После услышанного у меня в горле будто застрял ком, поэтому каждое последующее слово я произносил всё надсадней и тише: «И.. что ты теперь собираешься делать?»
Пожав плечами, мой ученик вновь обратил ко мне свои голубые глаза и с тенью сострадательной улыбки на тонких губах произнёс: «Прежде всего, увести вас отсюда. Это место.. не безопасно. Знаете, люди...»
Я прервал его жестом руки: я и сам догадывался, что общественность едва ли симпатизировала кровожадным убийцам, кромсающим на лоскуты молоденьких девиц. Зато фильмы по бесхитростному сценарию снимались исправно, завсегда собирая кассу. Двойные стандарты, однако.
Я зажмурился, сдавив голову ладонями. Он прав, нужно уходить. Солнце уже повсеместно расстелило свои золотистые ленты, что сквозь легчайший утренний туман поблёскивали отражённым светом, изобличая место преступления во всех его отвратительных подробностях.
Опомнившись, я встряхнулся, почти как зверь: заскорузлые корки кровянистой массы тотчас разлетелись в пыль. «Снова чист, как белый лист», – хохотнув, довольно прошептал доппельгангер. Мне впервые захотелось его ударить. Под дых, в лоб или в челюсть. Куда угодно. Главное, посильней.
Пожалуй, кровь – единственная субстанция, в которой я мог бы испачкаться: всё прочее моя специфическая кожа капризно отталкивала, а вот кровь.. будто под действием неумолимого магнетизма жадно льнула ко мне, стараясь во что бы то ни стало зацепиться и удержаться. Разгадка же крылась в элементе, присущем одной лишь живой материи, обуславливающем эффекты бардо и наукой доселе неразгаданном.
Видя, как я на силу привёл себя в порядок, Мигель еле заметно улыбнулся. О, боги, и почему только он улыбается, став очевидцем воплощённого в жизнь кошмарного сна, какие не каждому душегубу привидятся? Я никак не мог взять в толк. Ведь сцена, разыгравшаяся нынешней ночью, в любой душе могла поселить непроходящее отвращение. Но, вопреки тому, я не чувствовал с его стороны неприязни, страха или осуждения. Это слегка настораживало.
Мой ученик, тем временем, достал из кожаной сумки платок и вытер своё лицо от бурых разводов моих пальцев, а затем невозмутимо убрал испачканный кусок ткани обратно. Я будто в трансе, отследил каждый размеренный жест его руки. Какой он всё-таки странный. Хлоя, пожалуй, была права.
Мы шли по улице, как ни в чём не бывало. О случившемся напоминали только тёмные пятна крови на острых носках чёрных туфель Мигеля. Однако вряд ли кто из прохожих способен был в принципе их заметить: мешаясь с городской пылью, кровь скоро становилась неотличима от обыкновенной грязи, из которой, если верить одной из легенд, и был божьими перстами вылеплен человек по образу и подобию. А вот по чьему подобию ваяли нас?
«А ты догадайся, – злорадно хохотнул двойник. – Если наш Создатель не мог Сам творить формы, ровно как и никакой другой Архангел? Зато вполне мог заимствовать идеи. И дорабатывать. Люцифер вот эти самые божественные идеи извращал, искажал, сотворял вящий ужас. А наш-то перфекционист! Он их совершенствовал».
«Только забыл похоже про золотую середину, – невольно заметил я. – В какую сторону от неё не отклонись – ничего хорошего не выйдет». Что же, оказывается, у нас с людьми куда больше общего, чем.. хотелось бы.
Глава 71. Кумир
С не проходящим удивлением я бросал на Мигеля короткие взгляды, но он будто намеренно этого не замечал, игнорируя моё откровенное недоумение. Пожалуй, впервые за время нашего знакомства у меня к нему было больше вопросов, нежели у него ко мне.
Сворачивая в бессчетные переулки и огибая оживлённые проспекты, мы двигались по направлению к дому, храня молчание. Спустя некоторое время любопытство всё же взяло верх, и я не без некоторого волнения озвучил то, что ни никак не давало мне покоя, настороженно поинтересовавшись: «Если мог.. почему ты меня не остановил?..»
