— Вот! — невесть чему обрадовался Райтэн, вдруг останавливаясь-таки и тыкая в Джея пальцем. — Вот именно!
Джей поразглядывал палец, поразглядывал гневное лицо Райтэна и так и не понял, в чём дело.
Оценив степень недоумения на лице парня, Райтэн сжалился и пояснил:
— Она к вам привыкла, Джей, а вы просто бросили её без объяснения причин.
Недоумение на лице собеседника переросло в потрясённое удивление.
— Она волновалась, что с вами случилась беда, — мягко продолжил выговаривать Райтэн, — а ещё переживала, что чем-то обидела вас.
Джей был ошарашен, опрокинут и совершенно сбит с толку.
— Простите, сэр... — растерянно пробормотал он, не зная, куда деться от стыда и смущения.
— Простите, сэр! — передразнил его Райтэн и снова решительно понёсся вперёд, таща его за руку. — Чтобы больше так не пропадали, ясно!.. — грозно повернулся он к Джею.
Тот растерянно закивал: мол, больше не буду.
...тётушка, правда, ничего не знала о том, что она, оказывается, весьма встревожена и обижена, а её больное сердце переживает за бедного парня, но ей, чтобы включиться в игру, хватило райтэновского:
— Тётя, там не весна, а дубак какой-то, мы продрогли до костей!.. Помогите Джею, он совсем не бережётся!
8. Как у Дерека проходит кризис среднего возраста?
Вернувшийся в Кармидер Дерек был с порога осчастливлен воплем:
— Смотри, как он умеет! — после чего ему торжественно предъявили малыша, зажавшего в кулачке погремушку.
Дерек, признаться, смыслил в младенцах так мало, что сути достижения не уловил — ему казалось, что все дети умеют держать в руках игрушки, — но лицо Райтэна сияло такой неприкрытой и радостной гордостью, что проигнорировать её оставалось невозможным.
— Деятельный! — торжественно резюмировал Дерек. — Маленький, а уже не хочет без дела лежать!
Хотя всем маленьким детям было свойственно нежелание лежать на месте без дела — кроме тех случаев, когда они спали, — Райтэну это замечание пришлось крайне по душе, что он и выразил довольным:
— Мелкий Тогнар!
Дерек сморгнул, подивившись тем, какими странными и извилистыми путями у Райтэна активизируется порой эта фамильная гордость. Впрочем, к вечеру он обнаружил, что мелким Тогнаром ребёнка называют решительно все — что вызывало у него бесконечное количество вопросов, потому что, появись ребёнок у него, он бы точно не стал называть его мелким Анодаром.
— Имя-то у него есть? — наконец, не выдержал и прямо спросил он.
— Браэн, — почти машинально отмахнулся Райтэн, занятый тем, что улыбался сыну, которого Олив носила по комнате, показывая ему всё вокруг.
Дерек подумал, что он никогда не видел друга таким улыбчивым, как теперь. Обычно хорошее настроение Райтэна выражалось в повышенной язвительности: он корчил бесконечное количество усмешек, щурился, хмыкал и фыркал, выражал лицом своим высокомерно-презрительное отношение к реальности. За годы, проведённые рядом, Дерек привык верно расшифровывать все эти сигналы, и теперь ему странно и даже немного дико было видеть, что Тэн проявляет любовь и заботу так, как это делают обычно все люди — улыбками, нежными прикосновениями и тёплыми словами.
Словно иллюстрируя эти мысли, Райтэн вдруг подошёл к Олив и привлёк её к себе, нежно целуя сперва её — в висок, потом сына — в макушку. Затем он шепнул ей что-то, кажется, ласковое; она тихо рассмеялась, обращая к нему взгляд, полный солнечного, живого чувства.
Сердце Дерека кольнуло чем-то, удивительно похожим на зависть; он почувствовал себя лишним и тихо вышел, забыв попрощаться.
Бредя к себя по тёмным улицам — было уже поздно — Дерек, пиная подвернувшиеся камешки, пытался разобраться в собственных чувствах, оказавшихся вдруг горькими и непривычно злыми.
