Волкодлак

Колдун тряхнул головой, затеплив в руках файербол, но запустить не успел: Ирис поднырнула под его руки и впилась поцелуем в губы. Рош оттолкнул её, но оборотница лишь зашла с другого бока, вдохнув его запах. Её волосы щекотали шею.
       — Остынь, колдун, никого не трону, никто не узнает. Печень могу и телячью есть, только бы парную. Побалуешь?
       Она потёрлась об него, словно кошка, на миг неосторожно подставившись под удар.
       Рука с д’амахом не пронзила сердце оборотницы лишь потому, что Рош в последний момент отвёл удар, вспоров бок. Ирис взвизгнула, ощерилась и отскочила. Кровавое пятно быстро расплывалось по рубашке. Ждала, что сейчас колдун добьёт магией, но он не стал.
       Вот она, его соискательская работа! О беременности волкодлаков, их поведении, инстинктах в этот период, а так же родах подробно никто ещё не писал. Если принять необходимые меры предосторожности, то Ирис будет безопасна. А он получит новый листочек и прибавку к гонорарам, новых клиентов.
       А в Ирис, похоже, много человеческого. Организм шалит, ведёт себя странно…
       Оборотница не спускала с него испытующего взгляда. На всякий случай слегка осела на ноги, наполовину обернувшись. Нет, она всё ещё была уверена, что не убьёт – те, кто хотят, убивают сразу и без разговоров, — но терпеть боль и унижения не собиралась. Подумала и решила проучить зарвавшегося колдуна, решившего, что она всего лишь собака.
       Тело животного намного расторопнее человеческого, даже ребёнок в утробе доставляет меньше неудобств. Только с оборотами на таком сроке нужно осторожнее быть, отвыкать, потому как каждый на нём сказывается. И сама уже через большую боль проходишь. Но сейчас последний месяц, когда можно.
       Зубы Ирис клацнули возле уха Роша, выдрав клок волос. Лапы с острыми когтями впились в плечи, раздирая куртку.
       Сбитый с ног колдун смело ухватил оборотницу за пасть, разводя в разные стороны челюсти. Ирис вновь вспорола когтями куртку – и оказалась придавленной к полу. Ошеломлённая, она не понимала, как Рош умудрился проделать такой манёвр. Словно догадавшись о её мыслях, колдун усмехнулся:
       — Я тренировался.
       Помолчав, добавил, отпустив нижнюю челюсть и нажав на болевые точки на морде:
       — Цапнешь – договора не будет.
       Ирис покорно перестала терзать его пальцы и притихла.
       — Слушаешь? Так вот, нечисть, договор наш прост: посмеешь задрать кого-то в городе и окрестностях – убью. Я не шучу. Долг оплачен, а второй раз я не сдурю.
       Убрав руки, Рош выпрямился, на всякий случай воздвиг между собой и Ирис колышущуюся одностороннюю преграду-экран (хорошая вещь, но обновлять каждые полчаса нужно) и отошёл к опрокинутому столу. С сожалением посмотрел на разбитый кувшин – хорошо, не тарелки.
       Книги валялись на пороге. Вроде, целы. Если нет, то архивариус ему голову оторвёт.
       Перевёл взгляд на оборотницу: сидит, пытается извернуться, рану зализать. Порвала, зараза, куртку, оцарапала… Денег нет, а в такой одёже ему лишнего не заплатят. Приглядевшись, понял, что всё ещё хуже – кусок оторвала, подкладка клочьями болтается. Сучья дочь она и есть сучья дочь. И не только, о чём Ирис было сердечно поведано с использованием половины тролльего разговорника.
       — В человека обернись. Не обернёшься – считаю подлежащей уничтожению нечистью.
       Ирис обернулась. Как есть, неприкрытая (впрочем, оборотни наготы не стыдятся), проковыляла к доступному ей углу печи, сдёрнула рушник с заглушки и перевязала рану. Потом повернулась к Рошу, всем своим видом стремившемуся показать, что он настроен решительно, и кивнула.
       — Согласна. Никто и не заподозрит, что наполовину зверь. Ни тебя, ни людишек, ни домашних тварей не трону. Я и человеческую пищу ем. Слушай, — она поморщилась, — а умыться можно?
       — Рукомойник видишь. И прикройся чем-нибудь.
       — А что, смущаю? – рассмеялась Ирис. – Так ты скажи, колдун, я тебе дам. Мне самой приятно будет, от самца всегда приятно. На живот не смотри, я и с животом ублажу.
