Аверы позвонили, сказав, что подъезжают и плюс-минус час будут в Гусе.
Баба Тоня заохала:
-Места-то мало в кухне, как всех усадить?
Пришедшие с речки Мишук и Ванька шустро притащили второй стол под огромную грушу, синхронисты сооружали лавки, подбирали широкие доски, укладывали их на стоящие по краям табуретки.
Минька залез на дерево, закрепил переноску с двумя лампочками и к приезду родителей все было готово.
-О, какой иллюминацией нас встречают? - заулыбался Авер.
-Минечка! - из машины шустро выскочил Филюнька и побежал к своему любимому братику. Тот ловко подхватил его и поднял над головой:
-Привет, мелкий, я так по тебе соскучился!
-А я-то как! - Повисев на шее у братика, пошел знакомиться с бабой Тоней, совсем не помнил её -она приезжала когда ему было два года.
- Какой внучок у меня большой вырос, здравствуй, Филенька!
-Здрасти! Сразу говорю, я похож на дедушку и Серого, а характер у меня -папин!
-Ух ты! А я и не сомневалась, что папин, ведь ты -Аверченко.
Аверы, уставшие и измученные дорогой и жарой, дружно ломанулись к реке, пообещав, что быстро вернутся.
За ними увязались и Димка с Дашуткой, Ванька остался при сыне, отправив жену тоже искупнуться.
Вернулись все быстро - комары в жаркое лето все равно были. Посидели не долго, усталость сказывалась, разбрелись по комнатам и только Ванька с Авером сидели в темноте, посверкивая огоньками сигарет.
Долго и неспешно вели разговоры обо всем -больше всего конечно о детях.
-Во, Сашк, как время летит, совсем большие у нас детишки стали, Саньке вон четвертый месяц пошел, растем. И знаешь, чего?
Настька твоя шухарная была, вся, как говорится, в меня, а Санька -ну чисто ты! Спокойный такой! Люблю его до дрожи, умиляюсь каждый день.
-Понимаю, у нас так с Филюнькой было, а с внуками, говорят, ещё больше умиляются. Стареем, Вань. Дочки наши года три-четыре и замуж поди пойдут.
А я уже сейчас ревную всех к Настюшке, все кажется, что не дотягивают женихи до неё.
-Ну мне проще, у меня постоянный -Стоядинович, - захихикал Ванька, - изучен вдоль и поперек серб.
-Пошли уже спать?
Утром приехал Серый с семьей, ждали только Дорониных, Алюня замесила большой таз теста, девчонки чистили картошку, резали овощи на салат, мужики же утром удрали на рыбалку, все оказались при деле.
Покончив с делами, баба Тоня шустро собралась, пошли Алюня и Наташка с ней в храм. Коза-дереза, увидев такой внушительный и необычный храм, зависла:
-Красота какая! Как в средневековой Англии!
Внутри было ещё очень много работы по восстановлению, но впечатление величия и какого-то детского восторга зашкаливало.
Батюшка удивленно охнул:
-Сколько же сразу человек будет?
-Пять деток и трое взрослых, отец Николай.
-Хорошо, мы сегодня все приготовим, а завтра после службы и проведем обряд!
Наташка, Алюня и Серега решили тоже креститься.
Алюня сказала, что мечтает повенчаться со своим обожаемым Авером, вызвав слезы у свекрови.
-Я давно так-то мечтала. Ай как хорошо ты подумала!
Утром пошли на службу все, кроме мелких Саньки, Даньки и Павлушки, которых принесли мамки к её окончанию.
Несмотря на только одну треть восстановленный храм, акустика в нем имелась потрясающая, голос батюшки долетал до самого высокого места и возвращался обратно, а когда запевали несколько певчих, казалось, что пение вырывается наружу и устремляется высоко в небо.
-Благостно как! - тихонько шепнула Алька своему Аверу.
После службы было крещение, торжественностью момента прониклись все.
Санька маленький, сидящий на руках у Саньки-большого, не пикнул, с любопытством смотрел на огоньки свечек, на солнечные лучики, проникающие в окна и отражающиеся от иконостаса и окладов некоторых икон.