Он, разумеется, был рад и за Райтэна, и за Олив, и, конечно, от всей души желал, чтобы семья у них получилась счастливая и любящая. Но всё же сегодня ему почему-то оказалось мучительно наблюдать за этим счастьем со стороны — остро, контрастно осознавая, что сам он этого счастья лишён.
Так вышло, что у Райтэна сбылась самая глубокая и сокровенная мечта Дерека — мечта о простом семейном счастье — и Дерек, конечно, был рад за друга, но на контрасте с его счастьем ему теперь было особенно горько осознавать, насколько несчастен он сам.
У Райтэна была любящая и удивительно подходящая ему по характеру жена — Дерек искренне восхищался характером Олив и полагал, что они с Райтэном составляют крайне удачную пару.
У Дерека не было ни только жены, но и настоящей возлюбленной. Была Магрэнь, связь с которой уже потеряла очарование новизны и стремилась к своему логическому завершению — поскольку Магрэнь, конечно, ни в какую столицу переезжать не была намерена. Был засевший в сердце занозой образ Эсны, что даже с натяжкой нельзя было назвать любовью — в привычной ему честной манере Дерек признавал, что слишком мало был знаком с Эсной, чтобы узнать её по-настоящему, и что в его воображении она была скорее собирательным образом идеальной возлюбленной, нежели живым человеком.
И, хотя Дерек легко сходился с новыми людьми и легко устанавливал с ними связи — в том числе и с женщинами — в его жизни не было ни одной такой женщины, которая могла бы стать для него тем, чем Олив стала для Райтэна. И Дерек совершенно себе не представлял, где и как такую найти.
Без жены нельзя было реализовать и другую сокровенную мечту — детей — потому что в сознании Дерека настоящая счастливая семья могла быть только полноценной. В своих повседневных заботах и делах Дерек почти не сталкивался с детьми, поэтому совершенно забыл, насколько сильно ему хотелось своих; но теперь, подержав на руках сына Райтэна, он остро, мучительно осознал собственное желание.
А ещё у Райтэна была обожающая его сестра, брат, которым можно было гордиться, и отец, который всегда был готов прийти на помощь и поддержать.
У Дерека не было никого и ничего.
И теперь он чувствовал себя так, словно бы, ничего не имея, пытался украсть хотя бы кусочек жизни Райтэна — потому что своего счастья у него не было, и он мог лишь украдкой отхватывать кусочки от райтэновского.
Оглядываясь на свою жизнь, Дерек приходил к неизбежному выводу, что постоянно занимался не тем, шёл не туда и строил совсем не то, что ему требовалось. На его взгляд, ошибка эта была связана с тем, что в какой-то момент он был насильно вырван из своего привычного мира и принуждён выживать — и он мастерски научился выживать, пристроившись при Грэхарде.
Впервые Дерек задумался о том, что заменил чувством к Грэхарду всё, что у него когда-то было — любовь к родным и друзьям, мечты, потребность в семье. Он лишился всего этого враз, от чего внутри него возникла бесконечная чёрная дыра тоски; и он заткнул эту дыру Грэхардом — благо, не имеющий близких связей Грэхард имел столько потребности в любви и заботе, что Дерек мог направить на него все внутренние силы своей души и не чувствовать себя чем-то обделённым.
Потеряв Грэхарда, Дерек, вновь оставшись неприкаянным, быстро нашёл себе новый «якорь» в лице Райтэна. Одинокий, независимый, отталкивающий своей язвительностью Райтэн нуждался в любви и заботе никак не меньше Грэхарда, поэтому Дереку вполне хватало и одного Райтэна.
Однако теперь, очевидно, наступил тот момент, когда Дереку захотелось чего-то своего — именно его, дерековского, не имеющего никакого отношения ни к Райтэну, ни к Илмарту, ни, тем паче, к Михару.
— Где бы я ещё время на это нашёл, — тяжело вздохнул Дерек, выбредая вместо дома к реке.
Та слабо плескалась о деревянные опоры мостков, отражая мерцающими бликами нежный лунный свет.
