Поехать за ним было логичным и разумным решением: в таком случае, если с ним что-то случится, ему будет легче поднять скандал до небес; а если же Грэхард решит избавиться от них обоих — скандал и без него поднимут такой, что мало никому не покажется.
— Тонуть — так вместе? — поддел Илмарт.
Райтэн с самым серьёзным видом кивнул и заявил:
— Даже не представляешь, насколько ты прав.
Все, кроме Дерека, были вполне довольны высказанным планом. Как бы ни силён был владыка Ньона — международные скандалы не были тем фактором, который он мог попросту игнорировать.
Однако Дерек всеобщего оптимизма отнюдь не разделял. Пусть реальное положение анжельских дел и сильно различалось с тем, что было написано в конституции, всё же по части демократичности Анджелия могла дать другим государствам сто очков вперёд. Дерек полагал, что его друзья слишком привыкли жить по-анжельски, поэтому просто не представляют себе, насколько грязнее играют в Ньоне, и сколько существует мерзких способов обойти все на свете законы и нормы, если у тебя есть деньги и власть.
Он не поставил бы и ломанного гроша на жизни тех безумцев, которые вздумают пытаться отнять у ньонского владыки то, что он желает получить.
Планы, которые строили друзья, казались ему глупыми и оторванными от жизни, и ему было мучительно слушать их фантазии — потому что они ещё полагали возможным что-то сделать, а он-то, он-то уже прекрасно понимал, что всё кончено.
— Вы не понимаете! — вскочил он и принялся лихорадочно объяснять. — Грэхард не будет играть честно! Он найдёт способ, Тэн! — нервно ероша себе волосы, он тоже принялся расхаживать. — Он может шантажировать меня твоей жизнью, тебе — жизнью отца, того — жизнью Кайтэнь! Да придумает что-то! — всплеснул он руками. — Ты не понимаешь! — с отчаянием повторил он, видя, что его аргументы не возымели эффекта. — Ты только сделаешь хуже, если поедешь, потому что ты — это рычаг давления на меня! Как ты не видишь...
Райтэн соскочил с подоконника и, подкараулив очередной заход по комнате, встал на траектории движения Дерека, вынуждая его остановиться. Он чувствовал недоумение и даже некоторую злость, не понимая, почему друг заранее сдаётся — не только сдаётся сам, но и отвергает любую помощь!
— И что ты предлагаешь? — прохладно уточнил он, сдерживаясь из последних сил: это постоянно мельтешение нереально его бесило. Он всё ещё видел за этим мельтешением того, ньонского, Дерека; того Дерека, которого он встретил на корабле Этрэна; того Дерека, который носился с подносами в таверне Годэна.
Жалобно моргнув, Дерек снова взъерошил свои волосы — вызвав этим жестом крайнее раздражение у Райтэна — и убеждённо утвердил:
— Вы остаётесь, все, и не пытаетесь меня искать.
Он хотел сказать что-то ещё, но его прервали тяжёлые аплодисменты Илмарта.
Убедившись, что всё внимание теперь принадлежит ему, он вербализовал:
— Браво, Анодар! Прекрасный план! Ты подыхаешь там в одиночку, а мы тут веселимся и поём! Зашибись идея!
Пятнами покраснев, Дерек кинулся в атаку:
— Мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что у вас здесь всё хорошо!..
— Хорошо?! — резко шагнул к нему Райтэн, чуть не налетев на него. — Какое «хорошо», Дер?!
Они встретились горящими яростными взглядами; ни один не желал отступать.
«Что там у них ещё успело произойти?» — невольно задумался Илмарт. Оба они, и Райтэн, и Дерек, выглядели очевидно взвинченными, — и если истеричность Дерека вполне соответствовала ситуации и его характеру, то холодная злость в исполнении Райтэна выглядела весьма нетипично для него.
Илмарт предположил, что Райтэн бесится от того, что Дерек заранее посчитал себя проигравшим и погибшим. «Как будто от него можно было ожидать такого!» — досадливо подумал он, и сам раздражаясь, что Дерек даже не пытается бороться.
— Как у нас тут может быть «хорошо», — подала голос Олив, — если ты — там, один?