Батюшка щедро полил водичкой и маленьких, и больших, все крещеные надели крестики, притихшие и какие-то задумчивые вышли неспешно из храма, опять полюбовались им снаружи.
Санька-маленький сладко сопел уже на больших папиных руках, Авер как-то нехотя отдал малыша, улучив минутку шепнул Алюне:
-Может, ещё родим кого? Уж больно сладкий тезка у меня.
-Сашка, у нас год-два - и внуки будут!
-Да понимаю я, понимаю, дети нас не поймут, у Ваньки Натаха помоложе, а ты у меня - старушка! - он чмокнул её в щеку, - Ладно, будем ждать Настюшиных деток.
Минька, сдается мне, долго будет копаться, не случилась ещё у него на пути такая вот подсолнушек.
-Кто знает, может, наш малой вперед всех родит, у него и в восемь лет поклонницы имеются, аж три.
Родители поулыбались -Филюню в последний месяц учебы каждодневно провожали и встречали три подружки, влюбленные в него, мелкий ругался, убегал от них, а потом привык, стал с ними дружить.
В обед по жаре пить за окрещенных не стали, мужики обошлись пивом, остальные пили холодненький компот, сваренный в ведерной кастрюле, опять долго купались, перебаламутили всю воду, согнали с любимых мест гусиков, которые долго возмущенно гоготали, потом были шашлыки, приготовленные доморощенным шеф-поваром Егорушкой, и песни, вот уж где отрывались все.
Баба Тоня сбегала до местного гармониста, и долго ещё из Аверовского сада раздавались песни.
Перепели все: и русские народные, и современные, утомившийся гармонист взмолился:
-Ребяты, пальцев не чую!
Рано по утру разъезжались: Чертовы, Доронины и Серый - в Москву, Аверы, синхронисты и Егорушка Доронин - в Гагры.
Через сутки с небольшим "русский десант" высадился в Гагре.
С первых же шагов Алька с Авером потрясенно застыли: вместо цветущих окрестностей, полуразрушенные, зияющие пустыми пролетами окон дома, много заброшенных, разрушенных санаториев и пансионатов, разросшиеся, неухоженные кусты и запустение и только море осталось прежним!
Алька, зажав рот руками,со слезами смотрела на все это.
Потряс знаменитый вокзал - красивое здание в выбоинах от пуль, с заколоченным входом, а на перроне маленькая будочка с небольшим окошечком, над которым прикреплен обычный лист бумаги с написанным от руки объявлением о прибытии и отправлении скорого поезда Сухуми-Москва.
-Жуть какая!
-Тсс, Алюнь, младшенький тоже кукситься начинает.
Так, ребятишки, пошли, тут недалеко баба Маня живет.
А баба Маня гоняла по двору загорелого, чумазого пацаненка, который уворачивался от неё и хохотал во все горло, сверкая из под черных, Адлейбовских кудряшек, голубыми глазами:
-Не догонишь, не поймаешь!
-Я тибя к радителям отправлю, клянус!
Уставшая баба Маня остановилась и с удивлением посмотрела на открывающуюся калитку и входящих в нее людей.
-Вай, дарагие, савсэм нэт мэ..ст.., мама дарагая!
Сашик, ето ти?
Она перевела взгляд на Алюню, неверяще потерла глаза.
Потом увидела Чертовых.
-Боже! Боже! - Она как-то неловко взмахнула руками. - Боже, я нэ сплю?
Гоги ущипни бабушку и скажи, что я нэ сплю.
-Чего тебя щипать, не спишь, вона народу сколько приехало! - проговорил шустрый Гоги, с любопытством рассматривая всех.
А Манана протянула руки к Аверу:
-Дай я тибя абниму!
Худая, в чем душа держится, седая Манана, мало походила на ту, шуструю, неунывающую женщину, какой её помнили Аверы.
Она обнимала Авера и приговаривала:
-Ай, какое щастте!
-Аличка, иди ко мне, дарагая! Дай, я на тэбэ налюбоваюсь.
-А где ваш син, Мишук?
-Етот? Етот високий мущщина ваш син? Какой ти стал замичателний!
- Дэвочка, иди, милая, ко мне, ти савсем маленким бил!
