Все время порхали рядом. Я начала расслабляться, настороженность постепенно прошла. Никто не придет. Тот сон был обычным кошмаром. Только... почему я снова на этой поляне? Может, это другая поляна?
Оставив насиженное место, пошла по кругу. Свежий воздух, трава, так приятно… Солнце светило очень ярко, а жар не ощущался. Комфортная температура, даже ветром обдувает. И это странно. Деревья не колышутся, откуда взяться ветру?
Вышла на середину поляны и обомлела. На том месте, где я прошлой ночью упала, трава была примята... А вокруг никаких следов. Чья тогда это была рука? Призрака? Невидимки? Или…
— Я говорила… - раздался голос, от которого внутри все оборвалось. Ноги отказали, я опустилась на траву и застыла, боясь пошевелиться. - …Теперь я всегда здесь.
И мне на то же плечо опустилась холодная рука.
— К-к-кто т-т-ты? – спросила я, заикаясь.
— Я – твой вечный незримый спутник.
Голова закружилась, в глазах заплясали искры, я провалилась в темноту и… проснулась.
Если умыть кошку, она, говорят, уже не станет умываться сама.
Человек никогда не научится тому, чему его учат.
Джордж Бернард Шоу
Вставать с кровати я не спешила. Малена еще спала, где душ, я помнила смутно, лучше одной не идти, еще забреду не туда.
Не мешало обдумать прошедший день, может, я на что-то не обратила внимания, а следовало бы. Стала вспоминать все по порядку.
Начала со сна. Сон… Он повторился. Ощущение страха, руки на плече – все, как в реальности, аж холодок по спине пробежал. Даже ветер я чувствовала кожей. И женский голос… «Я – твой вечный незримый спутник». Что это значит? Она меня теперь всегда будет так пугать? Хотя гораздо важнее вопрос: кто эта девушка? Почему она вдруг стала моим спутником? Может, здесь у всех такие есть, надо будет потом у Малены спросить.
Дальше был душ, Гарн… Гарн. К характеристике «редкостная сволочь», данной ему Маленой, я бы еще добавила «странный тип». Он подошел к нам и общался так, будто я, то есть Ирэне, что-то ему должна, и Малена знает что, учитывая ее рычание, шипение и огромное желание разорвать его на миллион маленьких Гарнов. Тогда по каким соображениям она мне ничего не рассказала? Глупо полагать, что Гарн не напомнит мне об этом сам. Еще одна загадка в мою личную копилку «хочешь жить – включи мозги».
Что было после?.. А, испытание «забери вещи у Витора». Испытание я прошла, только вот… Не странно ли, что этот «убиенный» любовью к пропавшей невесте нисколько не страдает? Это очевидно. Иначе как объяснить присутствие девушки в его постели? Не берусь судить об отношениях Ирэне и Витора, но сомневаюсь в согласии невесты на «тройничок». Тут два варианта: либо он так стресс снимает, либо чувства к Ирэне – фальшивка. Я больше склоняюсь ко второму.
Следующими в хронологическом порядке шли учения. Вот уж что вообще не хотелось вспоминать. Меня чуть не кремировали заживо. Ладно, жалость к себе – удел слабых.
Первое, что насторожило, – магистр Айнех. Он наверняка спит и видит мое разоблачение. Поставить меня сражаться один на один с драконом… Если бы я сгорела, он бы с удовлетворением заявил: «Ирэне не стала бы ждать, когда на нее нападут. Это не Ирэне». И был бы прав, только мне, кучке пепла, было бы уже все равно. Стоп, что-то я опять жалею себя. Прекращай, Василиса.
Витор, вовремя оказавшийся рядом… Кстати, как он там оказался? У него ведь были «занятия» с той особо целомудренной девушкой.
Очевидно, что между магистром и Витором существует неприязнь. Их взгляды, которыми они поубивали бы друг друга с огромным наслаждением, говорят о многом. Здесь явно кроется что-то более серьезное.
