- На Герии просто иначе решают проблему. Мы не запрещаем препарат, мы убиваем тех, кто попал в зависимость, - от того, как спокойно это было сказано, Эйна замутило. С тем же успехом Мара могла бы сообщить ему, где продаются программы для пищевого модуля.
- Почему?
Он сократил дистанцию, потянулся разумом, пытаясь понять, что Мара думала об этом, что на самом деле чувствовала. Иногда ее легко было понимать, без метки и без слов. А иногда Эйн пытался и натыкался на стену.
Наверное, Мара об этом знала, потому что не отстранилась. Позволила ему увидеть.
Она принимала герианское устройство как данность. Не осуждала и не хотела менять. Ее научили в ее правильном герианском Интернате, что слабость наказуема. Что не все выживут и не все имеют на это право.
Наркоманы не имели.
Эйн не знал, как объяснить ей, что она ошибается. Не знал даже, зачем ему это.
Знал, что это бесполезно.
- Я ухожу, - сказал он.
Она могла бы спорить, или обвинить его в том, что он сбегает, и Эйн рискнул бы, и снова послал бы Мару подальше.
- Хорошо, - спокойно ответила она. И все. Никаких приказов, никаких вопросов. Никаких попыток удержать или переубедить.
Эйна подмывало спорить дальше. Видимо, стимулятор и правда отлично действовал, раз появились на это силы.
- Увидимся, - сказал Эйн и ушел.
Он вернулся в ее квартиру под утро усталый и злой. Дела шли сравнительно неплохо, появились новые электронные документы, и новый поставщик оружия не обманул. Игольники пришли с полной комплектацией. Не новые, но в хорошем состоянии.
Все было лучше, чем Эйн мог ожидать и надеяться.
Не везло только с жильем.
Его просто не было подходящего. Эйн просмотрел варианты, прикинул так и эдак, и решил, что лучше поступиться гордостью, чем здравым смыслом.
Дверь приняла его ключ-код, послушно отъехала в сторону.
Прежде, чем соваться внутрь, Эйн прочистил горло, громко объявил:
- Это я. Не стреляй.
Мара была внутри, он ее чувствовал, но как-то приглушенно. Она или спала, или намеренно держала дистанцию. Эйн решил перестраховаться. Все-таки пугать ее было себе дороже.
Ответом ему было непродолжительное молчание, а потом тихое, немного хриплое:
- Заходи, Габриэль.
От ее голоса Эйна окатило жаром, и сразу представилось, как Мара могла бы шептать ему на ухо совсем в другой ситуации.
Он закрыл за собой дверь, остановился на пороге.
- Я не собирался возвращаться.
- Я знаю.
- С поиском подходящего убежища проблемы.
- Здесь никто не станет тебя искать. Это удобный район.
Они оба говорили правильные вещи. И Эйн не мог отделаться от мысли, что обманывает сам себя.
Да, ему хотелось снова спать с Марой в одной постели. Несмотря на кошмары, на то, как она ударила его эмпатией, на Рьярру и на собственный срыв. Просто не хотелось оставаться в одиночестве.
На полу под небольшим виртуальным экраном стояли два контейнера с логотипом службы доставки. "Божественная пища" или что-то вроде, от порога было не разглядеть. А вот надпись на экране читалась без проблем.
"Габриэль".
- Ты ждала?
- Я знала, что ты забудешь поесть.
Не "подумала", не "предусмотрела".
Знала. От этого внутри поднимался инстинктивный протест. Глупое, насквозь подростковое "ты ничего обо мне не знаешь".
Эйн все же не был идиотом и не стал спорить. Тем более, что поесть он действительно забыл, а Мара знала его лучше, чем кто бы то ни было. Чувствовала и видела через метку.
- Я мог вообще не приехать.
- Я съела бы сама, - спокойно отозвалась она.
Эйн передернулся:
- Я надеюсь, там не герианская еда. Как-то я не в восторге от вашей "правильной и полезной" диеты. Я вообще траву не очень, мне нужно мясо.
- Овощи не трава, Габриэль. А естественные продукты действительно полезны. Земляне едят слишком много синтезированной пищи. А то, что вы называете мясом, никогда не было живым. Это просто измененный белок.