Какой жалост, что Гиёргий и ваша дед не дажили!
А потом её долго тискали Чертушки. Манана вытирала слезы фартуком, Гоги принес ей полотенце.
-Фартук мокрый. На тебе палатенц!
-Зачем дразниш бабушка?
-Аличка, ета бандит, мой старший непаслушни внук. Гаварит савсм чисто па руски, а дразнит, э!
И закружилась Манана в делах и заботах, а когда через день ещё и Стоядиновичи приехали, то Манана 'савсэм забила, што умирать нада'.
Стоядинович долго ходил по полуразрушенному второму этажу, что-то прикидывал, делал расчеты, облазил и перемерял все стройматериалы, купленные в прошлом году Зурабом, но пока так и лежащими во дворе - отпуск ожидался только в августе.
Потом долго совещался с Авером и Мишуком, и вынес решение.
-Манана Георгиевна!
-Э-э-э, зачем так гаваришь, Манана или, как дети завут -баба Маня! - перебила его Манана.
- Прасти, дарагой, слюшаю тибя?
-Все восстановить и не успеем, и материалов не хватит, но левую часть сумеем подремонтировать, вот только камня бы привезти,каким низ дома выложен.
- Я папрашу своиво родственника.
Родственником оказался папаня того самого приставалы - тот пропал где-то в войну, ни слуху, ни духу. Сильно постаревший и какой-то сникший пожилой мужчина выслушал Драгана, кивнул и пообещал через пару дней привезти.
Гоги, Филюня и Любица в момент нашли общий язык, и эта троица постоянно куда-то лезла, что-то придумывала.
Исцарапанные, чумазые, они носились как оглашенные, пока Авер, в своей манере объяснять все доходчиво, не поговорил с ними. Даже набалованый сверх меры бабулей Гоги прислушался.
А баба Маня воспылала огромной любовью к "Игору", который дотошно выяснял рецепты абхазской кухни, записывал их и пробовал готовить их под её присмотром.
-Какой умный малчик, гаржус табой!
Мужики рано утром и под вечер - днем было душно и жарко- стучали, пилили, замазывали дырки в стенах, настилали пол, вставляли рамы.
Привезший камни родственник, осмотрев все, кивнул головой и на следующий день пришли помощники, два взрослых сина и три подростка.
Работа продвигалась, к отъезду гостей левая часть дома - три комнаты на втором этаже - приняла жилой вид, оставалось побелить их и все.
Купаться полюбилось всем вечером, когда море, уставшее за день качать на своих волнах шумных и колготных людей, затихало и едва плескало водой на берег.
В сгущающихся сумерках поблескивающая вода казалась загадочной,а неспешно выплывающая луна - как раз было полнолуние - украшала море серебристой в небольшой ряби, дорожкой.
Накупавшись, все просто сидели и любовались такой красотой.
В такие минуты и случалось единение с природой - душа растворялась и парила высоко в небе.
И хвалилась Манана приехавшей Ольге Евсеевне своими такими 'замичателни гости'.
А на ехидное замечание Дашки про то, что помирать собралась, ответила:
-Нильзя! Далжна много!
Пояснила, что 'далжна' Стоядиновичам отцу и сину, Сашику и сину Миньке, Димусику, Ваничке залатому -'надо жит, чтоби всэм било куда приехать к морю.'
Отдых пролетел быстро, провожали Стоядиновичей и Аверов со слезами и причитаниями Мананы, велела всэм мамой поклясться, что приедут еще!
Сама грозилась 'пириехат на ваш халодний Урал, э!'
Синхронисты и Егор оставались на август с баб Олей - им ещё год учиться в школе.
Егор твердо решил после девятого класса пойти в ПТУ на повара, а там, после окончания и навыки будут, и на вечернее отделение института можно поступить, Манана предрекала ему 'високий пост и балшой успэх' .
У Аверов больше всех печалился Филюнька, уж очень ему полюбилось и море и друг Гоги.
Димка Чертов в последние дни перед отъездом Аверов, любуясь необыкновенно красивым закатом, сказал им:
-Дядь Авер, я, знаешь, чё-то передумал в Рязань поступать, нагляделся на всю эту разруху и страдания людские, ещё Чечня вон никак не успокоится.