— Ша! — резко встал Илмарт, поднимая руки и пытаясь погасить конфликт. — В самом дурном случае просто прём в Ньон всем табором.
Он, на самом деле, не думал, что кто-нибудь позволил бы им последовать за Дереком, если уж дойдёт до дела; его просто задолбало в очередной раз наблюдать самоуничижительную жертвенность Дерека.
Все поглядели на него ошеломлённо; из присутствующих именно у Илмарта были самые веские причины держаться от Ньона как можно дальше — после всех-то этих войн.
Первым отмер Райтэн:
— Только через мой труп! — сложил он руки на груди и мрачным взглядом попытался пригвоздить Олив к кровати. Мол, только рыпнись!
Верно расценив этот взгляд, Олив хищно улыбнулась — вот когда подранное веко и шрамы пришлись весьма к месту! — лёгким движением встала и опасно ласковым голосом произнесла:
— Попробуй меня остановить, милый, и, клянусь, я разведусь с тобой раньше, чем ты успеешь сказать, что у меня нет мозгов!
Илмарт не выдержал и заржал. Дерек тоже не смог удержать улыбку.
Райтэну было не смешно. Вся его фигура и взгляд выражали холодное глубокое бешенство.
На грани его сознания, впрочем, мелькнула мысль, что Олив в чём-то права, и что она не хочет оставлять его точно так же, как сам он не хочет оставлять Дерека. Но Олив была не только подругой и соратницей — она являлась, к тому же, его женой и матерью его ребёнка, и поэтому о ней должно было позаботиться. Он не мог ей позволить ехать, потому что он обязан был обеспечить её безопасность.
Олив, видимо, этой мысли совсем не разделяла.
— Муж-собственник, который решает, когда и куда мне ехать, мне не нужен, — сказала она, встав напротив в симметричную с ним позу. — Как ты можешь запретить мне поехать с тобой? Это, в конце концов, — обличающе заявила она, — моё право жены!
— Жена до последует за мужем своим! — наставительным тоном поддержал Илмарт, который полагал, что Тогнар весьма глупит, и что пытаться удержать Олив — задача самоубийственная и заранее обречённая не неудачу.
Наверно, тут началась бы фееричная супружеская ссора — потому что Райтэну явно было, что ответить, и он уже даже открыл было рот! — но в дело опять вмешался Дерек.
— Вы не едете. Никто из вас. Точка. — Заявил он.
Все взгляды скрестились на нём — они теперь стояли посреди комнаты почти чётким квадратом.
— Почему это? — прищурившись, озвучила общий вопрос Олив, решив отложить вопрос с состоянием мужа до того момента, как они останутся наедине.
— В самом деле! — поддержал её Илмарт.
Дерек открыл было рот, закрыл, растеряно перевёл взгляд с Олив и Илмарта на Райтэна. Тот невозмутимо приподнял брови и безразличным тоном отметил:
— Мне тоже интересен ответ на этот вопрос.
Досадливо взмахнув рукой, Дерек отвернулся к окну.
Илмарт и Олив переглянулись со значением — жалостливая жертвенность Дерека их обоих выбешивала — и кивнули друг другу.
— Нет уж, озвучь, будь добр! — потребовал у унылой спины Илмарт.
Та дрогнула.
— Потому что это опасно! — явно психуя, развернулся и рявкнул Дерек. Руки его неосознанно сжались в кулаки; этот абсурдный разговор чем дальше, тем тяжелее ему давался.
— Опасно, да. Как и для тебя, — невозмутимо парировала Олив.
Райтэн и Илмарт согласно кивнули, подтверждая, что тоже разделяют это мнение.
— Вы не должны рисковать из-за меня! — с большим отчаянием в голосе попытался переубедить их Дерек, переводя немного безумный взгляд с одного на другого.
На очередном заходе поймав зрительный контакт, Илмарт спокойно уточнил:
— Почему?
Губы Дерека задрожали.
Олив возвела глаза к потолку и нетерпеливо потребовала:
— Просто скажи уже это вслух.
