2002 год: в Европе ввели наличные евро, в Солт-Лейк-Сити прошли XIX зимние Олимпийские игры, в России показали первую часть «Властелина Колец», а в нашем классе появилась новая ученица.
И кто знает, какое из этих событий имело большее значение для мировой истории.
На новенькую девчонку смотрели с подозрением. Оно и понятно – кому же придёт в голову менять школу во второй половине учебного года. Да ещё в одиннадцатом классе, когда на носу выпускные экзамены. И сам выпускной, куда уж без него.
Стоило вспомнить о выпускном, как настроение моментально испортилось. То, что нам старательно преподносили как самое важное событие в школьной жизни, для меня было одним сплошным поводом для депрессии. В первую очередь потому, что я совершенно не представляла, что буду делать на праздничном вечере. С одноклассниками я почти не общалась, в общественную жизнь старалась лишний раз не соваться… Даже танцевать не умела. Так что всерьёз опасалась, что просижу до конца мероприятия в углу с книжкой. Или просто сбегу сразу после вручения дипломов.
Но с торжественной частью всё тоже было непросто. Потому что забирать свою потенциальную золотую медаль положено в платье. А ещё, хорошо бы, в туфлях и с причёской. А денег нет. Совсем нет, абсолютно, потому что маме уже полгода зарплату не платят. А если вдруг выплатят – так хватит её только на то, чтоб долги раздать.
А самой на работу устроится… Это, конечно, вариант. Так ведь, опять же, экзамены на носу! Некогда. Да и кто меня возьмёт, несовершеннолетнюю и без образования? В общем, всё грустно.
- Ты только глянь, во что это чучело вырядилось! – хохотнул за спиной Игорь.
Я привычно одёрнула свитер, и только потом сообразила, что речь не обо мне, а о новенькой. Девушка действительно была одета более чем странно – в видавшую виды тельняшку, камуфляжные штаны и начищенные до блеска армейские ботинки. Такое уместно смотрелось бы на десантнике, отмечающем профессиональный праздник, а не на старшекласснице. Впрочем, на школьницу девушка походила гораздо меньше, чем на того же десантника. Под два метра ростом, с широченными, как у пловчихи, плечами – она вошла в кабинет, уселась на первое же свободное место и замерла, думая о чём-то своём. Даже глаза прикрыла, показывая, что ей нет никакого дела до чужих разговоров.
А разговоров было много.
О том, что в классе стало на одного ученика больше, нам сообщили ещё вчера. А вот о том, как выглядит наше пополнение, рассказать забыли. Или просто не хотели травмировать нежную детскую психику. Нашу, в смысле. И теперь народ бурно обсуждал новенькую, её одежду, грубоватое скуластое лицо, отсутствие сумки с учебниками и тетрадками… Всем было любопытно. Очень любопытно.
Особенно Игорю, которому всегда до всех было дело. В основном, конечно, он цеплялся ко мне. Его раздражали и заплетённые в косу волосы, и старый свитер, и редкое имя, и хорошие оценки по алгебре. Причём в равной мере. Но сегодня… Сегодня у него появился новый объект для издёвок. С одной стороны, меня это радовало. Но с другой… что-то подсказывало, что такой «объект» лучше лишний раз не трогать.
К сожалению, инстинкт самосохранения у Игоря отсутствовал напрочь.
- Эй ты, новенькая! Чем волосы красила, а?
Волосы у девушки действительно были очень странного цвета. Серого. Но не того серого, которым часто называют блёкло-русый. А классического, правильного серого цвета. Смесь чёрного и белого в равных пропорциях.
- Да ты ещё и глухая! Адресом не ошиблась, нет? ПТУ для инвалидов на другом конце города.
Нет, слышала новенькая прекрасно, это было заметно сразу. Просто некоторое время она пыталась сдерживаться. И если бы Игорь не был так озадачен собственной крутостью, а уделил хоть чуточку внимания «объекту», то он, возможно, обратил бы внимание на её сжавшиеся кулаки. А может, и не обратил бы, кто знает.
