты, харчевник, не дури девке голову – женись немедля! Отец Кристофер знает? Эдак недалеко до греха невенчанного!
Велена опустилась на лавку, как в тумане. Сидевшие с краю подвинулись, кто-то пихнул ей в руки медную чашу с вином.
- Головой отвечаете, - полушутливо пригрозил Мартин её соседям, направляясь обратно в кухню.
- Да уж такого жениха в соперниках иметь никому не захочется! – хохотнул с другого конца Ньорд. – Жить-то, чай, ещё не надоело!
- Мартин самый сильный в Кристаре, даром что… в теле, - уважительно, совсем не так, как раньше, поддакнул сосед Велены. – Ну и… маг. Жуть что творит, сам видел! Как-то разморозил весь порт до самого горизонта, чтобы судно добралось в гавань… А ну как и заморозить… весь город может? Да, с таким лучше пошутить, да и умолкнуть вовремя…
…Велена ускользнула при первой же возможности, едва отведав принесённого Мартином ароматнейшего мяса с запечёнными овощами. На кухне её встретила Нила, улыбнулась, не отрываясь от нарезки лука.
- Всё видела, - подтвердила она, вытирая выступившие слёзы. – Хорошо вместе смотрелись. Я, может, не такая умная, как… или прозорливая… но кой в каких вещах разбираюсь. Ладной бы вышли парой.
Про себя Велена подумала, что жена легионера сошла с ума, вслух же спросила другое:
- Как ты, Нила? Сильно тебя задел этот… Ньорд?
Рука, нарезавшая лук, на мгновение замерла, затем с ожесточением заработала вновь.
- Отсохнет у него язык когда-нибудь, - шмыгнув носом, пригрозила она. – Знает, какая у меня беда: столько седмиц от него ни строчки! Хоть бы… я уже любой вести порадуюсь! Только не это… изматывающее… Скоро в Ульрику превращусь – вон, подаренных им бусин с шеи даже ночью не снимаю!
Нила ссыпала лук в миску, пояснила, глядя на непонимающее лицо Велены:
- Сыновья у нашей старосты были. Офицеры, богатые люди. Против бруттов и альдов воевали. Подарки матери частенько слали: вон те серьги да ожерелья, что ты на ней видела. Дорогущие, их только во дворце Императора носить! А потом пришли вести, одна за другой, что погибли оба. С тех пор их последние дары она и не снимает.
Велена закусила губу, отводя взгляд. Вот, значит, отчего нелепые наряды. Не из гордости да желания себя украсить – но в память о потерянных детях, не оставивших Ульрике, видимо, ни внуков, ни надежды…
- Отец Кристофер упоминал, что и Мартин потерял возлюбленную, - осторожно заговорила колдунья. – Ты про это знаешь?
Нила метнула в неё быстрый взгляд, грустно усмехнулась.
- Немного. Октавия мне по секрету рассказала, а ей – сам иммун Сибранд, с которым Мартин вместе учился. – Она вздохнула, присела на краешек стула, переводя дух. – Её звали Дина. Сикирийка, как и ты. По слухам, красивая да высокомерная, но к нашему Мартину была благосклонна. Так до серьёзного и не дошло – убили её. Ещё накануне унтерхолдской битвы. Подробностей не знаю, да и нужно ли старое ворошить? Мне кажется, он её больше и не вспоминает. В последнее время так точно…
- Нила! – гаркнул из зала голос хозяина.
Женщина вскочила, подхватила миску с салатом, выскакивая наружу. Велена огляделась. Кухня мастера Мартина изобиловала умопомрачительными запахами – сушёных трав, вареного и копчёного мяса, засоленной с приправами рыбы, жареного лука и запечённых в горшочках овощей, ароматом вин, используемых для маринада, и сладкого сиропа для десертных изысков. Творческий хаос на кухонных столах был вполне оправдан: когда харчевня переполнена, о каком порядке может идти речь?
Велена попробовала кусочек засоленной красной рыбы, оставшийся на разделочной доске, вдохнула аромат сдобных булочек, выгруженных в плетёные корзины, и замерла: в дверях кухни, в клубах морозного пара, появился мастер Мартин с длинным блюдом в руках.
- Только тебе, - заговорщицки подмигнул харчевник, протягивая крошечную ложечку. – Знаю: не досидишь до конца вечера. Вот, попробуй.
