Уровень драматизма в их молчании достиг критической отметки.
— Не хватает Тогнара, — снизил уровень накала Илмарт, — чтобы сказать, что у нас у обоих нет мозгов. У меня — потому что человек не обязан умирать за идею, в которую не верит. А у тебя, — спокойно заключил он, — потому что человек не обязан быть верным тому, кто им пользуется.
Дерек нахмурился, пытаясь понять, как это Илмарт так ткнул пальцем в небо, что попал. Не понял и, сощурившись, переспросил прямо:
— А с чего ты взял, что мною пользовались?..
Неспешно перевернув страницу в пиратских мемуарах, Илмарт в ответ уточнил:
— Не считая того, что у тебя это на лице написано? — фыркнул и добавил: — Достаточно проследить, от чего Тогнара начинает особенно трясти.
Совсем помрачневший Дерек сложил руки на груди и устремил на друга взгляд требовательный и острый: он чувствовал, что разговор к чему-то должен вывести, но в упор не понимал, к чему.
— А особенно трясти его начинает, — покладисто принялся перечислять Илмарт, — когда кто-то при тебе упоминает ньонского владыку, или когда сам ты упоминаешь Ньон, или когда тебя начинает нести угождать какому-нибудь идиоту, или когда ты высказываешь полное пренебрежение собственной самоценностью и вообще начинаешь демонстрировать не то шутовские, не то рабские замашки... — по мере перечисления Дерек каменел и бледнел. — И даже интересно теперь проверить, — хмыкнув, добил Илмарт, — как он отреагирует на упоминание даркийцев.
Дерек заполыхал до самых ушей и даже прижмурился от неловкости и стыда.
— Для справки отметь где-нибудь, — мягко добавил Илмарт, — что в моей семье никто не считал, будто бы даркийцев следует сжигать.
Мучительно закашлявшись, Дерек вскочил и отвернулся к окну, пряча лицо от разговора.
— Но если ты и дальше будешь оскорблять меня предположением, — безжалостно продолжил Илмарт, — что что-то в твоём прошлом может изменить моё отношение к тебе, то я... — пару секунд демонстративно подумав, решил: — Вызову тебя на дуэль и хорошенько отметелю.
— Сначала догони, — буркнул от окна Дерек.
Хотя он не повернулся, и, судя по ушам, всё ещё полыхал всеми оттенками смущения, в тоне его слышалось заметное облегчение.
— Первым выдохнешься, — насмешливо фыркнул Илмарт, поскольку из них двоих только он регулярно занимался физическими упражнениями.
— Ну, значит, быть мне отметеленным, — с покорным вздохом поерошил себе волосы Дерек, повернулся, облокотился спиной на оконную раму и устремил на Илмарта взгляд грустный и усталый.
Тот в ответ приподнял брови в недоумении и переспросил:
— А не оскорблять друзей сомнениями — не вариант?
Уголок губ Дерека дрогнул в намёке на улыбку.
— Ну, — смущённо оправдался он, — я не был уверен, что ты считаешь меня своим другом.
Недоумение Илмарта превзошло все мыслимые пределы.
Он тоже встал, обошёл свой стол, облокотился на него бедром и уточнил:
— А я должен был выдать в этом расписку, или как?
— Ну, — продолжил неловко объясняться Дерек — впрочем, улыбка уже завладела не только уголками губ, но и скулами, — одно дело, работать вместе над какими-то проектами...
Илмарт вежливо приподнял брови и нацепил на лицо выражение: ну да, ну давай, расскажи мне тут, что мы просто вместе работаем, конечно.
— Ну, ты просто скорее дружишь с Олив, а Олив — с Райтэном, — продолжал нелепо объяснять Дерек — улыбка уже очевидно сияла в его глазах.
Илмарт сочувственно закивал и поддержал:
— Да-да, а ты идёшь в комплекте с Тогнаром, поэтому, разумеется, у меня не осталось другого выхода, кроме как терпеть... — он демонстративно щёлкнул пальцами в воздухе и выдал описание: — Названного брата мужа моей подруги.