Райтэн поразглядывал её и Илмарта с раздражённым недоумением. Его ощутимо выбешивало, что они оба понимают что-то, чего не понимает он, и что они оба к чему-то ведут, прекрасно понимая друг друга. Илмарт ответил ему жестом «Не лезь». Мол, сами расколем. Райтэн насмешливо дёрнул губой, но спорить не стал. Он доверял друзьям в плане тонкой психологической игры — ему-то самому такие вещи никогда не давались.
— Скажи! — продолжила настаивать Олив, делая шаг вперёд.
— Да что вам надо! — в отчаянном и усталом жесте заслонился от неё руками Дерек. — Я просто не хочу, чтобы у вас из-за меня были проблемы! — жалко выговорил он.
— Проблемы, Анодар? — сложил руки на груди Илмарт. — То есть, ты полагаешь, то, что ты будешь где-то в Ньоне, один, без поддержки, то ли в рабстве, то ли вообще в темнице, то ли трупом, — это вообще ни в одном месте не проблема для нас?
У Дерека отчаянно задрожали губы.
— Я не хочу, чтобы вы пострадали, — наконец, ответил он.
— А тебе, значит, страдать можно? — спокойно уточнил Илмарт.
Дерек неопределённо повёл плечами. Это, очевидно, стоило трактовать как «я-то что, я то-то ладно, главное, чтобы не вы».
Повернувшись к Олив, Илмарт возмущённо пожаловался:
— И это он называет дружбой!
Та согласно покивала: мол, вообще безобразие!
Дерек жалобно поморгал и снова в поисках поддержки посмотрел на Райтэна.
Тот, ссутулившись и заложив руки за спину, чуть раскачивался и не вмешивался в разговор, ожидая, когда закончится непонятный ему психологический заговор. На вопрошающий взгляд Дерека он в ответ скорчил физиономию: «А я что? Твои друзья, ты и выясняй с ними отношения!»
Илмарт, меж тем, начал развивать свою мысль. Глядя на Дерека с добродушным любопытством, он тоном донельзя любезным разъяснил:
— Такое чувство, Дер, что в твоём понимании дружба — это когда ты отдаёшь другому всё, что можешь. Но, когда что-то нужно тебе, ты будешь до последнего стараться это скрыть и по возможности обойтись. Лишь бы никого не напрягать.
— Лишь бы не создавать проблем, — мило вставила Олив.
Дерек насупился.
— Вовсе нет! — обиженно опроверг он. В их словах он увидел упрёк в том, что он является каким-то неправильным другом. Не таким, какого хотелось бы им.
Илмарт и Олив переглянулись и синхронно возвели глаза к потолку.
— Давай-ка подсчитаем, — с прежней любезностью продолжил Илмарт, — это ведь несложно проверить! Мы начали с того, что ты — в компании с Тогнаром, конечно, — дал мне работу, — он загнул палец, — и я не буду жульничать и вставлять сюда знакомство с Олливи — хотя, признай, что, если бы не ты, мы бы с ней не познакомились, ведь так? — Дерек вынужденно кивнул. — И, соответственно, мне не пришла бы в голову мысль переезжать в Кармидер. Но это, так и быть, я считать не буду. Дальше. В Кармидере ты придумал идею с иллюстрированными картами и предложил мне этот проект — два, — продолжил он. — То, что этот проект вырос до уровня научного, тоже твоя заслуга, я в этом контексте лишь удачный исполнитель, работающий под твоим руководством. Однако участие в твоём проекте повысило мой статус до уровня серьёзного научного сотрудника — три, — продолжил загибать пальцы он. — В столице, тоже благодаря тебе, Дер, наши карты стали так популярны, что превратились для меня в основной способ заработка, и мне не приходится больше искать побочную работу — четыре. И отметим для протокола, что именно ты подогнал мне моего первого ученика — пять, — Дерек нахмурился, но кивнул. — А что тебе дал я? — с милой улыбочкой поинтересовался Илмарт и добивающим тоном добавил: — Помимо того прямого в челюсть?
Дерек возмущённо открыл было рот, но не нашёлся с контраргументами.
Илмарт сделал широкий жест в сторону Олив, предлагая ей продолжить.