Дальше унижения у Витора. Мерзавец. Подонок. Я возненавидела его всем сердцем. Никогда не соглашусь на его условия. Меня есть кому учить – Дин и Малена. А угроза Витора, что он выдаст меня Айнеху, – блеф. Если бы он хотел меня сдать – сдал бы сразу. Раз этого до сих пор не произошло, значит, он преследует свои цели, для которых я ему нужна здесь и живая.
Из всего этого следует, что мне можно рассчитывать только на Малену и Дина. Хотя и к ним надо еще присмотреться. Не видимость ли эта крепкая дружба? Но они хотя бы не набрасываются на меня и не пытаются поджарить. Надеюсь, мои предположения насчет видимости глубоко ошибочны.
— Подруга, вставай!
За раздумьями я пропустила пробуждение Малены. Она уже стояла в дверях с полотенцем и халатом.
— Встаю-встаю. – Я взяла свои вещи. – Что у нас сегодня по плану?
— Сегодня, - мы вышли в коридор, - две общие лекции по основам целительства, а дальше все по факультетам.
Это плохо.
— И вечером готовься к усиленному напряжению извилин. Будем с Дином подтягивать тебя до нужного уровня.
После этих слов настроение сразу поднялось. Обучение - как раз то, что мне сейчас крайне необходимо.
На обратном пути вспомнился еще один вопрос:
— Мален, а какие взаимоотношения между тобой, Дином и Витором?
Подруга скривилась:
— Мы с Дином его… стороной обходим.
— Дин – его родной брат? – Надо же разобраться, кто есть кто в их семействе.
— Да, но ты ведь заметила, какие они разные?
Такое трудно не заметить.
— Дин – копия родителей. Они такие же добрые и прекрасные люди.
Вот, значит, как природа иногда шутит. Над Витором она, видимо, вообще решила не работать, плюнула и сказала: «Да ну его, какой будет – такой будет».
— А ты как же… - Неловко спрашивать, но надо.
— Меня взяли в семью в два года. Они нашли меня около леса, когда возвращались с работы. Витору на тот момент было четыре, но он уже тогда был злым, хмурым и никогда не играл с нами.
А говорят, время меняет людей. Ничего подобного. Вот Витор: каким родился – таким и остался.
Переодевшись, мы пошли на завтрак. Странное дело, столовая располагалась в подвале. Окон нет, стены черные, пол каменный, свет приглушенный – больше похоже на склеп, чем на место общественного питания. Мой аппетит улетучился в неизвестном направлении, помахав платочком на прощание.
Я ожидала увидеть легион адептов, а за столами сидело не больше пятнадцати человек.
— У вас здесь что, питаться не принято? – не смогла удержаться от вопроса, когда мы шли к столику с подносами в руках.
— Напротив, наши адепты сметают все подчистую, но только ночью.
Что тут скажешь? Другой мир, другие люди, другие порядки и привычки.
За столом я рассмотрела еду, которую мы принесли. Мне показалось, что повар свалил в одну кучу дождевых червей, перекрученные мозги и сырое мясо. Есть совершенно не хотелось. Я уныло ковыряла содержимое тарелки, тогда как прочие адепты уплетали свои порции за обе щеки. Видя, как лихо они поглощают эти отталкивающие на вид блюда, я все же рискнула попробовать. Подцепила вилкой «червяка», положила на язык… М-м-м, необычный для мясного пряный вкус, сладковатый привкус… Бесподобно! Напоминает тайские фрукты.
Все время, пока я завтракала, меня не покидало ощущение, что сейчас из кухни выйдет мертвец и скажет, что мы сидим на его фамильном стуле. Неужели хотя бы столовую нельзя было сделать менее мрачной?
Завтракали мы в тишине, только ложки звякали о фарфоровые тарелки. В конце концов, в столовой осталось семь человек, не считая нас, - четыре девушки и три парня. Выглядели они словно сошли с обложек глянцевых журналов - Vogue или Elle.
Парни в брюках, классических черных рубашках, или наглухо застегнутых, или с маняще расстегнутым верхом. Волосы у всех длинные, собранные в хвост. Девушки с ярким макияжем, распущенными, аккуратно уложенными волосами. В элегантных черных платьях разной длины и туфлях, с украшениями, - при полном параде. Я почувствовала себя ущербной, бросила их разглядывать и вернулась к еде.