— Ну да! — с облегчением кивнул Дерек, сияя уже всем лицом.
Смерив его демонстративно скептическим взглядом — впрочем, и у него улыбка явно уже владела большей частью мимики, — Илмарт возвёл глаза к потолку и констатировал:
— Идиот!
Потом быстро добавил:
— Не ты, а я, разумеется.
Недоумение читалось с лица Дерека вполне ощутимо: он как раз полагал, что резюмирующее определение относится именно к нему.
Оторвавшись от стола, Илмарт подошёл прямо к нему, поймал взгляд и спокойно сказал:
— Я, безусловно, очень хочу считать тебя своим другом. Если ты согласен, — протянул он ему руку.
Дерек просиял и руку с большим энтузиазмом пожал.
— Конечно, согласен! — совершенно безоблачно-счастливым голосом заверил он.
Несколько секунд Илмарт смотрел на него с некоторым недоумением, а потом голосом, в котором явно слышалось удивление от сделанного открытия, заметил:
— Слушай, а я, кажется, понял, почему вы с Тогнаром вечно обсуждаете солнце!..
Дерек заливисто и счастливо рассмеялся; Илмарт незамедлительно к нему присоединился.
16. О чём мечтает Дерек?
Столичная жизнь Дереку совершенно не нравилась.
Ему не нравился новый дом — хотя он был чище, светлее и комфортабельнее особняка Тогнаров в Кармидере. Но там, в доме в Кармидере, было что-то неуловимо своё: то ли пропитанные книжной пылью портьеры, то ли узкие тёмные переходы и неудобно расположенные лестницы, то ли забитый накопленными многими поколениями хламом кабинет... В новом доме всё было аккуратно, логично и... пусто. И, к тому же, хотя, казалось бы, было радостно всем жить вместе, Дерек невольно скучал по своей кармидерской комнатушке и по возможности целыми днями являться к Тогнарам в гости. Отсутствие возможности явиться в гости — потому что он теперь жил тут же — почему-то ужасно огорчало.
Ему не нравился столичный университет. Он тоже был чище, больше и разумнее кармидерского. Там, в Кармидере, под университет приспособили замок сеньора, к тому же, тесно и беспорядочно застроив прилегающую к нему территорию. Там тоже были узкие переходы-лабиринты, сложная система расположения аудиторий, хаотичное нагромождение хлама... В столице — совсем иная история. Здесь университет строили целенаправленно: несколько расположенных рядом друг с другом корпусов. Всё аккуратно, чисто, логично. И совершенно неуютно.
Ему не нравились столичные знакомства. Людей было много, но все они почему-то были ужасно похожи — видимо, от того, что соблюдали правила этикета и вели себя, как это говорится, совершенно прилично. Дерек не видел за именами живых людей — все они сливались в какой-то круговорот из копий Михара — или копий Руби. Впрочем, нет, Руби на их фоне приятно выделялась, в ней был... какой-то протест, какой-то характер — во всяком случае, в домашней обстановке.
Ему не нравилась столичная работа. С одной стороны, проекты, в которых он участвовал, были разумны и нужны. С другой — подходили к ним... с очень странных позиций. Та же ситуация со строительством дороги! Он ещё в Кармидере подготовил аналитику по этому поводу и указал, что не стоит начинать строительство, не отправив сперва экспедицию для тщательного исследования территории, по которой дорога пройдёт. И что? Парламент, получив от Михара его бумаги, постановил, что вполне принимает указанный в бумагах приоритетный план строительства и не видит смысла что-то дополнительно исследовать.
Дерек в тот раз был зол, как демоны всех мировых религий оптом. Он закатил Михару чудовищный скандал — и добился в итоге того, что тот сам притащил его на следующее заседание Парламента. Спустя пять часов дебатов, во время которых Дерек вконец охрип, ему удалось-таки убедить эту самую экспедицию отправить. Чувства победы, впрочем, это не принесло, — скорее досаду на идиотов, с которыми приходится иметь дело.