— Посчитаем! — бодро согласилась она и принялась перечислять: — Я обязана тебе лучшим мужем на свете, — загнула она первый палец, — а также моим лучшим другом тоже, — пошёл в ход второй, — нормальной работой, верой в себя, возможностью иногда высыпаться... — пальцы так и пошли загибаться веером, и Олив без проблем насчитала ещё десяток довольно абстрактных, но всё же имеющих к Дереку непосредственное отношение пунктов. — А что мы имеем в ответ? — деланно задумалась она, выразительно постучав пальцем по собственным губам. — А, точно! Как-то ты нанял меня привести тебя в один город, а я привела в совсем другой! — нашла сомнительный «подвиг» она.
Закончив со своими не совсем справедливыми и чуточку притянутыми за уши обличениями, Илмарт и Олив выжидательно посмотрели на Райтэна — мол, твоя очередь.
Тот поднял руки и признался:
— Да у нас вроде всё честно.
Дерек выразительно перекрестился: мол, спасибо, друг, хоть ты на моей стороне!
Олив досадливо фыркнула и бросила на мужа многообещающий взгляд, а вот Илмарт быстро нашёлся. Наставительно подняв палец, он заключил:
— Вот! Нужно обладать исключительно тогнаровским упрямством и напором, чтобы заставить тебя хоть иногда хоть что-то принимать от друзей в ответ!
На этой фразе Олив прищурилась и смерила Дерека с ног до головы взглядом весьма кровожадным. По этому выразительному взгляду все как-то резко вспомнили, что она, вообще-то, теперь тоже — Тогнар. И упрямства, как и напора, ей не занимать.
Пафосный момент был смазан криком мелкого Тогнара, который явно заскучал и начал звать маму — а может, хотел внести свою лепту в беседу и напомнить, что он тоже хотел бы быть Дереку другом.
Олив было дёрнулась на зов, но тут же замерла и спокойно сказала:
— Вот. Если что, попробую в няньки наняться. Есть же у него там дети, да? — задумчиво проговорила она, пытаясь припомнить то, что ей было известно о личной жизни ньонского владыки.
— В гвардейцы точно сгожусь! — тут же радостно подхватил мысль Илмарт.
— В секретари пойду, — скривился Райтэн.
И, хотя они сказали полнейшую чушь, — потому что Грэхард, конечно, не взял бы совершенно ненадёжных незнакомых ему людей ни в няньки, ни в гвардейцы, ни в секретари, — в сердце Дерека почему-то разлилось уютное, обволакивающее, заживляющее раны тепло.
— Значит, так! — подвёл итог Илмарт нарочито басовитым и официальным тоном. — Если ньонский владыка предъявит нам какие бы то ни было претензии, то наша задача — выдвинуть ему ответный ультиматум. — Он значительно приподнял брови, выкатил грудь колесом и озвучил: — Либо он берёт всех четверых оптом — либо...
— Гулю ему! — подхватила Олив, сложив обеими руками по фиге.
Как ни вымотан был Дерек морально, как ни пытался он дистанцироваться, на этом месте он не выдержал и рассмеялся. Воображение его слишком живо и ярко нарисовало ошарашенную физиономию Грэхарда, которому в придачу к сбежавшему предателю настойчиво впаривают ещё троих очевидных шпионов со взрывоопасным свободолюбивым характером. Как он ни гнал от себя эту фантазию, каждую секунду его сознание генерировало всё новые и новые сценки, в которых его друзья ставят на уши весь Ньон, а бедняга-Грэхард только и успевает, что подписывать их очередные хотелки, отгонять мечом недоброжелателей и выдёргивать на очную встречу бесчисленных специалистов, которые потребовались «вот прям сейчас».
И, хотя фантазия эта совершенно не решала проблему, — она делала эту проблему уже не такой страшной, она снимала то напряжение, которое скручивало нервы Дерека в тугой узел страха и боли и мешало соображать здраво, она напомнила ему о том, что он любим, ценен и важен — всегда, везде, независимо от. И никакой Грэхард никогда не сможет у него этого отнять.
И вообще никогда и никто не сможет у него этого отнять.
И это было в сотни, в тысячи, в миллионы раз важнее того, кто кому чем помог и кто кому что дал.