— Привет, красавицы! – широко улыбаясь, в столовую вошел Дин. – Как дела у моих самых любимых девочек?
Малена, увидев Дина, встрепенулась, словно птица. Глазки заблестели, но выражение лица осталось таким же надменным. Дин, казалось, ничего не заметил, присел к нам за стол в ожидании ответа.
Я неопределенно пожала плечами. Рассказывать о своих мыслях-снах-домыслах опасно, пока я не уверена, что этим двоим можно доверять.
— Все как обычно. - Малена со скучающим видом откинулась на спинку стула. - Есть какие-нибудь новости, сплетни, слухи?
Было бы неплохо узнать.
— Да, - многозначительно протянул Дин.
— Ну, не томи. – Подруга придвинулась ближе, я тоже подалась вперед.
Дин повернулся ко мне и игриво спросил:
— А что мне за это будет?
Я опешила от неожиданности.
Малена недовольно толкнула брата в плечо. Он притворился, что ему больно: схватился за плечо и застонал на всю столовую, корчась от «боли», по-детски изобразил обиду:
— За что… За что ты покалечила меня, сестра?
Малена еле заметно улыбнулась. Дин примирительно чмокнул ее в висок и вновь обратил внимание на меня.
Я же во все глаза смотрела на подругу. В зрачках Малены заплясали огоньки, щеки зарумянились… Да тут гораздо более серьезные чувства, чем любовь сестры к брату.
Заметив мой пристальный взгляд, подруга нервно напомнила Дину:
— Ты хотел нам что-то рассказать.
Дин неотрывно изучал меня.
Я поспешно поддержала Малену:
— Да, что ты хотел сказать? – И, не удержавшись, добавила: — Но помни: раньше гонца, принесшего плохую весть, казнили.
Интерес сменился удивлением, и удивлен был не только Дин.
Черт. Это ведь в нашем мире в древние времена так было.
— А-а… Я это читала… где-то… Не помню где. Хм… Так что там за новости?
Дин по-прежнему всматривался в мое лицо.
— Я случайно проходил мимо кабинета Айнеха и услышал один занимательный разговор.
Мы с Маленой подвинули стулья вплотную к рассказчику.
— Он на кого-то громко орал, упоминая Савелье. Которая должна была по прибытии предоставить отчет о проделанной работе.
Спокойствие, Лиса, спокойствие!
— А о какой работе, он не говорил? – Голос вышел слабым и писклявым.
— Он заявил своему собеседнику, что Ирэне Савелье, которая находится в Академии, не та, за кого себя выдает.
Запахло жареным, я напряглась. То-то Дин меня насквозь просвечивал, как на рентгене, - он, оказывается, подтверждение словам магистра искал. Ну, Лиса, теперь играй до конца. Выбора нет.
— Что за вздор? – Я неподдельно удивилась. – Как я могу быть не я?
— Тогда скажи нам, Ирэне, о какой работе говорил Айнех?
— Я не помню. – Мне реально можно в кино сниматься.
— А если подумать? – Малена вскинула руку, и у нее на ладони замерцал электрический шарик, который мне уже доводилось видеть.
Э, нет, меня не тянет испытывать на себе действие этой штуковины.
— Я правда не помню.
Малена чуть опустила руку.
Когда убеждаешь людей в своей невиновности, это приводит к противоположному результату. Надо действовать резко и напористо.
— Мален, убери игрушку, она ни к чему, – нагло начала я. – Да, у меня было задание, но оно касается только меня и магистра.
Шарик исчез с ладони подруги, чему я искренне порадовалась.
— Но я не помню деталей нашего договора, не помню, что должна была сделать, и… - Пожалею я потом о своих словах, горько пожалею. – С этой проблемой я сама разберусь, хорошо? Только магистр не должен знать о моих сложностях с памятью.
Дин, у которого улыбка стерлась с лица без следа, задумчиво застучал пальцами по столу. Малена продолжала держать руку наготове, а я спокойно за ними наблюдала.
Спокойна я была исключительно снаружи, внутри же все бурлило, ухало, бухало, звенело, гудело… Отвратительное чувство.