Впрочем, свои плюсы его возмущение принесло: его заметили. Заметили, притом, не как часть команды Михара, а как самостоятельное лицо. Дерек постарался этот успех закрепить и развить: пусть больше ему и не приходилось выступать перед высокой аудиторией, отдельные связи среди членов Парламента у него завязались.
Дерек, впрочем, весьма смутно представлял, каким будет его следующий шаг. Он, совершенно точно, не был готов выступить против Михара открыто — но, как ему казалось, у него уже заимелся какой-никакой репутационный капитал, который позволял бы ему... что именно?
Ничего толком не сообразив на этот счёт, Дерек решил посоветоваться с отцом Райтэна — тот, в конце концов, лучше понимал внутреннюю подковёрную расстановку сил.
Тогнар-старший выслушал его соображения внимательно, но отреагировал почему-то весьма несерьёзно:
— Деркэн, оставьте этот вопрос пока! — махнул он рукой, и на бегу с усмешкой добавил: — В будущем году, он, вероятно, уже не будет иметь значения.
Дерек совершенно растерялся и хотел было уточнить, но Тогнар умчался к внуку, а там уже было как-то неловко при всех поднимать политические темы.
Осталось выстраивать предположения — но для них информации было маловато. Дерек как основную выдвинул гипотезу, что то ли у самого Тогнара, то ли у Рийаров есть какие-то политические планы, которые, возможно, сделают вопрос противостояния с Михаром неактуальным.
Дерек небезосновательно предполагал наличие какой-то интриги в фирменном тогнаровском духе. Было очевидно, что в подробности этой интриги никто его посвящать не намерен — хотя она и касается его напрямую — и что предполагается, что он просто будет иметь дело с конечными итогами уже осуществившегося плана.
Припомнив историю с назначением Лэнь, Дерек тяжело вздохнул. Его безумно раздражала эта манера Тогнара-старшего проворачивать какие-то многоуровневые комбинации за спиной заинтересованных лиц, не спрашивая их мнения по поводу этих самых комбинаций.
Конечно, Тогнар был отцом Райтэна, соответственно, принадлежал к союзникам, и его интриги, скорее всего, учитывали интересы Дерека — во всяком случае, так, как эти интересы понимал сам Тогнар.
«Попытаться выяснить у него подробности?» — размышлял Дерек, отправляясь к Илмарту — поработать над картой.
Подробности не помешали бы, но едва ли Тогнар будет ими делиться. Из того, что Дерек о нём знал, следовало, что он предпочитает проворачивать такие вещи тихо, чтобы потом насладиться эффектом неожиданности и собрать ошеломлённые реакции тех, кого его интриги коснулись.
«Может быть, — продолжал выдвигать планы Дерек, — если сделать акцент на том, что моё неведение может испортить интригу, поскольку я в нужный момент поведу себя как-то не так...» Идея была богатая. Интрига, очевидно, предполагалась сложная — выдвинутые сроки и осторожное «вероятно» говорили о том, что готовится нечто масштабное и не совсем предсказуемое. Дерек мог что-то испортить по неосторожности, и было бы лучше, чтобы он знал, как себя вести.
«Да, нужно будет так и сделать», — наконец, вынес решение Дерек, засаживаясь уже за книгу про проэйтов.
Труд оказался весьма занимательным, и приходилось прикладывать усилия, чтобы пропускать не имеющие отношения к делу места и выбирать именно географические подробности. Они встречались в книге достаточно часто: автор подробно описывал времена основания обители, поиск подходящих мест для неё, первое обустройство и дальнейшие расширения. Тут и там мелькали сведения то о горном ручье, то о неудобном уступе, который приходилось огибать, то о слишком крутом подъёме — не удавалось подвезти телегу с брёвнами, пришлось по тому самому ручью волочить против течения, что тоже было сопряжено с рядом трудностей.