       — Как в первый раз? – Рош усмехнулся.
       — Нет, в этот раз тебе хорошо будет. Или не по нраву мои груди?
       — Мне не по нраву волкодлаки. Ты не обольщайся, я на тебя магический ошейник надену и привяжу где-нибудь. Да хоть за печкой.
       Оборотница фыркнула, но промолчала. Осторожно смыла с себя кровь, попросила разрешения залезть на полати. Слезла она оттуда уже в потасканной кофте и юбке. Слезла тяжело, шумно дыша и кривясь. Тронула пальцем преграду:
       — Трус ты, беременную женщину боишься.
       Рош убрал преграду, но на всякий случай руку положил на меч. Но Ирис не собиралась нападать, вместо этого она взяла из угла веник и принялась, что-то мурлыча себе под нос, прибираться. Собрала черепки, подняла стулья, стол, а потом и вовсе изъявила желание взяться за тряпку.
       — А что, хозяйки в доме всё равно нет, а я не за даром жить буду. Ты, часом, колдун, не голодный?
       Рош растерянно кивнул и, спохватившись, двинулся к оборотнице, чтобы замкнуть на шее хотя бы кольцо подчинения, пока ошейника не достал. А Ирис, будто никогда и не оборачивавшаяся зверем, решительно направилась на кухню, по пути заглянув в кладовку и ледник.
       — Небогато, — изрекла она. – Одна картошка да морковь. Как ноги-то ещё не протянул? Деньги дай – куплю чего на рынке.
       — Ты никуда не пойдёшь, не выйдешь из этого дома.
       — Хорошо, — легко согласилась Ирис. – Запри и сходи сам. А я пока полы вымою.
       — Лучше бы куртку зашила, — пробурчал Рош. Он решительно не знал, что с ней делать.
       — Давай. У меня рубаха тоже подралась во время оборота. Я и постирать могу. Я всё могу, и тебе всё понравится, — низким голосом добавила она и облизнула губы.
       Колдун скривился, подумав, что вопрос спального места станет едва ли не самым важным сегодня. Терпеть ради науки брачные игры волкодлаков он не собирался. Кстати, неплохо бы и первые записи сделать, расспросить, сколько ей лет, какой по счёту детёныш, да и сколько она его носить будет: как женщина или меньше.
       
       На рынок, разумеется, он не пошёл, зато достал у соседки десяток яиц за двухминутное дело. Уходя, разумеется, принял меры предосторожности: спеленал Ирис ловчей сетью и окольцевал шею. Ошейник сделал из ремня, привязал к нему верёвку и затянул узлом на крюке в кладовой. Там и запер, до этого сняв сеть.
       После Рош собирался настроить кольцо подчинения так, чтобы любое неповиновение оборачивалось мышечным спазмом, вплоть до удушения. Это можно сделать и на расстоянии, самое трудное было кольцо замкнуть.
       Вернувшись, колдун обнаружил Ирис на кухне. Она сидела на табурете, подогнув под себя одну ногу, и смотрела на него немигающим взглядом зверя. Ошейник и обрывок верёвки валялись на столе, а дверь в кладовку была взломана.
       — Ты сомневался? – оборотница ловко поддела двумя пальцами ошейник и, брезгливо скривившись, бросила его на пол. – На цепь сажают собак, только их удерживают запоры. Знаю, ты чего-то там колдовал, может, даже убьёшь щелчком пальцев… И будешь презренным трусом. Я давала обещание, я его сдержу. Луна – да скрепит наш уговор!
       Ирис порывисто поднялась, вытащила из-за пояса юбки подвеску-лунницу на шнурке и приложила к губам, обдав теплом дыхания.
       Рош в первый раз видел, как клянутся оборотни, но понятия не имел, действенна ли эта клятва. К примеру, волшебники не обязаны держать обещаний, данных нечисти, если сами того не желают. А он её кровный враг.
       — Скажи правду, — колдун опёрся о дверной косяк, одним глазом следя за Ирис, доводя начатое дело с кольцом подчинения до конца.
       — Какую правду?
       — Обычную. Что тебе от меня надо? И не говори, что влюбилась – не поверю.
       — Умный, — улыбнулась Ирис и скользнула к нему. В успокаивающем жесте подняла руки и осторожно потянулась за лукошком с яйцами. – Ммм, свежие. Скоро еда будет. Что до тебя… Как мужик тоже устраиваешь, но так расстилаться ради влечения не стала бы.