Лиса, так ты еще никогда не лгала. С очередной премьерой тебя, родная.
С ребятами мы этот небольшой конфликт разрешили. В ближайшее время, если не всплывет новая шокирующая подробность из жизни Савелье, должно быть относительное затишье.
После завтрака у нас были две лекции по основам целительства, на которых я планировала слушать и вникать, а не бездумно писать конспект. Планы мои рухнули, едва я увидела приближающегося Витора Гарье. Воображение услужливо принялось рисовать картины мести. Да, я хотела отомстить за его отношение ко мне и к своей невесте. Я так увлеклась фантазиями, что не заметила, как он подошел и начал что-то шипеть.
— Мистер Лассен, потрудитесь разговаривать со мной в подобающем приличному человеку тоне, – оборвала я его шипение.
Нахмурившись, он произнес с ледяной вежливостью:
— Не соблаговолите ли вы, мисс Ирэне, уделить мне пару минут вашего драгоценного времени?
Все окружавшие нас адепты взирали на него с опасливым почтением.
Малена, вошедшая в кабинет раньше меня, угрюмо выглядывала из дверного проема.
Я гордо расправила плечи:
— Нет, мистер Лассен, не соблаговолю. У меня есть дела поважнее пустых разговоров.
Повисло гробовое молчание. Потом кто-то в толпе выдохнул «она труп», но я нарочно не стала отвечать на это ошибочное утверждение.
Витор гневно схватил мою руку, вознамериваясь увести подальше от свидетелей, только в мои планы это не входило, поэтому я как можно тише, не теряя уверенности, выпалила:
— Пусти меня, Витор. Силой ты со мной никогда ничего не решишь.
В ответ он яростно произнес:
— Значит, война?
Я не сторонник милитаризма, но если мне бросают вызов, – тут, как говорится, сами напросились.
— Война так война.
Зловеще прищурившись, Витор удалился с поля брани.
— Теперь точно труп, – заключил все тот же голос из толпы.
— Для трупа я очень даже неплохо выгляжу, - парировала я. Надо же было достойно закончить представление.
После этого концерта по заявкам меня не покидали мысли о возмездии: я выставляла против Витора пушки, танки, ядерные установки.
Изредка из моих мечтаний меня вырывала Малена фразами типа:
— Ты о чем думала? Это же под раздачу все попадут.
— Слушай, вы хотели ему отплатить за все, я тоже хочу. А теперь и повод есть.
— Да, но такие поступки равносильны самоубийству.
Магистр Селнович, добродушная женщина, читавшая лекцию об экстренном самолечении, бросала на нас хмурые взгляды.
— Хватит, надо показать ему, что страх не приравнивается к уважению. Пора прекращать диктатуру.
— Адептка Савелье, адептка Гарье! – прикрикнула магистр Селнович.
Мы встали.
— На какую тему вы столь увлекательно беседуете?
«Решаем вопросы военного характера», - хотела ответить я, но вовремя передумала.
— Мы по теме. Простите, больше не повторится, – заученно извинилась Малена.
— Конечно, отмоете кабинет ядов и зельеварения и будете впредь молчать на занятиях.
Малена скривилась. Значит, ничего хорошего в кабинете ядов и зельеварения нет. Больше мы не разговаривали, дабы не заполучить еще один кабинет в наши «умелые» руки.
После целительства Малена отправила меня на урок истории.
Историю я всегда любила. Опыт прошлых поколений – бесценный дар. Изучить историю неизвестного мира жизненно необходимо.
Лекцию вел магистр Коктипус, седобородый старичок с глазками-бусинками. Он рассказывал про битву Магионе.
Магионе – принцесса, похищенная Зольдом, жестоким, злым некромантом.
Зольд происходил из королевского рода, но его семью свергли с престола. Он наследовал сильнейший дар – взгляд вечной смерти. Тот, на кого он смотрел в упор и хотел лишить жизни, превращался в подобие трупа - оставался в сознании, но терял способность двигаться и говорить. Такой дар проявлялся у одного на миллион и считался проклятым. Обладатель этого дара, ставший носителем смерти и тьмы, тоже считался проклятым.