Да, он уже слышал этот бред. Про "здоровое питание", "настоящие продукты" и подсчет питательных веществ в пище. И всегда считал это бредом.
- Если там гадость, я ее есть не буду.
- Это твое право.
Естественно именно в тот момент желудок понял, что рискует остаться без еды и напомнил о себе. Эйн почувствовал себя глупо. Мара сделала вид, что не услышала.
- Но попробовать попробую. Не пропадать же.
Мара молчала, но Эйн чувствовал ее эмоции в тот момент довольно отчетливо. Ситуация ее забавляла.
- Я угостил шоколадкой тебя, теперь могу есть твою еду. Это честно, - он даже себе не смог бы объяснить, почему оправдывается. Рядом с Марой сложнее было чувствовать себя нормальным мужиком, который пришел к девчонке пожрать и поваляться в койке, и намного проще каким-нибудь альфонсом.
- Мы не успели ее съесть, - Мара склонила голову, спокойно добавила. - Ты ничего мне не должен. Мне выгодно следить за тем, как ты питаешься.
Делать ей было нечего. Все-таки поесть хотелось, с каждой секундой все сильнее.
Эйн почему-то чувствовал себя так, будто поиграл - в чем-то незначительном, так, по мелочи. Но все равно это раздражало.
- Ты сама-то хоть ела? - он решил не выделываться и раскрыл контейнеры с едой, осмотрел придирчиво. Все оказалось не так уж плохо. И мяса было достаточно.
- Да.
Эйн кивнул, зачерпнул еды ложкой и сунул в рот. На вкус оказалось пресновато, но съедобно. Мара, видимо, решила, что разговор себя исчерпал, легла обратно и отвернулась к окну.
Эйн почувствовал смутное облегчение. Он и без того вымотался за день, на разговор и расспросы сил не оставалось.
Было странно и немного неловко понимать, что он сидит в квартире герианки, ест герианскую еду и собирается остаться на несколько дней. Эйн никогда не жил с женщиной. Просто как-то не складывалось. С теми, с кем могло бы получиться что-то серьезное, он всегда расставался раньше. Даже радовался этому - не нужно было ждать, пока она заберет вещи, терпеть неловкость и ужиматься. Он всегда ревностно охранял свою территорию, и, наверное, если бы это Мара к нему пришла, решила бы остаться дольше в его квартире, Эйн очень быстро начал бы раздражаться.
Но случилось наоборот.
- Эй, - позвал он. - Тебя не бесит, что я вернулся?
Он почувствовал удивление Мары еще до того, как она обернулась, поинтересовалась с интересом:
- Потому что ты меня разбудил? Я не злюсь на такие вещи, Габриэль.
- Нет, потому что буду есть твою еду, спать на твоей кровати и поживу тут, пока не найду ничего получше.
- Это твоя еда. Я заказала ее специально. На кровати достаточно места для нас двоих.
Эйн фыркнул недоверчиво:
- А чужой мужик на твоей территории — это так, ерунда и не стоит внимания?
- Ты не чужой мне, - ровно отозвалась она. - Ты носишь мою метку.
- Ну да. А еще я нужен тебе и твоей Наместнице.
Мара не стала спорить:
- Как и мы тебе. Если это все, я продолжу спать. Мне рано вставать, Габриэль.
Больше он не пытался с ней заговаривать, и чувствовал себя тем еще ушлепком. Все-таки Маре и без его идиотских вопросов было нелегко.
Он доел, сунул пустые контейнеры в утилизатор, и подумал, что лучше - умнее и безопаснее - было лечь на полу. Чтобы не привязываться, и чтобы не проснуться, тыкаясь в Мару стояком. Но одеяло было только одно, отправляться на пол не хотелось, а кровать и правда могла вместить двоих.
Он разделся в комнате, пошел в душ, долго стоял под струями горячей воды прежде, чем намылиться. Все вокруг было герианским - непривычным и немного странным.
Мыло пахло знакомо - Мара использовала этот запах. Едва уловимый, свежий. Он очень ей подходил.
А Эйну не особенно, но выбора все равно не было. Любимый гель для душа остался в разгромленной квартире.