Не хочу! Не хочу стрелять, что-то разрушать, лучше в гражданский институт попробую, вон, хоть в автодорожный.
Дед Плешков и ваш старенький дедулька мне как-то ответили почти одинаково, когда я спросил про войну, типа - ничего хорошего, тяжело.
А здесь насмотрелся- двадцать первый век, блин, да и вы с батей, и Саня Плешков - все, как говорится, попали под раздачу.
-Слова не мальчика, а мужа!- приобняла его Алька.
Авер,помолчав, проговорил:
-У тебя ещё есть время все взвесить.
Я вот с детства спал и видел себя десантурой, мысли не допускал, что буду учиться где-то в другом институте, а ведь не все так и в то время - по призванию поступали.
Кто-то за компанию, кто-то, как сейчас говорят, адреналинщик, кто-то и с расчетом карьеру сделать, в те годы армия была в почете.
Просто подумай, если дело по душе - отдаешь всего себя, а если нет, лучше не рисковать. Армия,она много дает, но и много требует, а служить спустя рукава?
Как в том фильме:
"Есть такая профессия - Родину защищать!"
Батя вот твой, умолила Евсееича баб Оля перевести его в Москву, типа, под крылышко, а много он там был?
Постоянно мотался по командировкам, каждый вылет в Афган и оттуда на нервах, ведь сбивали частенько.
Не знаю, говорил ли он тебе про восьмидневные блуждания по горам или нет?
-Да, как-то однажды сказал, что их подбили, они уходили от душманов и кружным путем добирались до своих.
-Ага, только из троих два - батя твой и вертолетчик, как люди, а интендант, тоже кстати, офицер, вроде по призванию, гнилью оказался.
Они бы на пару дней раньше вышли, если бы он их не тормозил, истерил как баба.
И батю твоего только из-за него ранило.
Там и надо-то было минуты две-три внимание на себя отвлечь, чтобы Ванька проскочил простреливаемый участок, а этот,говнюк, испугался и Ваньку в прыжке зацепило.
Ладно бы так, рана фактически пустяковая была, вертолетчика за день раньше в плечо, они фляжку со спиртом как зеницу ока берегли, там и была-то треть, раны обрабатывали, ничего же не было с собой - торопились уйти от горящего вертолета, где там было аптечку искать, когда рвануть могло?
-Неет, батя не рассказывал такое! - удивленно протянул Димка.
-И не расскажет, это же Ванька, у него все - хи-хи, ха-ха, а этот гниль, пока они в разные стороны мотались посмотреть, проверить, куда дальше идти, горы-то не как наши Колпаки, спер фляжку и выжрал, у него простуда началась, видите ли.
Короче, был он балласт ненужный у них, а ведь не бросишь, в рану Ваньке грязь попала, воспаление началось.
К посту выходил, как говорится, на морально-волевых, с температурой и в глазах двоилось.
Вот и подумай, как следует, твое ли это призвание?
Работа, она если с огоньком и по душе, туда ноги бегом бегут, а если наоборот?А про войну... ладно, мы, служивые - знали на что шли, как говорится.
А Михайлик? Три года уже здесь, а самолетов так и не перестал побаиваться, да и на огонь, сам знаешь, как он реагирует.
А батя твой -он настоящий, немного дурной, но надежный.
-Да уж, немного! Они с мамкой - два сапога, надо же так подобрались, про мамку её приятели до сих пор с восторгом в Медведке говорят "свой пацан"!
Теть Аль, правда, она такая была?
- Правда, все сверстники её слушались, командирша! А уж когда она выревела у Егорыча разрешение в районных играх участвовать, а потом, победив, показала комсомольским вожакам фигу!! - засмеялась Алька, -
Они с твоим папаней как познакомились-то, она его сходу послала, ну а Ваня не привык, чтобы на него такого брутально-красивого внимания не обращали.
Саша с Витьком угорали в то время, а Минька в сватовстве участие принимал.
- засмеялись Аверы.
-Папка наш и сейчас орел, но козу-дерезу побаивается расстраивать, а после малышка совсем размягчел .