Дерек постоянно увлекался, и с географических подробностей уходил в историю обители. Было ужасно интересно читать, как они обустраивались, как налаживали быт, как выстраивались отношения и связи внутри общины... особенно увлекательно оказалось описано решение начать издавать травник — сперва-то всё начиналось с бытовой необходимости обеспечить обитель лекарствами, травами для отваров и приправами!
Решив, что пара часов у него точно есть, Дерек с головой погрузился в эту историю, полную дерзких исследований, таинственных находок — а порой и опасностей. Следить за поколениями отважных женщин, которые порой рисковали жизнью, чтобы выяснить, где лежит грань между лекарством и ядом, было неимоверно увлекательно.
«Эсне бы понравилось!» — со вздохом подумал Дерек, даже всерьёз рассматривая внутри себя возможность как-нибудь переслать ей такую книгу в подарок. С анжельскими купцами, наверно, получилось бы?
С трудом оторвавшись от очередного витка приключений — проэйты испытывали одну из трав как способ отбить нюх хищникам и обезопасить птичник — Дерек заставил себя вернуться к работе над картой.
«А ведь Эсна, должно быть, туда скоро едет!» — подумалось ему. Во всяком случае, едва ли она отказалась бы разделить триумф мужа.
Мысль о том, как бы побыстрее послать ей книгу, чтобы она наверняка узнала об обители на Кесе и познакомилась с местными проэйтами, настойчиво билась в голове Дерека. То, что Эсне наверняка будет интересен их опыт, было очевидно. Речь здесь шла даже не столько о женском образовании, сколько о серьёзном научном проекте, работа над которым растянулась на несколько поколений. Обитель на Кесе ярко демонстрировала, что не для всех проектов такого рода необходим патронаж университета — если правильно организовать дело, можно и самим добиться самых выдающихся результатов.
Постукивая пером по листку с заметками, Дерек перебирал в голове, как отправить книгу быстрее, чтобы она успела прийти к солнечной до её отъезда на Кес — и в какой-то момент ему вдруг пришла в голову мысль, что Эсна, верно, и так знает о наличие такой обители.
Не то чтобы у Дерека была настолько хорошая память, чтобы мысленно реконструировать, как выглядел ньонский вариант карты Кеса — вариант, который они рассматривали вместе с Грэхардом. Тогда Дерека не очень интересовали подробности и он не вглядывался в нюансы. Однако предположить, что ньонская разведка не знала об обители, было бы абсурдно: она не являлась тайной, никто не скрывал ни факт её наличия на Кесе, ни её местоположение.
«Значит, Эсна и так должна знать», — сделал логичный вывод Дерек.
Потом ему припомнилось, что история проэйтов вроде как даже имелась в библиотеке Раннидов — во всяком случае, ему казалось, что да. При любом раскладе, Милдар должен был обладать этой информацией, и Милдар точно её читал, и, соответственно, сообщил Эсне всё необходимое.
«Скорее всего, — пришёл к выводу Дерек, — она и так воспользуется случаем и съездит туда лично».
Этот вывод отдался в его сердце теплом — ему было приятно осознавать, что Эсна есть где-то там, в Ньоне, что она продолжает вести насыщенную жизнь, что её проекты потихоньку реализуются, что она работает над ними, узнаёт новую информацию, исследует. Он даже почувствовал в этот момент некоторую сопричастность к ней и её проектам — возможно, она точно так же, как он сейчас, читала точно ту же книгу, и испытывала схожие эмоции. Возможно, она точно так же рассматривала такую же карту, планируя свою поездку, и отыскивала на этой карте ориентиры, о которых было сказано в книге.
Ему было приятно думать об этом; казалось, что Эсна, если и не прямо здесь, то в соседнем помещении, и они снова делают что-то совместно, просто сейчас он работает над своей частью её проекта.
С мечтательным вздохом Дерек перевернул пару страниц, выискивая новые географические подробности. Сердцем его завладела дерзкая мечта поехать на торжества на Кесе, чтобы хотя бы из толпы разочек полюбоваться на Грэхарда в момент его триумфа и, возможно, хоть краешком глаза увидеть Эсну.