Эйн не стал одеваться, наскоро вытерся полотенцем, сунул его в бокс-сушилку, и вернулся в комнату.
Он был уверен, что Мара снова проснется, но она даже не пошевелилась. Эйн скользнул к ней под одеяло, прижал ее к себе, отвел волосы в сторону и уткнулся губами в шею. Всегда любил так делать.
Мара поежилась во сне, подалась назад, прижимаясь всем телом.
Ее тепло убаюкивало, дарило полузабытое ощущение безопасности, защищенности. Глупое, конечно, иллюзорное, но ему хотелось верить и хотелось поддаться.
Не стоило этого делать. Не стоило ей доверять, но иначе не получалось.
Он вдруг вспомнил, как Мара вложила ему свой кнут в руку. Без страха, без сомнений, как будто точно знала, что делать.
Только сегодня, - пообещал он себе. - Я поддамся тебе только сейчас.
В тот раз он уснул почти сразу и спал без сновидений.
От автора: я ужасно извиняюсь, что задержалась с главами, поэтому сегодня выкладываю несколько за раз)
Жить с Марой оказалось удобно.
Квартира в Северном Секторе располагалась на удивление удачно: наверное, поэтому Мара ее и выбрала. Эйн уходил с утра, возвращался поздно вечером или глубокой ночью, и все свободное время занимался тем же, чем и до визита к Ойлеру - продолжал перестраивать сеть Сопротивления и пытался как можно лучше замаскировать следы на сей раз.
Теперь, когда Рьярра вернулась на планету, вывести своих из-под возможного удара было главным. Ни о каких операциях и речи не шло - спасти бы то, что осталось. Эйн чувствовал себя усталым, часто держался на чистом упрямстве и сделках с собственным организмом: потерпи, солдат. Рывок сейчас, а завтра будет легче.
Завтра легче не становилось, и уговоры начинались по новой.
Часто не хотелось вставать по утрам.
Мара не лезла в дела Эйна, держала мысленную дистанцию, занималась своей работой. Не задавала неудобных вопросов, не заглядывала поверх плеча на виртуальные экраны. Приходила иногда позднее него и вставала всегда очень рано - с утра у Стальных Дев была обязательная тренировка.
"Всего час в день, Габриэль. Сейчас много работы, заниматься нормально нет времени".
Долбанная раса фитоняшек, - мстительно подумал он, когда это услышал, и дал себе слово, что найдет время добраться до спортзала. И на стрельбище. И устроит спарринг с Леннером.
Когда-нибудь в необозримом будущем.
- А времени не жалко? - спросил он как-то утром, как раз перед тренировкой Мары.
- Это хорошо очищает сознание и готовит мозг к полноценной работе, - ответила она.
Больше эту тему Эйн не поднимал.
Они с Марой вообще почти не разговаривали. Да и пересекались неожиданно редко. Обычно, когда Эйн появлялся, она или еще не пришла, или уже спала.
На столе неизменно ждали контейнеры с едой. Всегда одной и той же фирмы доставки.
Эйн не жаловался и еду не выбрасывал - всегда приходил голодным, потому что, замотавшись, часто забывал поесть.
Если Мара уже спала, он забирался к ней, прижимался всем телом, и всякий раз думал, что уснет мгновенно - ведь смертельно же уматывался - и все равно долго ворочался, не находя себе места.
И вот это было по-настоящему убого - хоть Мару, думать о ней, когда она лежала на кровати рядом.
Несколько раз Эйн даже тянулся помочь себе рукой, получить хоть какую-то разрядку, но всякий раз накатывало идиотское смущение, и на свидание с рукой Эйн шел в ванную. Чувствовал себя из-за этого неудачником.
Один раз он попробовал разбудить Мару, и больше такой ошибки не повторял. Спросонья она была резкая, раздражительная, и не стеснялась говорить, что думает о чужих потребностях в сексе.
Кнут она всегда оставляла на кровати рядом с собой, чтобы при необходимости дотянуться мгновенно, хранила игольник под подушкой. Сказала как-то раз, что оружие ее успокаивает.
Эйн мог это понять, потому что сам держал оружие под рукой.