Дерек некоторое время посидел на берегу, размышляя о том, что с Михаром нужно как-то развязываться — потому что ему, Дереку, категорически требуется прорва времени на реализацию чего-то своего.
Чем именно будет это «своё», он пока не знал, но верил, что в своё время сам всё поймёт.
Посидев так, он пришёл к более или менее бодрому расположению духа. Переезд в столицу теперь виделся ему весьма необходимым и удачным ходом — потому что для того, чтобы побороть противника уровня Михара, нужно было обрасти соответствующими связями, а завести эти связи удобнее всего, конечно, именно в столице. Дерек даже расфыркался насмешливо, сообразив, что Михар теперь, сам того не зная, играет против самого себя, помогая Дереку приобрести некоторое влияние.
«На что он, вообще, рассчитывает? — даже возникли у него в голове мысли. — Разве он не понимает, что связи — это оружие, и что я обращу это оружие против него сразу же, как смогу?»
Поприкидывав так и этак, Дерек пришёл к выводу, что ему следует быть предельно осторожным: возможно, у Михара имеются ещё какие-то планы, которые позволят ему закрепить свою власть новыми рычагами давления.
Так или иначе, наметив себе некоторый план действий, Дерек воодушевился, и с позиции «еду непонятно куда и зачем и теряю привычную жизнь» сошёл на «вот это да, новый жизненный этап, в котором всё будет гораздо лучше, чем когда-либо!»
...через пару дней настроение его ещё улучшилось, потому что в доме Райтэна он столкнулся с Джеем — тот, ответственно воспринявший упрёки по поводу брошенной тётушки, исправно ходил к той пить чай каждую неделю.
Дерек ужасно обрадовался; всё это время он тревожился о Джее и не раз порывался попробовать отыскать его, чтобы узнать хотя бы, всё ли с ним в порядке, — однако каждый раз удерживал себя от этого шага. Он прекрасно понимал чувства парня — ему достаточно было вообразить, что бы чувствовал он сам, вздумай, положим, Грэхард продать его тому же Милдару. Было бы неважно, насколько Дереку нравится этот самый Милдар и насколько дружеские отношения их связывают; сама ситуация, в любом случае, была бы кошмарной.
Со всей очевидностью Дерек понимал, что не должен никак вмешиваться в жизнь Джея и инициировать встречу с ним — потому что любая инициатива с его стороны будет воспринята как попытка контроля. Поэтому он лишь слабо надеялся, что однажды Джей разберётся и в себе, и в своей жизни, и сам захочет возобновить общение.
В общем, встретиться с ним было более чем радостно. Столкнулись они в гостиной — один уходил от тётушки, с которой чаёвничал в столовой, а другой шёл тётушку поприветствовать.
— Джей! — солнечно разулыбался Дерек, никак не ожидавший, что может его тут встретить, и враз почувствовавший, как же по нему соскучился. — Вот так тёплый нынче вечерок! — привычно выразил он свои чувства погодной метафорой.
— Сэр! — резко остановился Джей, в котором удивление, радость, настороженность, страх и смущение смешались примерно в равных пропорциях, совершенно сбив бедолагу с толку.
— Ну хоть теперь-то вы могли бы не называть меня сэром! — возопил в потолок Дерек, которому строгая субординация никогда не была по душе.
Сморгнув, Джей потеряно спросил:
— А как тогда?..
Не растерявшись, Дерек протянул руку и представился:
— Деркэн Анодар, к вашим услугам!
Совершенно смутившись, тот пробормотал:
— Джей-Ниро, — и руку всё же пожал.
С минуту они молчали. Джей, переминаясь с ноги на ногу, явно намыливался сбежать подальше от неловкой ситуации. Сообразив, что сейчас он наберётся храбрости и рванёт на выход, — и возможность восстановить контакт будет утеряна — Дерек позабыл все свои благородные размышления о том, что ему следует оставить Джея в покое и не навязывать свою инициативу, и радостно, как ни в чём ни бывало, словно не было ни этой минутной паузы, ни полугодового разрыва отношений, заговорил:
— Мне привезли тот райанский атлас с мечами, помните, мы обсуждали? Так вот, — уверенно развил тему он, — вы были правы, у древних разновидностей отсутствует гарда. Не представляю, правда, как они справлялись с балансировкой!..