Велена улыбнулась, с лёгким удивлением разглядывая серебристо-белую массу с горкой раздробленных орешков сверху. Ледяной замок с дивным шлейфом молочного аромата…
- Мороженое, - догадалась колдунья, осторожно откалывая ложкой кусочек. Колкая сладкая влага растаяла на языке, соскальзывая по нёбу освежающей струйкой, оставила во рту запах ванили и весеннего мёда. – Это… просто… восхитительно!
- Я хорошо готовлю, - согласился Мартин. – Когда-нибудь, помяни моё слово, никто и не вспомнит, какие амулеты я создавал или что за лечебные снадобья варил – зато все будут есть да нахваливать мороженое по рецепту мага-харчевника из стонгардской глуши.
Велена невесело усмехнулась: и то верно, случалось всякое. Трудами учёных восхищались лишь узкие круги просвещённых, зато доступное разумению простого народа запоминалось на века.
- Они не ценят тебя, - с силой выговорила колдунья. – Я… поэтому… им рот заткнула. Прости, если…
- Да я не протестовал, если помнишь, - усмехнулся Мартин, отставляя блюдо. Отвернулся, махнул полными пальцами в сторону ледяного замка, так что клубы снежной дымки сгустились над лакомством, не позволяя ему растаять. – Но про горожан это ты зря. Они такие, какие есть. И нужно уметь их принимать – как живое напоминание того, что ты… тоже человек. И подвержен тем же порокам, многие из которых обходишь стороной благодаря чужому… неприятному опыту.
Велена отстранённо кивнула, вспомнив слова Дагборна о том, что Мартин ни единой винной капли в рот не брал, вдоволь насмотревшись на пьянство в собственной семье.
- Да и сама говоришь, я – сильный маг, учёный, алхимик… да как угодно можно себя обозвать, было бы желание возвеличиться. А эти, - Мартин с ласковой улыбкой кивнул в сторону зала, откуда доносились взрывы хохота и гул десятков голосов, - не дают мне забыть о том, с чего я начал. Не позволяют моей гордыни и брезгливости взять верх. Я ведь тоже… всю жизнь с собой борюсь. А гордость, как говорит отец Кристофер, – мать всякого греха. Чуть себе спуску дашь, как вылезет на поверхность такое… сам себя боюсь.
Велена отставила ложку, шагнула ближе, заглядывая в лучистые зелёные глаза.
- А я тебя нет, - сказала негромко. – Ты плохого не сделаешь.
Взгляды их переплелись, будто звенья цепи, и тотчас поспешно разомкнулись – в кухню заглянула Нила.
- Вина ещё требуют, - запыхавшись, сообщила помощница. – В ящиках закончилось, придётся новые запасы вскрывать. Одну бутылку я у Рема забрала! Он с горла хлестал – вкусный, говорит, компотик! Уже храпит у себя в комнате…
- Помощь нужна? – неуверенно спросила Велена, не слишком понимая, чем может пригодиться здесь, в харчевне.
- Нет, - отмахнулась Нила. – Дети тоже носами клюют у камина, только мороженого и ждут, я до утра здесь останусь, куда ж в ночь идти… до нашей фермы в такую-то темень! Теперь, когда Рем и мои сорванцы под ногами не крутятся, уж мы с Мартином управимся! Верно говорю?
- Верно, - согласился кристарский маг, мгновенно выпрямляясь. – Да и тебе тут делать нечего – чуть я отвернусь, очередной ухажёр приклеится, или пойдут пьяные разговоры. А мне ещё завтра дежурить… Не переживай, силы найдутся, - отмахнулся Мартин, хотя Велена даже рта раскрыть не успела. – А ты ступай. Отдохни хорошенько.
Колдунья улыбнулась: если напарник ещё не читал чужие мысли, то был очень близок к этому. Тепло попрощавшись с Нилой, сикирийка пробралась к выходу почти незамеченной: кристарцы веселились, отмечая праздник, и вовсе не казались теперь ни грубыми, ни невежественными. Они не изменились – это она взглянула на них глазами Мартина, который, несмотря на собственное имя и положение, принимал их как есть, не брезгуя ни назойливым обществом, ни неизбежным соседством.
…Велена почти бежала по освещённым улицам Кристара, остановившись лишь у храма: здесь фонари заканчивались, так что впереди ждала беспроглядная тьма. Хлопнув в ладони, сикирийка вызвала сразу несколько колдовских светлячков, чтобы не поскользнуться на лестнице, ведущей к крепости. Уже у самых ворот остановилась, переводя дыхание: темень разрушенных башен не пугала привыкшую к ужасам некромантии и запретных искусств колдунью; теперь же, когда на душе внезапно посветлело, её не пугало ничто.