- Ну так что? Поделишься адресочком, где такую краску продают? Это эмаль, да? А наносили как? Головой в ведро макали? – парень шутливо дёрнул новенькую за куцый хвостик, перетянутый чёрной аптечной резинкой.
Девушка ударила резко, без предупреждения и не вставая с места. Кулаком в лицо.
Игорь отшатнулся к стенке, зажимая пострадавший нос ладонями. Между пальцев сочилась кровь.
- Ты… дура что ли? – прогнусавил он. - Психанутая! Идиотка! Солдафонка контуженная!
- Ага, - широко улыбнулась новенькая, - угадал. У меня даже справка есть. Показать?
- Да пошла ты со своей справкой! Да ты знаешь, кто мой папа? Да тебя завтра же в этой школе не будет! Нет, уже сегодня! Ты сядешь у меня, понятно?
- Я и так сижу, - ничуть не смутившись, ответила девушка. – А вот ты шёл бы уже, ладно?
- Чё? Ты кого послала? Ты куда послала, дура крашенная?
- Куда, куда… в медпункт, куда же ещё. Иди уже, умник.
Не знаю, чем закончилась бы эта словесная перепалка, но тут в класс летящей походкой отставной балерины вплыла Людмила Николаевна. Старейшему учителю школы хватило одного взгляда, чтоб оценить ситуацию, и пары фраз, чтоб её разрулить:
- Сашенька, отведите Игоря в медпункт. Ксюшенька, будьте добры, протрите пол, где кровью закапано. Симочка, выйдите к доске и перечертите вот эту схему.
Я торопливо выползла из-за парты и взяла листок с ужасающе-многоступенчатым заданием по генетике. Да, такое на слух не воспринимается, только с доски и срисовывать. А мне, значит, как всегда для всех писать. Побочные эффекты хорошего почерка.
- Оленька, а почему вы не в форме?
Был у нашей биологички один пунктик – она органически не переваривала современную моду. Будь её воля, школьницы до сих пор ходили бы в коричневых платьях с белыми воротничками. К счастью, Людмила Николаевна прекрасно понимала, что нас невозможно заставить одеваться так, как во времена её молодости. Поэтому «форма» означала, как правило, белый верх и чёрный низ. А в случае с девушками – ещё юбку и туфли. Ученицу в штанах и без сменки старая учительница могла запросто выгнать с урока без объяснения причин. Все давно это усвоили, а потому оделись сегодня как на парад. Все, кроме…
Я обернулась через плечо. Так и есть, биологичка стояла перед нашей новенькой.
- Оленька, разве вы не знаете, что на мои уроки надо приходить в форме?
- А я что? Я в форме. Какая разница, в какой именно!
- Ольга, не дерзи мне! – Это было что-то новенькое. Я ещё могла предположить, откуда старушка знает имя новой ученицы (да хоть бы и в журнале посмотрела), но на «ты» она школьников никогда не называла. С самой первой встречи мы слышали от неё только «вы». Исключение учительница делала лишь для собственного внука, Ванечки, но и это было настолько редко… А тут вдруг ни с того ни с сего такое. – И, пожалуйста, Оленька, впредь одевайся как девочка. И носи с собой сменную обувь.
- Хорошо, Людмила Николаевна, я постараюсь.
Ух ты! Так она её тоже знает, раз по имени-отчеству величает. Может, они какие-то давние знакомые? Или даже родственники. Тогда всё ещё интереснее. Откуда в родственниках нашей интеллигентной биологички такая Ольга?
- Симочка, вы уже всё перечертили?
- Почти, - спохватилась я, усилием воли возвращаясь от новенькой к генетике. Любопытство терзало всё сильнее.
Игорь до конца уроков так и не появился. Видимо, отправился домой сразу из медпункта. А больше никто задирать новенькую не рисковал. Даже учителя относились к ней снисходительно и не пеняли на отсутствие учебников, тетрадок и сменки.