Баба Тоня заохала:
-Места-то мало в кухне, как всех усадить?
Пришедшие с речки Мишук и Ванька шустро притащили второй стол под огромную грушу, синхронисты сооружали лавки, подбирали широкие доски, укладывали их на стоящие по краям табуретки.
Минька залез на дерево, закрепил переноску с двумя лампочками и к приезду родителей все было готово.
-О, какой иллюминацией нас встречают? - заулыбался Авер.
-Минечка! - из машины шустро выскочил Филюнька и побежал к своему любимому братику. Тот ловко подхватил его и поднял над головой:
-Привет, мелкий, я так по тебе соскучился!
-А я-то как! - Повисев на шее у братика, пошел знакомиться с бабой Тоней, совсем не помнил её -она приезжала когда ему было два года.
- Какой внучок у меня большой вырос, здравствуй, Филенька!
-Здрасти! Сразу говорю, я похож на дедушку и Серого, а характер у меня -папин!
-Ух ты! А я и не сомневалась, что папин, ведь ты -Аверченко.
Аверы, уставшие и измученные дорогой и жарой, дружно ломанулись к реке, пообещав, что быстро вернутся.
За ними увязались и Димка с Дашуткой, Ванька остался при сыне, отправив жену тоже искупнуться.
Вернулись все быстро - комары в жаркое лето все равно были. Посидели не долго, усталость сказывалась, разбрелись по комнатам и только Ванька с Авером сидели в темноте, посверкивая огоньками сигарет.
Долго и неспешно вели разговоры обо всем -больше всего конечно о детях.
-Во, Сашк, как время летит, совсем большие у нас детишки стали, Саньке вон четвертый месяц пошел, растем. И знаешь, чего?
Настька твоя шухарная была, вся, как говорится, в меня, а Санька -ну чисто ты! Спокойный такой! Люблю его до дрожи, умиляюсь каждый день.
-Понимаю, у нас так с Филюнькой было, а с внуками, говорят, ещё больше умиляются. Стареем, Вань. Дочки наши года три-четыре и замуж поди пойдут.
А я уже сейчас ревную всех к Настюшке, все кажется, что не дотягивают женихи до неё.
-Ну мне проще, у меня постоянный -Стоядинович, - захихикал Ванька, - изучен вдоль и поперек серб.
-Пошли уже спать?
Утром приехал Серый с семьей, ждали только Дорониных, Алюня замесила большой таз теста, девчонки чистили картошку, резали овощи на салат, мужики же утром удрали на рыбалку, все оказались при деле.
Покончив с делами, баба Тоня шустро собралась, пошли Алюня и Наташка с ней в храм. Коза-дереза, увидев такой внушительный и необычный храм, зависла:
-Красота какая! Как в средневековой Англии!
Внутри было ещё очень много работы по восстановлению, но впечатление величия и какого-то детского восторга зашкаливало.
Батюшка удивленно охнул:
-Сколько же сразу человек будет?
-Пять деток и трое взрослых, отец Николай.
-Хорошо, мы сегодня все приготовим, а завтра после службы и проведем обряд!
Наташка, Алюня и Серега решили тоже креститься.
Алюня сказала, что мечтает повенчаться со своим обожаемым Авером, вызвав слезы у свекрови.
-Я давно так-то мечтала. Ай как хорошо ты подумала!
ГЛАВА12.
Утром пошли на службу все, кроме мелких Саньки, Даньки и Павлушки, которых принесли мамки к её окончанию.
Несмотря на только одну треть восстановленный храм, акустика в нем имелась потрясающая, голос батюшки долетал до самого высокого места и возвращался обратно, а когда запевали несколько певчих, казалось, что пение вырывается наружу и устремляется высоко в небо.
-Благостно как! - тихонько шепнула Алька своему Аверу.
После службы было крещение, торжественностью момента прониклись все.
Санька маленький, сидящий на руках у Саньки-большого, не пикнул, с любопытством смотрел на огоньки свечек, на солнечные лучики, проникающие в окна и отражающиеся от иконостаса и окладов некоторых икон.