Оставив насиженное место, пошла по кругу. Свежий воздух, трава, так приятно… Солнце светило очень ярко, а жар не ощущался. Комфортная температура, даже ветром обдувает. И это странно. Деревья не колышутся, откуда взяться ветру?
Вышла на середину поляны и обомлела. На том месте, где я прошлой ночью упала, трава была примята... А вокруг никаких следов. Чья тогда это была рука? Призрака? Невидимки? Или…
— Я говорила… - раздался голос, от которого внутри все оборвалось. Ноги отказали, я опустилась на траву и застыла, боясь пошевелиться. - …Теперь я всегда здесь.
И мне на то же плечо опустилась холодная рука.
— К-к-кто т-т-ты? – спросила я, заикаясь.
— Я – твой вечный незримый спутник.
Голова закружилась, в глазах заплясали искры, я провалилась в темноту и… проснулась.
Глава 4. Учение – тьма, неучение – смерть
Если умыть кошку, она, говорят, уже не станет умываться сама.
Человек никогда не научится тому, чему его учат.
Джордж Бернард Шоу
Вставать с кровати я не спешила. Малена еще спала, где душ, я помнила смутно, лучше одной не идти, еще забреду не туда.
Не мешало обдумать прошедший день, может, я на что-то не обратила внимания, а следовало бы. Стала вспоминать все по порядку.
Начала со сна. Сон… Он повторился. Ощущение страха, руки на плече – все, как в реальности, аж холодок по спине пробежал. Даже ветер я чувствовала кожей. И женский голос… «Я – твой вечный незримый спутник». Что это значит? Она меня теперь всегда будет так пугать? Хотя гораздо важнее вопрос: кто эта девушка? Почему она вдруг стала моим спутником? Может, здесь у всех такие есть, надо будет потом у Малены спросить.
Дальше был душ, Гарн… Гарн. К характеристике «редкостная сволочь», данной ему Маленой, я бы еще добавила «странный тип». Он подошел к нам и общался так, будто я, то есть Ирэне, что-то ему должна, и Малена знает что, учитывая ее рычание, шипение и огромное желание разорвать его на миллион маленьких Гарнов. Тогда по каким соображениям она мне ничего не рассказала? Глупо полагать, что Гарн не напомнит мне об этом сам. Еще одна загадка в мою личную копилку «хочешь жить – включи мозги».
Что было после?.. А, испытание «забери вещи у Витора». Испытание я прошла, только вот… Не странно ли, что этот «убиенный» любовью к пропавшей невесте нисколько не страдает? Это очевидно. Иначе как объяснить присутствие девушки в его постели? Не берусь судить об отношениях Ирэне и Витора, но сомневаюсь в согласии невесты на «тройничок». Тут два варианта: либо он так стресс снимает, либо чувства к Ирэне – фальшивка. Я больше склоняюсь ко второму.
Следующими в хронологическом порядке шли учения. Вот уж что вообще не хотелось вспоминать. Меня чуть не кремировали заживо. Ладно, жалость к себе – удел слабых.
Первое, что насторожило, – магистр Айнех. Он наверняка спит и видит мое разоблачение. Поставить меня сражаться один на один с драконом… Если бы я сгорела, он бы с удовлетворением заявил: «Ирэне не стала бы ждать, когда на нее нападут. Это не Ирэне». И был бы прав, только мне, кучке пепла, было бы уже все равно. Стоп, что-то я опять жалею себя. Прекращай, Василиса.
Витор, вовремя оказавшийся рядом… Кстати, как он там оказался? У него ведь были «занятия» с той особо целомудренной девушкой.
Очевидно, что между магистром и Витором существует неприязнь. Их взгляды, которыми они поубивали бы друг друга с огромным наслаждением, говорят о многом. Здесь явно кроется что-то более серьезное.
Дальше унижения у Витора. Мерзавец. Подонок. Я возненавидела его всем сердцем. Никогда не соглашусь на его условия. Меня есть кому учить – Дин и Малена. А угроза Витора, что он выдаст меня Айнеху, – блеф. Если бы он хотел меня сдать – сдал бы сразу. Раз этого до сих пор не произошло, значит, он преследует свои цели, для которых я ему нужна здесь и живая.