Сама Ольга тоже никаких фокусов не выкидывала. Прилежно писала обгрызенной ручкой в мятом блокноте, изредка поднимала руку, а на истории сама вызвалась к доске и вполне успешно рассказала про русско-японскую войну. Кроме этого, она не кидалась на переменах мокрыми тряпками, не бегала курить за угол и не привязывала мою косу к стулу. То есть, оказалась совсем не таким страшным созданием, как мне сперва подумалось.
Постепенно утренние события начали казаться простым недоразумением. Подумаешь, не сошлись характерами двое одноклассников, с кем не бывает. Завтра все уже и думать об этом забудут.
Не забыли…
В школу я обычно шла не торопясь. А куда спешить-то? Живу, конечно, далековато… Но выхожу заранее, да и домашку перед уроком ни у кого списывать не надо… Даже наоборот, это у меня её обычно все старались скатать. И прийти раньше времени - значило почти наверняка отдать тетрадку на растерзание одноклассникам. Нет, мне не жалко. Но когда она после коллективного списывания возвращалась ко мне помятая, заляпанная, с выдранными листами и нецензурными надписями на полях – это было обидно. Очень.
До начала занятий оставалось почти двадцать минут, поэтому я неторопливо брела по засыпанному снегом парку и считала снегирей. Почему-то сегодня их было меньше обычного. То всю рябину облепят, а сейчас – стайка пролетела и на ягоды даже не посмотрела. Спугнули их, что ли…
Наблюдая за красногрудыми птичками, я так увлеклась, что сперва и не заметила, как на тропинке появился ещё один пешеход. Высокая девушка шагала вдоль сугробов, рассеянно глядя на затянутое тяжёлыми облаками небо, а холодный ветер беспрепятственно трепал её короткие серые волосы.
- Оля! – окликнула я и сразу же мысленно обозвала себя дурой. Ну идёт себе человек в школу – и пусть идёт. Не навязываться же в компанию. Да и… честно говоря, я всё ещё немного побаивалась новенькую. И совершенно не представляла, чего от неё можно ожидать.
Сероволосая медленно, будто бы нехотя, обернулась и скользнула по мне взглядом. Ой, да она ведь меня и не узнает, наверное! Но раз уж я первая полезла общаться, то надо хоть имя назвать…
- Привет. Я – Сима. Мы в одном классе. Извини, что отвлекла. Просто я шла следом и решила поздороваться.
- Привет! - Новенькая улыбнулась мне неожиданно тепло, как давней подруге. – Могла бы и не представляться, я прекрасно тебя помню. Первый ряд, предпоследняя парта у окна, отличница с толстой косой и длинными ногами. Приятно познакомиться.
Я смущённо покраснела, несмотря на то, что сейчас коса была надёжно упрятана под шапку, а ноги – в джинсы (в те дни, когда не было биологии, я предпочитала ходить в штанах). Сама Ольга тоже сменила бесформенный камуфляж на джинсу. Только ботинки оставила те же самые.
- Эээ… У тебя хорошая память, - пробубнила я, не зная, как ещё поддержать разговор.
- Не обращай внимания, это профессиональное, - отмахнулась девушка. - Красивое у тебя имя. Необычное. Это в честь кого-то?
- Да. Так мою прабабушку звали. Серафима, если полностью.
- Люблю редкие имена. Они звучат и сияют.
- У тебя тоже красивое имя, - пожала плечами я.
- У меня обычное имя, затёртое. Его носят все, кому не лень. А я не люблю быть как все. И имя своё не люблю. Особенно когда называют Олечкой и Оленькой.
- А как тебя тогда называть?
- Так и называть, полностью, Ольга. Оно хоть не так убого звучит. А лучше – Хель. Меня многие так зовут.
- Хель – это же богиня смерти в скандинавской мифологии, - вспомнила я.
- Ага, - довольно улыбнулась новенькая. Кажется, сравнение с богиней её обрадовало. А меня приятно удивило, что разговор всё-таки разгорелся. Теперь мы шли рядом, чудом помещаясь на узкой тропинке. – Кстати, настоящая Хель - мировая тётка, если подумать. Злющая конечно, но когда вокруг толпами ходят мёртвые викинги, сложно быть белым и пушистым.