Несколько раз ему снились кошмары - привычные, вроде бы даже поблекшие от времени, и он просыпался с криком. Тогда Мара прижимала его к себе, мягко размерено гладила по спине, и ничего не говорила. Эйн был ей за это благодарен. И за прикосновения, и за молчание.
Рьярра будто исчезла с радаров, он не слышал о ней, не видел ее. Запрещал себе об этом думать. Он справлялся, пока она была Наместницей, справлялся и теперь.
Не вздрагивал при мысли о случайной встрече, не шугался больше обычного. А то, что спал с оружием - так в этом не было ничего нового.
Он пытался узнать больше о делах Меррика с Ойлером, но все, кто хоть что-то мог сказать - вот же удачное совпадение - поумирали еще до назначения Льенны Наместницей. Эйн слетал в квартиру, в которой Меррик поселился незадолго до смерти, хотя там наверняка все давно проверили герианцы, и предсказуемо ничего не нашел.
Он все еще не разделял паранойи насчет Ойлера - даже если ублюдок был с другой планеты, то и пусть бы с ним. Но напрягала секретность и то, как настойчиво этот урод, если это был он, пытался замаскировать ниточки, которые связывали его с Сопротивлением.
На вопросы о том, что она узнала, Мара отмалчивалась. И Эйн постепенно привык, что ничего из нее не вытянет. Меррик на его месте, наверное, продолжил бы пытаться, а он сдался и сконцентрировался на других вещах. Даже про обещанные винтовки спрашивать перестал, решил, что какой смысл - Мара не врала, Эйн бы почувствовал через метку - действительно собиралась их отдать. А пока было не до операций и вполне можно было обойтись без нового оружия.
А потом - через две недели после того, как поселился у Мары, он просто пришел поздно ночью домой - именно так и подумал, перед тем, как открыть дверь: "дом" - и было тихо и пахло герианской кровью. На войне Эйн научился даже по запаху отличать ее от человеческой.
Было темно, но прежде, чем он потянулся настроить программу освещения, Мара попросила:
- Не включай.
Она говорила глухо, хрипло. И ощущалась странно - будто сквозь толщу льда. Непроницаемую, матовую глыбу.
Эйн не улавливал даже отголоски, только присутствие.
- Что случилось? - он зашел внутрь, закрыл за собой деверь. Подавил инстинктивное желание схватиться за оружие. Если бы что-то пошло не так, оно бы ему не помогло.
- Я достала винтовки. Ты можешь их забрать, я пришлю тебе адрес.
- Что случилось с тобой? - Эйн уточнил спокойно, не пытаясь ни давить на нее, ни сочувствовать. - Ранена?
- Это не моя кровь, - она говорила ровно, бесстрастно. И что-то с ней было не так. Очень сильно не так.
- Понятно, - Эйн подошел ближе, едва не поскользнулся - на полу были лужи.
Мара сидела у окна, отвернув голову, волосы слипшимися сосульками свешивались вниз.
Огни реклам ложились на лицо, на одежду, хотя прозрачность окон была приглушена.
- Ты когда-нибудь ненавидел то, что делаешь, Габриэль? - спросила Мара.
- Да. Много раз.
- Иногда я думаю, если бы я была сильнее, умнее, быстрее... я нашла бы другой выход. Я бы что-нибудь придумала. И эта мысль делает мне больно.
Эйн понимал ее. Понимал ее в тот момент лучше, чем когда-либо:
- Добро пожаловать в клуб, - он опустился рядом на одно колено, аккуратно, осторожно повернул лицо Мары к себе, и сказал. - Знаешь, если бы мы все были лучше, может никакой войны вообще бы не случилось. И никто не умер бы. Ни те, кто был дорог мне, ни те, кого жаль тебе.
Ее лицо, одежда, волосы - все было залито черной кровью. Будто Мару в ней выкупали. Кнут лежал рядом, выключенный и бесполезный.
- Мне нельзя сомневаться, - тихо сказала она.
Эйн фыркнул:
- Ага, я говорил себе то же самое. И мне не помогало.
Она повернула к нему голову, и признала вдруг:
- Я рада, что ты здесь.