Дерек не умел выразить теперь своих чувств — да и не существовало на свете слов, которые могли бы их выразить, — поэтому, отсмеявшись, прибегнул к проверенному временем анжельскому средству.
— Тонуть — так вместе? — поддел Илмарт.
Райтэн с самым серьёзным видом кивнул и заявил:
— Даже не представляешь, насколько ты прав.
Все, кроме Дерека, были вполне довольны высказанным планом. Как бы ни силён был владыка Ньона — международные скандалы не были тем фактором, который он мог попросту игнорировать.
Однако Дерек всеобщего оптимизма отнюдь не разделял. Пусть реальное положение анжельских дел и сильно различалось с тем, что было написано в конституции, всё же по части демократичности Анджелия могла дать другим государствам сто очков вперёд. Дерек полагал, что его друзья слишком привыкли жить по-анжельски, поэтому просто не представляют себе, насколько грязнее играют в Ньоне, и сколько существует мерзких способов обойти все на свете законы и нормы, если у тебя есть деньги и власть.
Он не поставил бы и ломанного гроша на жизни тех безумцев, которые вздумают пытаться отнять у ньонского владыки то, что он желает получить.
Планы, которые строили друзья, казались ему глупыми и оторванными от жизни, и ему было мучительно слушать их фантазии — потому что они ещё полагали возможным что-то сделать, а он-то, он-то уже прекрасно понимал, что всё кончено.
— Вы не понимаете! — вскочил он и принялся лихорадочно объяснять. — Грэхард не будет играть честно! Он найдёт способ, Тэн! — нервно ероша себе волосы, он тоже принялся расхаживать. — Он может шантажировать меня твоей жизнью, тебе — жизнью отца, того — жизнью Кайтэнь! Да придумает что-то! — всплеснул он руками. — Ты не понимаешь! — с отчаянием повторил он, видя, что его аргументы не возымели эффекта. — Ты только сделаешь хуже, если поедешь, потому что ты — это рычаг давления на меня! Как ты не видишь...
Райтэн соскочил с подоконника и, подкараулив очередной заход по комнате, встал на траектории движения Дерека, вынуждая его остановиться. Он чувствовал недоумение и даже некоторую злость, не понимая, почему друг заранее сдаётся — не только сдаётся сам, но и отвергает любую помощь!
— И что ты предлагаешь? — прохладно уточнил он, сдерживаясь из последних сил: это постоянно мельтешение нереально его бесило. Он всё ещё видел за этим мельтешением того, ньонского, Дерека; того Дерека, которого он встретил на корабле Этрэна; того Дерека, который носился с подносами в таверне Годэна.
Жалобно моргнув, Дерек снова взъерошил свои волосы — вызвав этим жестом крайнее раздражение у Райтэна — и убеждённо утвердил:
— Вы остаётесь, все, и не пытаетесь меня искать.
Он хотел сказать что-то ещё, но его прервали тяжёлые аплодисменты Илмарта.
Убедившись, что всё внимание теперь принадлежит ему, он вербализовал:
— Браво, Анодар! Прекрасный план! Ты подыхаешь там в одиночку, а мы тут веселимся и поём! Зашибись идея!
Пятнами покраснев, Дерек кинулся в атаку:
— Мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что у вас здесь всё хорошо!..
— Хорошо?! — резко шагнул к нему Райтэн, чуть не налетев на него. — Какое «хорошо», Дер?!
Они встретились горящими яростными взглядами; ни один не желал отступать.
«Что там у них ещё успело произойти?» — невольно задумался Илмарт. Оба они, и Райтэн, и Дерек, выглядели очевидно взвинченными, — и если истеричность Дерека вполне соответствовала ситуации и его характеру, то холодная злость в исполнении Райтэна выглядела весьма нетипично для него.
Илмарт предположил, что Райтэн бесится от того, что Дерек заранее посчитал себя проигравшим и погибшим. «Как будто от него можно было ожидать такого!» — досадливо подумал он, и сам раздражаясь, что Дерек даже не пытается бороться.
— Как у нас тут может быть «хорошо», — подала голос Олив, — если ты — там, один?
— Ша! — резко встал Илмарт, поднимая руки и пытаясь погасить конфликт. — В самом дурном случае просто прём в Ньон всем табором.