— А навершие у них есть? — жадно подался вперёд Джей, моментально включившись в тему.
— А! — запустил в волосы руки Дерек. — Вот это я не посмотрел!..
Пришлось, разумеется, вместе нестись за атласом и разглядывать детали — ведь едва ли можно найти другой столь важный и требующий незамедлительного исследования вопрос, как балансировка древних райанских мечей!
9. В какие ловушки ловится Михар?
Господин Михар прибыл в Кармидер аккурат к бальному сезону — он старался не пропускать это масштабное событие.
— Ну что, Деркэн! — весело вопросил он при первой же встрече. — Готовы к переезду?
Дерек повёл плечами и уточнил:
— А для вас принципиально, в каком районе я буду жить?
Михар насторожился.
— А у вас есть предпочтения? — ответил он вопросом на вопрос.
В его картине мира Дереку должно было быть абсолютно всё равно, потому что он никогда не бывал в столице и не мог иметь никаких предпочтений.
— Райтэн хотел бы юго-западную границу города, — объяснился Дерек.
Где-то в этом районе — правда, за чертой города, — стояло поместье Рийаров, да и до порта, где находилась официальная резиденция адмирала, было недалеко.
— Райтэн? — не сумел скрыть в голосе неприятного удивления Михар.
Он планировал деморализовать Дерека, вырвав его из привычного круга общения, и окружить его в столице теми людьми, которых мог контролировать.
Прищурившись, Дерек хмыкнул. По реакции собеседника он догадался, в чём заключался его план, и теперь ему было вдвойне радостно — и от того, что друзья не оставили его в беде, и от того, что их решение расстроило планы врага.
— Райтэн Тогнар, да, — любезно подтвердил он и с наслаждением добавил: — Мой брат.
Михар растерянно потёр подбородок, разглядывая Дерека весьма неприязненно.
Он был прекрасно осведомлён о том, что проекты Райтэна все базируются в восточной части Анджелии: карьер в Брейлине, верфь в Аньтье, корабли, курсирующие от Кармидера в Брейлин, новый торговый путь на север — тоже по восточным водным дорогам.
Столица располагалась на западной границе Анджелии и не имела к этим проектам вообще никакого отношения.
— И что же ваш брат, — почти выплюнул эти слова Михар, — забыл в столице?
Дерек солнечно улыбнулся и развёл руками:
— Меня, Аренсэн.
Тот скривился, не в силах скрыть досаду. Одно дело — оторванный от своих и потерянный Дерек, другое дело — Дерек, опирающийся на старого друга, у которого, тем паче, в столице влиятельные родственники.
В своей игре Михар делал ставку на то, что Райтэн известен своей бешеной привязанностью к собственным безумным проектам — сложно было себе вообразить, чтобы он добровольно отказался от непосредственного участия в них, перевалив всё на управляющих. Вероятность того, что он решится на переезд ради друга, с точки зрения Михара, была минимальная, и тем неприятнее было обнаружить, что именно этот минимальный шанс и оказался реализован в действительности.
Тут Михар спохватился, по чрезмерному веселью в глазах Дерека догадавшись, что теряет лицо. Взяв себя в руки, он спокойно ответил на первичный вопрос:
— Селитесь, где знаете, мне это решительно безразлично.
Дерека, впрочем, это не провело, и выглядел он просто неприлично довольным.
Прищурившись, Михар решил уточнить расклад до конца:
— Госпожа Ринар тоже едет с вами? — холодно спросил он.
В голосе Дерека читалось искреннее глубокое удивление, когда он переспросил:
— Госпожа Ринар? — и с лёгким смешком заверил: — Нет, конечно, нет.
Он, в целом, и не ждал, что Магрэнь захочет уехать с ним, но, конечно, предложил — с целым веером вариантов, хоть в качестве жены, хоть в качестве любовницы, хоть в качестве торгового партнёра.