Он мог бы отшутиться, ляпнуть какую-нибудь глупость, просто чтобы разрядить обстановку. Маре бы это не помешало, но он ответил честно:
- Почему?
Он сократил дистанцию, потянулся разумом, пытаясь понять, что Мара думала об этом, что на самом деле чувствовала. Иногда ее легко было понимать, без метки и без слов. А иногда Эйн пытался и натыкался на стену.
Наверное, Мара об этом знала, потому что не отстранилась. Позволила ему увидеть.
Она принимала герианское устройство как данность. Не осуждала и не хотела менять. Ее научили в ее правильном герианском Интернате, что слабость наказуема. Что не все выживут и не все имеют на это право.
Наркоманы не имели.
Эйн не знал, как объяснить ей, что она ошибается. Не знал даже, зачем ему это.
Знал, что это бесполезно.
- Я ухожу, - сказал он.
Она могла бы спорить, или обвинить его в том, что он сбегает, и Эйн рискнул бы, и снова послал бы Мару подальше.
- Хорошо, - спокойно ответила она. И все. Никаких приказов, никаких вопросов. Никаких попыток удержать или переубедить.
Эйна подмывало спорить дальше. Видимо, стимулятор и правда отлично действовал, раз появились на это силы.
- Увидимся, - сказал Эйн и ушел.
Он вернулся в ее квартиру под утро усталый и злой. Дела шли сравнительно неплохо, появились новые электронные документы, и новый поставщик оружия не обманул. Игольники пришли с полной комплектацией. Не новые, но в хорошем состоянии.
Все было лучше, чем Эйн мог ожидать и надеяться.
Не везло только с жильем.
Его просто не было подходящего. Эйн просмотрел варианты, прикинул так и эдак, и решил, что лучше поступиться гордостью, чем здравым смыслом.
Дверь приняла его ключ-код, послушно отъехала в сторону.
Прежде, чем соваться внутрь, Эйн прочистил горло, громко объявил:
- Это я. Не стреляй.
Мара была внутри, он ее чувствовал, но как-то приглушенно. Она или спала, или намеренно держала дистанцию. Эйн решил перестраховаться. Все-таки пугать ее было себе дороже.
Ответом ему было непродолжительное молчание, а потом тихое, немного хриплое:
- Заходи, Габриэль.
От ее голоса Эйна окатило жаром, и сразу представилось, как Мара могла бы шептать ему на ухо совсем в другой ситуации.
Он закрыл за собой дверь, остановился на пороге.
- Я не собирался возвращаться.
- Я знаю.
- С поиском подходящего убежища проблемы.
- Здесь никто не станет тебя искать. Это удобный район.
Они оба говорили правильные вещи. И Эйн не мог отделаться от мысли, что обманывает сам себя.
Да, ему хотелось снова спать с Марой в одной постели. Несмотря на кошмары, на то, как она ударила его эмпатией, на Рьярру и на собственный срыв. Просто не хотелось оставаться в одиночестве.
На полу под небольшим виртуальным экраном стояли два контейнера с логотипом службы доставки. "Божественная пища" или что-то вроде, от порога было не разглядеть. А вот надпись на экране читалась без проблем.
"Габриэль".
- Ты ждала?
- Я знала, что ты забудешь поесть.
Не "подумала", не "предусмотрела".
Знала. От этого внутри поднимался инстинктивный протест. Глупое, насквозь подростковое "ты ничего обо мне не знаешь".
Эйн все же не был идиотом и не стал спорить. Тем более, что поесть он действительно забыл, а Мара знала его лучше, чем кто бы то ни было. Чувствовала и видела через метку.
- Я мог вообще не приехать.
- Я съела бы сама, - спокойно отозвалась она.
Эйн передернулся:
- Я надеюсь, там не герианская еда. Как-то я не в восторге от вашей "правильной и полезной" диеты. Я вообще траву не очень, мне нужно мясо.
- Овощи не трава, Габриэль. А естественные продукты действительно полезны. Земляне едят слишком много синтезированной пищи. А то, что вы называете мясом, никогда не было живым. Это просто измененный белок.
Да, он уже слышал этот бред. Про "здоровое питание", "настоящие продукты" и подсчет питательных веществ в пище. И всегда считал это бредом.