Из всего этого следует, что мне можно рассчитывать только на Малену и Дина. Хотя и к ним надо еще присмотреться. Не видимость ли эта крепкая дружба? Но они хотя бы не набрасываются на меня и не пытаются поджарить. Надеюсь, мои предположения насчет видимости глубоко ошибочны.
— Подруга, вставай!
За раздумьями я пропустила пробуждение Малены. Она уже стояла в дверях с полотенцем и халатом.
— Встаю-встаю. – Я взяла свои вещи. – Что у нас сегодня по плану?
— Сегодня, - мы вышли в коридор, - две общие лекции по основам целительства, а дальше все по факультетам.
Это плохо.
— И вечером готовься к усиленному напряжению извилин. Будем с Дином подтягивать тебя до нужного уровня.
После этих слов настроение сразу поднялось. Обучение - как раз то, что мне сейчас крайне необходимо.
На обратном пути вспомнился еще один вопрос:
— Мален, а какие взаимоотношения между тобой, Дином и Витором?
Подруга скривилась:
— Мы с Дином его… стороной обходим.
— Дин – его родной брат? – Надо же разобраться, кто есть кто в их семействе.
— Да, но ты ведь заметила, какие они разные?
Такое трудно не заметить.
— Дин – копия родителей. Они такие же добрые и прекрасные люди.
Вот, значит, как природа иногда шутит. Над Витором она, видимо, вообще решила не работать, плюнула и сказала: «Да ну его, какой будет – такой будет».
— А ты как же… - Неловко спрашивать, но надо.
— Меня взяли в семью в два года. Они нашли меня около леса, когда возвращались с работы. Витору на тот момент было четыре, но он уже тогда был злым, хмурым и никогда не играл с нами.
А говорят, время меняет людей. Ничего подобного. Вот Витор: каким родился – таким и остался.
Переодевшись, мы пошли на завтрак. Странное дело, столовая располагалась в подвале. Окон нет, стены черные, пол каменный, свет приглушенный – больше похоже на склеп, чем на место общественного питания. Мой аппетит улетучился в неизвестном направлении, помахав платочком на прощание.
Я ожидала увидеть легион адептов, а за столами сидело не больше пятнадцати человек.
— У вас здесь что, питаться не принято? – не смогла удержаться от вопроса, когда мы шли к столику с подносами в руках.
— Напротив, наши адепты сметают все подчистую, но только ночью.
Что тут скажешь? Другой мир, другие люди, другие порядки и привычки.
За столом я рассмотрела еду, которую мы принесли. Мне показалось, что повар свалил в одну кучу дождевых червей, перекрученные мозги и сырое мясо. Есть совершенно не хотелось. Я уныло ковыряла содержимое тарелки, тогда как прочие адепты уплетали свои порции за обе щеки. Видя, как лихо они поглощают эти отталкивающие на вид блюда, я все же рискнула попробовать. Подцепила вилкой «червяка», положила на язык… М-м-м, необычный для мясного пряный вкус, сладковатый привкус… Бесподобно! Напоминает тайские фрукты.
Все время, пока я завтракала, меня не покидало ощущение, что сейчас из кухни выйдет мертвец и скажет, что мы сидим на его фамильном стуле. Неужели хотя бы столовую нельзя было сделать менее мрачной?
Завтракали мы в тишине, только ложки звякали о фарфоровые тарелки. В конце концов, в столовой осталось семь человек, не считая нас, - четыре девушки и три парня. Выглядели они словно сошли с обложек глянцевых журналов - Vogue или Elle.
Парни в брюках, классических черных рубашках, или наглухо застегнутых, или с маняще расстегнутым верхом. Волосы у всех длинные, собранные в хвост. Девушки с ярким макияжем, распущенными, аккуратно уложенными волосами. В элегантных черных платьях разной длины и туфлях, с украшениями, - при полном параде. Я почувствовала себя ущербной, бросила их разглядывать и вернулась к еде.