Не замедляя шаг, и даже не глядя в мою сторону, Михаил размеренно произнёс: «Не думаю, что я действительно мог бы, не навредив вам. К тому же.. это был вопрос жизни и.. смерти».
Я растерянно взглянул в сияющее над головой око Озириса, но Солнце молчало, нарочито пренебрегши моим вниманием. Или же оно просто занято было чем-то другим, куда более значимым, нежели болтовня со старым знакомым. Вот, хотя бы, поддержанием благоприятных условий в зоне Златовласки для этой-то самой жизни, частицу которой я недавно изуверским образом присвоил себе. Не спросясь.
Лазурь медленно и неотвратимо затягивалась белёсой поволокой, и яркие своды небесного храма размывались и тускнели, так, будто фрескам из лазурита требуется срочная реставрация, дабы сохранить их сказочный цвет от выгорания. Ускользающие блики играли в окнах заводских построек, дробясь в мутных закопчённых стёклах и непрозрачных зыблющихся водах канала. Я опять перевёл взор на Мигеля. Внешне его спокойствие казалось таким же непроницаемым, как эта тёмная вода, отражающая, но не пропускающая свет. А в тихом омуте.. оно сами знаете как, – неизвестно к чему вдруг вспомнилось мне напутственно.
«Ну, положим, чёрт.. или утопленница – это ещё куда ни шло, – с усмешкой вдруг проговорил Михаил. – Но кошка! – Продолжая улыбаться, он покачал головой. – У меня в детстве тоже была такая трёхцветная, похожая на неё, Марыся».
Я уставился на собеседника как баран на новые ворота. Какая ещё кошка?.. Ах, да! – всплыло откуда-то из глубины. Кошка… Будто в другой жизни всё это было. И не со мной.
Не найдя, что добавить по существу, я просто разглядывал человека, идущего рядом, словно ища в его внешности какую-никакую подсказку.
Та же сумка через плечо, классические брюки со стрелками, туфли с острым носком, приталенный пиджак – Михаил оставался верен избранному стилю и в будни, в и праздники.
Белоснежный воротник сорочки. Таких вещей сейчас не продают ни в бутиках, ни в простых магазинах одежды: нетипичный крой. Наверное, сшили по индивидуальному заказу, – решил для себя я, – все детали костюма были идеально подогнаны по фигуре. И это кольцо.. завсегда при нём.
Я отчаянно цеплялся за пустяковые мелочи, чтобы отвлечься от заунывных стенаний собственной совести, становящихся всё громче и громче. Невыносимо. Как же это невыносимо, господи!
Мои невнятные размышления, однако, резко оборвались, когда на щеке Мигеля возле мочки уха наблюдательный взор приметил несколько бурых крупиц – остатки запёкшейся крови с моих пальцев. Мне отчего-то как в наркотическом мороке померещилось, что они радужно мерцают, словно крошечные капельки росы на траве поутру или осколки морских раковин. Поддавшись какому-то неопределённому импульсу, непреодолимому, как притяженье магнита, я плавно склонился вбок с грацией змеи и, не раздумывая, потянулся длинным чёрным языком к этим заскорузлым остаткам смерти – крошкам от очень вкусного, но, к несчастью, слишком быстро закончившегося десерта. Это был мгновенный, неясный порыв. Я почувствовал, будто что-то утягивает меня, как воронка, в ужасающую минувшую ночь. Кровь.. даже и свернувшаяся, мёртвая всё прекрасно помнила.
Мигель отшатнулся так, будто его собирался ужалить ядовитый тайпан. И резко взмахнул рукой. Я толком-то и не понял, что произошло, но меня с силой отшвырнуло назад. Нервно прижавшись спиной к чугунному заграждению канала, я судорожно сглотнул.
«Получил, да, на баранки? Вот тебе и друг! Оказался вдруг…» – хмуро подытожил доппельгангер.
Михаил глядел на меня внимательно и строго. Его тело в это самое время пробирало легкой судорогой. Что-то сродни электричеству, когда ненароком схватился рукой за оголённый провод. Это была не просто угловатая земная магия, скроенная по утверждённому канону. Но что-то другое. То, чем располагал он сам. И то, что дал ему я, доверившись по собственной глупости.