Он, на самом деле, не думал, что кто-нибудь позволил бы им последовать за Дереком, если уж дойдёт до дела; его просто задолбало в очередной раз наблюдать самоуничижительную жертвенность Дерека.
Все поглядели на него ошеломлённо; из присутствующих именно у Илмарта были самые веские причины держаться от Ньона как можно дальше — после всех-то этих войн.
Первым отмер Райтэн:
— Только через мой труп! — сложил он руки на груди и мрачным взглядом попытался пригвоздить Олив к кровати. Мол, только рыпнись!
Верно расценив этот взгляд, Олив хищно улыбнулась — вот когда подранное веко и шрамы пришлись весьма к месту! — лёгким движением встала и опасно ласковым голосом произнесла:
— Попробуй меня остановить, милый, и, клянусь, я разведусь с тобой раньше, чем ты успеешь сказать, что у меня нет мозгов!
Илмарт не выдержал и заржал. Дерек тоже не смог удержать улыбку.
Райтэну было не смешно. Вся его фигура и взгляд выражали холодное глубокое бешенство.
На грани его сознания, впрочем, мелькнула мысль, что Олив в чём-то права, и что она не хочет оставлять его точно так же, как сам он не хочет оставлять Дерека. Но Олив была не только подругой и соратницей — она являлась, к тому же, его женой и матерью его ребёнка, и поэтому о ней должно было позаботиться. Он не мог ей позволить ехать, потому что он обязан был обеспечить её безопасность.
Олив, видимо, этой мысли совсем не разделяла.
— Муж-собственник, который решает, когда и куда мне ехать, мне не нужен, — сказала она, встав напротив в симметричную с ним позу. — Как ты можешь запретить мне поехать с тобой? Это, в конце концов, — обличающе заявила она, — моё право жены!
— Жена до последует за мужем своим! — наставительным тоном поддержал Илмарт, который полагал, что Тогнар весьма глупит, и что пытаться удержать Олив — задача самоубийственная и заранее обречённая не неудачу.
Наверно, тут началась бы фееричная супружеская ссора — потому что Райтэну явно было, что ответить, и он уже даже открыл было рот! — но в дело опять вмешался Дерек.
— Вы не едете. Никто из вас. Точка. — Заявил он.
Все взгляды скрестились на нём — они теперь стояли посреди комнаты почти чётким квадратом.
— Почему это? — прищурившись, озвучила общий вопрос Олив, решив отложить вопрос с состоянием мужа до того момента, как они останутся наедине.
— В самом деле! — поддержал её Илмарт.
Дерек открыл было рот, закрыл, растеряно перевёл взгляд с Олив и Илмарта на Райтэна. Тот невозмутимо приподнял брови и безразличным тоном отметил:
— Мне тоже интересен ответ на этот вопрос.
Досадливо взмахнув рукой, Дерек отвернулся к окну.
Илмарт и Олив переглянулись со значением — жалостливая жертвенность Дерека их обоих выбешивала — и кивнули друг другу.
— Нет уж, озвучь, будь добр! — потребовал у унылой спины Илмарт.
Та дрогнула.
— Потому что это опасно! — явно психуя, развернулся и рявкнул Дерек. Руки его неосознанно сжались в кулаки; этот абсурдный разговор чем дальше, тем тяжелее ему давался.
— Опасно, да. Как и для тебя, — невозмутимо парировала Олив.
Райтэн и Илмарт согласно кивнули, подтверждая, что тоже разделяют это мнение.
— Вы не должны рисковать из-за меня! — с большим отчаянием в голосе попытался переубедить их Дерек, переводя немного безумный взгляд с одного на другого.
На очередном заходе поймав зрительный контакт, Илмарт спокойно уточнил:
— Почему?
Губы Дерека задрожали.
Олив возвела глаза к потолку и нетерпеливо потребовала:
— Просто скажи уже это вслух.
Райтэн поразглядывал её и Илмарта с раздражённым недоумением. Его ощутимо выбешивало, что они оба понимают что-то, чего не понимает он, и что они оба к чему-то ведут, прекрасно понимая друг друга. Илмарт ответил ему жестом «Не лезь». Мол, сами расколем. Райтэн насмешливо дёрнул губой, но спорить не стал. Он доверял друзьям в плане тонкой психологической игры — ему-то самому такие вещи никогда не давались.