— Привет, красавицы! – широко улыбаясь, в столовую вошел Дин. – Как дела у моих самых любимых девочек?
Малена, увидев Дина, встрепенулась, словно птица. Глазки заблестели, но выражение лица осталось таким же надменным. Дин, казалось, ничего не заметил, присел к нам за стол в ожидании ответа.
Я неопределенно пожала плечами. Рассказывать о своих мыслях-снах-домыслах опасно, пока я не уверена, что этим двоим можно доверять.
— Все как обычно. - Малена со скучающим видом откинулась на спинку стула. - Есть какие-нибудь новости, сплетни, слухи?
Было бы неплохо узнать.
— Да, - многозначительно протянул Дин.
— Ну, не томи. – Подруга придвинулась ближе, я тоже подалась вперед.
Дин повернулся ко мне и игриво спросил:
— А что мне за это будет?
Я опешила от неожиданности.
Малена недовольно толкнула брата в плечо. Он притворился, что ему больно: схватился за плечо и застонал на всю столовую, корчась от «боли», по-детски изобразил обиду:
— За что… За что ты покалечила меня, сестра?
Малена еле заметно улыбнулась. Дин примирительно чмокнул ее в висок и вновь обратил внимание на меня.
Я же во все глаза смотрела на подругу. В зрачках Малены заплясали огоньки, щеки зарумянились… Да тут гораздо более серьезные чувства, чем любовь сестры к брату.
Заметив мой пристальный взгляд, подруга нервно напомнила Дину:
— Ты хотел нам что-то рассказать.
Дин неотрывно изучал меня.
Я поспешно поддержала Малену:
— Да, что ты хотел сказать? – И, не удержавшись, добавила: — Но помни: раньше гонца, принесшего плохую весть, казнили.
Интерес сменился удивлением, и удивлен был не только Дин.
Черт. Это ведь в нашем мире в древние времена так было.
— А-а… Я это читала… где-то… Не помню где. Хм… Так что там за новости?
Дин по-прежнему всматривался в мое лицо.
— Я случайно проходил мимо кабинета Айнеха и услышал один занимательный разговор.
Мы с Маленой подвинули стулья вплотную к рассказчику.
— Он на кого-то громко орал, упоминая Савелье. Которая должна была по прибытии предоставить отчет о проделанной работе.
Спокойствие, Лиса, спокойствие!
— А о какой работе, он не говорил? – Голос вышел слабым и писклявым.
— Он заявил своему собеседнику, что Ирэне Савелье, которая находится в Академии, не та, за кого себя выдает.
Запахло жареным, я напряглась. То-то Дин меня насквозь просвечивал, как на рентгене, - он, оказывается, подтверждение словам магистра искал. Ну, Лиса, теперь играй до конца. Выбора нет.
— Что за вздор? – Я неподдельно удивилась. – Как я могу быть не я?
— Тогда скажи нам, Ирэне, о какой работе говорил Айнех?
— Я не помню. – Мне реально можно в кино сниматься.
— А если подумать? – Малена вскинула руку, и у нее на ладони замерцал электрический шарик, который мне уже доводилось видеть.
Э, нет, меня не тянет испытывать на себе действие этой штуковины.
— Я правда не помню.
Малена чуть опустила руку.
Когда убеждаешь людей в своей невиновности, это приводит к противоположному результату. Надо действовать резко и напористо.
— Мален, убери игрушку, она ни к чему, – нагло начала я. – Да, у меня было задание, но оно касается только меня и магистра.
Шарик исчез с ладони подруги, чему я искренне порадовалась.
— Но я не помню деталей нашего договора, не помню, что должна была сделать, и… - Пожалею я потом о своих словах, горько пожалею. – С этой проблемой я сама разберусь, хорошо? Только магистр не должен знать о моих сложностях с памятью.
Дин, у которого улыбка стерлась с лица без следа, задумчиво застучал пальцами по столу. Малена продолжала держать руку наготове, а я спокойно за ними наблюдала.
Спокойна я была исключительно снаружи, внутри же все бурлило, ухало, бухало, звенело, гудело… Отвратительное чувство.