— Не хватает Тогнара, — снизил уровень накала Илмарт, — чтобы сказать, что у нас у обоих нет мозгов. У меня — потому что человек не обязан умирать за идею, в которую не верит. А у тебя, — спокойно заключил он, — потому что человек не обязан быть верным тому, кто им пользуется.
Дерек нахмурился, пытаясь понять, как это Илмарт так ткнул пальцем в небо, что попал. Не понял и, сощурившись, переспросил прямо:
— А с чего ты взял, что мною пользовались?..
Неспешно перевернув страницу в пиратских мемуарах, Илмарт в ответ уточнил:
— Не считая того, что у тебя это на лице написано? — фыркнул и добавил: — Достаточно проследить, от чего Тогнара начинает особенно трясти.
Совсем помрачневший Дерек сложил руки на груди и устремил на друга взгляд требовательный и острый: он чувствовал, что разговор к чему-то должен вывести, но в упор не понимал, к чему.
— А особенно трясти его начинает, — покладисто принялся перечислять Илмарт, — когда кто-то при тебе упоминает ньонского владыку, или когда сам ты упоминаешь Ньон, или когда тебя начинает нести угождать какому-нибудь идиоту, или когда ты высказываешь полное пренебрежение собственной самоценностью и вообще начинаешь демонстрировать не то шутовские, не то рабские замашки... — по мере перечисления Дерек каменел и бледнел. — И даже интересно теперь проверить, — хмыкнув, добил Илмарт, — как он отреагирует на упоминание даркийцев.
Дерек заполыхал до самых ушей и даже прижмурился от неловкости и стыда.
— Для справки отметь где-нибудь, — мягко добавил Илмарт, — что в моей семье никто не считал, будто бы даркийцев следует сжигать.
Мучительно закашлявшись, Дерек вскочил и отвернулся к окну, пряча лицо от разговора.
— Но если ты и дальше будешь оскорблять меня предположением, — безжалостно продолжил Илмарт, — что что-то в твоём прошлом может изменить моё отношение к тебе, то я... — пару секунд демонстративно подумав, решил: — Вызову тебя на дуэль и хорошенько отметелю.
— Сначала догони, — буркнул от окна Дерек.
Хотя он не повернулся, и, судя по ушам, всё ещё полыхал всеми оттенками смущения, в тоне его слышалось заметное облегчение.
— Первым выдохнешься, — насмешливо фыркнул Илмарт, поскольку из них двоих только он регулярно занимался физическими упражнениями.
— Ну, значит, быть мне отметеленным, — с покорным вздохом поерошил себе волосы Дерек, повернулся, облокотился спиной на оконную раму и устремил на Илмарта взгляд грустный и усталый.
Тот в ответ приподнял брови в недоумении и переспросил:
— А не оскорблять друзей сомнениями — не вариант?
Уголок губ Дерека дрогнул в намёке на улыбку.
— Ну, — смущённо оправдался он, — я не был уверен, что ты считаешь меня своим другом.
Недоумение Илмарта превзошло все мыслимые пределы.
Он тоже встал, обошёл свой стол, облокотился на него бедром и уточнил:
— А я должен был выдать в этом расписку, или как?
— Ну, — продолжил неловко объясняться Дерек — впрочем, улыбка уже завладела не только уголками губ, но и скулами, — одно дело, работать вместе над какими-то проектами...
Илмарт вежливо приподнял брови и нацепил на лицо выражение: ну да, ну давай, расскажи мне тут, что мы просто вместе работаем, конечно.
— Ну, ты просто скорее дружишь с Олив, а Олив — с Райтэном, — продолжал нелепо объяснять Дерек — улыбка уже очевидно сияла в его глазах.
Илмарт сочувственно закивал и поддержал:
— Да-да, а ты идёшь в комплекте с Тогнаром, поэтому, разумеется, у меня не осталось другого выхода, кроме как терпеть... — он демонстративно щёлкнул пальцами в воздухе и выдал описание: — Названного брата мужа моей подруги.