Батюшка щедро полил водичкой и маленьких, и больших, все крещеные надели крестики, притихшие и какие-то задумчивые вышли неспешно из храма, опять полюбовались им снаружи.
Санька-маленький сладко сопел уже на больших папиных руках, Авер как-то нехотя отдал малыша, улучив минутку шепнул Алюне:
-Может, ещё родим кого? Уж больно сладкий тезка у меня.
-Сашка, у нас год-два - и внуки будут!
-Да понимаю я, понимаю, дети нас не поймут, у Ваньки Натаха помоложе, а ты у меня - старушка! - он чмокнул её в щеку, - Ладно, будем ждать Настюшиных деток.
Минька, сдается мне, долго будет копаться, не случилась ещё у него на пути такая вот подсолнушек.
-Кто знает, может, наш малой вперед всех родит, у него и в восемь лет поклонницы имеются, аж три.
Родители поулыбались -Филюню в последний месяц учебы каждодневно провожали и встречали три подружки, влюбленные в него, мелкий ругался, убегал от них, а потом привык, стал с ними дружить.
В обед по жаре пить за окрещенных не стали, мужики обошлись пивом, остальные пили холодненький компот, сваренный в ведерной кастрюле, опять долго купались, перебаламутили всю воду, согнали с любимых мест гусиков, которые долго возмущенно гоготали, потом были шашлыки, приготовленные доморощенным шеф-поваром Егорушкой, и песни, вот уж где отрывались все.
Баба Тоня сбегала до местного гармониста, и долго ещё из Аверовского сада раздавались песни.
Перепели все: и русские народные, и современные, утомившийся гармонист взмолился:
-Ребяты, пальцев не чую!
Рано по утру разъезжались: Чертовы, Доронины и Серый - в Москву, Аверы, синхронисты и Егорушка Доронин - в Гагры.
Через сутки с небольшим "русский десант" высадился в Гагре.
С первых же шагов Алька с Авером потрясенно застыли: вместо цветущих окрестностей, полуразрушенные, зияющие пустыми пролетами окон дома, много заброшенных, разрушенных санаториев и пансионатов, разросшиеся, неухоженные кусты и запустение и только море осталось прежним!
Алька, зажав рот руками,со слезами смотрела на все это.
Потряс знаменитый вокзал - красивое здание в выбоинах от пуль, с заколоченным входом, а на перроне маленькая будочка с небольшим окошечком, над которым прикреплен обычный лист бумаги с написанным от руки объявлением о прибытии и отправлении скорого поезда Сухуми-Москва.
-Жуть какая!
-Тсс, Алюнь, младшенький тоже кукситься начинает.
Так, ребятишки, пошли, тут недалеко баба Маня живет.
А баба Маня гоняла по двору загорелого, чумазого пацаненка, который уворачивался от неё и хохотал во все горло, сверкая из под черных, Адлейбовских кудряшек, голубыми глазами:
-Не догонишь, не поймаешь!
-Я тибя к радителям отправлю, клянус!
Уставшая баба Маня остановилась и с удивлением посмотрела на открывающуюся калитку и входящих в нее людей.
-Вай, дарагие, савсэм нэт мэ..ст.., мама дарагая!
Сашик, ето ти?
Она перевела взгляд на Алюню, неверяще потерла глаза.
Потом увидела Чертовых.
-Боже! Боже! - Она как-то неловко взмахнула руками. - Боже, я нэ сплю?
Гоги ущипни бабушку и скажи, что я нэ сплю.
-Чего тебя щипать, не спишь, вона народу сколько приехало! - проговорил шустрый Гоги, с любопытством рассматривая всех.
А Манана протянула руки к Аверу:
-Дай я тибя абниму!
Худая, в чем душа держится, седая Манана, мало походила на ту, шуструю, неунывающую женщину, какой её помнили Аверы.
Она обнимала Авера и приговаривала:
-Ай, какое щастте!
-Аличка, иди ко мне, дарагая! Дай, я на тэбэ налюбоваюсь.
-А где ваш син, Мишук?
-Етот? Етот високий мущщина ваш син? Какой ти стал замичателний!
- Дэвочка, иди, милая, ко мне, ти савсем маленким бил!