Лиса, так ты еще никогда не лгала. С очередной премьерой тебя, родная.
***
С ребятами мы этот небольшой конфликт разрешили. В ближайшее время, если не всплывет новая шокирующая подробность из жизни Савелье, должно быть относительное затишье.
После завтрака у нас были две лекции по основам целительства, на которых я планировала слушать и вникать, а не бездумно писать конспект. Планы мои рухнули, едва я увидела приближающегося Витора Гарье. Воображение услужливо принялось рисовать картины мести. Да, я хотела отомстить за его отношение ко мне и к своей невесте. Я так увлеклась фантазиями, что не заметила, как он подошел и начал что-то шипеть.
— Мистер Лассен, потрудитесь разговаривать со мной в подобающем приличному человеку тоне, – оборвала я его шипение.
Нахмурившись, он произнес с ледяной вежливостью:
— Не соблаговолите ли вы, мисс Ирэне, уделить мне пару минут вашего драгоценного времени?
Все окружавшие нас адепты взирали на него с опасливым почтением.
Малена, вошедшая в кабинет раньше меня, угрюмо выглядывала из дверного проема.
Я гордо расправила плечи:
— Нет, мистер Лассен, не соблаговолю. У меня есть дела поважнее пустых разговоров.
Повисло гробовое молчание. Потом кто-то в толпе выдохнул «она труп», но я нарочно не стала отвечать на это ошибочное утверждение.
Витор гневно схватил мою руку, вознамериваясь увести подальше от свидетелей, только в мои планы это не входило, поэтому я как можно тише, не теряя уверенности, выпалила:
— Пусти меня, Витор. Силой ты со мной никогда ничего не решишь.
В ответ он яростно произнес:
— Значит, война?
Я не сторонник милитаризма, но если мне бросают вызов, – тут, как говорится, сами напросились.
— Война так война.
Зловеще прищурившись, Витор удалился с поля брани.
— Теперь точно труп, – заключил все тот же голос из толпы.
— Для трупа я очень даже неплохо выгляжу, - парировала я. Надо же было достойно закончить представление.
После этого концерта по заявкам меня не покидали мысли о возмездии: я выставляла против Витора пушки, танки, ядерные установки.
Изредка из моих мечтаний меня вырывала Малена фразами типа:
— Ты о чем думала? Это же под раздачу все попадут.
— Слушай, вы хотели ему отплатить за все, я тоже хочу. А теперь и повод есть.
— Да, но такие поступки равносильны самоубийству.
Магистр Селнович, добродушная женщина, читавшая лекцию об экстренном самолечении, бросала на нас хмурые взгляды.
— Хватит, надо показать ему, что страх не приравнивается к уважению. Пора прекращать диктатуру.
— Адептка Савелье, адептка Гарье! – прикрикнула магистр Селнович.
Мы встали.
— На какую тему вы столь увлекательно беседуете?
«Решаем вопросы военного характера», - хотела ответить я, но вовремя передумала.
— Мы по теме. Простите, больше не повторится, – заученно извинилась Малена.
— Конечно, отмоете кабинет ядов и зельеварения и будете впредь молчать на занятиях.
Малена скривилась. Значит, ничего хорошего в кабинете ядов и зельеварения нет. Больше мы не разговаривали, дабы не заполучить еще один кабинет в наши «умелые» руки.
После целительства Малена отправила меня на урок истории.
Историю я всегда любила. Опыт прошлых поколений – бесценный дар. Изучить историю неизвестного мира жизненно необходимо.
Лекцию вел магистр Коктипус, седобородый старичок с глазками-бусинками. Он рассказывал про битву Магионе.
Магионе – принцесса, похищенная Зольдом, жестоким, злым некромантом.
Зольд происходил из королевского рода, но его семью свергли с престола. Он наследовал сильнейший дар – взгляд вечной смерти. Тот, на кого он смотрел в упор и хотел лишить жизни, превращался в подобие трупа - оставался в сознании, но терял способность двигаться и говорить. Такой дар проявлялся у одного на миллион и считался проклятым. Обладатель этого дара, ставший носителем смерти и тьмы, тоже считался проклятым.