Завтра бы пройтись наконец по местным лавкам, познакомиться с горожанами поближе, поглядеть на корабли в порту – а после обеда вновь наводить порядки в крепости, чтобы к весне готовы были залы для занятий. Ещё бы грамоту с разрешением из Унтерхолда получить – пожалуй, что дальновидная и проницательная Деметра Иннара не откажет ей в этом, ведь создание школы магии здесь, на границе, станет в определённом смысле подспорьем для восточной крепости. Сильных защитников из учеников не выйдет – но травники, алхимики, лекари или даже маги первого круга – вполне. Придётся, к сожалению, начать с малого – обучить желающих обыкновенной грамоте…
Дед отчего-то не спал в своём загоне. Фыркал, будто только после полёта, переминался на лапах, шумно и жадно хрустел вчерашним кормом, так что Велена даже задержалась на миг – не проверить ли, что с ним? Впервые среди ночи не спит – да его и днём-то не добудишься! Затем махнула рукой: до утра ничего не приключится.
Двери в сени оказались не заперты – неужто снова забыла их затворить? Колдовские светлячки метнулись внутрь, осветили единственную комнату сторожки – и фигуру ожидавшего её высокого человека с рукоятью знакомого двуручника за плечом.
Дагборн не пошевелился, когда она осторожно, не дыша, шагнула навстречу. В голове часто застучала кровь; запах мертвечины, такой знакомый и ненавистный, ударил по ноздрям, отозвался тошнотой в желудке. Велена напрягла зрение: энергетический клубок под кожаной кирасой сплетался, как клубок разноцветных змей, и распадался брызгами гаснущего огня, только чтобы схлестнуться вновь в смертельной схватке. Такой бури внутри одного человека она не видела никогда. Даже подняла руку, чтобы коснуться, успокоить, потушить…
- Я смотрю, ты тут обжилась, - хрипловато проговорил Дагборн, отходя в сторону. Заскрипели половицы под тяжёлым гостем, повеяло тянущим, могильным холодом. – Местным приказала у тебя прибраться? Или Мартина окрутила? Он ведь к сикирийкам неровно дышит, даром, что жирный.
- Как ты вошёл в дом? – Велена быстро взяла себя в руки: то, что она увидела магическим взором, совсем не порадовало. Дагборн… весёлый, улыбчивый и ни в чём неповинный легионер, ставшим несчастным обладателем тёмного артефакта… Которые из магических нитей ещё принадлежат тебе? – Я же запирала дверь.
Правая рука иммуна поморщился, отмахнулся, словно от назойливой мухи. Прошёл к лавке, уселся, тяжело опираясь о столешницу.
- Детские игры, - невнятно выговорил он, поддевая тряпицу, покрывавшую блюда на столе. - Покормишь, красавица? Я голоден.
Велена хлопнула в ладоши, призывая колдовских светлячков разгореться сильнее: что-то странное, непривычное почудилось ей в лице легионера. Щёлкнула пальцами, чтобы заплясали на кисти огненно-рыжие языки пламени, сунула руку в печь, от чего заготовленные на вечернюю растопку опилки вспыхнули вместе с хворостом.
- Может, снимешь оружие? – поинтересовалась вскользь, равнодушно кивая на двуручник. – За столом-то…
Дагборн усмехнулся, когда она присела напротив, снимая тряпицу со снеди. Скудные остатки обеда – подсохший хлеб, вяленое мясо, копчёная рыба, вода в кувшине – в подогреве не нуждались, так что Велена молча подвинула глиняную посуду к легионеру, вглядываясь в его лицо.
- Зачем? – вкрадчиво поинтересовался Дагборн, наливая себе кружку воды. – Сама знаешь: только питаясь энергией сильного человека, тёмный дух способен на нечто большее, чем призрачные видения у носителя. Я уже вижу его глазами, управляю мыслями и поступками, но иногда он… срывается. Это ничего. Ему осталось совсем немного, чтобы артефакт выпил его жизнь до капли. Следующим носителем двуручника управлять станет ещё легче. На этого ушло больше седмицы, но виноват в этом, пожалуй, толстый харчевник с его защитой…
Велена вскочила, едва не перевернув миску с хлебом, лишь теперь разглядев, что именно показалось в лице Дагборна чужим. Тёмно-серые глаза легионера почернели, как ночь, и не отражали ни света пляшущего в печи огня, ни колдовских светлячков.