Немного отойдя от потрясения и вернув чертам лица прежнее спокойствие, всё таким же ровным голосом Мигель тихо, но твёрдо проговорил: «Не смей. Ни сейчас, ни впредь!»
Это прозвучало почти как приказ. Подобное от него я слышал впервые, и признаться, слегка оторопел. Он будто дрессировал меня, как сидящего на цепи пса, чуть не тяпнувшего хозяина за руку.
Смутившись, я униженно опустил взор, подумав в свою очередь о тленности любых идеалов. Каждый кумир в своё время лишается венца, когда истирается позолота и крошится его постамент.
Проведя минуту в неловком молчании, мы продолжили путь. Вот уж такого я, признаться, никак не ожидал. Тем более от Мигеля. Хотя, чего на него пенять? Сам тоже хорош – рыльце в пушку. Я зябко поёжился. Душераздирающий ужас усилием воли удалось задвинуть на задворки ума, но надолго ли? Как жить теперь с такой ношей, я ума приложить не мог.
«Припеваючи, – усмехнулся двойник. – Чего тебе ещё надо, а? Ноги не протянул, и то ладно. Кому спасибо сказать забыл опять, м?»
Точно не тебе, – мысленно возразил я. – Думаешь, я не знаю, кто у нас тут любит тащить чужое исподтишка? Ты мне всё нутро выел!
«Раз такой умный, – обиженно отозвался доппельгангер, – тогда пурхайся дальше сам!»
Желая хоть как-то разрядить обстановку, я непринуждённо поинтересовался, где сейчас Хлоя? Однако реакция Мигеля безобидный с виду вопрос оказалась несколько неожиданной. Сдержанно пряча раздражение, молодой человек коротко осведомился: «А вам она зачем?»
Немного растерявшись, я даже моргнул.
«Просто я…»
«Возвращаете одну жизнь, забираете другую… Это безответственно. Смерть – не игрушка. А вы с ней играете».
После такой отповеди я надолго умолк. Никогда не делал он мне таких колких замечаний, никогда и ни в чём не упрекал. Да вообще вот уж кому меня поучать! Сам зачастую плевать хотел на все правила и законы! И всё-таки Смерть он уважал. Как-то по-особенному.
«А давай чего покажу…» – внезапно влез в мой разум двойник.
Быстро же он забывает обиды.
Моя рука, онемев, вдруг сама собой развернулась ладонью вверх. На белой поверхности исподволь проступила тонкая вязь. Я застыл, как вкопанный. Мигель, сделав несколько шагов, тоже остановился.
Протянув к нему расчерченную узором кисть, я выговорил с неимоверным трудом: «Как.. когда.. за что?!»
Он только пожал плечами, произнеся невозмутимо: «Так я всегда могу вас найти».
«Как чипированную собаку?» – не сдержавшись, я слегка повысил голос.
Молодой маг грустно усмехнулся: «Нет, вы не собака. Не нужно драматизировать, прошу».
«Да, не драматизируй давай, – зло рассмеялся двойник. – Ошейник надел, лапы помыл и в будку! Кость тебе в зубы!»
Только его ремарок сейчас не хватало. И так тошно.
Я растёр виски, стараясь унять неприятную дрожь в пальцах. Ладно. Всего лишь безобидный глиф. Надо будет – уберу. Пожалуй, я и взаправду сгущаю краски. Я выдохнул. И медленно побрёл вперёд.
Глава 72. Клеймо
Солнце, совершив рутинное восхождение на свою личную Джомолунгму, с высоты щедро сыпало золотом, легкомысленно разоряясь огненными искрами, тонущими в воде. Мы с моим спутником, задумчивые и отрешённые, всё ещё брели по приевшейся горизонтали, наискось пересекая лабиринты дорог и переулков пыльного города.
Я раздумывал о печатях. Первой такой в моей жизни меня «наградил» тот некромант, Мара – правильная, но грубая работа. И довольно поверхностная. Зато то, что сотворил Мигель, совсем другое дело. Филигрань до того ажурная, невесомая, что я даже и не заметил.
«Тебе на руке вышивку крестиком сделали, а ты и не заметил, – язвительно передразнил меня двойник. – Да если бы не я, так бы и ходил довольный, с клеймом! Не на роже и порядок!»