       — Вы однолюбы?
       — Что? – не поняла оборотница. Она положила лукошко на стол и тщательно обнюхала каждое яйцо.
       — Волки выбирают пару на всю жизнь, а волкодлаки?
       — А тебе зачем? – она сразу замкнулась, ощерилась. – Хочешь быть отцом моих волчат? Будешь, ничего против не имею.
       — Надо. Для дела, — он предпочёл проигнорировать вторую половину ответа.
       — Когда как. Но тот, кого вы, люди, называете мужем или женой, у нас один. Остальные только для потомства. А за этого убьёшь, живёшь с ним, во всём подчиняешься.
       Ирис бесстрашно прошла мимо Роша к кладовой, отставила сорванную с петель дверь и, аккуратно опустившись на колени, начала собирать в подол картошку.
       — Ты не закончила, — напомнил колдун.
       Кажется, оборотница относительно безопасна и пребывает в хорошем настроении. Но, если что, заклинание скрутит её быстрее, нежели она раздерёт ему горло. Повесив куртку, он наконец умылся после дороги и сел. Хотелось сменить рубашку, но это чуть позже.
       — Всё просто: нужна твоя помощь.
       — Какая?
       — Просто жить хочу, а с тобой безопасно. На мой след вышли охотники. Колдун с ученичком. Еле ноги унесла. Да и волкодлак есть один… Сильный, самец. Я на его территории убивала, а наши такое не спускают. Вот и оказалась в капкане: с одной стороны колдун, с другой – волкодлак. И побежала со всех лап к тебе. Загнали к Каратору – а у кого ж мне здесь схорониться?
       — И всё? – с сомнением покачал головой Рош.
       — Есть ещё одно дельце, но оно потом, после родов. Без колдуна там никак. Но ведь и я тебе на что-то нужна? – лукаво подмигнула Ирис. – Ты же в сердце метил, но передумал.
       — Ты – объект исследования.
       — Чего?
       — Буду описывать все твои действия, повадки и не только. Послужишь для науки.
       Оборотница ничего не ответила и прошла на кухню, занявшись стряпнёй. Как ни странно, то, что она готовила, напоминало человеческую еду, даже вкусно пахло: чутьё помогло Ирис отыскать давно забытые специи и закатившуюся в угол луковицу, которая тоже пошла в дело.
       Наконец оборотница извлекла пышущую жаром сковороду и водрузила её на стол:
       — Остальное за тобой. Я руками ем, а ты, наверное, нет.
       Рош встал, нерешительно потянулся за тарелкой, но потом решил рискнуть. Готовила Ирис при нём, ничего подсыпать не успела.
       Оборотница ловко плюхнула ему половину содержимого сковородки, остальное, урча, принялась поглощать сама. Пальцами, не пользуясь никакими приборами. Жадно, как зверь, будто жар не обжигал рук.
       Закончив, Ирис облизнулась и нагло сообщила, что не наелась. Рош милостиво разрешил испечь ещё пару картофелин – всё равно погоды не сделают.
       — Дорого же мне встанет твой прокорм! – усмехнулся он.
       — Я снадобья готовить умею. Нюх – лучший советчик в этом деле. Буду на рынке продавать. Подавальщицей-то тяжеловато уже.
       — Ты не выйдешь за пределы этого дома.
       — Выйду. И ты не удержишь. Успокойся, колдун, никого и пальцем не трону, тень на твой дом не наведу. Кстати, как зовут-то? Скажи, я порчу по имени наводить не умею.
       Он назвал, сознавая, что это ничем ему не грозит. Подумал, достал из ледника банку с мазью и, вернувшись на кухню, кинул оборотнице. Та без труда поймала её на лету и заново обработала рану. После поднялась и прошла в комнату.
       Рош задержался, раздумывая, как ему вести себя, куда поместить нежданную гостью, но Ирис решила всё сама, клубочком устроившись на полатях. Что ж, хотя бы не заняла его лежанку: наверху летом душно и жарко, и колдун спал внизу.
       Убедившись, что оборотница спит (или делает вид, что спит), Рош открыл книги, очинил перо и сделал первые записи. Так, за работой и учением, незаметно прошёл день, наступила ночь.
       Ирис, вопреки опасениям, не слезла с полатей до утра. Когда он уходил, заворочалась, свесила голову и вновь заснула.