— Скажи! — продолжила настаивать Олив, делая шаг вперёд.
— Да что вам надо! — в отчаянном и усталом жесте заслонился от неё руками Дерек. — Я просто не хочу, чтобы у вас из-за меня были проблемы! — жалко выговорил он.
— Проблемы, Анодар? — сложил руки на груди Илмарт. — То есть, ты полагаешь, то, что ты будешь где-то в Ньоне, один, без поддержки, то ли в рабстве, то ли вообще в темнице, то ли трупом, — это вообще ни в одном месте не проблема для нас?
У Дерека отчаянно задрожали губы.
— Я не хочу, чтобы вы пострадали, — наконец, ответил он.
— А тебе, значит, страдать можно? — спокойно уточнил Илмарт.
Дерек неопределённо повёл плечами. Это, очевидно, стоило трактовать как «я-то что, я то-то ладно, главное, чтобы не вы».
Повернувшись к Олив, Илмарт возмущённо пожаловался:
— И это он называет дружбой!
Та согласно покивала: мол, вообще безобразие!
Дерек жалобно поморгал и снова в поисках поддержки посмотрел на Райтэна.
Тот, ссутулившись и заложив руки за спину, чуть раскачивался и не вмешивался в разговор, ожидая, когда закончится непонятный ему психологический заговор. На вопрошающий взгляд Дерека он в ответ скорчил физиономию: «А я что? Твои друзья, ты и выясняй с ними отношения!»
Илмарт, меж тем, начал развивать свою мысль. Глядя на Дерека с добродушным любопытством, он тоном донельзя любезным разъяснил:
— Такое чувство, Дер, что в твоём понимании дружба — это когда ты отдаёшь другому всё, что можешь. Но, когда что-то нужно тебе, ты будешь до последнего стараться это скрыть и по возможности обойтись. Лишь бы никого не напрягать.
— Лишь бы не создавать проблем, — мило вставила Олив.
Дерек насупился.
— Вовсе нет! — обиженно опроверг он. В их словах он увидел упрёк в том, что он является каким-то неправильным другом. Не таким, какого хотелось бы им.
Илмарт и Олив переглянулись и синхронно возвели глаза к потолку.
— Давай-ка подсчитаем, — с прежней любезностью продолжил Илмарт, — это ведь несложно проверить! Мы начали с того, что ты — в компании с Тогнаром, конечно, — дал мне работу, — он загнул палец, — и я не буду жульничать и вставлять сюда знакомство с Олливи — хотя, признай, что, если бы не ты, мы бы с ней не познакомились, ведь так? — Дерек вынужденно кивнул. — И, соответственно, мне не пришла бы в голову мысль переезжать в Кармидер. Но это, так и быть, я считать не буду. Дальше. В Кармидере ты придумал идею с иллюстрированными картами и предложил мне этот проект — два, — продолжил он. — То, что этот проект вырос до уровня научного, тоже твоя заслуга, я в этом контексте лишь удачный исполнитель, работающий под твоим руководством. Однако участие в твоём проекте повысило мой статус до уровня серьёзного научного сотрудника — три, — продолжил загибать пальцы он. — В столице, тоже благодаря тебе, Дер, наши карты стали так популярны, что превратились для меня в основной способ заработка, и мне не приходится больше искать побочную работу — четыре. И отметим для протокола, что именно ты подогнал мне моего первого ученика — пять, — Дерек нахмурился, но кивнул. — А что тебе дал я? — с милой улыбочкой поинтересовался Илмарт и добивающим тоном добавил: — Помимо того прямого в челюсть?
Дерек возмущённо открыл было рот, но не нашёлся с контраргументами.
Илмарт сделал широкий жест в сторону Олив, предлагая ей продолжить.