- Ты так говоришь, будто лично её знаешь.
- Лично – нет, не доводилось. Но говорят, что… Тихо! Замри! Слышишь?
Я покорно прислушалась, но тёплая шапка глушила все шелесты и шорохи. Я даже собственные шаги по скрипучему снегу едва слышала. А вот у моей спутницы слух был, похоже, как у собаки. Она и внешне чем-то неуловимо напоминала овчарку – рослую, поджарую и опасную. Застывшую в охотничьей стойке.
Ноздри девушки расширились, втягивая морозный воздух.
- Ложись! – она резко дёрнула меня за руку.
Я, не раздумывая, рухнула в сугроб, и в тот же момент над моей головой, со свистом рассекая воздух, пронеслось что-то круглое и белое. А потом ещё и ещё.
- Нашли время в снежки играть, - прошипела я.
- Тогда уж, в ледки, - поправила меня Хель, залёгшая в том же сугробе. – Глянь туда.
Я скосила глаза в указанном направлении. Очередной не попавший в нас снаряд как раз врезался в дерево. И вместо того, чтоб распластаться по стволу белой кляксой, просто воткнулся в него да так и замер, поблёскивая ледяным боком. Я представила на месте дерева свою голову и нервно сглотнула.
Между тем снежки-ледки летели, казалось, со всех сторон одновременно. Спасало только то, что неизвестные «доброжелатели» явно швырялись наугад. Потому что разглядеть нас, закопавшихся в толщу снега, было крайне трудно.
- Слушай, а до звонка-то всего пять минут осталось, - моя спутница демонстративно тряхнула часами. – Не знаю, как тебе, а мне опаздывать не хочется.
- А ледышкой по лбу получать хочется?
- Пусть сначала попадут, - усмехнулась Ольга. – Сиди здесь и не высовывайся, пока я не разрешу.
- А если… - начала было я, но девушка уже выпрямилась во весь свой немаленький рост и, встряхнувшись (ну ей-богу овчарка!), шагнула на тропинку.
Мишень из неё получилась заметная. Невидимые глазу метатели явно обрадовались такому повороту событий. Хаотичное мельтешение снежков над моей головой прекратилось: теперь все они летели чётко в Хель.
Не попал ни один!
Сероволосая шла медленно, размеренно и, кажется, вообще не смотрела по сторонам. Просто в нужный момент плавно шагала в сторону, а то и вовсе слегка поворачивалась – и очередной снаряд уходил «в молоко».
Осмелев, я тоже выползла из сугроба, чтобы ничего не пропустить. Интуиция подсказывала – сейчас будет интересно. Тем более, вряд ли мне что-то грозило. Если изначально в меня кто-то и целился, то сейчас одноклассница явно перетянула внимание окружающих на себя.
Девушка всё ближе подходила к лавочке, за которой притаился самый настырный из метателей. Я бы на его (её? их?) месте давно слиняла бы оттуда, но тип попался упорный и явно решил или довести начатое до конца, или геройски погибнуть в неравном бою. В общем, или идейный самурай, или клинический идиот. Я мысленно поставила на второе – и не прогадала.
Момент, когда Хель прекратила своё неторопливое шествие и одним стремительным прыжком перемахнула через лавочку, я пропустила. Успела заметить только смазанное движение – и в тот же момент утреннюю парковую тишину прорезал вопль. Громкий такой, испуганный… и оборвавшийся едва ли не на середине. Дальше был явственный звук удара деревянным о деревянное. А потом ещё один.
Когда я наконец-то добежала до места действия, Хель успела раза четыре приложить Игоря лбом об лавку. И явно намерена была довести счёт хотя бы до десяти.
- Стой! Ты же прибьёшь его нафиг!
- А тебе жалко? – хмыкнула девушка, неохотно открывая глаза.
- Ну… Тогда тебя посадят за убийство, а меня – за соучастие, и это будет очень грустно.
- А серьёзно? Тебе его жалко?
- Пожалуй, да, - созналась я. Избиваемый согласно прохрюкал что-то неразборчивое и украдкой слизнул кровь с губы. – Он дурак, конечно… Но знаешь, на Руси юродивых обижать не принято было.