Джей поразглядывал палец, поразглядывал гневное лицо Райтэна и так и не понял, в чём дело.
Оценив степень недоумения на лице парня, Райтэн сжалился и пояснил:
— Она к вам привыкла, Джей, а вы просто бросили её без объяснения причин.
Недоумение на лице собеседника переросло в потрясённое удивление.
— Она волновалась, что с вами случилась беда, — мягко продолжил выговаривать Райтэн, — а ещё переживала, что чем-то обидела вас.
Джей был ошарашен, опрокинут и совершенно сбит с толку.
— Простите, сэр... — растерянно пробормотал он, не зная, куда деться от стыда и смущения.
— Простите, сэр! — передразнил его Райтэн и снова решительно понёсся вперёд, таща его за руку. — Чтобы больше так не пропадали, ясно!.. — грозно повернулся он к Джею.
Тот растерянно закивал: мол, больше не буду.
...тётушка, правда, ничего не знала о том, что она, оказывается, весьма встревожена и обижена, а её больное сердце переживает за бедного парня, но ей, чтобы включиться в игру, хватило райтэновского:
— Тётя, там не весна, а дубак какой-то, мы продрогли до костей!.. Помогите Джею, он совсем не бережётся!
Глава восьмая
8. Как у Дерека проходит кризис среднего возраста?
Вернувшийся в Кармидер Дерек был с порога осчастливлен воплем:
— Смотри, как он умеет! — после чего ему торжественно предъявили малыша, зажавшего в кулачке погремушку.
Дерек, признаться, смыслил в младенцах так мало, что сути достижения не уловил — ему казалось, что все дети умеют держать в руках игрушки, — но лицо Райтэна сияло такой неприкрытой и радостной гордостью, что проигнорировать её оставалось невозможным.
— Деятельный! — торжественно резюмировал Дерек. — Маленький, а уже не хочет без дела лежать!
Хотя всем маленьким детям было свойственно нежелание лежать на месте без дела — кроме тех случаев, когда они спали, — Райтэну это замечание пришлось крайне по душе, что он и выразил довольным:
— Мелкий Тогнар!
Дерек сморгнул, подивившись тем, какими странными и извилистыми путями у Райтэна активизируется порой эта фамильная гордость. Впрочем, к вечеру он обнаружил, что мелким Тогнаром ребёнка называют решительно все — что вызывало у него бесконечное количество вопросов, потому что, появись ребёнок у него, он бы точно не стал называть его мелким Анодаром.
— Имя-то у него есть? — наконец, не выдержал и прямо спросил он.
— Браэн, — почти машинально отмахнулся Райтэн, занятый тем, что улыбался сыну, которого Олив носила по комнате, показывая ему всё вокруг.
Дерек подумал, что он никогда не видел друга таким улыбчивым, как теперь. Обычно хорошее настроение Райтэна выражалось в повышенной язвительности: он корчил бесконечное количество усмешек, щурился, хмыкал и фыркал, выражал лицом своим высокомерно-презрительное отношение к реальности. За годы, проведённые рядом, Дерек привык верно расшифровывать все эти сигналы, и теперь ему странно и даже немного дико было видеть, что Тэн проявляет любовь и заботу так, как это делают обычно все люди — улыбками, нежными прикосновениями и тёплыми словами.
Словно иллюстрируя эти мысли, Райтэн вдруг подошёл к Олив и привлёк её к себе, нежно целуя сперва её — в висок, потом сына — в макушку. Затем он шепнул ей что-то, кажется, ласковое; она тихо рассмеялась, обращая к нему взгляд, полный солнечного, живого чувства.
Сердце Дерека кольнуло чем-то, удивительно похожим на зависть; он почувствовал себя лишним и тихо вышел, забыв попрощаться.
Бредя к себя по тёмным улицам — было уже поздно — Дерек, пиная подвернувшиеся камешки, пытался разобраться в собственных чувствах, оказавшихся вдруг горькими и непривычно злыми.