— Посчитаем! — бодро согласилась она и принялась перечислять: — Я обязана тебе лучшим мужем на свете, — загнула она первый палец, — а также моим лучшим другом тоже, — пошёл в ход второй, — нормальной работой, верой в себя, возможностью иногда высыпаться... — пальцы так и пошли загибаться веером, и Олив без проблем насчитала ещё десяток довольно абстрактных, но всё же имеющих к Дереку непосредственное отношение пунктов. — А что мы имеем в ответ? — деланно задумалась она, выразительно постучав пальцем по собственным губам. — А, точно! Как-то ты нанял меня привести тебя в один город, а я привела в совсем другой! — нашла сомнительный «подвиг» она.
Закончив со своими не совсем справедливыми и чуточку притянутыми за уши обличениями, Илмарт и Олив выжидательно посмотрели на Райтэна — мол, твоя очередь.
Тот поднял руки и признался:
— Да у нас вроде всё честно.
Дерек выразительно перекрестился: мол, спасибо, друг, хоть ты на моей стороне!
Олив досадливо фыркнула и бросила на мужа многообещающий взгляд, а вот Илмарт быстро нашёлся. Наставительно подняв палец, он заключил:
— Вот! Нужно обладать исключительно тогнаровским упрямством и напором, чтобы заставить тебя хоть иногда хоть что-то принимать от друзей в ответ!
На этой фразе Олив прищурилась и смерила Дерека с ног до головы взглядом весьма кровожадным. По этому выразительному взгляду все как-то резко вспомнили, что она, вообще-то, теперь тоже — Тогнар. И упрямства, как и напора, ей не занимать.
Пафосный момент был смазан криком мелкого Тогнара, который явно заскучал и начал звать маму — а может, хотел внести свою лепту в беседу и напомнить, что он тоже хотел бы быть Дереку другом.
Олив было дёрнулась на зов, но тут же замерла и спокойно сказала:
— Вот. Если что, попробую в няньки наняться. Есть же у него там дети, да? — задумчиво проговорила она, пытаясь припомнить то, что ей было известно о личной жизни ньонского владыки.
— В гвардейцы точно сгожусь! — тут же радостно подхватил мысль Илмарт.
— В секретари пойду, — скривился Райтэн.
И, хотя они сказали полнейшую чушь, — потому что Грэхард, конечно, не взял бы совершенно ненадёжных незнакомых ему людей ни в няньки, ни в гвардейцы, ни в секретари, — в сердце Дерека почему-то разлилось уютное, обволакивающее, заживляющее раны тепло.
— Значит, так! — подвёл итог Илмарт нарочито басовитым и официальным тоном. — Если ньонский владыка предъявит нам какие бы то ни было претензии, то наша задача — выдвинуть ему ответный ультиматум. — Он значительно приподнял брови, выкатил грудь колесом и озвучил: — Либо он берёт всех четверых оптом — либо...
— Гулю ему! — подхватила Олив, сложив обеими руками по фиге.
Как ни вымотан был Дерек морально, как ни пытался он дистанцироваться, на этом месте он не выдержал и рассмеялся. Воображение его слишком живо и ярко нарисовало ошарашенную физиономию Грэхарда, которому в придачу к сбежавшему предателю настойчиво впаривают ещё троих очевидных шпионов со взрывоопасным свободолюбивым характером. Как он ни гнал от себя эту фантазию, каждую секунду его сознание генерировало всё новые и новые сценки, в которых его друзья ставят на уши весь Ньон, а бедняга-Грэхард только и успевает, что подписывать их очередные хотелки, отгонять мечом недоброжелателей и выдёргивать на очную встречу бесчисленных специалистов, которые потребовались «вот прям сейчас».
И, хотя фантазия эта совершенно не решала проблему, — она делала эту проблему уже не такой страшной, она снимала то напряжение, которое скручивало нервы Дерека в тугой узел страха и боли и мешало соображать здраво, она напомнила ему о том, что он любим, ценен и важен — всегда, везде, независимо от. И никакой Грэхард никогда не сможет у него этого отнять.
И вообще никогда и никто не сможет у него этого отнять.
И это было в сотни, в тысячи, в миллионы раз важнее того, кто кому чем помог и кто кому что дал.
Дерек не умел выразить теперь своих чувств — да и не существовало на свете слов, которые могли бы их выразить, — поэтому, отсмеявшись, прибегнул к проверенному временем анжельскому средству.