Какой жалост, что Гиёргий и ваша дед не дажили!
А потом её долго тискали Чертушки. Манана вытирала слезы фартуком, Гоги принес ей полотенце.
-Фартук мокрый. На тебе палатенц!
-Зачем дразниш бабушка?
-Аличка, ета бандит, мой старший непаслушни внук. Гаварит савсм чисто па руски, а дразнит, э!
И закружилась Манана в делах и заботах, а когда через день ещё и Стоядиновичи приехали, то Манана 'савсэм забила, што умирать нада'.
Стоядинович долго ходил по полуразрушенному второму этажу, что-то прикидывал, делал расчеты, облазил и перемерял все стройматериалы, купленные в прошлом году Зурабом, но пока так и лежащими во дворе - отпуск ожидался только в августе.
Потом долго совещался с Авером и Мишуком, и вынес решение.
-Манана Георгиевна!
-Э-э-э, зачем так гаваришь, Манана или, как дети завут -баба Маня! - перебила его Манана.
- Прасти, дарагой, слюшаю тибя?
-Все восстановить и не успеем, и материалов не хватит, но левую часть сумеем подремонтировать, вот только камня бы привезти,каким низ дома выложен.
- Я папрашу своиво родственника.
Родственником оказался папаня того самого приставалы - тот пропал где-то в войну, ни слуху, ни духу. Сильно постаревший и какой-то сникший пожилой мужчина выслушал Драгана, кивнул и пообещал через пару дней привезти.
Гоги, Филюня и Любица в момент нашли общий язык, и эта троица постоянно куда-то лезла, что-то придумывала.
Исцарапанные, чумазые, они носились как оглашенные, пока Авер, в своей манере объяснять все доходчиво, не поговорил с ними. Даже набалованый сверх меры бабулей Гоги прислушался.
А баба Маня воспылала огромной любовью к "Игору", который дотошно выяснял рецепты абхазской кухни, записывал их и пробовал готовить их под её присмотром.
-Какой умный малчик, гаржус табой!
Мужики рано утром и под вечер - днем было душно и жарко- стучали, пилили, замазывали дырки в стенах, настилали пол, вставляли рамы.
Привезший камни родственник, осмотрев все, кивнул головой и на следующий день пришли помощники, два взрослых сина и три подростка.
Работа продвигалась, к отъезду гостей левая часть дома - три комнаты на втором этаже - приняла жилой вид, оставалось побелить их и все.
Купаться полюбилось всем вечером, когда море, уставшее за день качать на своих волнах шумных и колготных людей, затихало и едва плескало водой на берег.
В сгущающихся сумерках поблескивающая вода казалась загадочной,а неспешно выплывающая луна - как раз было полнолуние - украшала море серебристой в небольшой ряби, дорожкой.
Накупавшись, все просто сидели и любовались такой красотой.
В такие минуты и случалось единение с природой - душа растворялась и парила высоко в небе.
И хвалилась Манана приехавшей Ольге Евсеевне своими такими 'замичателни гости'.
А на ехидное замечание Дашки про то, что помирать собралась, ответила:
-Нильзя! Далжна много!
Пояснила, что 'далжна' Стоядиновичам отцу и сину, Сашику и сину Миньке, Димусику, Ваничке залатому -'надо жит, чтоби всэм било куда приехать к морю.'
Отдых пролетел быстро, провожали Стоядиновичей и Аверов со слезами и причитаниями Мананы, велела всэм мамой поклясться, что приедут еще!
Сама грозилась 'пириехат на ваш халодний Урал, э!'
Синхронисты и Егор оставались на август с баб Олей - им ещё год учиться в школе.
Егор твердо решил после девятого класса пойти в ПТУ на повара, а там, после окончания и навыки будут, и на вечернее отделение института можно поступить, Манана предрекала ему 'високий пост и балшой успэх' .
У Аверов больше всех печалился Филюнька, уж очень ему полюбилось и море и друг Гоги.
Димка Чертов в последние дни перед отъездом Аверов, любуясь необыкновенно красивым закатом, сказал им:
-Дядь Авер, я, знаешь, чё-то передумал в Рязань поступать, нагляделся на всю эту разруху и страдания людские, ещё Чечня вон никак не успокоится.