Я снова посмотрел на ладонь. Нити уходили так глубоко, что вытягивать их было, пожалуй, не безболезненно. Хотя боль – это не то, чтобы про меня. Нет, можно было, конечно, при должном старании и от этой печати избавиться. Ну.. мне она покамест никак не мешала.
«Быстро же ты смирился, скоро тявкать по команде начнёшь. Сидеть! Лежать! Апорт!» – пытаясь поддеть, бросил доппельгангер. Я проигнорировал его заявленье. Я зарёкся уже иметь с ним дело.
«И всё-таки ты мог меня остановить», – прошептал я. И вопросительно взглянул на молодого мага, будто желая переложить часть собственной вины на его плечи. Мигель промолчал.
«Любой нормальный человек бы умом тронулся от такого-то зрелища», – добавил я всё так же тихо.
Мой спутник с тенью снисходительной усмешки на губах глянул на меня и невозмутимо парировал: «Посвятив свою жизнь изучению тёмных аспектов реальности перестаёшь принимать человеческое близко к сердцу. Я много повидал такого, от чего нормальный, как вы выразились, человек неизбежно сошёл бы с ума».
«Ну ещё бы! Тёртый калач, ты смотри! – будь у двойника руки, так он всенепременно негодующе всплеснул бы ими. – Смотался в Ад как за хлебушком! Чуть ли не до озера Коцит вприпрыжку! Правда, ни хлебушка не принёс, ни черта, да и сам там чуть не остался куковать в застенках. Если б не мы, между прочим, так бы и сгинул!»
Хорошо, что Мигель его не слышит, – про себя порадовался я. И вот ещё.. «мы». Не много ль он на себя берёт?
«Ты почти ничего не рассказывал о себе.. раньше. А я вот всё, что мог… – я грустно улыбнулся. – Расскажи хоть теперь что-нибудь».
Михаил вздохнул, задумавшись на миг. «Ну, если хотите…» И, видно, для наглядной иллюстрации изложенного выше вкратце пересказал факт своей личной биографии. Я слушал эту простую житейскую повесть с предельным сосредоточением, точно апокрифы читал.
«Несколько лет назад я встречался с одной не в меру любопытной девушкой.. – при этих словах молодой маг как-то горько усмехнулся. – Правдами-неправдами прознав про мои оккультные практики, она попросила показать ей краешек Той Стороны – самую малость. Я долго не соглашался, понимая, чем это чревато. Но и она в своём желании оказалась крайне настойчива. На беду я поддался женским просьбам и уговорам: прекрасная половина не зря тем и славится – своим ненавязчивым умением убеждать и вкрадчиво, исподтишка манипулировать нами.. то есть.. простите.. мужчинами».
Повисла неловкая пауза. А после, собравшись с мыслями, Мигель вновь продолжил: «Не буду вдаваться в подробности ритуала: технический аспект вас вряд ли бы впечатлил, с вашими-то талантами и умениями. Невзирая на то, что я старался учесть все возможные риски, всё пошло не так, как я планировал. Увы, на цыпочках прогуляться незамеченными по самой кромке Нави нам не удалось». Мой ученик едва слышно вздохнул, и с долей какой-то чёрной иронии добавил: «Судьба, знаете ли, любит спонтанность». Дотронувшись рукой до лба, он немного нервно провёл пальцами вдоль брови, на секунду о чём-то задумавшись. А вслед за тем снова заговорил: «В общем.. я всё же сумел вытащить нас, несмотря на возникшие.. мм.. трудности. Только Ева... За ту ночь она вся как есть поседела. Не мудрено – неподготовленный впечатлительный разум. А я.. смотрите сами». В конце фразы мой спутник демонстративно провел ладонью по своим иссиня-чёрным волосам. Я внимательно отследил это движение, каждый отблеск света в изломах ухоженных прядей. Мне отчётливо померещилось, что я уже видел всё это: цвет его волос, блуждающие отсветы, эти неторопливые размеренные жесты… Видел, но где, когда? Он ли вообще это был?..
«С той поры мы больше не виделись», – завершил поучительную историю своей несостоявшейся любви мой спутник.