       Разбудил её только запах жареной печени. С луком, но всё равно аппетитно, аж слюнки текут.
       — Ну, иди сюда! Всё равно знаю, что проснулась, — недовольно крикнул из кухни Рош. – Или тоже боишься, что я туда яду подложил?
       — С тебя станется, — в тон ему буркнула Ирис и медленно, осторожно, сползла на пол. Но направилась не на кухню, а в сени.
       — Куда собралась? – колдун преградил ей дорогу.
       — Надо. А сбегу – тебе же лучше.
       Рош промолчал, подумав, что ему как раз лучше не будет, потому как Конклав без труда вычислит, кто оборотня привечал, и по головке не погладит. Отвечает он сейчас за неё.
       — Потерпи минутку.
       Он толкнул дверь, решив оплести двор защитным контуром – Ирис не выберется.
       — Не могу. Слушай, если такой мнительный, рядом постой. Я не стеснительная.
       Рош не стал, отпустил без пригляда.
       Оборотница не обманула, вернулась. Со зверским (и в прямом, и в переносном смысле) аппетитом умяла большую часть обеда, уничтожив так, между делом, половину каравая и остатки картошки. Сытая, довольная, поглаживая живот, казалось, раздувшийся вдвое, поинтересовалась, сколько должна за прокорм.
       — Ничего. Считай, что в гостях. Если так уж неймётся, домашним хозяйством займёшься.
       — Сам же вчера говорил, куском попрекал.
       — Я? – вскинулся Рош. – Попрекал? Знаешь ли, вчера был не лучший день в моей жизни, да ещё карманы пусты… Если на то пошло, то ты вчера и вовсе мне угрожала. Думаешь, не помню твоего взгляда? Так вот, Ирис, ты живёшь здесь, столько, сколько уговорились… Кстати, когда прибавление в волкодлачьем семействе?
       — Как любимый месяц вашего брата настанет, в начале вересеня. Может, и пораньше.
       — Я не некромант, — покачал головой колдун, встал и потянулся к полке с разными флаконами. – А месяц для тебя подходящий, вы же твари одинокие. Так вот, Ирис, порядки в этом доме мои. Станешь возражать – пожалуйста, волкодлак с охотниками заждались. А раз их боишься, то точно знаешь, что не сдюжишь.
       — А ты бы сдюжил, когда на тебя хитроумные ловушки расставляли? – ощерилась оборотница. – И не чую я их, не чую! Едва ноги унесла. Решила схорониться в бору, заодно раны залечить… Слушай, что это за дрянь такая, что в кожу входит и внутри всё плавит? А ещё этот гадёныш-ученик из арбалета не хуже эльфа стреляет.
       — Хуже, — усмехнулся Рош. – Хуже, потому как жива. Ранили, что ли? А потом, раненую, преследовал хозяин территории, гнал обратно к магу. Что ж ты с волкодлаком-то договориться не смогла?
       — Сам бы договаривался! Он в своём праве, да ещё я на сносях. Не от него. Да какая тебе разница?
       — Уговор, Ирис. Сейчас выпьешь и расскажешь обо всех тонкостях внутривидовых взаимоотношений. Чтобы понятнее было: я трактат о волкодлаках пишу.
       Нахмурившись, Рош сосредоточился на кружке с водой и двух пузырьках. В одном, чьё мутное содержимое напоминало болотную жижу, плавали какие-то палочки и побуревшие, иссохшие, будто пальцы старухи, ягоды. В другом плескалось нечто соломенного цвета, вызывавшее у Ирис нехорошие ассоциации.
       Колдун между тем деловито откупорил первый пузырёк и щедро налил в кружку добрую треть, вертя посудину то по часовой, то против часовой стрелки, нашёптывая слова заклинания.
       Оборотница принюхалась, пытаясь уловить, что же он туда подмешал. Нюх вычленил пару успокаивающих травок, корень мандрагоры, дерезу и ежевику. Хотя бы не волчеягодник! Но всё равно более чем странный состав. Он хочет ей что-то внушить?
       Довольно хмыкнув, Рош откупорил второй флакон.
       Ирис невольно зажала нос рукой, гадая, как колдун может держать такую мерзость. Что это, она так и не поняла, а принюхиваться не хотела: жалела обоняние.
       Отмерив двенадцать капель, Рош заткнул бутылочку пробкой и тщательно перемешал все три жидкости до однородного цвета и консистенции.