Не хочу! Не хочу стрелять, что-то разрушать, лучше в гражданский институт попробую, вон, хоть в автодорожный.
Дед Плешков и ваш старенький дедулька мне как-то ответили почти одинаково, когда я спросил про войну, типа - ничего хорошего, тяжело.
А здесь насмотрелся- двадцать первый век, блин, да и вы с батей, и Саня Плешков - все, как говорится, попали под раздачу.
-Слова не мальчика, а мужа!- приобняла его Алька.
Авер,помолчав, проговорил:
-У тебя ещё есть время все взвесить.
Я вот с детства спал и видел себя десантурой, мысли не допускал, что буду учиться где-то в другом институте, а ведь не все так и в то время - по призванию поступали.
Кто-то за компанию, кто-то, как сейчас говорят, адреналинщик, кто-то и с расчетом карьеру сделать, в те годы армия была в почете.
Просто подумай, если дело по душе - отдаешь всего себя, а если нет, лучше не рисковать. Армия,она много дает, но и много требует, а служить спустя рукава?
Как в том фильме:
"Есть такая профессия - Родину защищать!"
Батя вот твой, умолила Евсееича баб Оля перевести его в Москву, типа, под крылышко, а много он там был?
Постоянно мотался по командировкам, каждый вылет в Афган и оттуда на нервах, ведь сбивали частенько.
Не знаю, говорил ли он тебе про восьмидневные блуждания по горам или нет?
-Да, как-то однажды сказал, что их подбили, они уходили от душманов и кружным путем добирались до своих.
-Ага, только из троих два - батя твой и вертолетчик, как люди, а интендант, тоже кстати, офицер, вроде по призванию, гнилью оказался.
Они бы на пару дней раньше вышли, если бы он их не тормозил, истерил как баба.
И батю твоего только из-за него ранило.
Там и надо-то было минуты две-три внимание на себя отвлечь, чтобы Ванька проскочил простреливаемый участок, а этот,говнюк, испугался и Ваньку в прыжке зацепило.
Ладно бы так, рана фактически пустяковая была, вертолетчика за день раньше в плечо, они фляжку со спиртом как зеницу ока берегли, там и была-то треть, раны обрабатывали, ничего же не было с собой - торопились уйти от горящего вертолета, где там было аптечку искать, когда рвануть могло?
-Неет, батя не рассказывал такое! - удивленно протянул Димка.
-И не расскажет, это же Ванька, у него все - хи-хи, ха-ха, а этот гниль, пока они в разные стороны мотались посмотреть, проверить, куда дальше идти, горы-то не как наши Колпаки, спер фляжку и выжрал, у него простуда началась, видите ли.
Короче, был он балласт ненужный у них, а ведь не бросишь, в рану Ваньке грязь попала, воспаление началось.
К посту выходил, как говорится, на морально-волевых, с температурой и в глазах двоилось.
Вот и подумай, как следует, твое ли это призвание?
Работа, она если с огоньком и по душе, туда ноги бегом бегут, а если наоборот?А про войну... ладно, мы, служивые - знали на что шли, как говорится.
А Михайлик? Три года уже здесь, а самолетов так и не перестал побаиваться, да и на огонь, сам знаешь, как он реагирует.
А батя твой -он настоящий, немного дурной, но надежный.
-Да уж, немного! Они с мамкой - два сапога, надо же так подобрались, про мамку её приятели до сих пор с восторгом в Медведке говорят "свой пацан"!
Теть Аль, правда, она такая была?
- Правда, все сверстники её слушались, командирша! А уж когда она выревела у Егорыча разрешение в районных играх участвовать, а потом, победив, показала комсомольским вожакам фигу!! - засмеялась Алька, -
Они с твоим папаней как познакомились-то, она его сходу послала, ну а Ваня не привык, чтобы на него такого брутально-красивого внимания не обращали.
Саша с Витьком угорали в то время, а Минька в сватовстве участие принимал.
- засмеялись Аверы.
-Папка наш и сейчас орел, но козу-дерезу побаивается расстраивать, а после малышка совсем размягчел .