Он, разумеется, был рад и за Райтэна, и за Олив, и, конечно, от всей души желал, чтобы семья у них получилась счастливая и любящая. Но всё же сегодня ему почему-то оказалось мучительно наблюдать за этим счастьем со стороны — остро, контрастно осознавая, что сам он этого счастья лишён.
Так вышло, что у Райтэна сбылась самая глубокая и сокровенная мечта Дерека — мечта о простом семейном счастье — и Дерек, конечно, был рад за друга, но на контрасте с его счастьем ему теперь было особенно горько осознавать, насколько несчастен он сам.
У Райтэна была любящая и удивительно подходящая ему по характеру жена — Дерек искренне восхищался характером Олив и полагал, что они с Райтэном составляют крайне удачную пару.
У Дерека не было ни только жены, но и настоящей возлюбленной. Была Магрэнь, связь с которой уже потеряла очарование новизны и стремилась к своему логическому завершению — поскольку Магрэнь, конечно, ни в какую столицу переезжать не была намерена. Был засевший в сердце занозой образ Эсны, что даже с натяжкой нельзя было назвать любовью — в привычной ему честной манере Дерек признавал, что слишком мало был знаком с Эсной, чтобы узнать её по-настоящему, и что в его воображении она была скорее собирательным образом идеальной возлюбленной, нежели живым человеком.
И, хотя Дерек легко сходился с новыми людьми и легко устанавливал с ними связи — в том числе и с женщинами — в его жизни не было ни одной такой женщины, которая могла бы стать для него тем, чем Олив стала для Райтэна. И Дерек совершенно себе не представлял, где и как такую найти.
Без жены нельзя было реализовать и другую сокровенную мечту — детей — потому что в сознании Дерека настоящая счастливая семья могла быть только полноценной. В своих повседневных заботах и делах Дерек почти не сталкивался с детьми, поэтому совершенно забыл, насколько сильно ему хотелось своих; но теперь, подержав на руках сына Райтэна, он остро, мучительно осознал собственное желание.
А ещё у Райтэна была обожающая его сестра, брат, которым можно было гордиться, и отец, который всегда был готов прийти на помощь и поддержать.
У Дерека не было никого и ничего.
И теперь он чувствовал себя так, словно бы, ничего не имея, пытался украсть хотя бы кусочек жизни Райтэна — потому что своего счастья у него не было, и он мог лишь украдкой отхватывать кусочки от райтэновского.
Оглядываясь на свою жизнь, Дерек приходил к неизбежному выводу, что постоянно занимался не тем, шёл не туда и строил совсем не то, что ему требовалось. На его взгляд, ошибка эта была связана с тем, что в какой-то момент он был насильно вырван из своего привычного мира и принуждён выживать — и он мастерски научился выживать, пристроившись при Грэхарде.
Впервые Дерек задумался о том, что заменил чувством к Грэхарду всё, что у него когда-то было — любовь к родным и друзьям, мечты, потребность в семье. Он лишился всего этого враз, от чего внутри него возникла бесконечная чёрная дыра тоски; и он заткнул эту дыру Грэхардом — благо, не имеющий близких связей Грэхард имел столько потребности в любви и заботе, что Дерек мог направить на него все внутренние силы своей души и не чувствовать себя чем-то обделённым.
Потеряв Грэхарда, Дерек, вновь оставшись неприкаянным, быстро нашёл себе новый «якорь» в лице Райтэна. Одинокий, независимый, отталкивающий своей язвительностью Райтэн нуждался в любви и заботе никак не меньше Грэхарда, поэтому Дереку вполне хватало и одного Райтэна.
Однако теперь, очевидно, наступил тот момент, когда Дереку захотелось чего-то своего — именно его, дерековского, не имеющего никакого отношения ни к Райтэну, ни к Илмарту, ни, тем паче, к Михару.
— Где бы я ещё время на это нашёл, — тяжело вздохнул Дерек, выбредая вместо дома к реке.
Та слабо плескалась о деревянные опоры мостков, отражая мерцающими бликами нежный лунный свет.