— Ну да! — с облегчением кивнул Дерек, сияя уже всем лицом.
Смерив его демонстративно скептическим взглядом — впрочем, и у него улыбка явно уже владела большей частью мимики, — Илмарт возвёл глаза к потолку и констатировал:
— Идиот!
Потом быстро добавил:
— Не ты, а я, разумеется.
Недоумение читалось с лица Дерека вполне ощутимо: он как раз полагал, что резюмирующее определение относится именно к нему.
Оторвавшись от стола, Илмарт подошёл прямо к нему, поймал взгляд и спокойно сказал:
— Я, безусловно, очень хочу считать тебя своим другом. Если ты согласен, — протянул он ему руку.
Дерек просиял и руку с большим энтузиазмом пожал.
— Конечно, согласен! — совершенно безоблачно-счастливым голосом заверил он.
Несколько секунд Илмарт смотрел на него с некоторым недоумением, а потом голосом, в котором явно слышалось удивление от сделанного открытия, заметил:
— Слушай, а я, кажется, понял, почему вы с Тогнаром вечно обсуждаете солнце!..
Дерек заливисто и счастливо рассмеялся; Илмарт незамедлительно к нему присоединился.
Глава шестнадцатая
16. О чём мечтает Дерек?
Столичная жизнь Дереку совершенно не нравилась.
Ему не нравился новый дом — хотя он был чище, светлее и комфортабельнее особняка Тогнаров в Кармидере. Но там, в доме в Кармидере, было что-то неуловимо своё: то ли пропитанные книжной пылью портьеры, то ли узкие тёмные переходы и неудобно расположенные лестницы, то ли забитый накопленными многими поколениями хламом кабинет... В новом доме всё было аккуратно, логично и... пусто. И, к тому же, хотя, казалось бы, было радостно всем жить вместе, Дерек невольно скучал по своей кармидерской комнатушке и по возможности целыми днями являться к Тогнарам в гости. Отсутствие возможности явиться в гости — потому что он теперь жил тут же — почему-то ужасно огорчало.
Ему не нравился столичный университет. Он тоже был чище, больше и разумнее кармидерского. Там, в Кармидере, под университет приспособили замок сеньора, к тому же, тесно и беспорядочно застроив прилегающую к нему территорию. Там тоже были узкие переходы-лабиринты, сложная система расположения аудиторий, хаотичное нагромождение хлама... В столице — совсем иная история. Здесь университет строили целенаправленно: несколько расположенных рядом друг с другом корпусов. Всё аккуратно, чисто, логично. И совершенно неуютно.
Ему не нравились столичные знакомства. Людей было много, но все они почему-то были ужасно похожи — видимо, от того, что соблюдали правила этикета и вели себя, как это говорится, совершенно прилично. Дерек не видел за именами живых людей — все они сливались в какой-то круговорот из копий Михара — или копий Руби. Впрочем, нет, Руби на их фоне приятно выделялась, в ней был... какой-то протест, какой-то характер — во всяком случае, в домашней обстановке.
Ему не нравилась столичная работа. С одной стороны, проекты, в которых он участвовал, были разумны и нужны. С другой — подходили к ним... с очень странных позиций. Та же ситуация со строительством дороги! Он ещё в Кармидере подготовил аналитику по этому поводу и указал, что не стоит начинать строительство, не отправив сперва экспедицию для тщательного исследования территории, по которой дорога пройдёт. И что? Парламент, получив от Михара его бумаги, постановил, что вполне принимает указанный в бумагах приоритетный план строительства и не видит смысла что-то дополнительно исследовать.
Дерек в тот раз был зол, как демоны всех мировых религий оптом. Он закатил Михару чудовищный скандал — и добился в итоге того, что тот сам притащил его на следующее заседание Парламента. Спустя пять часов дебатов, во время которых Дерек вконец охрип, ему удалось-таки убедить эту самую экспедицию отправить. Чувства победы, впрочем, это не принесло, — скорее досаду на идиотов, с которыми приходится иметь дело.