И кто знает, какое из этих событий имело большее значение для мировой истории.
***
ГЛАВА 1. Новенькая
На новенькую девчонку смотрели с подозрением. Оно и понятно – кому же придёт в голову менять школу во второй половине учебного года. Да ещё в одиннадцатом классе, когда на носу выпускные экзамены. И сам выпускной, куда уж без него.
Стоило вспомнить о выпускном, как настроение моментально испортилось. То, что нам старательно преподносили как самое важное событие в школьной жизни, для меня было одним сплошным поводом для депрессии. В первую очередь потому, что я совершенно не представляла, что буду делать на праздничном вечере. С одноклассниками я почти не общалась, в общественную жизнь старалась лишний раз не соваться… Даже танцевать не умела. Так что всерьёз опасалась, что просижу до конца мероприятия в углу с книжкой. Или просто сбегу сразу после вручения дипломов.
Но с торжественной частью всё тоже было непросто. Потому что забирать свою потенциальную золотую медаль положено в платье. А ещё, хорошо бы, в туфлях и с причёской. А денег нет. Совсем нет, абсолютно, потому что маме уже полгода зарплату не платят. А если вдруг выплатят – так хватит её только на то, чтоб долги раздать.
А самой на работу устроится… Это, конечно, вариант. Так ведь, опять же, экзамены на носу! Некогда. Да и кто меня возьмёт, несовершеннолетнюю и без образования? В общем, всё грустно.
- Ты только глянь, во что это чучело вырядилось! – хохотнул за спиной Игорь.
Я привычно одёрнула свитер, и только потом сообразила, что речь не обо мне, а о новенькой. Девушка действительно была одета более чем странно – в видавшую виды тельняшку, камуфляжные штаны и начищенные до блеска армейские ботинки. Такое уместно смотрелось бы на десантнике, отмечающем профессиональный праздник, а не на старшекласснице. Впрочем, на школьницу девушка походила гораздо меньше, чем на того же десантника. Под два метра ростом, с широченными, как у пловчихи, плечами – она вошла в кабинет, уселась на первое же свободное место и замерла, думая о чём-то своём. Даже глаза прикрыла, показывая, что ей нет никакого дела до чужих разговоров.
А разговоров было много.
О том, что в классе стало на одного ученика больше, нам сообщили ещё вчера. А вот о том, как выглядит наше пополнение, рассказать забыли. Или просто не хотели травмировать нежную детскую психику. Нашу, в смысле. И теперь народ бурно обсуждал новенькую, её одежду, грубоватое скуластое лицо, отсутствие сумки с учебниками и тетрадками… Всем было любопытно. Очень любопытно.
Особенно Игорю, которому всегда до всех было дело. В основном, конечно, он цеплялся ко мне. Его раздражали и заплетённые в косу волосы, и старый свитер, и редкое имя, и хорошие оценки по алгебре. Причём в равной мере. Но сегодня… Сегодня у него появился новый объект для издёвок. С одной стороны, меня это радовало. Но с другой… что-то подсказывало, что такой «объект» лучше лишний раз не трогать.
К сожалению, инстинкт самосохранения у Игоря отсутствовал напрочь.
- Эй ты, новенькая! Чем волосы красила, а?
Волосы у девушки действительно были очень странного цвета. Серого. Но не того серого, которым часто называют блёкло-русый. А классического, правильного серого цвета. Смесь чёрного и белого в равных пропорциях.
- Да ты ещё и глухая! Адресом не ошиблась, нет? ПТУ для инвалидов на другом конце города.
Нет, слышала новенькая прекрасно, это было заметно сразу. Просто некоторое время она пыталась сдерживаться. И если бы Игорь не был так озадачен собственной крутостью, а уделил хоть чуточку внимания «объекту», то он, возможно, обратил бы внимание на её сжавшиеся кулаки. А может, и не обратил бы, кто знает.
- Ну так что? Поделишься адресочком, где такую краску продают? Это эмаль, да? А наносили как? Головой в ведро макали? – парень шутливо дёрнул новенькую за куцый хвостик, перетянутый чёрной аптечной резинкой.
Девушка ударила резко, без предупреждения и не вставая с места. Кулаком в лицо.
Игорь отшатнулся к стенке, зажимая пострадавший нос ладонями. Между пальцев сочилась кровь.
- Ты… дура что ли? – прогнусавил он. - Психанутая! Идиотка! Солдафонка контуженная!
- Ага, - широко улыбнулась новенькая, - угадал. У меня даже справка есть. Показать?
- Да пошла ты со своей справкой! Да ты знаешь, кто мой папа? Да тебя завтра же в этой школе не будет! Нет, уже сегодня! Ты сядешь у меня, понятно?
- Я и так сижу, - ничуть не смутившись, ответила девушка. – А вот ты шёл бы уже, ладно?
- Чё? Ты кого послала? Ты куда послала, дура крашенная?
- Куда, куда… в медпункт, куда же ещё. Иди уже, умник.
Не знаю, чем закончилась бы эта словесная перепалка, но тут в класс летящей походкой отставной балерины вплыла Людмила Николаевна. Старейшему учителю школы хватило одного взгляда, чтоб оценить ситуацию, и пары фраз, чтоб её разрулить:
- Сашенька, отведите Игоря в медпункт. Ксюшенька, будьте добры, протрите пол, где кровью закапано. Симочка, выйдите к доске и перечертите вот эту схему.
Я торопливо выползла из-за парты и взяла листок с ужасающе-многоступенчатым заданием по генетике. Да, такое на слух не воспринимается, только с доски и срисовывать. А мне, значит, как всегда для всех писать. Побочные эффекты хорошего почерка.
- Оленька, а почему вы не в форме?
Был у нашей биологички один пунктик – она органически не переваривала современную моду. Будь её воля, школьницы до сих пор ходили бы в коричневых платьях с белыми воротничками. К счастью, Людмила Николаевна прекрасно понимала, что нас невозможно заставить одеваться так, как во времена её молодости. Поэтому «форма» означала, как правило, белый верх и чёрный низ. А в случае с девушками – ещё юбку и туфли. Ученицу в штанах и без сменки старая учительница могла запросто выгнать с урока без объяснения причин. Все давно это усвоили, а потому оделись сегодня как на парад. Все, кроме…
Я обернулась через плечо. Так и есть, биологичка стояла перед нашей новенькой.
- Оленька, разве вы не знаете, что на мои уроки надо приходить в форме?
- А я что? Я в форме. Какая разница, в какой именно!
- Ольга, не дерзи мне! – Это было что-то новенькое. Я ещё могла предположить, откуда старушка знает имя новой ученицы (да хоть бы и в журнале посмотрела), но на «ты» она школьников никогда не называла. С самой первой встречи мы слышали от неё только «вы». Исключение учительница делала лишь для собственного внука, Ванечки, но и это было настолько редко… А тут вдруг ни с того ни с сего такое. – И, пожалуйста, Оленька, впредь одевайся как девочка. И носи с собой сменную обувь.
- Хорошо, Людмила Николаевна, я постараюсь.
Ух ты! Так она её тоже знает, раз по имени-отчеству величает. Может, они какие-то давние знакомые? Или даже родственники. Тогда всё ещё интереснее. Откуда в родственниках нашей интеллигентной биологички такая Ольга?
- Симочка, вы уже всё перечертили?
- Почти, - спохватилась я, усилием воли возвращаясь от новенькой к генетике. Любопытство терзало всё сильнее.
***
Игорь до конца уроков так и не появился. Видимо, отправился домой сразу из медпункта. А больше никто задирать новенькую не рисковал. Даже учителя относились к ней снисходительно и не пеняли на отсутствие учебников, тетрадок и сменки.
Сама Ольга тоже никаких фокусов не выкидывала. Прилежно писала обгрызенной ручкой в мятом блокноте, изредка поднимала руку, а на истории сама вызвалась к доске и вполне успешно рассказала про русско-японскую войну. Кроме этого, она не кидалась на переменах мокрыми тряпками, не бегала курить за угол и не привязывала мою косу к стулу. То есть, оказалась совсем не таким страшным созданием, как мне сперва подумалось.