- Если там гадость, я ее есть не буду.
- Это твое право.
Естественно именно в тот момент желудок понял, что рискует остаться без еды и напомнил о себе. Эйн почувствовал себя глупо. Мара сделала вид, что не услышала.
- Но попробовать попробую. Не пропадать же.
Мара молчала, но Эйн чувствовал ее эмоции в тот момент довольно отчетливо. Ситуация ее забавляла.
- Я угостил шоколадкой тебя, теперь могу есть твою еду. Это честно, - он даже себе не смог бы объяснить, почему оправдывается. Рядом с Марой сложнее было чувствовать себя нормальным мужиком, который пришел к девчонке пожрать и поваляться в койке, и намного проще каким-нибудь альфонсом.
- Мы не успели ее съесть, - Мара склонила голову, спокойно добавила. - Ты ничего мне не должен. Мне выгодно следить за тем, как ты питаешься.
Делать ей было нечего. Все-таки поесть хотелось, с каждой секундой все сильнее.
Эйн почему-то чувствовал себя так, будто поиграл - в чем-то незначительном, так, по мелочи. Но все равно это раздражало.
- Ты сама-то хоть ела? - он решил не выделываться и раскрыл контейнеры с едой, осмотрел придирчиво. Все оказалось не так уж плохо. И мяса было достаточно.
- Да.
Эйн кивнул, зачерпнул еды ложкой и сунул в рот. На вкус оказалось пресновато, но съедобно. Мара, видимо, решила, что разговор себя исчерпал, легла обратно и отвернулась к окну.
Эйн почувствовал смутное облегчение. Он и без того вымотался за день, на разговор и расспросы сил не оставалось.
Было странно и немного неловко понимать, что он сидит в квартире герианки, ест герианскую еду и собирается остаться на несколько дней. Эйн никогда не жил с женщиной. Просто как-то не складывалось. С теми, с кем могло бы получиться что-то серьезное, он всегда расставался раньше. Даже радовался этому - не нужно было ждать, пока она заберет вещи, терпеть неловкость и ужиматься. Он всегда ревностно охранял свою территорию, и, наверное, если бы это Мара к нему пришла, решила бы остаться дольше в его квартире, Эйн очень быстро начал бы раздражаться.
Но случилось наоборот.
- Эй, - позвал он. - Тебя не бесит, что я вернулся?
Он почувствовал удивление Мары еще до того, как она обернулась, поинтересовалась с интересом:
- Потому что ты меня разбудил? Я не злюсь на такие вещи, Габриэль.
- Нет, потому что буду есть твою еду, спать на твоей кровати и поживу тут, пока не найду ничего получше.
- Это твоя еда. Я заказала ее специально. На кровати достаточно места для нас двоих.
Эйн фыркнул недоверчиво:
- А чужой мужик на твоей территории — это так, ерунда и не стоит внимания?
- Ты не чужой мне, - ровно отозвалась она. - Ты носишь мою метку.
- Ну да. А еще я нужен тебе и твоей Наместнице.
Мара не стала спорить:
- Как и мы тебе. Если это все, я продолжу спать. Мне рано вставать, Габриэль.
Больше он не пытался с ней заговаривать, и чувствовал себя тем еще ушлепком. Все-таки Маре и без его идиотских вопросов было нелегко.
Он доел, сунул пустые контейнеры в утилизатор, и подумал, что лучше - умнее и безопаснее - было лечь на полу. Чтобы не привязываться, и чтобы не проснуться, тыкаясь в Мару стояком. Но одеяло было только одно, отправляться на пол не хотелось, а кровать и правда могла вместить двоих.
Он разделся в комнате, пошел в душ, долго стоял под струями горячей воды прежде, чем намылиться. Все вокруг было герианским - непривычным и немного странным.
Мыло пахло знакомо - Мара использовала этот запах. Едва уловимый, свежий. Он очень ей подходил.
А Эйну не особенно, но выбора все равно не было. Любимый гель для душа остался в разгромленной квартире.
Эйн не стал одеваться, наскоро вытерся полотенцем, сунул его в бокс-сушилку, и вернулся в комнату.