Впрочем, свои плюсы его возмущение принесло: его заметили. Заметили, притом, не как часть команды Михара, а как самостоятельное лицо. Дерек постарался этот успех закрепить и развить: пусть больше ему и не приходилось выступать перед высокой аудиторией, отдельные связи среди членов Парламента у него завязались.
Дерек, впрочем, весьма смутно представлял, каким будет его следующий шаг. Он, совершенно точно, не был готов выступить против Михара открыто — но, как ему казалось, у него уже заимелся какой-никакой репутационный капитал, который позволял бы ему... что именно?
Ничего толком не сообразив на этот счёт, Дерек решил посоветоваться с отцом Райтэна — тот, в конце концов, лучше понимал внутреннюю подковёрную расстановку сил.
Тогнар-старший выслушал его соображения внимательно, но отреагировал почему-то весьма несерьёзно:
— Деркэн, оставьте этот вопрос пока! — махнул он рукой, и на бегу с усмешкой добавил: — В будущем году, он, вероятно, уже не будет иметь значения.
Дерек совершенно растерялся и хотел было уточнить, но Тогнар умчался к внуку, а там уже было как-то неловко при всех поднимать политические темы.
Осталось выстраивать предположения — но для них информации было маловато. Дерек как основную выдвинул гипотезу, что то ли у самого Тогнара, то ли у Рийаров есть какие-то политические планы, которые, возможно, сделают вопрос противостояния с Михаром неактуальным.
Дерек небезосновательно предполагал наличие какой-то интриги в фирменном тогнаровском духе. Было очевидно, что в подробности этой интриги никто его посвящать не намерен — хотя она и касается его напрямую — и что предполагается, что он просто будет иметь дело с конечными итогами уже осуществившегося плана.
Припомнив историю с назначением Лэнь, Дерек тяжело вздохнул. Его безумно раздражала эта манера Тогнара-старшего проворачивать какие-то многоуровневые комбинации за спиной заинтересованных лиц, не спрашивая их мнения по поводу этих самых комбинаций.
Конечно, Тогнар был отцом Райтэна, соответственно, принадлежал к союзникам, и его интриги, скорее всего, учитывали интересы Дерека — во всяком случае, так, как эти интересы понимал сам Тогнар.
«Попытаться выяснить у него подробности?» — размышлял Дерек, отправляясь к Илмарту — поработать над картой.
Подробности не помешали бы, но едва ли Тогнар будет ими делиться. Из того, что Дерек о нём знал, следовало, что он предпочитает проворачивать такие вещи тихо, чтобы потом насладиться эффектом неожиданности и собрать ошеломлённые реакции тех, кого его интриги коснулись.
«Может быть, — продолжал выдвигать планы Дерек, — если сделать акцент на том, что моё неведение может испортить интригу, поскольку я в нужный момент поведу себя как-то не так...» Идея была богатая. Интрига, очевидно, предполагалась сложная — выдвинутые сроки и осторожное «вероятно» говорили о том, что готовится нечто масштабное и не совсем предсказуемое. Дерек мог что-то испортить по неосторожности, и было бы лучше, чтобы он знал, как себя вести.
«Да, нужно будет так и сделать», — наконец, вынес решение Дерек, засаживаясь уже за книгу про проэйтов.
Труд оказался весьма занимательным, и приходилось прикладывать усилия, чтобы пропускать не имеющие отношения к делу места и выбирать именно географические подробности. Они встречались в книге достаточно часто: автор подробно описывал времена основания обители, поиск подходящих мест для неё, первое обустройство и дальнейшие расширения. Тут и там мелькали сведения то о горном ручье, то о неудобном уступе, который приходилось огибать, то о слишком крутом подъёме — не удавалось подвезти телегу с брёвнами, пришлось по тому самому ручью волочить против течения, что тоже было сопряжено с рядом трудностей.
Дерек постоянно увлекался, и с географических подробностей уходил в историю обители. Было ужасно интересно читать, как они обустраивались, как налаживали быт, как выстраивались отношения и связи внутри общины... особенно увлекательно оказалось описано решение начать издавать травник — сперва-то всё начиналось с бытовой необходимости обеспечить обитель лекарствами, травами для отваров и приправами!
Решив, что пара часов у него точно есть, Дерек с головой погрузился в эту историю, полную дерзких исследований, таинственных находок — а порой и опасностей. Следить за поколениями отважных женщин, которые порой рисковали жизнью, чтобы выяснить, где лежит грань между лекарством и ядом, было неимоверно увлекательно.
«Эсне бы понравилось!» — со вздохом подумал Дерек, даже всерьёз рассматривая внутри себя возможность как-нибудь переслать ей такую книгу в подарок. С анжельскими купцами, наверно, получилось бы?
С трудом оторвавшись от очередного витка приключений — проэйты испытывали одну из трав как способ отбить нюх хищникам и обезопасить птичник — Дерек заставил себя вернуться к работе над картой.
«А ведь Эсна, должно быть, туда скоро едет!» — подумалось ему. Во всяком случае, едва ли она отказалась бы разделить триумф мужа.
Мысль о том, как бы побыстрее послать ей книгу, чтобы она наверняка узнала об обители на Кесе и познакомилась с местными проэйтами, настойчиво билась в голове Дерека. То, что Эсне наверняка будет интересен их опыт, было очевидно. Речь здесь шла даже не столько о женском образовании, сколько о серьёзном научном проекте, работа над которым растянулась на несколько поколений. Обитель на Кесе ярко демонстрировала, что не для всех проектов такого рода необходим патронаж университета — если правильно организовать дело, можно и самим добиться самых выдающихся результатов.
Постукивая пером по листку с заметками, Дерек перебирал в голове, как отправить книгу быстрее, чтобы она успела прийти к солнечной до её отъезда на Кес — и в какой-то момент ему вдруг пришла в голову мысль, что Эсна, верно, и так знает о наличие такой обители.
Не то чтобы у Дерека была настолько хорошая память, чтобы мысленно реконструировать, как выглядел ньонский вариант карты Кеса — вариант, который они рассматривали вместе с Грэхардом. Тогда Дерека не очень интересовали подробности и он не вглядывался в нюансы. Однако предположить, что ньонская разведка не знала об обители, было бы абсурдно: она не являлась тайной, никто не скрывал ни факт её наличия на Кесе, ни её местоположение.
«Значит, Эсна и так должна знать», — сделал логичный вывод Дерек.
Потом ему припомнилось, что история проэйтов вроде как даже имелась в библиотеке Раннидов — во всяком случае, ему казалось, что да. При любом раскладе, Милдар должен был обладать этой информацией, и Милдар точно её читал, и, соответственно, сообщил Эсне всё необходимое.
«Скорее всего, — пришёл к выводу Дерек, — она и так воспользуется случаем и съездит туда лично».
Этот вывод отдался в его сердце теплом — ему было приятно осознавать, что Эсна есть где-то там, в Ньоне, что она продолжает вести насыщенную жизнь, что её проекты потихоньку реализуются, что она работает над ними, узнаёт новую информацию, исследует. Он даже почувствовал в этот момент некоторую сопричастность к ней и её проектам — возможно, она точно так же, как он сейчас, читала точно ту же книгу, и испытывала схожие эмоции. Возможно, она точно так же рассматривала такую же карту, планируя свою поездку, и отыскивала на этой карте ориентиры, о которых было сказано в книге.
Ему было приятно думать об этом; казалось, что Эсна, если и не прямо здесь, то в соседнем помещении, и они снова делают что-то совместно, просто сейчас он работает над своей частью её проекта.
С мечтательным вздохом Дерек перевернул пару страниц, выискивая новые географические подробности. Сердцем его завладела дерзкая мечта поехать на торжества на Кесе, чтобы хотя бы из толпы разочек полюбоваться на Грэхарда в момент его триумфа и, возможно, хоть краешком глаза увидеть Эсну.