Дерек некоторое время посидел на берегу, размышляя о том, что с Михаром нужно как-то развязываться — потому что ему, Дереку, категорически требуется прорва времени на реализацию чего-то своего.
Чем именно будет это «своё», он пока не знал, но верил, что в своё время сам всё поймёт.
Посидев так, он пришёл к более или менее бодрому расположению духа. Переезд в столицу теперь виделся ему весьма необходимым и удачным ходом — потому что для того, чтобы побороть противника уровня Михара, нужно было обрасти соответствующими связями, а завести эти связи удобнее всего, конечно, именно в столице. Дерек даже расфыркался насмешливо, сообразив, что Михар теперь, сам того не зная, играет против самого себя, помогая Дереку приобрести некоторое влияние.
«На что он, вообще, рассчитывает? — даже возникли у него в голове мысли. — Разве он не понимает, что связи — это оружие, и что я обращу это оружие против него сразу же, как смогу?»
Поприкидывав так и этак, Дерек пришёл к выводу, что ему следует быть предельно осторожным: возможно, у Михара имеются ещё какие-то планы, которые позволят ему закрепить свою власть новыми рычагами давления.
Так или иначе, наметив себе некоторый план действий, Дерек воодушевился, и с позиции «еду непонятно куда и зачем и теряю привычную жизнь» сошёл на «вот это да, новый жизненный этап, в котором всё будет гораздо лучше, чем когда-либо!»
...через пару дней настроение его ещё улучшилось, потому что в доме Райтэна он столкнулся с Джеем — тот, ответственно воспринявший упрёки по поводу брошенной тётушки, исправно ходил к той пить чай каждую неделю.
Дерек ужасно обрадовался; всё это время он тревожился о Джее и не раз порывался попробовать отыскать его, чтобы узнать хотя бы, всё ли с ним в порядке, — однако каждый раз удерживал себя от этого шага. Он прекрасно понимал чувства парня — ему достаточно было вообразить, что бы чувствовал он сам, вздумай, положим, Грэхард продать его тому же Милдару. Было бы неважно, насколько Дереку нравится этот самый Милдар и насколько дружеские отношения их связывают; сама ситуация, в любом случае, была бы кошмарной.
Со всей очевидностью Дерек понимал, что не должен никак вмешиваться в жизнь Джея и инициировать встречу с ним — потому что любая инициатива с его стороны будет воспринята как попытка контроля. Поэтому он лишь слабо надеялся, что однажды Джей разберётся и в себе, и в своей жизни, и сам захочет возобновить общение.
В общем, встретиться с ним было более чем радостно. Столкнулись они в гостиной — один уходил от тётушки, с которой чаёвничал в столовой, а другой шёл тётушку поприветствовать.
— Джей! — солнечно разулыбался Дерек, никак не ожидавший, что может его тут встретить, и враз почувствовавший, как же по нему соскучился. — Вот так тёплый нынче вечерок! — привычно выразил он свои чувства погодной метафорой.
— Сэр! — резко остановился Джей, в котором удивление, радость, настороженность, страх и смущение смешались примерно в равных пропорциях, совершенно сбив бедолагу с толку.
— Ну хоть теперь-то вы могли бы не называть меня сэром! — возопил в потолок Дерек, которому строгая субординация никогда не была по душе.
Сморгнув, Джей потеряно спросил:
— А как тогда?..
Не растерявшись, Дерек протянул руку и представился:
— Деркэн Анодар, к вашим услугам!
Совершенно смутившись, тот пробормотал:
— Джей-Ниро, — и руку всё же пожал.
С минуту они молчали. Джей, переминаясь с ноги на ногу, явно намыливался сбежать подальше от неловкой ситуации. Сообразив, что сейчас он наберётся храбрости и рванёт на выход, — и возможность восстановить контакт будет утеряна — Дерек позабыл все свои благородные размышления о том, что ему следует оставить Джея в покое и не навязывать свою инициативу, и радостно, как ни в чём ни бывало, словно не было ни этой минутной паузы, ни полугодового разрыва отношений, заговорил:
— Мне привезли тот райанский атлас с мечами, помните, мы обсуждали? Так вот, — уверенно развил тему он, — вы были правы, у древних разновидностей отсутствует гарда. Не представляю, правда, как они справлялись с балансировкой!..