Он был уверен, что Мара снова проснется, но она даже не пошевелилась. Эйн скользнул к ней под одеяло, прижал ее к себе, отвел волосы в сторону и уткнулся губами в шею. Всегда любил так делать.
Мара поежилась во сне, подалась назад, прижимаясь всем телом.
Ее тепло убаюкивало, дарило полузабытое ощущение безопасности, защищенности. Глупое, конечно, иллюзорное, но ему хотелось верить и хотелось поддаться.
Не стоило этого делать. Не стоило ей доверять, но иначе не получалось.
Он вдруг вспомнил, как Мара вложила ему свой кнут в руку. Без страха, без сомнений, как будто точно знала, что делать.
Только сегодня, - пообещал он себе. - Я поддамся тебе только сейчас.
В тот раз он уснул почти сразу и спал без сновидений.
Глава 6
От автора: я ужасно извиняюсь, что задержалась с главами, поэтому сегодня выкладываю несколько за раз)
Жить с Марой оказалось удобно.
Квартира в Северном Секторе располагалась на удивление удачно: наверное, поэтому Мара ее и выбрала. Эйн уходил с утра, возвращался поздно вечером или глубокой ночью, и все свободное время занимался тем же, чем и до визита к Ойлеру - продолжал перестраивать сеть Сопротивления и пытался как можно лучше замаскировать следы на сей раз.
Теперь, когда Рьярра вернулась на планету, вывести своих из-под возможного удара было главным. Ни о каких операциях и речи не шло - спасти бы то, что осталось. Эйн чувствовал себя усталым, часто держался на чистом упрямстве и сделках с собственным организмом: потерпи, солдат. Рывок сейчас, а завтра будет легче.
Завтра легче не становилось, и уговоры начинались по новой.
Часто не хотелось вставать по утрам.
Мара не лезла в дела Эйна, держала мысленную дистанцию, занималась своей работой. Не задавала неудобных вопросов, не заглядывала поверх плеча на виртуальные экраны. Приходила иногда позднее него и вставала всегда очень рано - с утра у Стальных Дев была обязательная тренировка.
"Всего час в день, Габриэль. Сейчас много работы, заниматься нормально нет времени".
Долбанная раса фитоняшек, - мстительно подумал он, когда это услышал, и дал себе слово, что найдет время добраться до спортзала. И на стрельбище. И устроит спарринг с Леннером.
Когда-нибудь в необозримом будущем.
- А времени не жалко? - спросил он как-то утром, как раз перед тренировкой Мары.
- Это хорошо очищает сознание и готовит мозг к полноценной работе, - ответила она.
Больше эту тему Эйн не поднимал.
Они с Марой вообще почти не разговаривали. Да и пересекались неожиданно редко. Обычно, когда Эйн появлялся, она или еще не пришла, или уже спала.
На столе неизменно ждали контейнеры с едой. Всегда одной и той же фирмы доставки.
Эйн не жаловался и еду не выбрасывал - всегда приходил голодным, потому что, замотавшись, часто забывал поесть.
Если Мара уже спала, он забирался к ней, прижимался всем телом, и всякий раз думал, что уснет мгновенно - ведь смертельно же уматывался - и все равно долго ворочался, не находя себе места.
И вот это было по-настоящему убого - хоть Мару, думать о ней, когда она лежала на кровати рядом.
Несколько раз Эйн даже тянулся помочь себе рукой, получить хоть какую-то разрядку, но всякий раз накатывало идиотское смущение, и на свидание с рукой Эйн шел в ванную. Чувствовал себя из-за этого неудачником.
Один раз он попробовал разбудить Мару, и больше такой ошибки не повторял. Спросонья она была резкая, раздражительная, и не стеснялась говорить, что думает о чужих потребностях в сексе.
Кнут она всегда оставляла на кровати рядом с собой, чтобы при необходимости дотянуться мгновенно, хранила игольник под подушкой. Сказала как-то раз, что оружие ее успокаивает.
Эйн мог это понять, потому что сам держал оружие под рукой.