Постепенно утренние события начали казаться простым недоразумением. Подумаешь, не сошлись характерами двое одноклассников, с кем не бывает. Завтра все уже и думать об этом забудут.
Не забыли…
***
В школу я обычно шла не торопясь. А куда спешить-то? Живу, конечно, далековато… Но выхожу заранее, да и домашку перед уроком ни у кого списывать не надо… Даже наоборот, это у меня её обычно все старались скатать. И прийти раньше времени - значило почти наверняка отдать тетрадку на растерзание одноклассникам. Нет, мне не жалко. Но когда она после коллективного списывания возвращалась ко мне помятая, заляпанная, с выдранными листами и нецензурными надписями на полях – это было обидно. Очень.
До начала занятий оставалось почти двадцать минут, поэтому я неторопливо брела по засыпанному снегом парку и считала снегирей. Почему-то сегодня их было меньше обычного. То всю рябину облепят, а сейчас – стайка пролетела и на ягоды даже не посмотрела. Спугнули их, что ли…
Наблюдая за красногрудыми птичками, я так увлеклась, что сперва и не заметила, как на тропинке появился ещё один пешеход. Высокая девушка шагала вдоль сугробов, рассеянно глядя на затянутое тяжёлыми облаками небо, а холодный ветер беспрепятственно трепал её короткие серые волосы.
- Оля! – окликнула я и сразу же мысленно обозвала себя дурой. Ну идёт себе человек в школу – и пусть идёт. Не навязываться же в компанию. Да и… честно говоря, я всё ещё немного побаивалась новенькую. И совершенно не представляла, чего от неё можно ожидать.
Сероволосая медленно, будто бы нехотя, обернулась и скользнула по мне взглядом. Ой, да она ведь меня и не узнает, наверное! Но раз уж я первая полезла общаться, то надо хоть имя назвать…
- Привет. Я – Сима. Мы в одном классе. Извини, что отвлекла. Просто я шла следом и решила поздороваться.
- Привет! - Новенькая улыбнулась мне неожиданно тепло, как давней подруге. – Могла бы и не представляться, я прекрасно тебя помню. Первый ряд, предпоследняя парта у окна, отличница с толстой косой и длинными ногами. Приятно познакомиться.
Я смущённо покраснела, несмотря на то, что сейчас коса была надёжно упрятана под шапку, а ноги – в джинсы (в те дни, когда не было биологии, я предпочитала ходить в штанах). Сама Ольга тоже сменила бесформенный камуфляж на джинсу. Только ботинки оставила те же самые.
- Эээ… У тебя хорошая память, - пробубнила я, не зная, как ещё поддержать разговор.
- Не обращай внимания, это профессиональное, - отмахнулась девушка. - Красивое у тебя имя. Необычное. Это в честь кого-то?
- Да. Так мою прабабушку звали. Серафима, если полностью.
- Люблю редкие имена. Они звучат и сияют.
- У тебя тоже красивое имя, - пожала плечами я.
- У меня обычное имя, затёртое. Его носят все, кому не лень. А я не люблю быть как все. И имя своё не люблю. Особенно когда называют Олечкой и Оленькой.
- А как тебя тогда называть?
- Так и называть, полностью, Ольга. Оно хоть не так убого звучит. А лучше – Хель. Меня многие так зовут.
- Хель – это же богиня смерти в скандинавской мифологии, - вспомнила я.
- Ага, - довольно улыбнулась новенькая. Кажется, сравнение с богиней её обрадовало. А меня приятно удивило, что разговор всё-таки разгорелся. Теперь мы шли рядом, чудом помещаясь на узкой тропинке. – Кстати, настоящая Хель - мировая тётка, если подумать. Злющая конечно, но когда вокруг толпами ходят мёртвые викинги, сложно быть белым и пушистым.
- Ты так говоришь, будто лично её знаешь.
- Лично – нет, не доводилось. Но говорят, что… Тихо! Замри! Слышишь?
Я покорно прислушалась, но тёплая шапка глушила все шелесты и шорохи. Я даже собственные шаги по скрипучему снегу едва слышала. А вот у моей спутницы слух был, похоже, как у собаки. Она и внешне чем-то неуловимо напоминала овчарку – рослую, поджарую и опасную. Застывшую в охотничьей стойке.
Ноздри девушки расширились, втягивая морозный воздух.
- Ложись! – она резко дёрнула меня за руку.
Я, не раздумывая, рухнула в сугроб, и в тот же момент над моей головой, со свистом рассекая воздух, пронеслось что-то круглое и белое. А потом ещё и ещё.
- Нашли время в снежки играть, - прошипела я.
- Тогда уж, в ледки, - поправила меня Хель, залёгшая в том же сугробе. – Глянь туда.
Я скосила глаза в указанном направлении. Очередной не попавший в нас снаряд как раз врезался в дерево. И вместо того, чтоб распластаться по стволу белой кляксой, просто воткнулся в него да так и замер, поблёскивая ледяным боком. Я представила на месте дерева свою голову и нервно сглотнула.
Между тем снежки-ледки летели, казалось, со всех сторон одновременно. Спасало только то, что неизвестные «доброжелатели» явно швырялись наугад. Потому что разглядеть нас, закопавшихся в толщу снега, было крайне трудно.
- Слушай, а до звонка-то всего пять минут осталось, - моя спутница демонстративно тряхнула часами. – Не знаю, как тебе, а мне опаздывать не хочется.
- А ледышкой по лбу получать хочется?
- Пусть сначала попадут, - усмехнулась Ольга. – Сиди здесь и не высовывайся, пока я не разрешу.
- А если… - начала было я, но девушка уже выпрямилась во весь свой немаленький рост и, встряхнувшись (ну ей-богу овчарка!), шагнула на тропинку.
Мишень из неё получилась заметная. Невидимые глазу метатели явно обрадовались такому повороту событий. Хаотичное мельтешение снежков над моей головой прекратилось: теперь все они летели чётко в Хель.
Не попал ни один!
Сероволосая шла медленно, размеренно и, кажется, вообще не смотрела по сторонам. Просто в нужный момент плавно шагала в сторону, а то и вовсе слегка поворачивалась – и очередной снаряд уходил «в молоко».
Осмелев, я тоже выползла из сугроба, чтобы ничего не пропустить. Интуиция подсказывала – сейчас будет интересно. Тем более, вряд ли мне что-то грозило. Если изначально в меня кто-то и целился, то сейчас одноклассница явно перетянула внимание окружающих на себя.
Девушка всё ближе подходила к лавочке, за которой притаился самый настырный из метателей. Я бы на его (её? их?) месте давно слиняла бы оттуда, но тип попался упорный и явно решил или довести начатое до конца, или геройски погибнуть в неравном бою. В общем, или идейный самурай, или клинический идиот. Я мысленно поставила на второе – и не прогадала.
Момент, когда Хель прекратила своё неторопливое шествие и одним стремительным прыжком перемахнула через лавочку, я пропустила. Успела заметить только смазанное движение – и в тот же момент утреннюю парковую тишину прорезал вопль. Громкий такой, испуганный… и оборвавшийся едва ли не на середине. Дальше был явственный звук удара деревянным о деревянное. А потом ещё один.
Когда я наконец-то добежала до места действия, Хель успела раза четыре приложить Игоря лбом об лавку. И явно намерена была довести счёт хотя бы до десяти.
- Стой! Ты же прибьёшь его нафиг!
- А тебе жалко? – хмыкнула девушка, неохотно открывая глаза.
- Ну… Тогда тебя посадят за убийство, а меня – за соучастие, и это будет очень грустно.
- А серьёзно? Тебе его жалко?
- Пожалуй, да, - созналась я. Избиваемый согласно прохрюкал что-то неразборчивое и украдкой слизнул кровь с губы. – Он дурак, конечно… Но знаешь, на Руси юродивых обижать не принято было.