— А навершие у них есть? — жадно подался вперёд Джей, моментально включившись в тему.
— А! — запустил в волосы руки Дерек. — Вот это я не посмотрел!..
Пришлось, разумеется, вместе нестись за атласом и разглядывать детали — ведь едва ли можно найти другой столь важный и требующий незамедлительного исследования вопрос, как балансировка древних райанских мечей!
Глава девятая
9. В какие ловушки ловится Михар?
Господин Михар прибыл в Кармидер аккурат к бальному сезону — он старался не пропускать это масштабное событие.
— Ну что, Деркэн! — весело вопросил он при первой же встрече. — Готовы к переезду?
Дерек повёл плечами и уточнил:
— А для вас принципиально, в каком районе я буду жить?
Михар насторожился.
— А у вас есть предпочтения? — ответил он вопросом на вопрос.
В его картине мира Дереку должно было быть абсолютно всё равно, потому что он никогда не бывал в столице и не мог иметь никаких предпочтений.
— Райтэн хотел бы юго-западную границу города, — объяснился Дерек.
Где-то в этом районе — правда, за чертой города, — стояло поместье Рийаров, да и до порта, где находилась официальная резиденция адмирала, было недалеко.
— Райтэн? — не сумел скрыть в голосе неприятного удивления Михар.
Он планировал деморализовать Дерека, вырвав его из привычного круга общения, и окружить его в столице теми людьми, которых мог контролировать.
Прищурившись, Дерек хмыкнул. По реакции собеседника он догадался, в чём заключался его план, и теперь ему было вдвойне радостно — и от того, что друзья не оставили его в беде, и от того, что их решение расстроило планы врага.
— Райтэн Тогнар, да, — любезно подтвердил он и с наслаждением добавил: — Мой брат.
Михар растерянно потёр подбородок, разглядывая Дерека весьма неприязненно.
Он был прекрасно осведомлён о том, что проекты Райтэна все базируются в восточной части Анджелии: карьер в Брейлине, верфь в Аньтье, корабли, курсирующие от Кармидера в Брейлин, новый торговый путь на север — тоже по восточным водным дорогам.
Столица располагалась на западной границе Анджелии и не имела к этим проектам вообще никакого отношения.
— И что же ваш брат, — почти выплюнул эти слова Михар, — забыл в столице?
Дерек солнечно улыбнулся и развёл руками:
— Меня, Аренсэн.
Тот скривился, не в силах скрыть досаду. Одно дело — оторванный от своих и потерянный Дерек, другое дело — Дерек, опирающийся на старого друга, у которого, тем паче, в столице влиятельные родственники.
В своей игре Михар делал ставку на то, что Райтэн известен своей бешеной привязанностью к собственным безумным проектам — сложно было себе вообразить, чтобы он добровольно отказался от непосредственного участия в них, перевалив всё на управляющих. Вероятность того, что он решится на переезд ради друга, с точки зрения Михара, была минимальная, и тем неприятнее было обнаружить, что именно этот минимальный шанс и оказался реализован в действительности.
Тут Михар спохватился, по чрезмерному веселью в глазах Дерека догадавшись, что теряет лицо. Взяв себя в руки, он спокойно ответил на первичный вопрос:
— Селитесь, где знаете, мне это решительно безразлично.
Дерека, впрочем, это не провело, и выглядел он просто неприлично довольным.
Прищурившись, Михар решил уточнить расклад до конца:
— Госпожа Ринар тоже едет с вами? — холодно спросил он.
В голосе Дерека читалось искреннее глубокое удивление, когда он переспросил:
— Госпожа Ринар? — и с лёгким смешком заверил: — Нет, конечно, нет.
Он, в целом, и не ждал, что Магрэнь захочет уехать с ним, но, конечно, предложил — с целым веером вариантов, хоть в качестве жены, хоть в качестве любовницы, хоть в качестве торгового партнёра.