Несколько раз ему снились кошмары - привычные, вроде бы даже поблекшие от времени, и он просыпался с криком. Тогда Мара прижимала его к себе, мягко размерено гладила по спине, и ничего не говорила. Эйн был ей за это благодарен. И за прикосновения, и за молчание.
Рьярра будто исчезла с радаров, он не слышал о ней, не видел ее. Запрещал себе об этом думать. Он справлялся, пока она была Наместницей, справлялся и теперь.
Не вздрагивал при мысли о случайной встрече, не шугался больше обычного. А то, что спал с оружием - так в этом не было ничего нового.
Он пытался узнать больше о делах Меррика с Ойлером, но все, кто хоть что-то мог сказать - вот же удачное совпадение - поумирали еще до назначения Льенны Наместницей. Эйн слетал в квартиру, в которой Меррик поселился незадолго до смерти, хотя там наверняка все давно проверили герианцы, и предсказуемо ничего не нашел.
Он все еще не разделял паранойи насчет Ойлера - даже если ублюдок был с другой планеты, то и пусть бы с ним. Но напрягала секретность и то, как настойчиво этот урод, если это был он, пытался замаскировать ниточки, которые связывали его с Сопротивлением.
На вопросы о том, что она узнала, Мара отмалчивалась. И Эйн постепенно привык, что ничего из нее не вытянет. Меррик на его месте, наверное, продолжил бы пытаться, а он сдался и сконцентрировался на других вещах. Даже про обещанные винтовки спрашивать перестал, решил, что какой смысл - Мара не врала, Эйн бы почувствовал через метку - действительно собиралась их отдать. А пока было не до операций и вполне можно было обойтись без нового оружия.
А потом - через две недели после того, как поселился у Мары, он просто пришел поздно ночью домой - именно так и подумал, перед тем, как открыть дверь: "дом" - и было тихо и пахло герианской кровью. На войне Эйн научился даже по запаху отличать ее от человеческой.
Было темно, но прежде, чем он потянулся настроить программу освещения, Мара попросила:
- Не включай.
Она говорила глухо, хрипло. И ощущалась странно - будто сквозь толщу льда. Непроницаемую, матовую глыбу.
Эйн не улавливал даже отголоски, только присутствие.
- Что случилось? - он зашел внутрь, закрыл за собой деверь. Подавил инстинктивное желание схватиться за оружие. Если бы что-то пошло не так, оно бы ему не помогло.
- Я достала винтовки. Ты можешь их забрать, я пришлю тебе адрес.
- Что случилось с тобой? - Эйн уточнил спокойно, не пытаясь ни давить на нее, ни сочувствовать. - Ранена?
- Это не моя кровь, - она говорила ровно, бесстрастно. И что-то с ней было не так. Очень сильно не так.
- Понятно, - Эйн подошел ближе, едва не поскользнулся - на полу были лужи.
Мара сидела у окна, отвернув голову, волосы слипшимися сосульками свешивались вниз.
Огни реклам ложились на лицо, на одежду, хотя прозрачность окон была приглушена.
- Ты когда-нибудь ненавидел то, что делаешь, Габриэль? - спросила Мара.
- Да. Много раз.
- Иногда я думаю, если бы я была сильнее, умнее, быстрее... я нашла бы другой выход. Я бы что-нибудь придумала. И эта мысль делает мне больно.
Эйн понимал ее. Понимал ее в тот момент лучше, чем когда-либо:
- Добро пожаловать в клуб, - он опустился рядом на одно колено, аккуратно, осторожно повернул лицо Мары к себе, и сказал. - Знаешь, если бы мы все были лучше, может никакой войны вообще бы не случилось. И никто не умер бы. Ни те, кто был дорог мне, ни те, кого жаль тебе.
Ее лицо, одежда, волосы - все было залито черной кровью. Будто Мару в ней выкупали. Кнут лежал рядом, выключенный и бесполезный.
- Мне нельзя сомневаться, - тихо сказала она.
Эйн фыркнул:
- Ага, я говорил себе то же самое. И мне не помогало.
Она повернула к нему голову, и признала вдруг:
- Я рада, что ты здесь.
Он мог бы отшутиться, ляпнуть какую-нибудь глупость, просто чтобы разрядить обстановку. Маре бы это не помешало, но он ответил честно:
